Боль

Книга профессора Г. Н. Кассиля посвящена одной из важнейших
проблем биологии и медицины-проблеме боли и обезболивания,
которая рассматривается в планах физиологическом, анатомическом,
биохимическом, психологическом и медицинском.
В доступной для неспециалиста форме изложены современные
представления о боли, что позволяет изжить многие, подчас ошибочные,
но весьма распространенные взгляды на сущность боли
и ее значение в жизни и деятельности человека. Большое внима-,
ние уделено способам преодоления и снятия болевого ощущения.
524-015
К 11^-^19-75НП cИздательство "Наука", 1975 г.
ПРЕДИСЛОВИЕ
Трудно найти человека, который хотя бы раз в жизни
не испытал боли. Ее боятся, избегают... Она может стать
безжалостным тираном, отравляющим существование че-
ловека, но иногда, правда гораздо реже, и благодетелем,
облегчающим страдания.
Едва ли какое-либо иное ощущение может найти "
словесных определениях столь большое разнообразие как
те, которыми, мы характеризуем боль! Не много найдется
биологов, физиологов и врачей, не старавшихся понять,
что такое боль, не пытавшихся разгадать тайну ее возник-
новения, не искавших способов борьбы с нею.
Но хотя ощущение боли знакомо каждому, все же
возникновение этого чувства, о котором автор этой книги,
профессор Г. Н. Кассиль, говорит как о шестом чувстве,
во многом остается загадочным и таинственным.
В своей книге, рассчитанной на читателя, не привер-
женного какой-либо из многочисленных "теорий" проис-
хождения боли, профессор Г. Н. Кассиль собрал воедино
огромный материал, накопленный современной наукой о
боли, ее возникновении и происхождении. Им обстоятель-
но, с глубоким знанием предмета, рассмотрены и обсуж-
дены все разнообразные и возможные аспекты проблемы
боли.
Профессор Г. Н. Кассиль, сам много и с успехом за-
нимавшийся изучением боли, нашел удачную форму изло-
жения, позволившую донести до читателя все богатство,
все противоречия современных знаний о возникновении
и происхождении боли, избежав излишних подробностей
и преодолев многие трудности. Написать научно-популярную
книгу так, чтобы она стала одновременно и строго
научной и доступной для читателя, не имеющего специального
образования, всегда очень трудно. Изложить же
современные представления о том, что такое боль, не упрощая
всех сложностей и не обременяя их избытком научных
терминов и понятий,- трудно вдвойне и не всякому
по плечу! Ведь боль - явление, внешне простое, обыденное
и одновременно необычайно сложное. Профессор
Г. Н. Кассиль сумел одолеть все эти трудности. А его
книга о боли, я в этом убежден, будет с интересом в
вниманием прочитана не только неспециалистами, но и
уже подготовленными научными работниками - биологами
и врачами.
Можно не сомневаться, что книге будет оказан должный
прием самыми широкими кругами читателей, и она
поможет создать правильное представление о боли, рассеяв
многие ошибочные, все еще распространенные взгляды
на ее происхождение и роль в человеческой жизни.
Академик В. Н. Черниговский
Здесь нужно, чтоб
душа была ФМрдац
Здесь страх не должен
подавать совета.
Дпнтг. "Бйжрстввчгная ком"днл".
В мире много сил великих,
По сильнее человека нет на свете
ничего

Софокл. "Аттизопа*
ОТ АВТОРА
Ц.
^^'
..Ж
^
Опыт популяризации биологической и медицинской
литературы говорит о повышенном, чтобы не сказать -
остром, интересе читателей к ведущим проблемам науки
о жизни, начиная с ее молекулярных основ и кончая
деятельностью наиболее совершенной в природе материи
- нервной ткани. В наши дни самые сложные научные
истины становятся доступными массовому читателю.
Он умеет хорошо разбираться в загадках тканевой несовместимости,
осведомлен об опытах с искусственным выращиванием
человеческих эмбрионов, знаком с открытиями
в области синтеза живой материи, обсуждает проблему
замещения органов - почек, сердца, даже мозга. С ним
можно говорить на должном уровне и о специальных
аспектах боли, ее сущности, возникновении, преодолении.
Значение болевого ощущения в жизни человека и животных
не требует доказательств. И личный опыт, и опыт
бесчисленных поколений живых существ заставляет нас
избегать боли и бороться с пей. Не случайно проблеме
боли посвящено огромное число научных исследований -
биологических, медицинских, психологических, юридических,
множество экспериментальных работ, статей, обобщений,
сводок, монографий, художественных произведений,
религиозных трактатов. Литература о боли буквально
неисчерпаема -и в то же время полна противоречий,
lrспорных
теорий, неподтвержденных гипотез. Разобраться
в ней трудно подчас даже биологу или врачу.
Автор уже давно стремился изложить современные
представления о боли в доступной форме, не делая скидки
на недостаточное знакомство читателя с предметом и
не прибегая к упрощениям и излишней популяризации.
Подобного рода общедоступные научные монографии широко
распространены за рубежом. Многие из них переведены
на русский язык. Встречаются они и в отечественной
литературе, но чаще всего посвящены вопросам физики,
химии, техники, значительно реже - биологии и
медицине.
"Наука о боли" ~ не переиздание книг автора "Победа
над болью" (1950), "Боль и обезболивание" (1958,
1960, 1965). Это - новая книга, в которой проблема боли
рассмотрена в свете современных представлений, во многом
отличных от взглядов, еще недавно считавшихся непогрешимыми.
Совершенно естественно, что в ней использованы
некоторые фактические данные, уже известные
читателям по предыдущим изданиям. Однако в основном
книга перестроена, переделана, расширена и большинство
глав написано заново.
Поскольку автор придает решающее значение физикохимическому
направлению в естествознании, характер и
некоторые особенности изложения в значительной мере
определяются нейро-гуморальными и нейро-гормональными
концепциями. Многое из того, что написано в этой
книге,- результат собственных исследований автора.
Эта книга о боли. Поэтому вопросы обезболивания
сведены в ней к сравнительно небольшому разделу фармакологии,
в котором даны лишь общие представления о
путях и задачах борьбы с болевым синдромом.
Второе издание книги несколько переработано и дополнено
новыми данными, частично полученными в лаборатории,
руководимой автором. Включены также главы,
посвященные проблеме стресса, и получившему широкое
распространение методу обезболивания иглоукалыванием.
Одновременно изъяты некоторые разделы, не имеющие
непосредственного отношения к проблеме боли.

Глава 1

ШЕСТОЕ ЧУВСТВО
Пять чувств, семь планет, семь чудес света. Эти магические
числа пришли к нам из Древней Греции. Еще
Аристотель описал пять чувств - зрение, слух, вкус, обоняние,
осязание. И так велик был его авторитет, что в
течение двух с лишним тысячелетий перечислить известные
человечеству чувства можно было, загибая пальцы
одной руки. Лишь поэты и философы гадали о существовании
какого-то потустороннего и полумистического
"шестого чувства", забывая о том, что привычные схемы
все меньше и меньше соответствуют растущему объему
человеческих знаний.
На пороге третьего тысячелетия нашей эры можно говорить
о шестом, седьмом и даже десятом чувствах. Доказано,
измерено, проверено, что центральная нервная
система получает подробную и точную информацию обо
всем, что происходит в организме и в окружающем его
мире с помощью настроенных на разные волны воспринимающих,
передающих и расшифровывающих механизмов.
Наши органы чувств, развившиеся в процессе длительного
эволюционного прогресса, являются чрезвычайно
сложными и в то же время исключительно совершенными
достижениями природы.
Системы зрения, слуха, вкуса, обоняния, осязания позволяют
человеку и животным ориентироваться во внешней
среде и восприятии действительности. Органы зрения,
слуха и обоняния принадлежат к так называемым дистантным
рецепторам (воспринимающим приборам). Они передают
мозгу информацию о событиях, совершающихся на
расстоянии. Другие рецепторы сигнализируют о явлениях,
происходящих на поверхности тела, во внутренних органах,
в тканях и клетках организма. Они получили название
контактных рецепторов.
Развитие органов чувств шло в процессе эволюции
одновременно с развитием нервной системы, с совершенствованием
ее, с превращением в вершину живой материи
- человеческий мозг.
".., С дальнейшим развитием мозга,- говорит Ф. Энгельс,-
шло дальнейшее развитие его ближайших орудий
- органов чувств. Подобно тому как постепенное развитие
речи неизменно сопровождается соответствующим
усовершенствованием органа слуха, точно так же развитие
мозга вообще сопровождается усовершенствованием
всех чувств в их совокупности. Орел видит значительно
дальше, чем человек, но человеческий глаз замечает в
вещах значительно больше, чем глаз орла. Собака обладает
значительно более тонким обонянием, чем человек,
по она не различает и сотой доли тех запахов, которые
для человека являются определенными признаками различных
вещей, А чувство осязания, которым обезьяна едваедва
обладает в самой грубой, зачаточной форме, выработалось
только вместе с развитием самой человеческой
руки, благодаря труду" ^
Органы чувств ориентируют человека во внешней среде.
Попробуйте их выключить - и весь бесконечный, многообразный,
полный красок, звуков, движений мир, сияющий,
сверкающий, не имеющий пределов и границ, как бы
исчезает для нас во всей его красе. Мы перестаем его
воспринимать, видеть, слышать, ощущать.
Амеба не нуждается в специальных органах чувств.
Она примитивно реагирует на отсутствие или наличие'
света и переползает из ярко освещенного пространства в
тень. Но обезьяна не может совершать свой путь по деревьям,
если органы чувств не будут ее безупречно осведомлять
о реальном мире, в котором она находится. Чем
чувствительнее животное к внешним раздражениям, тем
тоньше оно различает детали окружающих его предметов,
тем больше у него шансов выжить в борьбе за существование,
сохранить жизнь, вырастить потомство. '
Все живое на нашей планете воспринимает бесконечное
количество стимулов, раздражителей, сигналов.

Далеко не все они имеют для живых организмов одинаковое
значение. Не все доходят до нашего сознания.
Ведь чувства человека и животных ограничены и количественно,
и качественно. Человек не ощущает радиоволн,
* К. Маркс я Ф. Энгельс. Сочинения, т. 20, стр. 490.

8

воспринимает космических, лучей, не видит инфракраб*
Иных, ультрафиолетовых и многих иных лучей, не слышит
Печень высоких или слишком низких тонов, не имеет, по-
lp-добио миногам, специальных рецепторов для электрпче-
^еких токов. В этом плане он уступает летучей мыши,
^которая "слышит" ультразвуки, пчеле или бабочке, раз-
^личающим ультрафиолетовые волны. Но в то же время
^исследования последних лет показали, что человеческий
^ глаз может увидеть свет не только с длиной волны от
400 до 760 ммк, как это было принято думать. Достаточ-
'тао сильный раздражитель вызывает ощущение света, из-
' лучая и более короткие, и более длинные волны, которые
в обычных условиях не вызывают зрительного восприя-
тие. Так, например, чрезвычайно интенсивное инфракрас-
ное излучение с длиной волны в 955 ммк представляется
нам иногда красным, иногда оранжево-грязным, иногда
беловатым. В зависимости от длины волны изменяется
црет ультрафиолетовых излучений. Лучи с длиной волны
в 390 ммк оцениваются как фиолетовые, в 365 и 334 ммк -
как синие, а лучи в 302 ммк ощущаются в виде голубого
или серого свечения.
Сколько световых, звуковых, магнитных волн окру-
' жает нас! Одни из них врываются в земную атмосферу
из мирового пространства, другие разносятся мощными
' радиостанциями по всему земному шару. Мы их не слы-
шим, не видим, не ощущаем. Они бомбардируют стены
наших комнат, рецепторы нашего тела, нашу нервную
систему, но мы равнодушны к их присутствию, мы их
незамечаем.
И лишь включив радиоприемник, мы начинаем пони-
; мать, сколько радиоволн различной длины и различной
.интенсивности - от ультракоротких до самых длинных -
^заполняет нашу комнату, окружает наше тело и наш мозг,
^стучит в наши органы чувств и не находит соответствую-
^Щих воспринимающих приборов в нашем организме.
"" .Если бы наше сознание воспринимало все сигналы,
^поступающие из внешней среды, жизнь практически ста-
1^^ бы невозможной. Миллионы самых разнообразных, про-
Жййнвоположно действующих, различных по своей интенсив-
^н^сти сигналов вмешивались бы в деятельность нашего
^йЙ^га и нарушали бы гармоническую слаженность физио-
бионических процессов. Вот почему природа ограничила
^1йсприятие некоторых, несущественных импульсов из
^m
внешней среды. Отбрасывая лишнее, ненужное, наше сознание
получает необходимую информацию, без которой
оно не могло бы ориентироваться в сложных взаимоотношениях
окружающего мира.
Вероятно, то же самое можно сказать и об отборе
сигналов, поступающих из внутренней среды нашего организма.
В головной и спинной мозг посылают информацию
все клетки, органы и ткани нашего тела. Самые
незначительные колебания и сдвиги в химическом составе,
физических и биологических свойствах крови и тканевой
жидкости незамедлительно оцениваются центральной
нервной системой.
Изменения температуры, нарушение осмотического
давления, недостаток кислорода, избыток углекислоты,
сдвиги в соотношении солей, белков, жиров, углеводов,
повышение и снижение кровяного давления, расширение
и сужение сосудов, мышечное напряжение и т. д.- все
это воспринимается рецепторами внутренних органов, регистрируется,
учитывается, объединяется, выправляется,
в случае необходимости, компенсируется нервной системой.
Бесперебойная регуляция и саморегуляция многоплановой
жизнедеятельности организма осуществляется автоматически,
с необычной точностью и закономерностью.

Какими же чувствами владеем мы, помимо пяти основных?
Наши знания не позволяют ответить на подобного
рода вопросы. Как ни парадоксально, но число известных
нам чувств растет по мере развития анатомии, физиологии,
биохимии, фармакологии. По личному опыту мы
знаем, что существует (хоть и не очень совершенное)
чувство времени - нечто вроде биологических часов, заложенных
в нашем сознании. Каждому знакомо чувство
погоды. И животные, и люди владеют чувствами ориентировки,
препятствия, направления, равновесия, вибрации.
Без труда мы определяем более тяжелый из двух предметов,
который держим в правой и левой руках. Это чувство
контраста, нередко очень тонкое и высоко развитое
у человека.
Какое чувство должно называться шестым? Одна только
боль может претендовать па шестое место в схеме Аристотеля.
Она как бы дополняет каждое из основных чувств
и в то же время остается самостоятельной и независимой
от них. Именно боль является тем шестым чувством,
без которого немыслима жизнь на Земле. И все же

10

она качественно отличается от зрения, слуха, вкуса, обоняния,
осязания. Ни одно из известных нам ощущений
не связано с такими отрицательными эмоциями, как боль.
Ни одно из них не является само по себе столь неприятным,
тягостным, подчас мучительным, как боль. Боль
ошеломляет человека. Она требует немедленного вмешательства,
безотлагательного действия. Она ломает поведение,
толкает на непредвиденные поступки, изменяет и извращает
оценку действительности.
Вот почему в литературе последних лет поднят вопрос
о трех психологических компонентах, трех сферах единой
сущности боли. В первую сферу включаются специфические
особенности боли как обычного физиологического
чувства, во вторую - мотивационно-эмоциональные, в третью
- познавательно-оценочные аспекты боли. Физиологические
механизмы, реализующие отдельные компоненты
болевого ощущения, различны и разнообразны. Формирование
их - процесс сложный и многогранный. Детали
его далеко не вскрыты, и к ним нам придется возвращаться
не один и не два раза.
С незапамятных времен люди смотрят на боль как на
сурового и неизбежного спутника. Не всегда человек понимает,
что она верный страж, бдительный часовой организма,
постоянный союзник н деятельный помощник врача.
Именно боль учит человека осторожности, заставляет
его беречь свое тело, предупреждая о грозящей опасности
и сигнализируя о болезни. Во многих случаях боль позволяет
оценить степень и характер нарушения целости
организма.
"Боль - это сторожевой пес здоровья",- говорили в
Древней Греции. И в самом деле, несмотря на то, что
боль почти всегда мучительна, несмотря на то, что она
угнетает человека, снижает его работоспособность, лишает
сна, она необходима и до известных пределов полезна.
Чувство боли предохраняет нас от обморожения и ожогов,
предупреждает о грозящей опасности. При сильном
морозе, когда коченеет тело, боль нередко спасает человека
от гибели. Боль не позволяет положить руку в огонь
или схватить раскаленный кусок железа. Боль защищает
от обжигающих лучей солнца и ледяного дыхания ветра.
Человек, лишенный чувства боли, что иногда, хоть и
очень редко, случается, превращается в игрушку стихий,
в жалкую жертву каждой случайности. Он узнает о ранах
и язвах на своем теле, только увидев илинашупав их.
Кровотечение, ожог, злокачественная опухоль не привлекают
его внимания. Зачастую он может погибнуть еще до
того, как разглядел смертельную рану или заметил оторванную
снарядом конечность.
Известный английский физиолог Чарльз Шеррингтон
считал, что боль "в корне целесообразна". Его соотечественники
Джозеф Баркрофт и Джон Парсонс развивали
и поддерживали ту же точку зрения. У них не возникало
сомнений, что "физическая боль - это психическое дополнение
к защитному рефлексу". Вот что писал об этом
Баркрофт '; "Человек, которого я назову А., 21 года, студент,
проживал на курорте для ревматиков. Он чувствовал
в плече и руке боль, которая с некоторых пор усилилась
и которую он считал ревматической, но не обращал на
нее серьезного внимания; однако, будучи на курорте, он
решил посоветоваться с врачом. Доктор С. сообщил ему,
что он страдает не ревматизмом, но болезнью сердца,
и если он будет вести такой образ жизни, который ведет,
то вскоре умрет, однако если он примет некоторые меры
предосторожности, то его сердце может быть вылечено.

Страховое общество согласилось застраховать жизнь А.
только, на очень ограниченный срок и за очень высокую
премию. А. выполнил советы д-ра С. Ему теперь 60 лет.
Когда он после войны захотел увеличить страховку, то же
страховое общество выдало ему полис за обычную страховую
премию... Один из сыновей А., В^ когда ему было
10 лет, заболел и почувствовал боль; доктор, находившийся
в доме, диагносцировал аппендицит. В. был оперирован,
и его аппендикс был найден в очень скверном состоянии
и весьма нуждался в удалении. Возможно, что боль
спасла В. жизнь.
Боль, связанная с сердцем А., а также с аппендицитом
В., имела определенное биологическое значение для сохранения
жизни. Простое вычисление показывает, что если
бы А. умер примерно в 25 лет, то средняя продолжительность
жизни населения Англии уменьшилась бы на ^ се1
Дж. Баркрофт. Основные черты архитектуры физиодогитеских
. функций. М.,Биомедгиз, 1937, стр. 306.
1, в то время как существование А. в юношеском
)асте увеличивает продолжительность жизни англичан
**/4 секунды. А так как А. и В. доживут до старости,
'благодетельное значение испытанной ими боли сделается
^i^safi большим. К этому надо добавить тот биологический
НЯпакт, что А. сохранил свою жизнь и продолжил свой род.
Ill - Очевидно то, что произошло с А. и В., случается часто
IlioKpyr нас, и, хоть я не располагаю статистическим ма1йр&риалом,
чтоб сказать, как много жизней спасено чувстЦмТболи,
но не думаю, что я очень рискую, говоря, что
1^доздо спасенных, особенно молодых жизней, достаточно,
л^ребы придать чувству боли весьма значительную ценность
^д^я сохранения жизни".
Э.: Много лет назад, выступая на торжественном акте
.^Юрьевского университета, профессор В. Ф. Чиж в своей
^р^зд, посвященной проблеме боли ', сказал: "Боль являет1"я
самой первой реакцией на убивающее живую ткань
^^раздражение, и самое ничтожное раздражение, например:
Сукол булавки, капля уксусной кислоты, вызывает боль,
Млотя разрушение, причиненное этим раздражением так
^кидчтожно, что иногда в присутствии его мы не можем
^^ёедвться имеющимися в нашем распоряжении методами
^исследования. Боль можно рассматривать как предупреж"ijl^He
об опасности; она сообщает организму, что если
11^эдражение будет продолжаться и будет интенсивнее,
Цййвая ткань, составляющая организм, превратится в мертЦй^ю
ткань.
^1' ...Боль действительно предупреждает о грядущей воз11йюжной
опасности, но вместо с тем она сообщает, что
1^сть живой ткани, при слабом раздражении весьма ни-
Й^жная, разрушается, превращаются в мертвую; боль со-
яцает, что данное раздражение не только вообще вредно
?я индивидуума, но и непосредственную часть его, хотя
'ничтожную, превращает в мертвую. Раздражения, вы-
1вдвающие неприятные ощущения, вредны для индивиду-
^а; раздражения, вызывающие боль, разрушают боль-
шую или меньшую часть живой ткани, составляющей ор-
анизм".
Вышедший в 1789 г. Словарь Российской академии
азывает боль "чувствованием скорби в какой-нибудь
Я1 Ф. Чиж. Боль.-
10,1890, стр. 269.
"Вопросы философии и психологии",

13

части животного тела, от чрезмерного напряжения чувственных
жил встречающееся". А Спиноза рассматривал
боль как "печаль", поразившую тот или другой участок
тела. Если же печаль распространяется на душу, она
приводит к меланхолии. Советский физиолог П. К. Анохин
утверждает, что боль - это своеобразное психическое
состояние человека, определяющееся совокупностью физиологических
процессов в центральной нервной системе,
вызванных каким-либо сверхсильным или разрушительным
раздражением. "Боль,- говорит французский невролог
Бодуэн,- это не что иное, как деятельность нервных центров,
возбужденных возникшим на периферии "раздражением"".

Приблизительно теми же словами формулирует
понятие о боли выдающийся чешский хирург и патофизиолог
Арнольд Ирасек.
Венгерский невролог Хораньи расценивает боль как
сигнал об угрожающем воздействии на организм. Боль
сосредоточивает и организует силы организма, направленные
на устранение вредного воздействия и восстановление
деятельности органов и физиологических систем.
Философы и психологи говорят и пишут о болевых
ощущениях, о страданиях и душевных переживаниях,
абстрагируясь и отвлекаясь от конкретного, страдающего
человека; больные - о дискомфорте, о неудобствах, о жже-
нии, о зуде, распираний, мучительном чувстве боли, рас-
сматривая свое тело как личную собственность. Каждый
вкладывает в это понятие субъективные представления,
особенности и своеобразие своего мышления. Можно было
бы привести немало различных оценок боли. Вряд ли
"то внесло бы что-либо новое в понимание сущности бо-
левого ощущения. С первых дней своего существования
человечество испытывало суеверный страх перед болью и
представление о ней окружало туманом мистицизма и
религиозных предрассудков.
Очень хорошо сказал в своих* дневниках знаменитый
французский писатель Альфонс Додэ, тяжело страдавший
от болей, вызванных спинной сухоткой: "Не существует
общего определения боли. Каждый больной делает себе
свою боль, а муки меняются, как голос певца, в зависи-
мости от акустики зала".
При этом нельзя не вспомнить, что один из самых
крупных исследователей проблемы боли - английский фи-
зиолог Томас Льюис--признавался, что он "далек от
возможности удовлетворительно объяснить боль". Даже
иавестный французский хирург, автор книги "Хирургия
боли" Лериш незадолго до смерти писал: "Если бы мы
точно знали, что представляет собой боль, было бы меньше
неудач при нашем лечении". Американский электрофизио-
лог Гассер был "почти уверен", что никогда не сможет
"сформулировать определение боли". С тех пор прошло
немало лет. Казалось бы, огромные успехи физиологии и
медицины, и особенно физики, химии, электроники, долж-
ны были приблизить нас к пониманию сущности и меха-
низмов болевого ощущения.
Но в 1973 г. вышла книга канадского физиолога
Мельзака под интригующим названием "Загадка боли",
в которой автор вновь и вновь поднимает спорные и не-
решенные вопросы проблемы боли. Он приводит высказы-
вание американского психолога Бьютендайка, ничего не
объясняющее и ничего не проясняющее: "Боль это не
только проблема, но и тайна... бессмысленный элемент
жизни. Это "зло", противостоящее жизни, помеха и по-
стоянная угроза, превращающая человека в жалкое суще-
ство, умирающее тысячу раз подряд".
Всякое ли раздражение вызывает боль? На это
В. Ф, Чиж отвечает так. Все раздражения, которые не
могут убить человека (сильный свет, сильный звук, отвра-
тительный запах, вещества, отвратительные на вкус, но
не разрушающие дыхательных путей н пищеварительно-
го канала), не причиняют боли.
Раздражения, которые могут убить человека (ядови-
тые вещества, механические раздражения, электрический
ток, жар, холод), причиняют боль.
- Из этого следует, что боль вызывают раздражения,
убивающие живую ткань, превращающие ее в мертвую.
Яд только тогда вызывает боль, когда разрушает или
умерщвляет ткань, на которую он воздействовал, или когда
настолько нарушает деятельность всего организма, что
живые ткани превращаются в мертвые.
Несмотря на то что современная наука внесла много
вдового в учение о боли, эти положения, высказанные
1)олее полустолетия назад, в известной степени сохранили
й^мю значение. В основе жизнедеятельности живых суЦцеств
лежит рефлекторный механизм. Он обусловливает
Цйанщию организма на действие разнообразных раздра^Ясттелей,
как внешних, так и внутренних. Различные физические
факторы, а также химические вещества могут
влиять на деятельность отдельных органов, раздражая
периферические окончания центростремительных нервов,-
следовательно, рефлекторным путем.

Укол кожи вызывает боль. Отдергивание руки или
ноги, вздрагивание, подергивание мышц - реакция организма
на болевое раздражение. Она осуществляется посредством
спинно-мозгового рефлекса без участия высших
отделов центральной нер-вной системы.
Сигнал опасности и разрушения - чувство боли - вызывает
цепь рефлекторных реакций, направленных к ослаблению
боли и устранению опасности. В то же время
болевая двигательная реакция является цепью рефлексов,
способствующих сохранению целости организма и его вида.
Болевые (ноцицептивные) рефлексы отличаются некоторыми
характерными особенностями. Прежде всего, они
сопровождаются движениями, направленными к защите
или к устранению воздействия, вызывающего боль. Они
подавляют все другие одновременно возникающие рефлексы.
Следовательно, они являются наиболее могучими, до'
минирующими в деятельности организма рефлексами.
И, наконец, они настолько повелительны, что организм далеко
не во всех случаях способен их затормозить.
Испытывая болевое раздражение, организм защищается
от опасности, принимает меры к ее устранению. Прикоснувшись
к раскаленному утюгу, мы отдергиваем руку;
наступив на гвоздь, делаем резкое движение назад или
в сторону. В этих случаях боль явилась бесспорным защитным
механизмом, отсутствие которого могло бы нанести
организму непоправимый вред. Так же обстоит дело
при многих заболеваниях, при опасности, угрожающей
здоровью и жизни. Боль сигнализирует о болезни, пре-
дупреждает о расстройстве деятельности как всего организма,
так и отдельных органов. Она помогает врачу рас-
познать заболевание, нередко указывает правильный путь
лечения.
Жалуясь на боль, больной хочет узнать, что с ним,
а врач стремится выяснить причину и локализацию забо-
левания. В этих случаях он напоминает детектива, ищу-
щего преступника. Так, по крайней мере, определяет роль
врача американский психоневролог Шац. И здесь бесспор-
на защитная роль болевого ощущения.

16

Но в то же время боль - самый жестокий враг чело-
века. Она лишает его сил, подавляет и угнетает его псиД1"
хику, делает людей слабыми, немощными, беспомощными.
Все помыслы человека, испытывающего боль, направле-
ны на то, чтобы от нее избавиться, успокоить ее, за-
глушить всеми доступными средствами.
Боль играет положительную роль в жизни живых су-
ществ до тех пор, пока она предохраняет организм от
грозящей ему опасности; она приносит пользу, подобно
огню, когда он согревает, а не сжигает, подобно воде,
когда она орошает, а не затопляет.
До тех-пор, пока боль предупреждает о грозящей опас-
ности, о болезни, о нарушении целостности организма,
.она нужна и полезна. Как только информация учтена
и превращается в страдание, ее необходимо выключить.
Однако боль далеко не всегда прекращается после того,
как ее защитная функция выполнена. И человек не в со-
стоянии по собственному желанию прекратить боль в тот
час, когда она становится не только излишней, но из друга
превращается во врага. Люди не могут управлять своими
болевыми ощущениями, смягчить их или устранить одним
: усилием воли.
Если боль длится долго, если болевые раздражения
продолжают бомбардировать нервную систему, если чело-
век не в состоянии преодолеть, превозмочь боль, она по-
степенно покоряет его сознание. Она заполняет все его
существование, направляет его мысли, расстраивает сон,
дезорганизует функции его организма.
Когда боль становится хронической и невыносимой,
психика больного претерпевает глубокие изменения. Воз-
рикают состояния, близкие к определенным душевным
расстройствам, напоминающим маниакальные, депрессии-
дые, шизофренические.

Для физиолога боль сводится к аффективной, эмо1
циональной окраске ощущения, вызванного грубым при^косновением,
теплом, холодом, ударом, уколом, ранением.
1 -"Для врача проблема боли решается относительно просто -
1^то предупреждение о нарушении функций. Медицина
^рассматривает боль с точки зрения пользы, которую она
^приносит организму и без которой болезнь может стать
неизлечимой еще до того, как ее удается обнаружить.
Врач заинтересован в правильном понимании боли. Для
него это - диагностический признак на самых ранних стадиях
заболевания. Его интересуют повреждения тканей,
нарушения нервной проводимости, расстройства центральных
нервных механизмов, воспринимающих болевое раздражение
и перерабатывающих его в чувство боли.
Впрочем, и врач не имеет права переоценивать значение
болевого синдрома. Слишком часто встречаются в его
практике ситуации, когда боль не только не помогает
распознать болезнь, но лишь осложняет и запутывает
диагноз.
Выдающийся советский физиолог Л. А. Орбели говорил
', что "боль является сигналом, симптомом различных
болезненных патологических процессов, разыгрывающихся
в тех или иных частях организма. Затем боль
является результатом раздражений, переходящих уже определенную
интенсивность и связанных обычно с разрушительным
действием на организм. Следовательно, мы
можем рассматривать и рассматриваем боль как сигнал
опасности угрожающих явлений для организма и как защитное
приспособление, вызывающее специальные защитные
рефлексы и реакции".
"Боль,- писал в одной из своих книг видный советский
патолог И. В. Давыдовский,- формально патологическое
явление, снижающее трудоспособность, часто симптом
серьезной болезни. Но боль - это болевой импульс,
служащий спасению организма". Давыдовского дополняет
американский ученый Норберт Винер, основоположник современной
кибернетики: "Нет более ужасной судьбы индивидуума,
страдающего от отсутствия ощущения боли".
Но хотя защитная роль боли в жизни человека и животных
велика и несомненна, все же ее не следует преувеличивать.
К сожалению, большинство заболеваний внутренних
органов, особенно тяжелых, нередко неизлечимых, возникает
в нашем организме бесшумно, не вызывая ни малейшей
боли. Болезнь, как говорит Лериш, это драма в
двух актах, из которых первый разыгрывается в наших
тканях при потушенных огнях, в глубокой темноте, даже
* Д. А. Орбели, Некоторые основные вопросы проблемы боли.-*
Труды Военно-медицинской академии, т. 2, 1935, стр. 233.
без намека на болевое ощущение. И лишь во втором акте
начинают зажигаться свечи - предвестники пожара, потушить
который в одних случаях трудно, в других невозможно.
Вот в этот момент возникает боль. Как прорвавшаяся
лавина, затопляет она наше сознание для того,
чтобы сделать еще более печальным, еще более сложным
и трудным ничем не поправимое положение.
Боль не предостерегает нас от злокачественной опухоли,
которая нередко становится болезненной только в
тот момент, когда борьба с ней почти безнадежна, от
туберкулеза, который вызывает болевые ощущения лишь
в далеко зашедших стадиях, от сердечных заболеваний,
протекающих до поры, до времени совершенно безболезненно.
Существуют заболевания абсолютно неизлечимые,
протекающие без всякого намека на болевое ощущение,
как, например, распространенная атрофия коры головного
мозга.
В то же время мы мучительно переживаем жестокие
боли при невралгиях тройничного или седалищного нервов,
хотя они ни о чем нас не предупреждают и ви от
чего не защищают. Невыносимые почечные и печеночные
колики возникают в тот момент, когда организм пытается
протолкнуть в мочеточник или желчный проток камень,
о существовании которого ни сам больной, ни лечащие
его врачи даже не догадывались. Нервные приборы почечных
лоханок или желчного пузыря не сигнализировали о
накоплении солей, о постепенном образовании камня.

Боль возникла в тот момент, когда процесс сделался необратимым
и в некоторых случаях неизлечимым. И, наконец,
врачам хорошо известны боли, которые возникают
без всякой видимой причины, под влиянием легкого прикосновения,
дуновения воздуха, капли воды, попавшей на
кожу. Эти приступы болей преследуют больного, длятся
месяцы и годы, не поддаются лечению, распространяются
по всему телу, сопровождаются бесконечными жалобами,
вызывают недоумение у врачей - и внезапно проходят,
причем ни сами больные, ни родственники, ни врачи не
могут понять, откуда эти боли пришли и почему они
прекратились!
О взглядах Лериша на сущность и значение болевых
ощущений писали много. Но, надо признаться, не столько
излагали, сколько извращали суждения этого выдающегося
французского хирурга и философа. Лериш считает, что
боль не является физиологическим чувством, подобно осязанию^
зрению, вкусу, обонянию и слуху. Это шестое
чувство не предусмотрено среди других чувств, без которых
человек или животное не могут существовать. Боль
относится к патологии, вернее к чувствам, рожденным
патологическим процессом. Но это вовсе не значит,
и Лериш никогда этого не говорил, что боль непознаваема^
что она находится за пределами человеческого
разума и ее нельзя изучать при помощи современных
методов исследования.
В течение многих столетий философы и поэты внушали
человечеству, говорит Лериш, что в аспекте морали
боль является благодеянием, что это - только слово, отвлеченное
понятие, с которым легко справляется смелая
и горячая душа человека. Стоическое преодоление боли -
вот высшее достижение духа и одновременно признание
беспомощности врача перед лицом боли.
Лериш ввел в медицину понятие о "боли - болезни"
и считал, что боль следует лечить так же, как и все другие
заболевания человека.
В своем вступительном слове председатель Парижского
симпозиума по боли, состоявшегося в 1967 г., А-Сулерак
сказал, что современная наука должна отбросить представление
о боли как благодеянии. Если на первом этапе
тяжелой трагедии, разыгрывающейся в организме и названной
болью, в игру вступают сложные защитные механизмы,
направленные на преодоление, ликвидацию причин,
вызывающих болевое ощущение, то па втором этапе
наступает полная дезорганизация системы регуляции
функций. Высшие нервные центры получают из болевых
очагов невероятно обостренную, не соответствующую истинному
состоянию организма информацию и посылают
к органам - исполнителям хаотические импульсы. Болевое
ощущение превращается в страдание, сопровождающееся
целой серией эмоциональных нарушений и аффективных
проявлений. Возникает тот вид человеческой деятельности,
который получил образное наименование "болевое
поведение".
Каждый лечащий врач знает, сколь часто боль стано-
вится болезнью, как легко, особенно при хронических за-
болеваниях, она сама создает патологию, которая без нее
не существовала бы вовсе. В тот момент, когда из меха-
низма информации боль превращается в нестерпимое бо20
бвое ощущение, разрушающее весь строй физиологиче-
кях процессов в организме, полезная роль ее кончается.
пенок не замолкает ни на минуту, будоража и пугая
Читателей дома, которые растерянно п беспомощно пы-
^ются выключить испорченное устройство, не находя
и источника, ни причины возникшей аварии, не распо-
лагая необходимыми инструментами, не понимая подчас
^смысла и значения.
-; Обо всем этом с удивительной проницательностью на-
Щхисал Л. Н. Толстой в своей повести "Смерть Ивана
цЦ^дьича". Повесть эту Ромен Роллан и вслед за ним выЦЦающийся
советский клиницист И. А. Кассирский назы:1Ц^ают
шедевром мировой и, пожалуй, медицинской литсра111уры.

 -
ljl^.. "... Но вдруг в середине боль в боку, не обращая ыи^Ц^акого
внимания на период развития дела, начинала свое
^сосущее дело. Иван Ильич прислушивался, отгонял мысль
lift 'ней, но она продолжала свое, и она приходила и стаЧ^Йовилась
прямо перед ним и смотрела на него, и он столЧц^енел,
огонь тух в глазах, и он начинал опять спраши^вать
себя: "Неужели только она правда?". И товарищи,
Цц 'подчиненные с удивлением и огорчением видели, что
^^н, такой блестящий, тонкий судья, путался, делал ошиб^зки.
Он встряхивался, старался опомниться и кое-как до-
водил до конца заседание и возвращался домой с груст'ным
сознанием, что не может по-старому судейское дело
^ его скрыть от него то, что он хотел скрыть; что судейЖским
делом он не может избавиться от нее. И что было
1^уэке всего-это то, что она отвлекала его к себе не
llpSateM, чтобы он делал что-нибудь, а только для того,
'1^1тобы он смотрел на нее, прямо ей в глаза, смотрел на
Ц^ее и, ничего не делая, невыразимо мучился".
1?: -И дальше, уже незадолго до конца: "С этой минуты
^дачался тот три дня не перестававший крик, который так
^@йл ужасен, что нельзя было за двумя дверями без ужаса
;1"елытать его... Все три дня, в продолжение которых для
^Йгето не было времени, он барахтался в том черном мешке,
^1"; который просовывала его невидимая непреодолимая
Ц^ла. Он бился, как бьется в руках палача приговорен-
^'"в к смерти, зная, что он не может спастись; и с каж-
[ минутой он чувствовал, что, несмотря на все усилия
ъбы, он ближе и ближе становился к тому, что ужаса-
его. Он чувствовал, что мученье его и в том, что он
всасывается в эту черную дыру, и еще больше в том, что
он не может пролезть в нее".
вспомним, как описывает доктор Спасский состояние
А. С. Пушкина после дуэли. "Боль в животе возросла до
высочайшей степени. Это была настоящая пытка. Физиономия
Пушкина изменилась, взор его сделался дик. Казалось,
глаза его готовы были выскочить из своих орбит,
чело покрылось холодным потом, руки похолодели, пульса
не было".
Вот почему перед медицинской наукой стоит важная,
до сих пор не решенная задача,- научиться управлять
болевыми ощущениями. Животное, лишенное болевой
чувствительности, обречено на гибель. Для нормального
существования и животные, и люди нуждаются в болевой
сигнализации. Но в то же время человека необходимо вовремя
освободить от сжигающей его силы и здоровье боли,
которая в каждую минуту может из симптома превратиться
в болезнь.
Однако проблема боли не является исключительной и
неотъемлемой собственностью медицинской науки. Она
имеет множество различных аспектов - анатомических,
физиологических, психологических, фармакологических,
юридических, социальных, религиозных. Она интересует в
одинаковой мере врачей (хирургов, анестезиологов, неврологов,
психиатров), общественных деятелей, представителей
самых различных специальностей, имеющих и не
имеющих отношение к медицине - теоретической и клинической.
Обычно различают боль сильную, среднюю и слабую.
Сильная боль - боль невыносимая, снижающая физические
способности и силу человека, изменяющая и уничтожающая
его человеческие духовные качества, изнашивающая
его, толкающая иногда на самоубийство. Она ломает
человека. Он перестает сдерживаться и, не считаясь с
окружающими, кричит, стонет, плачет. Самое страшное,
что не всегда сильная боль является признаком тяжелого
заболевания и показателем непосредственной угрозы
жизни. 
Нередко боль умеренная, терпимая говорит о гораздо
большей опасности, чем сильная боль, от которой по образному
выражению "стынет кровь в жилах". И нередко,
наконец, очень тяжелые, неизлечимые заболевания протекают
с умеренными, вполне терпимыми болями.

Психологический подход к изучению боли, утверждает
11Г. Шац, заключается в оценке условий, заставляющих чеНловека
в разных жизненных ситуациях фиксировать свое
^внимание на болевых ощущениях или же их игнорироЖвать.
1, Нередко говорят и пишут о психогенных и вообра^жаемых
болях. Но вот что любопытно! Эти определения
^и врачи, и больные, всегда с некоторым оттенком неува',
жения или иронии, готовы приложить к чужой боли, но
^никогда не относят к своей. О собственной боли мы, как
'правило, "говорим с большой буквы" и никогда не вклю-
чаем ее в разряд воображаемой.
Нельзя делить боли на органические и психические,
^утверждает Шац, так же как нельзя делить убийц на
^ настоящих и изображающих их на сцене. Трагики - не
^ убийцы и воображаемые боли - не боли. Сценическое
убийство не имеет жертв, а воображаемая боль - повреж-
дений. Воображаемые боли - боли психические, умствен-
- ные, и лечить их должны психиатры.
Здесь особенно велики требования, предъявляемые к
^медицине. От умения, опыта и проницательности врача
зависит не только спокойствие, но подчас и жизнь боль--яого.
^ При определенных условиях боль может явиться услов^ным
раздражителем. В лаборатории И. П. Павлова была
^сделана попытка использовать в качестве условного раз;дражителя
крайне болезненное электрическое воздействие
йна кожу.
' Широкую известность получил опыт М. Н. Ерофеевой,
; поставленный еще в 1921 г. Как известно, раздражение
^кожи электрическим током вызывает у собак сложную
-.-оборонительную реакцию. Если ток приложен к ноге, жи-
' вотное начинает ее отдергивать, рвать лямки, визжать,
пытается убежать из лаборатории. Если при этом дать
животному пищу, даже особо вкусную, оно отворачивает
, голову, не желая прикоснуться к еде. Более того, собака
"отказывается входить в комнату, где ей причинили боль,
";,и пытается спрятаться от экспериментатора. На болевое
.^раздражение условный рефлекс образуется очень быстро.
^Иногда достаточно двух-трех сочетаний.
и ' Таким образом, на первых порах боль тормозит (подав-1йяет,
угнетает) пищевой рефлекс. Оборонительная реакц^ия
оказывается сильнее пищевой. Но, если повысить
.1
М
возбудимость пищевого центра, т. е. если в течение нескольких
дней не давать собаке пищи, заставить ее голодать,
оборонительная реакция на электрический ток становится
слабее. Постепенно животное перестает сопротивляться
и осторожно берет еду. И, наконец, несмотря на
боль, вызванную электрическим. током, собака начинает
есть. Наступает период, когда болевое раздражение, которое
раньше сопровождалось криком и отдергиванием лапы,
вызывает у собаки облизывание и выделение слюны. Следовательно,
болевое раздражение превращается в условный
раздражитель пищевого рефлекса.
Когда на кожу ноги действует электрический ток и у
собаки возникает болевое ощущение, она не только не
отдергивает ногу, но поворачивается и тянется в сторону,
откуда подается еда, виляет хвостом, облизывается и ро-
няет слюну. На этот раз пищевой рефлекс становится
сильнее оборонительного. Нервная энергия как бы пере-
ходит, переключается из центра оборонительных движе-
ний в центр пищевых движений.
То же самое наблюдалось у собаки, когда ее кожа под-
вергалась прижиганию или каким-либо другим болезнен-
ным воздействиям. "... Это произошло,- говорит И. П. Пав-
лов ',- можно думать, потому, что пищевой рефлекс силь-
нее, чем оборонительный при разрушении кожи. Все мы
хорошо знаем из обыденного наблюдения, что когда у со-
бак идет борьба из-за еды, то кожа у соперников часто
оказывается пораженной, т. е. пищевой рефлекс берет
перевес над оборонительным. Но есть предел и этому.

Есть рефлекс посильнее пищевого рефлекса. Это рефлекс
жизни или смерти, быть или не быть. С этой точки зре-
ния можно было бы понимать смысл нашего следующего
факта - именно, что сильный электрический ток, прило-
женный к коже, лежащей непосредственно, без толстого
мышечного слоя, не удалось сделать условным возбу-
дителем пищевой реакции вместо оборонительной, т. е.
афферентные нервь^. раздражаемые при раздражении кости
и сигнализирующие наиболее серьезную опасность для
существования организма, с трудом или совсем не могут
временно связываться с отделом мозга, от которого воз-
буждается пищевая реакция".
' II. П. Павлов. Лекции о работе больших полушарий головного
мозга.- Поди. собр. соч., т. IV, 1951, стр. 45. .

24

"Бывает и наоборот. Условный рефлекс может вызвать
1етливую болевую реакцию, хотя на самом деле настоя-
де болевое раздражение отсутствует. В течение нескодь-
с дней подряд у собаки вызывают болевое ощущение
1 помощи индукционного электрического тока. С этой
й"к) электроды прикладываются к передней или задней
ie, и ток, обычно не очень сильный, включается через
аукционный -аппарат. Если через несколько дней, не
вкладывая электродов, пустить в ход прерыватель,
ржание которого характерно для работающего индук-
10ННОГО аппарата, животное начинает визжать и отдер-
вает лапу, хотя болевое раздражение на самом деле
Ьутствует. При этом, если в свое время раздражалась
авая лапа, собака отдергивает именно ее, а не какую-
бо другую лапу, если же раздражали' левую переднюю
1пу, собака отдергивает только эту лапу.
Такой же опыт можно поставить с электрическим звон-
ш. Как только раздается звон, собака дает резкую боле-
fv) реакцию. '
В лаборатории К. М. Быкова электрическим раздражением
у собаки вызывали сильную боль. Одновременно
желудок животного через искусственно сделанное отвер-
гие (фистулу) вдувалась струя воздуха, т. е. безуслов-
ый раздражитель (боль) сочетался с условным (вдуванием
воздуха). Таким путем был выработан прочный ус1овный
рефлекс. Через несколько дней даже при выключении
болевого раздражителя каждое вдувание воздуха в
келудок вызывало выраженную "болевую" реакцию. Со"ака
начала визжать, рваться из станка, приседать на
"адние лапы. Наступало общее возбуждение, сопровождающееся
слюнотечением, судорогами, расширением зрачta.
Условный раздражитель, абсолютно безболезненный
;ампо себе, вызывал характерную реакцию, наблюдаемую
рбычно при сильных болевых раздраженнях.
1 При отсутствии подкрепления условные рефлексы
угасают. Если перестать подкармливать собаку во время
долевого раздражения, она через некоторое время при
включении электрического тока не будет облизываться и
"ыделять слюну. Это не значит, что соответствующие
центры в головном мозгу полностью прекратили свою деягельность.
Исследованиями школы И. П. Павлова устаговлено,
что угасание рефлекса возникает вследствие его
)рможения.
Условнорефлекторная деятельность больших полушарий
мозга имеет первостепенное значение для всей проблемы
возникновения и нарастания, сохранения и подавления,
преодоления и снятия болевого ощущения.
Невыносимая боль может быть вызвана определенными
условными раздражителями, словесными, речевыми воздействиями
на кору головного мозга. Слово - многообъемлющий
условный раздражитель, "не идущий,- как говорил
И. П. Павлов,- ни в какое количественное и качественное
сравнение с условными раздражителями животных".
Слово может способствовать развитию чувства боли,
слово может его смягчить и снять. В последующих главах
мы увидим, что кора головного мозга способна изменить,
превратить в подболевые и даже полностью подавить самые
сильные болевые ощущения..

Проблема боли изучается в клиниках и лабораториях
разных стран. Было предпринято немало попыток установить
единую классификацию болевых ощущений, хотя
вряд ли это возможно на современном уровне знаний.
Писали о боли органической и психогенной, воображаемой,
функциональной, психической и даже изображаемой.
Спорили о том, всякая ли боль реальна, может ли боль
возникнуть в нашем сознании без материальной основы
и т. д.
Можно думать, что ощущение боли при отсутствии
повреждения относится к категории психогенных болей.
Но в то же время человек ощущает боль при накоплении
некоторых химических веществ, ничуть не повреждающих
ткани. Следовательно, боль реальна, если существует
причина, вызывающая ее.
Можно говорить о боли симптоматической, т. е. вызванной
определенными заболеваниями и исчезающей при
выздоровлении, боли первичной, являющейся основной
жалобой больного и сопровождающейся расстройством
функций всего организма, и боли экспериментальной, искусственной,
полученной в лабораторном или клиническом
опыте.
Немецкий ученый Марциус делит боли на "законные"
и "незаконные". Они считает, что законные боли обусловэы
ненормальным раздражением, незаконные - ненорльной
раздражительностью.
Доказано и многократно подтверждено, что под влия-
цем длительных болевых ощущений изменяется вся дея-
?льность организма, перестраиваются все физиологиче-
1йие процессы. Изучение боли затруднено потому, что
"ль экспериментальная, вызванная в лаборатории у жи-
угных или человека, во многом (если даже не во всем)
гличается от боли, которую мы наблюдаем у постели
Цельного.
II Экспериментальная боль может быть вызвана- как у
Цкивотных, так и у человека - физическими, химически-
ми, электрическими и термическими раздражениями. Но
Изучаем мы в основном кожную боль при нарушении или
раздражении внешних покровов. Это совсем не то же
^амое, что боль внутренних органов (висцеральная
1оль).
?; Клиницисты делят патологические боли на две группы.
1С первой они относят боли, вызванные патологическими
Процессами во внутренних органах, особенно в брюшной
-ж грудной полостях. Ко второй - боли, возникающие в
дюже, подкожной клетчатке, мышцах, костях, суставах.
;1Воль-болезнь, или так называемая патологическая боль,
^Еарактеризуется рядом особых признаков. Она возникает
^результате тяжелого разрушительного процесса и обычаю
сама по себе вызывает глубокие сдвиги в деятельности
Отдельных органов и всего организма.
^ Снять боль при болезни - первая задача врача. Чело:Й@к
не только изучил механизмы возникновения болевых
Ощущений, но и научился побеждать боль. С каждым го1Црм
растут и расширяются наши возможности в борьбе
^болевым ощущением, болевым синдромом.
'1 Боль, как и всякое другое ощущение, связана с нерв1Цой
системой. Рана от ожога причиняет боль. Мы ощуИщаем
ее в том месте, где покраснела кожа или находится
1вуаырь от ожога. Но на самом деле это только наше восприятие.
Человечеству понадобилось не одно тысячелетие,
Цэгобы понять сущность болевого ощущения и убедиться,
lllo на месте пузыря имеется лишь раздражение нервных
Щончаний. Чувство же боли, которое заставляет нас страlllUb,
плакать, бояться, возникает в нервных клетках коры
-ЗЛОБНОГО мозга, куда доходят по нервным путям болевые
сигналы. Отсюда оно проецируется на периферию, в ту
точку, где имеется первоначальный очаг поражения.
Представим себе человека, у которого в результате
несчастного случая размозжен в поясничной области
спинной мозг, что привело к полному нарушению проводимости.
Все нервные пути, которые передают раздражения
от нижних конечностей к мозгу и сигналы от мозга
к мышцам, прерваны, подобно электрическому проводу,
перерезанному ножницами. Нижние отделы туловища у
пострадавшего стали нечувствительными. Можно безболезненно
колоть, жечь, щипать, резать кожу его ног. Он
даже не почувствует боли и не будет знать, что его ноги
подвергаются таким жестоким воздействиям. Информация
не доходит до мозга, боль для него не существует.

Взгляд на сущность боли многократно менялся со времен
Аристотеля до наших дней. Еще не так давно боль
расценивали как "душевное страдание", "чувство неудовольствия",
"переживание", но не как определенный
физиологический процесс, который можно изучить при
помощи современных методов исследования. Еще в
XX веке шли споры о том, является ли боль ощущением
или только душевным состоянием, противоположным удовольствию.
Даже издательское предисловие к книге Мельзака
начинается многозначительной фразой: "Удовольствие
и боль являются первичными мотиваторами действия".
Все нарушения нормальной жизнедеятельности организма,
которые мы выявляем при боли с помощью современных
методов исследования,- это нарушения вторичные,
обусловленные в значительной степени ответом организма
на раздражение, далеко не одинаковым у разных
людей.
Еще до сих пор за рубежом имеют хождение разнообразные
идеалистические и метафизические концепции,
в которых боль объявляется "непознаваемым чувством",
"ощущением, выходящим за пределы физиологии", "чудовищной
патологией", "мистическим потусторонним понятием".
В литературе встречаются представления о специальных
приборах в организме, воспринимающих удовольствие
("бенецепторах"), которым противопоставляют28
;обые механизмы^ предназначенные для восприятия
("ноцицепторы").
: все же до сих пор можно встретить людей, убежден-
что боль - "божье наказание", ниспосланное смерт-
за их грехи. Так сказано в священном писании, так
мн твердили проповедники с церковных амвонов. Еще
^умерла в подсознании многих верующих легенда
Цйгнании из рая. За первородный грех праматери Евы
1ряачиваются женщины родовыми муками.
Ци в то же время с первых дней своего существования
йвек стремится победить боль. Он не желает считаться
вм, что она полезна, необходима организму. Он знает,
"-боль мучительна, что от нее необходимо избавиться.
ЧЩ^орьба с болью всегда была конечной целью медицин"IIK
яауки всех стран и народов. Первое требование, котоil^
больной предъявляет врачу, сводится к стереотипной
Цр^гуле: "Избавьте меня от боли".
^Победить боль, уничтожить в самом зародыше это под-
1депонятное "зло", преследующее все живое,- постоян-
k мечта человечества. Она уходит корнями в глубь ве-
""в тьму тысячелетий, к эпосу героических сказаний
длого, к древним мифам, полузабытым преданиям.
(о, пожалуй, лишь достижения физиологии и медицины
и особенно XX столетий показали, что боль имеет свою
Сериальную основу. Механизмы возникновения болево-
Цшцущения одновременно и просты, и необыкновенно
"жны. Каждый год приносит новые открытия в этой
шсти. Не случайно до сих пор не затихли споры меж-
1представителями разных специальностей, изучающими
Йлему боли. Естественно, что не все еще окончательно
^ено в этой области. Но с каждым днем человеческий
ум все глубже и глубже постигает "таинственные"
ацессы, совершающиеся в его сознании и создающие
еобрааный, единственный для каждого индивидуума,
^ективный мир.

Глава 2

ПЕРИФЕРИЧЕСКИЕ МЕХАНИЗМЫ
БОЛЕВОГО ОЩУЩЕНИЯ
Восприятие и анализ раздражений осуществляется ]
организме животных и человека сложными системами
которые, по предложению И. П. Павлова, носят название
анализаторов.
Анализаторы являются теми каналами связи, по кото
рым в мозг поступает информация обо всем, что совер
шается в окружающем мире и во внутренней среде орга
низма. Благодаря тесному взаимодействию друг с другом
анализаторы имеют возможность охватить максимально;
количество раздражений и выделить из них наиболее важ
ные, наиболее существенные и необходимые для целесооб
разной деятельности организма. Число анализаторов от
нюдь не ограничивается пятью чувствами, известными ci
времен Аристотеля. Анализ событий, протекающих в(
внутренней среде, охватывает множество систем. Без это
то анализа немыслима регуляция функций. В этом план"
можно говорить и о болевом анализаторе, т. е. анатоме
физиологической системе, выделяющей, анализирующей i
дифференцирующей специфические болевые раздражения
Каждый анализатор состоит из воспринимающего при
бора, центростремительного (чувствительного) нервного
волокна, низшего нервного центра в спинном мозгу и
наконец, высшего нервного центра в коре головного моз
га. Основной анализ поступающей информации происхо
дит в высших отделах центральной нервной системы,
причем анализаторная функция головного мозга неотрыв
но связана с его синтетической деятельностью.

"Нервная система,- говорит И. П. Павлов \- есть
всегда больший или меньший комплекс анализаторных
приборов, анализаторов. Оптический отдел выделяет для
* И. П._ Павлов. Поля. собр. соч., т. IV, 1948, стр. 100.

30

ма световые колебания, акустический - воздуш
116 и т. д. В свою очередь каждый из этих отделов дроfgff,
соответствующую часть внешнего мира на длиннейший
цздд отдельных элементов. К каждому данному анализатору
д^жиы быть отнесены как периферические приборы все11ойможных
афферентных (центростремительных, чувствительных.-
Г. К.) нервов (трансформаторы, из которых
я^ждый превращает в нервный процесс только определенйую
энергию), так и сами нервы, и клеточные мозговые
воицы. Понятно отсюда, в анализаторской работе участвуют
как те, так и другие".
РЕЦЕПТОРЫ
На любые нарушения химического состава, физиче:"^ix
и биологических свойств внешней среды одноклеточные
животные отвечают всей своей поверхностью или
отдельными точками ее. Воспринимающая, или рецептивжая
(от латинского слова recipio - принимаю, восприниffffto),
поверхность их тесно связана с реагирующим ве^ством
клетки.
J Иначе обстоит дело с многоклеточными организмами.
Лаже у самых простых животных существуют специальные
образования, задача которых сигнализировать обо
Цех изменениях во внешней и внутренней среде.
^ В процессе эволюции эти воспринимающие чувствительные,
рецептивные клетки под непрерывным воздей^грием
внешней среды приобрели специфические, им одleil
свойственные качества. Одни из них стали отвечать
^световые раздражения, другие-на звуковые, тре^и
- на вкусовые, и т. д. и т.п.
^Постепенно, в течение многих миллионов лет у жи16тных
совершенствовались органы чувств (зрения, слу1",
вкуса, обоняния). Эти органы связаны с центральной
фвной системой особыми нервами (зрительными слухо-
ми, обонятельными), по которым раздражения, возни-
иощие в воспринимающих клетках, передаются в голов-
ой мозг.
^ В основе жизнедеятельности сложного организма ле-
йт рефлекторный акт. "Исходный же пункт рефлекса,-
творит И. П. Павлов ',- составляет раздражение перич
1?. И. Павлов. 'Поли. собр. соч., т. 1, 1940, стр. 324.

31

[о... Проходит несколько минут, и Вы замечаете, что в
ЙЬмнате не так уж темно, как казалось вначале. Кое-что
ферических окончаний центростремительных нервов. Эти-
Р--Д- и в беспросветной, казалось бы, темно-
й^спе^^ие ^обно окончания нервов Ц В^и глаза привыкли к отсутствию света, адаптирован
^^^вств^^осоТленны^ каждое к своему своеоб- Ць.Чу^твительность сетчатки повысилась во мног^
"пганов чувств, при^ш^и _,"._. л^^^тп или 11^^' Вы начали видеть^ несмотря на отсутствие света.
органов чувств, при^ш^ииленные ,.-.-",
разному раздражению механического, физического или
химического характера образования. Степенью их работы
в каждый данный момент определяется размер и комбинация
деятельности организма".
Особые образования, воспринимающие раздражения
из внешней и внутренней среды, носят название рецепторов.
Природа поставила перед ними сложную задачу -
трансформировать энергию внешнего раздражения в процессе
нервного возбуждения. Каждый рецептор воспринимает
только определенные раздражения. Рецепторы уха
возбуждаются звуковыми волнами и не реагируют на свет
или запах. Специфическим раздражением для глаза яв-
ляется свет, для органов обоняния - запах. При раздра-
жении теми или иными химическими веществами вкусовых
сосочков языка воддикает вкусовое ощущение. Каж-
дое из перечисленных раздражений действует на опре-
деленные рецепторы и вызывает характерное, свойствен-
ное данному рецептору ощущение. Свет для глаза, звук
для уха, запах для носа принято называть адекватными
раздражителями.

В то же время известно, что ощущение света можно
получить при механическом или электрическом раздра-
жении глаза, ощущение звука - при пропускании через
ухо электрического тока, вкусовое ощущение - при элек-
трическом раздражении языка и т. д. Однако эти реакция
резко отличаются от нормальных физиологических ощу-
щений. Они возникают обычно лишь при очень сильных
раздражениях и по своему характеру более или менее
примитивны. Вызывающие их раздражения носят назва-
ние неадекватных.
Чувствительность рецепторов' не всегда одинакова, .1
В некоторых случаях она повышается, в некоторых па-
дает. Любое воздействие на организм может изменить
чувствительность рецепторного аппарата.
Особый интерес представляет способность рецепторов
приспособляться к силе раздражителя, адаптироваться.
Вы потушили в комнате свет. В темноте Ваши глаза
ничего не различают^ и Вы ориентируетесь лишь ощупью.

32

начали видеть, несмотря на отсутствие света.
Возьмем другой случай. На кухне утечка газа. Вы
кодите с улицы в квартиру и сразу ощущаете харак^рный
запах. Но те, кто находился все время на кухне,
шаха не ощущают. Рецепторы обоняния приспособились
запаху, адаптировались и перестали на него реагиро1ть.
Рецепторы имеют различное строение и предназначе-
для различных целей. Своеобразное строение позво-
эт им тонко воспринимать различные раздражения и
предавать информацию по нервным путям в централь-
к) нервную систему.
В отличие от внешних воспринимающих приборов
1стерорецепторов) рецепторы, расположенные во внут-
ших органах и тканях, носят название внутренних ре-
дторов (интерорецепторов).
В поперечно-полосатых мышцах имеются особого рода
^епторы - мышечные веретена. Они воспринимают из-
аения формы и напряжения мышцы, развивающиеся
' активном и пассивном ее сокращении. Такие же ве-
ша можно обнаружить в фасциях и сухожилиях. Эти
1ринимающпе приборы мышц и сухожилий объединя-
я под общим названием проприорецепторов (рис. 1).
Советские исследователи (К. М. Быков, В. Н. Черни-
1яий, Р. М. Могендович и др.) посвятили ряд иссле-
1^иий изучению нервной сигнализации из внутренних
1нов. Их работы показали, что в жизни организма
врорецепторы играют первостепенную роль. Эти ми~
рорные воспринимающие приборы посылают в цент-
^ную нервную систему подробную информацию обо
^изменениях во внутренней среде.
светский ученый Б. И. Лаврентьев изучил нервные
чания во внутренних органах, и ему мы обязаны зна-
гвом с их строением и распределением. Своими ис-
каниями Б. И. Лаврентьев показал, что в мышцах,
"носпых сосудах, в сердце можно обнаружить харак-
' нервные приборы, воспринимающие давление, из-
ie химического состава внутренней среды и, вероятptL.
^Й. Кассиль

33

Рнс. i. Нервы и нервные
оковчання в мышце (схема)
i "- двигательные нервы, окай*
чивающиеся нервными
бляшками;
s - чувствительные нервные
волокна;
8 .- болевое нервное волокно"
4 - симпатическое нервное
волокно;
^ 5 — кровеносный сосуд
но, также болевое ощущение. Советские гистологи
(Г. Ф. Иванов, Б. А. Долго-Сабуров, П. Е. Снесарев
и др.) дали подробное описание рецепторов, обнаруженных
во всех органах и тканях организма.

Интерорецептивные импульсы не всегда доходят до
сознания или, вернее, "осознаются" только при определенных
условиях. Большей частью они вызывают "те неопределенные
ощущения, которые сопровождают акты,
совершающиеся в полостных органах груди и живота",
о которых говорил в своих знаменитых "Рефлексах головного
мозга" И. М. Сеченов. Все необходимые меры
применяются подчиненными отделами головного и спинного
мозга.

34

Воспринимающие приборы организма человека и жи-
рных делятся по своим физиологическим свойствам на
^^сколько групп. Первую группу составляют рецепторы,
Шугвечающие на химические раздражения. Это - так назы-
11аемые химиорецепторы. Сюда относятся органы обоня-
1йия, вкуса, а также все чувствительные нервные прибо-
Щы, расположенные на внутренней поверхности кровенос-
ных и лимфатических сосудов, в пищеварительном тракте,
1" тканях и органах и сигнализирующие об изменении
.Химического состава крови, лимфы и тканевой жидкости.
?: Химиорецепторы внутренних органов имеют особо
важное значение для сохранения постоянства внутрен-
ней среды организма. Каждое колебание в составе крови,
дюбое изменение ее физико-химических и биологических
свойств, появление одних веществ и исчезновение дру-
]рих рождает в этих рецепторах своеобразные сигналы,
Которые они передают в центральную нервную систему.
i К этой же группе следует отнести и рецепторы, реа-
^рйрующие на изменение концентрации и осмотического
давления крови в тканевой жидкости (осморецепторы).
-Цйачение химиорецепторов необычайно велико для регу-
ЩИрования многообразных и необычайно сложных физио-
логических процессов в организме.
^' Ко второй группе относятся фоторецепторы, т. е.
;1ервные образования, воспринимающие свет. У низших
l@ipH03BOH04Hbix животных эти рецепторы нередко покры-
Шют всю поверхность тела. Например, у дождевого червя,
1"ряду со специальными светочувствительными органами,
.Сцоложенными на обоих концах тела, весь наружный
акров способен отвечать на световые раздражения. Лю-
иытно отметить, что у лягушек, имеющих, как извест-
^ хорошо развитые глаза, кожа обнаруживает необычай-
^йуго чувствительность к свету.
1 Наиболее сложным и в то же время наиболее тонким
^совершенным световым рецептором является глаз, но
.^писание его не входит в нашу задачу.
Третья группа рецепторов включает нервные приборы,
[ствительные к изменениям температуры внешней сре-
Это так называемые температурные рецепторы (тер-
"рецепторы). При раздражении этих нервных образо-
[ий человек ощущает тепло или холод.
Они расположены на коже, на слизистых оболочках
.еварительного тракта, дыхательного аппарата и т. д.
35 2*
Для того чтобы изучить температурную чувствительность
кожи, обычно пользуются плоскодонным узким сосудом
из какого-нибудь легкого металла. Сосуд заполняется
холодной или горячей водой, и дно его прикладывается
к определенным участкам поверхности тела. При
этом можно заметить, что в одних точках возникает отчетливое
ощущение тепла, в других - холода.
Общее число температурных точек на поверхности кожи
взрослого человека равно приблизительно 280 тыс.,
причем 30 тыс. приходится на долю точек, воспринимающих
тепло.
На поверхности тела температурные точки распределены
весьма неравномерно. Наиболее чувствительны к
температурным раздражениям веки глаза, грудные железы,
спина. Область лба мало чувствительна к теплу и
очень восприимчива к холоду. Мало чувствительны к резким
тепловым раздражениям кожа головы, нижних конечностей,
слизистая оболочка полости рта и языка.

Наибольший интерес для нас представляют воспринимающие
образования четвертой группы - так называемые
механорецепторы. К ним относятся в первую очередь
органы слуха, затем органы осязания и нервные
окончания, воспринимающие прикосновение к коже,
а также давление крови в сосудах (ангио- и барорецепторы).
Слуховой аппарат реагирует, как известно, на звуковые
колебания. Звук -одна из форм механической энергии,
вызывающая раздражение рецептора слуха и соответствующее
слуховое ощущение. Как известно, очень
громкие и резкие звуки вызывают настоящее болевое
ощущение. Ультразвук действует разрушающе на организм
животных и человека.
Ощущение прикосновения возникает при механическом
раздражении кожи. Рецепторы прикосновения воспринимают,
по-видимому, также н давление, щекотание
и зуд. Они передают в центральную нервную систему
качественно различную информацию, но в основном реагируют
на механические воздействия, поэтому они и но-
сят название механорецепторов.
Чтобы определить у человека чувство давления, на
кожу накладывают постепенно утяжеляющиеся грузики.
Вначале тяжесть не ощущается вовсе, но постепенно,
в зависимости от чувствительности кожных рецепторов,
. 36
ювек начинает ощущать прикосновение, которое, уси-
ваясь, переходит в чувство давления.
Можно пользоваться и другим, распространенным в
^дицинской практике, методом. К коже прикладывают
нкие щетинки или отрезки конского волоса. Обычно
готавливают полный набор щетинок или волосков,
единяя их по нескольку штук вместе, т. е. утолщая
; в 2-3 раза и больше. Сначала прикладывают один
досок, затем два, три и т. д. На каком-то этапе ис1туемый
начинает ощущать прикосновение.
 Лучше всего пользоваться набором волосков различй
толщины (например, из стекла или пластмассы).
?1И определенной, установленной в предварительных
ытах, силе давления волоски прогибаются. Если к коже
вкладывать волосок и надавливать на него, не вызывая
^гиба, можно легко установить толщину волоска, при
^орой испытуемый ощущает прикосновение, давление
^ боль. У разных людей порог чувствительности размен.
Это зависит в значительной степени от числа и
стояния рецепторов. Наибольшей чувствительностью к
Йлению обладают язык и нос, затем идут последова1й"но
губы, кончики пальцев, ладони, тыл кисти, живот,
1""вая область и т. д. Чувствительность языка почти
15 раз превышает чувствительность кожи в паховой
1асти.
1Иа разных участках кожи число приборов, восприни1"щих
прикосновение и давление, различно. Общее ко-
ICTBO их на всей поверхности кожи человека превы-
й? 600 тыс., но в то время как на коже головы оно
Читает 200--300 на 1 см^, такой же участок кожи
^ни содержит всего 10-12 рецепторов прикосно-
Ця.
Щюбопытно, что волосы, покрывающие поверхность
'ри, очень тонко реагируют на прикосновение. При этом
1с играет роль рычага. Наклоняясь, он раздражает
lpoe сплетение, оплетающее его корень) и тем самым
эащается в прибор, воспринимающий прикосновение
йение. В этом отношении особый интерес представ-
так называемые вибриссы-осязательные волоски,
.вложенные на морде или на брюхе некоторых живот-
1^ (например, кошки). Как правило, корни их густо
1рены многочисленными нервными волокнами, и каж-
рсамое незначительное, едва ощутимое дрикоснове37
ние воспринимается ими как соответствующий нервный
сигнал из внешнего мира. Вот почему сбривание усов у
кошки чрезвычайно затрудняет ориентировку ее в темноте.

Осязание является одним из важнейших источников
ощущений у человека. В основе его лежит восприятие
прикосновения и давления. Закрыв глаза, мы берем в
руки незнакомый предмет. Несколько ориентировочных
движений, в мы уже знаем, что предмет этот имеет определенную
форму, что поверхность его гладкая или шероховатая,
что он сделан из металла или из воска и т.д.
Механорецепторы нашей кожи передают в центральную
нервную систему импульсы, которые позволяют отличить,
скажем, часы от молотка или спичечную коробку от восковой
палочки.
Острота осязания определяется при помощи циркуля,
ножки которого прикладываются к коже. При сомкнутых
ножках воспринимается, как правило, один укол. Постепенно
ножки циркуля раздвигаются (па 1-2-3 мм),
фиксируется момент, когда испытуемый начинает ощущать
два раздельных прикосновения.
Самая высокая острота осязания обнаруживается на
кончике языка и на кончиках пальцев, самая низкая -
на спине и бедре.
На рис. 2 и 3 представлены сильно увеличенные рецепторы
кожи, воспринимающие разнообразные раздражения,
падающие на них из внешней среды. Наиболее
распространенным видом рецепторов у всех видов животных
и человека являются свободные нервные окончания,
образующие густопетлистую сеть в поверхностных
слоях кожи, в слизистых оболочках и в роговице. Они
встречаются также в кровеносных сосудах и во всех внутренних
органах, образуя большую группу интерорецепторов
(рис. 2, 1). Эти нервные окончания, чрезвычайно
тонкие и лишенные миелиновой оболочки, никогда не
проникают внутрь клеток, а лежат на их поверхности.
Особенно богата ими роговица глаза. Число их уменьшается
в волосистых областях кожи и увеличивается в
безволосых.
Осязательные пластинки Меркеля, конусообразные
тельца и нервные сплетения волосяных луковиц, оплетающие
волос, подобно корзинке (рис. 2, 2 и 4), воспринимают
прикосновение, давление, деформацию кожи.
, 38
Рис. 2. Различные виды рецепторов кожи (схема)
l - свободные нервные окончания из роговицы глаза; 8 - осязательные
пластинки Меркеля; 3-осязательные тельца Мейсснера; 4-нервное
сйлстение волосяной луковицы; S -концевая колба Краузе; в-тельце
Гольд жи — Маццони
Рецепторы волосяных луковиц делятся на три груп-
пы - Д, G и Т. Наиболее чувствительны к движению
волос рецепторы Д. Осязательные волоски у животных
(например, усы у кошки) снабжены рецепторами типа G.
Рецепторы Т встречаются преимущественно у кроликов
и передают сигнализацию не от одного-единственного во1
лоска, а от группы их.
[ Воспринимающие прикосновение клубки нервных во1
локон, покрытые соединительной тканью, так называемые
'тельца Мейсснера, широко распространены в коже чело^
века. Они имеют различную величину, сложное строение
'и расположены главным образом на подошвах, ладонях,
^а также на губах, языке и т. д. (рис. 2, 3).
(' Койцевые колбы Краузе (рис. 2, 5) воспринимают
1'чувство холода, продолговатые тельца Руффини - чувство
тепла и тельца Гольджи - Маццони - чувство давле-
ния (рис. 2,6).
Широко распространены на поверхности кожи и во
внутренних органах тельца Фатер-Пачини. Они относят-
ся к прессорецепторам и передают в центральную нерв-
йую систему информацию об изменении давления. . .

39

1 Рецепторы боли

^ Уже много лет назад перед исследователями возник
^вопрос, является ли боль особым чувством, подобно чув1ствам
прикосновения, осязания, тепла, холода? Сущест^вуют
ли специфические нервные приборы, воспринимаюМцие
болевое ощущение, реагирующие только на него и
^ ии на одно другое.
^ В физиологическом плане вопрос ставится так: суще,
ствуют ли чувствительные окончания нервов со столь вы
соким порогом возбудимости, что в них возникает про-
цесс возбуждения лишь при чрезвычайно сильных, раз-
рушительных воздействиях? Если одни авторы допускают
существование самостоятельных болевых рецепторов,
другие считают, что сверхсильное раздражение нервных
окончаний, воспринимающих прикосновение и давление,
при определенных обстоятельствах вызывает чувство
боли.
Сторонники первой теории, так называемой "теории
специфичности", сформулированной в конце XIX столетия
немецким ученым Максом Фреем, признают сущест-
вование в коже четырех самостоятельных воспринимаю-
щих "приборов" - тепла, холода, прикосновения и бо-
ли - с четырьмя раздельными системами передачи им-
пульсов в центральную нервную систему. Приверженцы
второй теории-"теории интенсивности"-допускают,
что одни и те же рецепторы, одни и те же системы
отвечают в зависимости от силы раздражения как небо-
левым, так и болевым ощущением. Любое ощущение,
утверждают они, основанное на раздражении того или
иного воспринимающего прибора, может перейти в боль,
если интенсивность воздействия перешагнула какой-то оп-
ределенный предел. С этой точки зрения болевое ощуще-
ние отличается от других ощущений только количествен-
но. Чувство прикосновения, давления, холода, тепла мо-
жет сделаться болевым, если вызвавшпй его раздражи-
тель отличается чрезмерной силой.
Еще в 1794 г. дед Чарлза Дарвина - английский
врач, натуралист и поэт Эразм Дарвин - утверждал, что
боль возникает при чрезвычайно сильных раздражениях
рецепторов тепла, прикосновения, зрения, слуха, осяза-
ния или обоняния. Немецкий физиолог Мюллер также
считал, что все раздражения - механические, химические
и температурные - могут при соответствующих условиях
дать ощущение боли. Теория интенсивности получила широкое
распространение в связи с исследованиями немецкого
клинициста Гольдшейдера (начало XX столетия),
который в эксперименте на человеке показал постепенный
переход чувства прикосновения в чувство боли при
уколе иглой определенных точек на поверхности тела.
Переход химических и термических раздражений в
болевые может каждый проверить на себе. Горчичное масло
или перец при нанесении на кожу или при вдыхании
в небольших концентрациях вызывают легкое раздражение
или небольшое жжение. В больших концентрациях
эти же вещества обладают выраженным болетворным действием.
Исследования Фрея, который пользовался набором калиброванных
игл и щетинок, не подтвердили данных
Гольдшейдера. Возник длительный и острый спор, не законченный,
по существу, до сих пор. В него вовлечены
ученые ряда стран (французы Рише, Пьерон, англичане
- Гэд и Эдриан, канадец - Мельзак и многие другие).
Мнения разошлись и на Всесоюзном симпозиуме по боли,
состоявшемся весной 1973 г. в Ленинграде. Ведущий
сотрудник Института физиологии Академии наук Грузинской
ССР Н. Н. Дзидзишвили энергично поддержал
теорию специфичности. В своих опытах он раздражал
через тончайший стальной электрод кожу человека монополярным
током разной частоты. При этом обнаруживались
дифференцированные точки, при пороговом раздражении
которых испытуемый ощущал слабое прикосновение,
давление или резкую, непереносимую боль.
Напротив, А. В. Вальдман утверждал, что факты, полученные
в последние годы, не позволяют признать боль
специфической модальностью со своим исключительно обособленным
рецепторным аппаратом и самостоятельными
путями проведения в центральную нервную систему.

На Вашингтонском симпозиуме по боли (также весной
1973 г.) большинство участников выступало в пользу
специфичности болевых рецепторов. Однако до сих пор
полемика между сторонниками и противниками теорий
специфичности и интенсивности не прекращается. Каждый
из них приводит ряд полученных в эксперименте
фактов, подтверждающих или опровергающих ту или
иную точку зрения. В основном спор идет вокруг кож42
ной чувствительности. Висцеральная боль, т. е. глубинное
болевое ощущение, изучено пе столь подробно и тщательно.
Это обстоятельство значительно ослабляет позиции
обеих сторон.
Электрофизиологические исследования, начатые в
Англии Эдрианом и продолженные многими отечественными
и зарубежными исследователями, показывают, что
при сильных раздражениях кожи в нервных волокнах
появляются характерные для ощущения боли электрические
волны. Английский физиолог Игго обнаружил нервные
волокна, в которых электрическая активность появляется
только при сверхсильных раздражениях рецепторов,
когда испытуемый ощущает боль. При механических
и термических воздействиях, не сопровождающихся
болью, электрические волны отсутствуют. Следовательно,
существуют рецепторы, реагирующие только на особо
сильные болевые воздействия.
Эти исследования были подтверждены американским
физиологом Перлом в его докладе на Международном
конгрессе физиологов в Вашингтоне осенью 1968 г. С по.мощью
тонкой и изящной методики отведения электрических
потенциалов от изолированных нервных волокон,
каждое из которых передает в центральную нервную систему
информацию от специализированных рецепторов
прикосновения, тепла или холода, Перл в опытах на кошках
и обезьянах показал, что некоторые волокна приходят
в состояние возбуждения только при очень сильных
механических раздражениях кожи (стр. 57). В 25% покрытых
миелином волокон типа Л, проводящих импульсы
со скоростью 51 м/сек., электрические потенциалы регистрируются
лишь при интенсивных воздействиях. На
слабые раздражения рецепторов реакция отсутствует. Определенное
число волокон с медленной проводимостью от 6
до 37 м/сек) отвечает только на болевое раздражение.
При исследовании тонких безмякотных волокон, передающих
импульсы со скоростью 0,4-1,3 м в сек. (волокна
типа С), было установлено, что большинство из них
(80 из 145 исследованных) реагирует лишь на сильные
механические раздражения кожного покрова человека.
Обнаружено также значительное число волокон, в которых
токи действия регистрируются в том случае, если
кожа нагрета до 41-55° С. При более низких температурах
импульсация отсутствует. При этом наиболее отчет43
ливая электрическая активность наблюдается при очень
высоких, трудно переносимых тепловых воздействиях,
когда температура раздражителя выше пороговой на 510^.
Оказалось также, что рецепторы, расположенные в
поверхностных слоях кожи (в эпидермисе), быстро адаптируются
к сильному раздражителю и перестают посылать
сигналы в центры, в то время как рецепторы глубоких
слоев кожи в течение длительного времени продолжают
передавать болевую информацию.
Таким образом, можно считать доказанным наличие
рецепторов с высоким порогов раздражения, т. е. низкой
возбудимостью, отвечающих на одни лишь сильные и
сверхсильные стимулы и отличающихся от рецепторов с
низким порогом раздражения.
Проецируя полученные данные на человека, Перл высказывает
предположение, что люди начинают чувствовать
боль, когда при соответствующих раздражениях залпы
электрических потенциалов возникают в медленно
проводящих миелиновых волокнах, а по мере того как в
процесс вовлекаются рецепторы, передающие сигналы по
тонким безмякотным волокнам,- боль нарастает.

Однако приведенные исследования, видимо, не во всем
доказательны. Так, наш соотечественник В. М. Хаютин
полагает, что можно обойтись и без теории специфичности
болевых рецепторов. Записывая электрические потенциалы
нервных волокон типа А-дельта и С при болевом
ощущении, вызванном введением в кровь брадикинина
(см. стр. 167), он пришел к выводу, что этим волокнам
присуща двойная функция. В обычных, условиях они проводят
импульсы от тканевых рецепторов, воспринимающих
физиологические раздражения, а при сильных (бо-
левых) воздействиях сами приходят в состояние возбуж-
дения и как бы превращаются в "рецепторы" боли. При
этом в них возникают залпы электрических потенциалов,
которые и являются болевым кодом. Свою точку зрения
В. М. Хаютин отстаивает и в печати, и иа конферен-
циях, посвященных проблеме боли. Но все же в настоя-
щее время большинство исследователей склонны признать
боль самостоятельным видом рецепции с болевыми вос-
принимающими приборами, собственной системой провод-
ников и центральных нервных образований.
Об этом писал Л. А. Орбели, который был твердо
уверен, что болевую чувствительность мы должны рассмат44
ривать как самостоятельный вид чувствительности со своими
проводниками, рецепторами, центральными образованиями.
Эту же точку зрения защищает автор статьи о
боли в Британской энциклопедии (т. XVII, изданный в
1958 г.). Вот как формулирует он представление о боли:
"Боль - специфическое чувство, осуществляемое нервными
образованиями, отличными от таковых, реализующих
другие чувства - прикосновения, давления, тепла, холода.
Действительно, одиночное раздражение, возбуждающее
какое-либо из этих чувств, может вызвать боль, но
это происходит потому, что в процесс вовлекаются болевые
механизмы".
Теория специфичности пашла подтверждение в неврологической
н, особенно, нейрохирургической клшшках.
Перерезка или блокада определенных нервных проводников
нередко приводит к исчезновению чувства болп при
полной сохранности чувства прикосновения, тепла и холода.
Если остро отточенным карандашом или булавкой наносить
на поверхность кожи быстрые удары, то наряду
с точками, реагирующими на холод, тепло п прикосновение,
мы обнаружим существование самостоятельных, территориально-обособленных
болевых точек. Такой метод
исследования, предложенный шведским физиологом Бликсом,
показал, что общее число болевых точек на всей
кожной поверхности достигает 2-4 млн., а на 1 см^ их

45

можно насчитать от 100 до 200. Однако на кончике .носа,
на поверхности уха, на подошвах и ладонях число болевых
точек снижается до 40-70 на 1 см^. И все же
болевых рецепторов значительно больше, чем рецепторов
холода, тепла и прикосновения.
Большинство современных исследователей признают,
что болевое чувство воспринимается свободными окончаниями
нервных волокон, разветвляющихся в поверхностных
слоях кожи (рис. 4 и 5). Предположение это было
впервые высказано в начале XX столетия знаменитым
английским физиологом Шеррингтоном и с тех пор никем
не оспаривалось. Окончания могут иметь самую разнообразную
форму: волосков, сплетений, спиралей, пластинок
и т. д. Они и являются болевыми рецепторами,
или ноцицепторами.
Работы английских ученых Вулларда и Уедделя показали,
что кожные нервные сплетения состоят из двух
слоев и из верхнего слоя к клеткам эпидермиса отходят
в виде четок тонкие конечные волоконца. Ветви одного
нервного волокна образуют в коже сеть площадью в 1 см^
Сети, возникшие при ветвлении разных волокон, настолько
тесно друг с другом переплетаются, что сигналы осязания
и боли идут сразу по нескольким нервным путям.
Подобные сплетения встречаются всюду - в коже,
слизистых оболочках, во внутренних органах. Советский
гистолог Е. К. Плечкова называет свободные нервные
окончания "вездесущими" рецепторами.

В последние годы удалось обнаружить тонкие волоконца,
связывающие свободные нервные окончания с рецепторами
прикосновения, тепла и холода. Они получили
название волокон Тимофеева. Наличием этих волокон
можно объяснить тот факт, что усиление давления может
вызвать чувство боли. Для того чтобы вызвать чувство
прикосновения в осязательной точке, надо приложить
давление 2-3 г на 1 мм^ А для того чтобы в той
же точке вызвать боль, необходимо давление в 200 г
на 1 мм^
Венгерский исследователь Янчо считает, что совершенно
одинаковые по внешнему виду свободные нервные
окончания различно реагируют на механические, термические,
химические и электрические раздражители. Так,
например, известно, что раздражение свободных нервных
окончаний внутренних органов ведет у животных к по46
И In 'п-^l1^
'1-' 1 щ--
^ 'у-i^ i-  1--1-il. i &.. 1-:
1 1- Рис. 5. Иннервация кожи человека (по Фультону) А - диски Меркеля - рецепторы прикосновения; В - свободные нервные
А - диски Меркеля - рецепторы прикосновения; В - свободные нервные
окончания - рецепторы боли; С -. тельца Мейсснера - рецепторы прикосновения;
D - нервные волокна - проводники боли; Е _ колбочки
Краузе - рецепторы холода; F - нервные окончания - рецепторы тепла;,
G'-нервные окончания волосяных луковиц; Н-окончания Руфини-"
рецепторы давления; 1 - симпатические волокна, иннервирующие потовые
железы; J - тельца Фатер - Пачини - рецепторы давления; К -".
окончания Гольджи - Маццони "- рецепторы давления; L - нервные
стволы, содержащие толстые и тонкие волокна; М "- сальные железы;;
N - потовые железы; О " симпатические волокна, иннервирующие кож"
ные мышцы
вышению кровяного давления и возникновению так называемых
ложноаффективных (но не болевых) реакций.
В то же время растяжение, перекручивание, набухание
внутренних органов сопровождается сильнейшей болью
Свободные нервные окончания в сосудистых стенках
передают болевые сигналы при расширении и сужении
артерий и вен, а рецепторы кожи - при разрушительных
воздействиях. Тот факт, что число свободных нервных
окончаний во внутренних органах сравнительно невелико,
позволяет объяснить трудность локализации висцеральных
болей (см. стр. 234).
Даже очень слабое раздражение рецепторов пульпы
зуба может вызвать только болевое ощущение. Даже самое
легкое прикосновение ведет к возникновению острой
боли. Роговица глаза отвечает болью на любое прикосновение.
Кожа в области век, двуглавой мышцы руки, ключицы
также содержит больше болевых точек, чем точек
прикосновения. Средняя мозговая артерия, артерия основания
мозга, так же как и височная, отвечают сильнейшим
болевым ощущением на любое воздействие.
Наибольшее количество ноцицепторов удается обнаружить
в коже и роговице. В подмышечной и паховых
областях, а также в надпочечных ямках число болевых
точек равно 200 на 1 см^ На коже и на слизистых
оболочках можно найти участки, не воспринимающие боли
при уколе, щипке, сильном давлении. Так, например,
головка мужского полового члена мало чувствительна к
болевым раздражениям, хотя имеет богатейшую сеть свободных
нервных окончаний. Существование лишенного
боли участка на внутренней поверхности щеки известно
давно. Этот участок тянется узкой полоской от второго
коренного зуба к углу рта. Даже в древние времена фокусники
знали о существовании этой нечувствительной
зоны, прокалывая иглой щеку и удивляя зрителей.
В романе "Петр Первый" Алексей Толстой описывает,
как, "стоя под ивой, Алексашка показал Петру хитрость
- три раза протащил сквозь щеку иглу с черной
ниткой,-и ничего не было-ни капли крови, только
три грязных пятнышка на щеке. Петр глядел совиными
глазами.

- Дай-ка иглу,- сказал нетерпеливо.
- А ты что же - деньги-то!
- Hal
Алексашка на лету подхватил брошенный рубль.
Петр, взяв у него иглу, начал протаскивать ее сквозь
щеку. Протянул, протащил и засмеялся, закидывая кудрявую
голову:
- Не хуже тебя, не хуже тебя!- Забыв о мальчиках,
побежал к дворцу, должно быть, учить бояр протаскивать
иголки".
Известно, что можно бритвой срезать поверхностный,
так называемый эпидермальный слой кожи, ощущая при
этом только прикосновение, но не испытывая скольконибудь
выраженной боли. Однако при исследовании под
микроскопом в срезанном слое кожи легко обнаружить
нервные волоконца, которые принято считать болевыми
рецепторами. Но зато второй, основной, соединительнотканный
слой кожи отвечает на каждый укол выраженным
болевым ощущением. Из этого был сделан вывод,
что нервные сплетения эпидермиса являются рецепторами
прикосновения, а глубже лежащие нервные окончания
воспринимают боль. Однако в дальнейшем удалось показать,
что эпидермис также чувствителен к боли и заложенные
в нем нервные окончания отвечают на болевое раздражение.
По современным представлениям, в эпидермисе разветвляются
четковидные волокна, воспринимающие болевые
раздражения и передающие их мгновенно, по самому
быстрому маршруту, в центральную нервную систему.
Под ними располагаются рецепторы прикосновения (тельца
Меркеля), глубже-болевые сплетения, связанные с
кровеносными сосудами. Здесь возникает болевое раздражение
медленного, растянутого характера. Еще глубже
лежат рецепторы давления (тельца Пачини), тепла
(окончания Руфини), холода (колбы Краузе). Как правило
они тесно связаны со свободными болевыми нервными
окончаниями. В связи с этим возникла гипотеза
о существовании двух видов боли - поверхностной и глубокой.
Если прикоснуться острой иглой к коже под ногтем,
мы сразу почувствуем кратковременную, быстро прекращающуюся,
почти молниеносную боль. Через одну-две
секунды возникает другая боль, более интенсивная и длительная
по сравнению с первой. "Первая" боль передается
в нервные центры по более толстым волокнам типа
Л-дельта и Л-ипсилон, "вторая" - по более тонким типа
С (см. стр. 56).
Стороншгки теории "двойной боли" считают, что первая,
быстрая боль необходима организму для ориентировки
в окружающей обстановке. Это сигнал угрозы,
опасности, предупреждения. Вторая, устойчивая боль
позволяет центральной нервной системе разобраться в
происхождении разрушительного воздействия и принять
меры к его устранению.

49

В 1956 г. английский ученый Джонс опубликовал
статью, в которой решительно отверг гипотезу "двой-
ной боли". Характерно само название его статьи:
"Факт или артефакт?". Эдриан в 1959 г. также крайне
осторожно отозвался о возможности существования "двой-
ной боли". В то же время на Международном конгрес-
се физиологов в Токио (1965 г.) канадский ученый Мель-
зак защищал эту теорию. Вопрос о существовании двух
видов болевой сигнализации нельзя считать окончательно
решенным.
Далеко еще не доказано, что свободные нервные окон-
чания воспринимают только сверхсильные раздражения.
Некоторые авторы склонны считать, что они воспринима-
ют как боль, так и прикосновение.
В обычных условиях человеческий организм оценивает
раздражение, не дифференцируя его на составные части.
При изменении силы воздействия мы теряем способность
отделить чувство прикосновения от чувства давления,
а чувство давления от боли. Наши ощущения носят еди-
ный, целостный характер, и каждая попытка разбить ком-
плексное восприятие на изолированные и самостоятель-
ные звенья в подавляющем числе случаев обречена на
неудачу.

"Раздражения, действующие на нас извне,- пишет
Л. А. Орбели ',- обычно захватывают несколько видов
рецепторных приборов, и мы всегда имеем дело не с
изолированными, чистыми ощущениями, а с определен-
ными комплексами их, которые в результате дают каж-
дый раз качественно особое комплексное ощущение. В за-
висимости от того, в какой области тела раздражаются
рецепторы болевой чувствительности, они оказываются
вовлеченными в деятельность совместно с тем или иным
количеством побочных, рядом находящихся аппаратов...
Это придает болевым ощущениям каждый раз качествен-
но и количественно несколько различное болевое выра-
жение".
В своей монографии "Кора головного мозга и внут-
ренние органы" К. М. Быков отвергает "мозаичную"
теорию кожных рецепторов. Изучая субъективные восприятия,
физиологи установили, говорит он, что "кожа
* Л. А. Орбели. Современное состояние учения о боли,- Военно-
мед. сб., вып. 3. М., Изд-во АН СССР, 1946, стр. 4. ^-
" 50
^
I
человека представляет собой мозаику четырех видов рецепторов
- "точек" - холодовых, тепловых, давления и
боли. Став на эту чисто механическую точку зрения, ряд
исследователей пошел еще дальше, выделив особые точки
зуда, щекотки и т.д. ...В нормальных условиях человек
воспринимает кожные раздражения целостно, подобно
тому как он зрительными и слуховыми рецепторами воспринимает
зрительные и слуховые образы. Эти кожные
ощущения качественно всегда окрашиваются общим состоянием
организма, деятельностью других рецепторов и
органов. Методика субъективного точечного исследования
кожной реакции, положившая в основу крайнюю расчлененность
целостных систем на самостоятельные, будто бы
мельчайшие элементы, естественно, наталкивается на ряд
противоречий, из которых она не в состоянии выйти" ^
Доказано ли существование специфических болевых
рецепторов, т. е. нервных окончаний с низким порогом
возбудимости, воспринимающих только сверхсильяые раздражения?
Можно ли безоговорочно принять теорию Макса
Фрея о специфичности болевой чувствительности или
следует согласиться с Гольдшейдером и признать, что
любой рецептор, будь то механо-, прессе-, баро-, термоили
химиорецептор, при некоторых обстоятельствах посылает
в центральную нервную систему импульсы, которые
воспринимаются как болевые?
Вероятнее всего, что истина находится где-то посередине.
В споре правы обе стороны. Безусловно, существует
самостоятельная болевая сигнализация, но и неспецифическая,
"общая" система чувств мобилизуется при возникновении
опасности для передачи в спинной и головной
мозг болевой информации. Природа никогда не ограничивается
одной линией обороны, особенно в тех случаях,
когда опасность угрожает самому существованию организма.
Любое ощущение воспринимается комплексно, но
изучать его мы не только можем, но и должны аналитически,
раскладывая на простейшие множители. Чувство
боли отличается необычайной сложностью. Прежде, чем
переходить к обобщениям, попробуем разобраться в отдельных
его составных частях.
* К. М. Быков. Кора головного мозга и внутренние органы. М"
Медгиз, 1954, стр. 309.
ПРОВОДНИКИ ВОЗБУЖДЕНИЯ
Начнем с того, что белые или серовато-белые тшкй
связывающие центральную нервную систему с периферическими
органами, мышцами и кожным покровом и названные
еще во времена Гиппократа нервами, являются
весьма сложными анатомическими образованиями. Они
состоят из большого числа нервных волокон - отростков
(аксонов и длинных дендритов) нервных клеток, образующих
пучки различной толщины, причудливо переплетающиеся
внутри нервного ствола. Соединительная оболочка
(периневрий) окутывает каждый нерв. Одни нервные
волокна, обычно более толстые, также покрыты
своеобразной оболочкой, другие - более тонкие - такой
оболочки не имеют. Первые получили название миелиновых,
или мякотных, вторые - безмякотных, или ремаковских
- по имени описавшего их в 1838 г. ученого.

Миелин - сложное жироподобное вещество, содержащее- ''1
ся в особых, так называемых шванновских клетках, образующих
оболочку нервного волокна. Оно придает белый
цвет нерву и белому веществу мозга, состоящему из сплетения
нервных волокон и нервных клеток. Но миелиновая
оболочка не покрывает непрерывным чехлом нервное во- II
локно. Примерно каждые 2 мм она истончается и обра- ^
зует перехваты Ранвье, являющиеся чем-то вроде силовых ^^
подстанций при прохождении импульса по нервному во- Ц
локну. Безмякотные нервные волокна покрыты тонкой ^
перепонкой - неврилеммой. По аналогии с электрическим
кабелем нервные стволы, состоящие из ремаковских волокон,
нередко называют кабельными системами.
Нервные волокна, как показали исследования различных
авторов, неодинаковы по своему строению, диаметру
и проводимости.
В зависимости от того, передают лп первы импульсы
из центральной нервной системы на периферию или с периферии
в центральную нервную систему, они делятся
на две большие группы: центростремительные (чувствительные)
и центробежные (двигательные) нервные волокна.
От спинного мозга на уровне каждого позвонка отходит
31 пара нервных стволов. Каждый из этих стволов
образуется двумя спинномозговыми корешками - передними
и задними. Но, несмотря на одинаковый вид, эти
l 52 .
^орешки существенно отличаются друг от друга. Перед-
Щвяе корешки выходят из спинного мозга. Образующие их
Цплетки лежат в передних рогах серого вещества спинно-
liro мозга, и импульсы, возникающие в центральной нерв-
1^яой системе, поступают на периферию по нервным волок-
^иам передних корешков. Задние корешки входят в спин-
овой мозг. Образующие их нервные клетки лежат вне
центральной системы, в межпозвоночных узлах. Через
^задние корешки поступают в спинной мозг импульсы,
^возникшие на периферии. Нервные клетки межпозвоноч-
ных узлов имеют два отростка. Один из отростков связан
с периферическим воспринимающим прибором, другой -
с задним рогом серого вещества спинного мозга. На рис. 6
^представлена схема чувствительных путей, начиная с вос-
Шжфинимающего прибора и кончая нервным центром.
С правой стороны изображены уже частично знакомые
читателю рецепторы, воспринимающие раздражения с
кожи и из внутренних органов. Здесь нарисованы кожные
чувствительные тельца (.?), мышечные {2) и сухожиль-
ные (3) рецепторы, нервные окончания слизистой оболоч-
ки глаза (^), чувствительные диски (5) и свободные
нервные окончания (6). Нервные волокна попадают сна-
чала в межпозвоночные узлы (изображенные в виде круж-
ков в верхней части рисунка), а затем вступают через
задние корешки в серое вещество спинного мозга, обра-
зуя в нем многочисленные нервные сплетения. И уже из
передних рогов серого вещества выходят двигательные
дервные волокна.
Внешне все спинномозговые нервы сходны между со-
.боо~, но имеют различную толщину в зависимости от раз-
меров области, в которой данный нерв разветвляется.
Наибольший диаметр у крестцовых нервов, предназначен-
дых для конечностей. За ними следуют нижние шейные
Щ^-йервы, разветвляющиеся в верхних конечностях. Наибо11^Лее
тонкими являются нервы копчиковые.
1ь В начале XIX в. французский физиолог Франсуа Ма-
1^канди доказал, что передние корешки содержат только
Центробежные (двигательные) волокна, а задние кореш-
1^и - только волокна центростремительные (чувствитель-
11вые). Если перерезать у лягушки передние корешки,
ЙЬнабжающие нервными волокнами одну из конечностей,
^разу наступает полный паралич. Лягушка не в состоя-
Цви пошевелить конечностью, подтянуть ее, сделать пры53
ПРОВОДНИКИ ВОЗБУЖДЕНИЯ

Начнем с того, что белые или серовато-белые тяжи,
связывающие центральную нервную систему с периферическими
органами, мышцами и кожным покровом и названные
еще во времена Гиппократа нервами, являются
весШа сложными анатомическими образованиями. Они
состоят из болыпого числа нервных волокон ~ отростков
(аксонов и длинных дендритов) нервных клеток, образующих
пучки различной толщины, причудливо переплетающиеся
внутри нервного ствола. Соединительная оболочка
(периневрий) окутывает каждый нерв. Одни нервные
волокна, обычно более толстые, также покрыты
своеобразной оболочкой, другие - более тонкие - такой
оболочки не имеют. Первые получили название миеливовых,
или мякотных, вторые ~- безмякотных, или ремаковских
- по имени описавшего их в 1838 г. ученого.
Миелин ~ сложное жироподобное вещество, содержащееся
в особых, так называемых шванновских клетках, образующих
оболочку нервного волокна. Оно придает белый
цвет нерву и белому веществу мозга, состоящему из сплетения
нервных волокон и нервных клеток. Но миелиновая
оболочка не покрывает непрерывным чехлом нервное волокно.
Примерно каждые 2 мм она истончается и образует
перехваты Ранвье, являющиеся чем-то вроде силовых
подстанций при прохождении импульса по нервному волокну.
Безмякотпые нервные волокна покрыты тонкой
перепонкой - неврилеммой. По аналогии с электрическим
кабелем нервные стволы, состоящие из ремаковских волокон,
нередко называют кабельными системами.
Нервные волокна, как показали исследования различных
авторов, неодинаковы по своему строению, диаметру
и проводимости.
В зависимости от того, передают лп нервы импульсы
из центральной нервной системы на периферию или с периферии
в центральную нервную систему, они делятся
на две большие группы: центростремительные (чувствительные)
и центробежные (двигательные) нервные волокна.
От спинного мозга на уровне каждого позвонка отходит
31 пара нервных стволов. Каждый нз этих стволов
образуется двумя спинномозговыми корешками - передними
и задними. Но, несмотря на одинаковый вид, эти
"1-
fc
^орешки существенно отличаются друг от друга. Передние
корешки выходят из спинного мозга. Образующие их
клетки лежат в передних рогах серого вещества спинного
мозга, и импульсы, возникающие в центральной нервной
системе, поступают на периферию по нервным волокнам
передних корешков. Задние корешки входят в спинной
мозг. Образующие их нервные клетки лежат вне
центральной системы, в межпозвоночных узлах. Через
задние корешки поступают в спинной мозг импульсы,
возникшие на периферии. Нервные клетки межпозвоночных
узлов имеют два отростка. Один из отростков связан
с периферическим воспринимающим прибором, другой -
с задним рогом серого вещества спинного мозга. На рис. 6
представлена схема чувствительных путей, начиная с воспринимающего
прибора и кончая нервным центром.
С правой стороны изображены уже частично знакомые
читателю рецепторы, воспринимающие раздражения с
кожи и из внутренних органов. Здесь нарисованы кожные
чувствительные тельца (1), мышечные {2) и сухожильные
(3) рецепторы, нервные окончания слизистой оболочки
глаза (4), чувствительные диски (J) и свободные
нервные окончания (6). Нервные волокна попадают сначала
в межпозвоночные узлы (изображенные в виде кружков
в верхней части рисунка), а затем вступают через
задние корешки в серое вещество спинного мозга, образуя
в нем многочисленные нервные сплетения. И уже из
передних рогов серого вещества выходят двигательные
нервные волокна.
Внешне все спинномозговые нервы сходны между со..бой,
но имеют различную толщину в зависимости от размеров
области, в которой данный нерв разветвляется.

Наибольший диаметр у крестцовых нервов, предназначенных
для конечностей. За ними следуют нижние шейные
нервы, разветвляющиеся в верхних конечностях. Наиболее
тонкими являются нервы копчиковые.
В начале XIX в. французский физиолог Франсуа Мажанди
доказал, что передние корешки содержат только
центробежные (двигательные) волокна, а задние корешки
- только волокна центростремительные (чувствительные).
Если перерезать у лягушки передние корешки,
снабжающие нервными волокнами одну из конечностей,
сразу наступает полный паралич. Лягушка не в состоянии
пошевелить конечностью, подтянуть ее, сделать пры;

53

Me"{no3Pff/''o'/Hifie
узлы
^ ^ 3t56
Рис. в. Рецепторы и чувствительные пути (схема)
жок. Безжизненно и беспомощно свисает е6 лапка. И несмотря
на это, чувствительность в ней хорошо сохраняется.
Попробуем положить на кожу парализованной лапки
кусочек фильтровальной бумажки, смоченный слабым
раствором кислоты. Лягушка тотчас же начинает двигаться,
меняет позу, пытается сбросить бумажку здоровой
лапкой. Она чувствует боль, но не в состоянии от
нее избавиться.
Иначе обстоит дело при перерезке задних корешков.
Положенный на кожу кусочек смоченной кислотой бумажки
не вызывает болевого ощущения. Лягушка правильно
держит лапку, легко ее подтягивает, совершает
прыжки, но не чувствует боли.
Эти факты позволили сформулировать основное положение,
известное в физиологии под названием закона
Белла - Мажанди (шотландский анатом Белл, независимо
от Мажанди описал сходные закономерности). Согласно
этому закону, центростремительные волокна вступают
в мозг через задние корешки, а центробежные волокна
выходят из мозга через передние корешки. Со
времени открытия этого закона прошло уже полтора столетия
- и все же, несмотря на большое число проведенных
опытов и не меньшее число возражений, никому не
удалось его опровергнуть. Некоторые исследователи обна54
ружили, что раздражение передних корешков сопровождается
ощущением боли. Казалось, что в законе Белла -
Мажанди обнаружилась брешь. Но вскоре было установлено,
что чувствительные волокна, содержащиеся в
двигательных нервных стволах, попадают в мозг только
через задние корешки. Они начинаются в болевых рецепторах
мозговых оболочек, по пути присоединяются к двигательным
нервам, но вскоре загибаются и, сделав петлю,
вступают через задние корешки в серое вещество спинного
мозга.
Болевое ощущение, возникающее при раздражении
слабым электрическим током передних, двигательных корешков,
зависит нередко и от других причин: возбуждение
центробежных нервов вызывает судорожное сокращение
мышц, при этом раздражаются мышечные воспринимающие
приборы, которые посылают по задним корешкам
болевые сигналы в центральную нервную
систему.
В специальной физиологической и медицинской литературе
не раз появлялись указания, что закон Белла -
Мажанди не абсолютен. Но, как бы то ни было, боль
передается в центральную нервную систему только через
задние спинномозговые корешки. Путь болевого раздражения
в настоящее время изучен довольно подробно. Это
болевой рецептор - чувствительное волокно - центральная
нервная система. От воспринимающего прибора по
нервному волокну, от одной нервной клетки к другой,
пробегая по аксонам через синапсы, процесс возбуждения
доходит до нервных центров.

Само .собой разумеется, не все болевые импульсы поступают
предварительно в спинной мозг. Помимо 31 пары
спинномозговых нервов, имеется еще 12 пар черепномозговых,
часть которых передает ощущения непосредственно
в головной мозг. К ним относятся в первую очередь
обонятельные, зрительные, слуховые, частично тройничные,
лицевые и блуждающие нервы.
Если перерезать все задние корешки, снабжающие
чувствительными нервами конечности собаки, то в первое
время после операции животное теряет способность
ходить. Лапы становятся нечувствительными, и животно"
не получает от них необходимой информации. Собака волочит
лапы и лишь через некоторое время вновь приобретает
способность управлять ими.

55

То же самое происходит у человека. После впрыскивания
новокаина в кожу руки, т. е. после того как чувствительные
импульсы перестали поступать в нервную
систему, человек теряет способность производить рукой
согласованные движения, например, писать или играть
на пианино. Отсутствие чувствительности нарушает двигательный
процесс.
Последовательная перерезка задних чувствительных
корешков показала, что каждый из них снабжает нервными
волокнами определенную область кожной поверхности.
В опытах на обезьянах было установлено, что каждый
участок кожи получает нервные волокна, по крайней
мере, от двух, если не от трех нервных корешков.
Определенные участки поверхности тела, посылающие
информацию в спинной мозг через тот или иной задний
корешок, носят название дерматом. Однако нет ни одного
чувствительного участка, которые не перекрывал бы
соседний. Чувствительные нервные волокна каждой дерматомы
направляют нервные импульсы по двум или трем
нервным проводникам. И когда одно нервное волокно по
какой-либо причине выходит из строя, болевые раздражения
передаются в центральную нервную систему по
соседним стволам и корешкам.
Если перерезать чувствительный нерв, снабжающий
своими ветвями определенную область кожи, она теряет
болевую чувствительность только в центральной части,
по сохраняет ее по краям. Это объясняется тем, что кожные
дерматомы перекрывают друг друга и ветви нервов,
расположенные рядом, образуют переплетающуюся густую
сеть с причудливыми очертаниями. Рис. 7 изображает
распределение чувствительных участков на поверхности
кожи.
Исследования различных ученых, в особенности англичан
Гассера и Эрлангера, показали, что проводимость
нервных волокон неодинакова и зависит в значительной
степени от их диаметра. Установлено, что существует три
вида нервных волокон.
Волокна типа А - толстые нервные проводники передающие
двигательные и чувствительные импульсы со
скоростью 50-140 м/сек. Волокна покрыты толстой миединовой
оболочкой. Их диаметр 16-20 мк. По диаметру
волокна группы А делятся на пять подгрупп (альфа-,
бета-, гамма-, дельта-, ипсилон-волокна). При возбужде'

56

этих волокон осциллограф отмечает серию быстрых
Цвяектрических волн.
^Волокна типа Z?i диаметром 10-12 мк покрыты тон-
11сим слоем миелина. Они передают возбуждение со ско-
Ц^остью 15-35 м/сек. Волокна типа Вч диаметром 5-
1.1 мк передают возбуждение со скоростью 10-15 м/сек.
11(ля волокон типа В характерны медленные, вялые элек-
^трические волны.
,^: Волокна типа С-тонкие безмиелиновые нервные обШразования
с еще более медленными потенциалами. Диа1^метр
их равен 2 мк, а скорость проведения возбуждения
11^6-- 2 м/сек.
^1^ Группа советских исследователей (А. В. Зевеке и др.)
Ж^бнаружила с помощью чрезвычайно тонкого фотоэлект-
Цинического метода особые безмиелиновые волокна, исклю^1^ительно
медленно передающие импульсы с периферии к
II 'центру. Скорость проведения в них равна 0,24-0,3 м/сек.

Ц^Электрические потенциалы возникают в них только при
И сверхсильных раздражениях, во много раз превышающих
обычные. Эти данные подтверждают существование спе-
циальных "болевых" нервных волокон.
Как показал Гассер, болевое ощущение передается в
III центральную нервную систему по волокнам типа А и С.
Цц. Быстро возникающая первичная бодь (например, при буII-
лавочном уколе) распространяется по волокнам А: жгуll
чая боль, наступающая после некоторого латентного
:1^ (скрытого) периода,- по волокнам типа С. Волокна пер-
вой группы (так называемые дельта-нпсилон) передают
возбуждение быстро, волокна второй группы - медленно,
растянуто.
Локализованное (точно очерченное) болевое раздра-
жение поступает в нервную систему по проводникам А
и В. Расплывчатое, диффузное - по волокнам группы С.
Если проведение болевой информации по волокнам А по-
чему-либо затруднено или вовсе прекратилось, порог чув-
ствительности рецепторов, посылающих сигналы по во-
локнам С, снижается, и боль приобретает ноюще-жгучий
характер. Поэтому алкогольные, мышьяковистые п ате-
росклеротические невриты сопровождаются жестокими
болями, что, видимо, объясняется выпадением сигнализа-
ции по системе А.
Благодаря отсутствию оболочки, волокна С легко под-
даются выключению при обезболивашга повокаппом, в то

57

W
'й::'.
Tpl - Tpll -" ветвями
тройничного нерва;
Ш,-^ Illi- шейными
нервами;
Г(-Гц- грудными
нервами;
Ili-Па- поясничными
нервами;
Ki-Лб- крестцовыми
нервами
Ряс. 7. Дерматомы - области, иннервируемые различными нервами
(ив Гаисену и Шлиаку)
время как волокна типа А и В продолжают сохранять
свою чувствительность.
И физиологи, и хирурги хорошо знают, что нервные
стволы очень чувствительны к болевым раздражениям.
Если во время операции перерезать, потянуть или сжать
какой-либо чувствительный нерв, пациент испытывает
чувство острой боли, распространяющейся на область, иннервируемую
данным нервом.
Раздражение нервного ствола (например, скальпелем
во время операции, лекарственными веществами при промывании
глубокой раны, ударом и т. д.) вызывает острую
боль, что указывает на возникновение в нем процесса
возбуждения. Во всех случаях прикосновение к нерву
чрезвычайно болезненно. По существу, обнаженный
нерв - это тоже рецептор, но измененный и своеобразный,
резко отличающийся от обычного. На любое раздражение
(легкое прикосновение, нагревание, охлаждение
и*) т. д.) он всегда отвечает одним лишь болевым ощущением.
Иногда импульс возникает в перерезанном нерве (при
так называемых фантомных болях) и вызывает ложные
ощущения, но такие случаи имеют специальное значение,
о них будет сказано в другом месте (стр. 273).
Изучая действие боли на организм, исследователи не
могли обойтись без опытов на животных. Физиологам давно
известно, что легче всего вызвать у собаки, кошки или
крысы сильную боль, раздражая слабым электрическим
током седалищный нерв. Этот толстый нервный тяж, расположенный
между мышцами задней поверхности бедра,
особенно чувствителен к болевому раздражению.

Воспаление седалищного нерва у человека (ишиалгия)
- мучительное заболевание, источником которого
является нервный ствол. Если проколоть кожу и кончиком
иглы коснуться седалищного или локтевого нерва,
ощущение острой колющей боли мгновенно пронизывает
человека. Жестокие боли испытывает больной, страдающий
невралгией тройничного или языко-глоточного нерва.
Почти все кожные нервы чувствительны к боли, в чем
легко убедиться, раздражая их слабым электрическим током.
При этом боль распространяется на всю область
кожи, иннервируемую тем или иным центростремительным
нервом. Сильную боль можно вызвать также, раздражая
нервные волокна, снабжающие мышцы.

60

В последние годы было установлено, что боль может
мередаваться и по сплетениям чрезвычайно тонких нерв-
1иых волокон, заложенных в стенках артерий. Этот Нерв-
1. ный путь сопровождает артериальный ствол по всей его
Л^длине и является, по-видимому, вспомогательным провод-
; никем боли. Так, известны случаи, когда в конечности
^сохранялись болевые ощущения, хотя чувствительный
нерв был перерезан. Болевые ощущения обострялись при
1 .сжатии артериальной стенки и ослабевали, если была про-
^ изведена операция удаления с поверхности артериальной
^ стенки нервных сплетений - так называемая денервация
^ артерий.
' Каким же образом передаются сигналы от рецепте-
^ров в центральную нервную систему? Существуют ли ме-
1^ "годы исследования, которые показали бы, что действи-
тельно при раздражении воспринимающих приборов сиг-
^ налы передаются по нервным стволам и центральная
^нервная система принимает их от кожи, мышц, внутрён-
^иих органов и отвечает на них?
^ Способностью реагировать на возбуждение обладает
^^ каждая точка нерва. Слабый электрический ток, давле11дие,
действие какого-нибудь химического вещества вызы-
Цлрают раздражение нерва п распространение возбуждения.
^Но в обычных условиях импульсы никогда не возникают
^даодобным образом. Возбуждение начинается, как прави-
^1^0, с нервных окончаний и по нервному стволу передает-
11^я в центральную нервную систему.
ll^ В течение многих лет нервные импульсы оставались
11^вагадкой, так как нельзя было обнаружить каких-либо
1'1идимьгх признаков продвижения их по нерву. Даже на-
Цблюдения под микроскопом не обнаруживают в нервном
^волокне заметных изменений. Поэтому физиологи думали
и.:, раньше, что нервы являются пассивными проводниками,
^.позволяющими возбуждению, возникшему при раздраже^1
нии, передвигаться от одного конца нерва к другому.
.'Ц^^олгое время считалось, что нервные импульсы - это
^^йроходящий сквозь невидимые поры нерва поток особой
1^жидкости, которую называли "животной силой", или
.^^жизненным духом", н поведение которой считалось сход"^ным
с поведением воды, бегущей по трубам.
II Шли годы, и под напором фактов, новых открытий и
И-' теоретических построений от всех этих домыслов при^1^
..шлось отказаться. Начался новый период в истории фи61
аиологии. Нервное волокно стали сравнивать с металлкческой
проволокой, а нервный импульс - с электрическим
током. Однако и это оказалось неправильным, хотя
каждый нервный импульс, как это доказано, сопровождается
химическими и электрическими изменениями в
нервных волокнах. При помощи специальных электроизмерительных
приборов физиологи показали, что электрические
изменения в нерве (или, как их называют, токи
действия) проносятся по нерву вслед за возбуждением с
той же скоростью, что и нервный импульс. Работы русских
ученых (В. Ю. Чаговца, А. Ф. Самойлова, Н. Е. Введенского,
И. С. Беритащвили, Д. С. Воронцова), исследования
шведского физиолога Гранита, австралийского
физиолога Экклса и др. способствовали выяснению сущности
и механизма электрических явлений при нервном
возбуждении.

В настоящее время имеется возможность зарегистрировать
токи действия в тканях и тем самым показать
что возбуждение движется по нерву с определенной скоростью
и в определенном направлении. Чтобы обнаружить
существование токов действия, применяют специальные
приборы, усиливающие эти токи во много раз.
При возбуждении одного нервного волокна в нем возникает
ток напряжением в 0,0001-0,0002 в. Естественно,
что для того, чтобы уловить этот ток каким-нибудь измерительным
прибором, необходимо усилить его во много
раз. Мощные усилители, построенные на электронных
лампах и транзисторах, употребляются во всех физиологических
лабораториях, и им в значительной степени обязаны
мы нашими знаниями о проведении возбуждения в
нервном волокне и в нервном стволе.
Электрофизиологи научились регистрировать токи действия
не только в одиночном нервном волокне, но и в
отдельных нейронах коры головного мозга, зрительных
бугров, подбугорья, ретикулярной формации, в клетках
нервных узлов, в проводящих путях мозга и т. д. С этой
целью также применяются мощные усилители и специальные
записывающие приборы, называемые осциллографами.
С помощью всех этих сложных и чрезвычайно
чувствительных аппаратов удается записать на бумаге
или на фотографической пленке токи действия в нервных
волокнах при раздражении рецепторов кожи, подкожной
клетчатки, мышц, внутренних органов и т. д.

62

Если надавить подошвенную подушечку задней конечности
кошки металлической пластинкой, то в нерве, отходящем
от кожи, сразу возникает поток импульсов, который
можно увидеть при помощи специальных усилителей
на экране осциллографа. Это говорит о том, что
рецепторы давления передают соответствующие сигналы
в центральную нервную систему. При каждом сигнале
возникает слабый электрический ток, который через усилитель
и осциллограф записывается в виде одиночного
зубца.
Еще в 1926 г. Эдриан показал, что интенсивность
раздражения регистрируется в виде изменения частоты
нервных импульсов. Если слегка коснуться подошвенной
подушечки кошки, то в нерве регистрируется быстрый,
но кратковременный взрыв импульсов.
Это явление длится не дольше одной пятой секунды
и тотчас же затухает. Следовательно, мы записывали возбуждение
рецепторов прикосновения. Центральная нервная
система получает от них непродолжительный, но
вполне достаточный для восприятия сигнал.
За последнее время хорошо изучены электрические
потенциалы, возникающие при механических, термических,
электрических и химических раздражениях рецепторов.
Получены убедительные данные, показывающие,
что рецепторы специфичны и отвечают только на адекватные
воздействия (рис. 8). Если медленно втыкать острую
иглу в подошвенную подушечку кошки, то в чувствительном
нерве возникает ряд довольно беспорядочных,
медленных импульсов. Эти импульсы отличаются от описанных
выше своей силой и продолжительностью. Повидимому,
для того, чтобы в центральной нервной системе
сформировалось ощущение боли, необходим "массивный"
и длительный залп импульсов. Эта "массивность"
позволяет ему проникнуть в такие отделы нервной системы,
которые недоступны для короткого разряда.
Игго утверждает, что с волокон типа "7, передающих
болевое раздражение, можно записать до 100 импульсов
в 1 сек. В то же время при раздражении механо"
рецепторов передающих сигналы прикосновения или давления
число импульсов в нерве не превышает 15-40 импульсов
в 1 сек.
Интересные результаты получил в 1966 г. американский
физиолог Скотт. Он раздражал пульпу зуба у кошек

63

^*
w'
ffff*
^ 4
ff*
tJillf 8
T'lirri^l*
^^ "^
^
rtfc-:
Рис. 8. Электрическая активность бсзмякотного нервного волокна при
тепловом раздражении кожи. Число разрядов увеличивается по мере
повышения температуры раздражителя (от 40 до 63°)
и записывал возникающие при этом электрические по-
тенциалы. Как известно, любое раздражение пульпы вы-
йывает боль. Оказалось, что достаточно повысить темпера-
туру зуба на 0,1° С, чтобы число регистрируемых элект-
рических разрядов значительно увеличилось. Если темпе-
ратура повысилась на 3,5" С, удается записать до 2UO-
250 импульсов в 1 секунду.
Запись электрических потенциалов с рецепторов и
одиночных нервных волокон позволяет регистрировать
еще одно хорошо известное физиологам явление - адап-
тацию рецепторов (см. стр. 32). Установлено, что разряд
электрических импульсов, возникающий в нервном волок-
не при раздражении рецепторов, постепенно затухает.
Число одиночных сигналов уменьшается, наступает пе-
риод адаптации. Существуют быстро и медленно адапти-
рующиеся рецепторы. Наиболее медленно адаптируются
холодовые рецепторы. Они способны давать разряды в те64
чение нескольких минут. Медленно адаптируются рецеп-
торы растяжения во внутренних органах.
Игго, изучая адаптацию рецепторов волосяных луко-
виц кошки, кролика и обезьяны, сделал вывод, что мед-
ленно адаптирующиеся рецепторы относятся к двум ти-
пам (1 и II), различающимся характером электрического
ответа и, по-видимому, некоторыми особенностями строе-
ния.
Химические и электрические изменения в нерве, воз-
никающие при прохождении импульса, доказывают, что
'нерв нельзя рассматривать как пассивный проводник,
нечто вроде проволоки или кабеля, по которому распрост.раняется
"жизненная сила". Нервные волокна, как пока'зали
опыты на животных, активно участвуют в распростi
'ранении импульсов.
^ Английский физиолог Гассер сравнивает электриче^ские
явления в нервах с тиканьем часов. И то и другое
^является лишь внешним выражением каких-то внутрен^иих
механизмов. В основе электрических явлений лежат
сложнейшие химические реакции, совершающиеся в клет,ках
и волокнах. По мере прохождения импульса вдоль
неовного волокна в нем последовательно возникают элект-
рические и химические изменения. При помощи тонких
'я чувствительных методов установлено, что при возбуж,'дении
в нерве значительно усиливается обмен веществ.
'.Потребление кислорода возрастает на 20-30%, увеличи^вается
выделение углекислоты и аммиака и даже попы.шается
температура, хотя и очень незначительно.
И наконец, несколько заключительных слов. Современ-
ная наука вооружила физиологию и медицину столь тон-
кими методами исследования животного организма, что
подчас они кажутся фантастическими. Применение их для
1 изучения функций центральной и периферической нервной
^системы, состава крови, состояния сердца, сосудов, легких,
.экелудочно-кишечного тракта стало возможным благода",ря
блестящим достижениям техники, электроники, кибер".нетики,
бионики. По типу и характеру электрической ак-
тивности мы судим о состоянии и деятельности головного
'мозга, сердечно-сосудистой системы, мышц, нервов. Зонд,

ИЗ Г.Н.Кассиль 65
введенный через вены руки в полости сердца, радиопилюли,
"странствующие" по желудку и кишечнику и подающие
сигналы о протекающих в них процессах, диагностические
машины, искусственные органы, методы реанимации
и многое другое - все это пришло в клинику из
физиологических лабораторий, это результаты самоотверженного
труда целого ряда поколений экспериментаторов,
широкого использования смежных наук.
Но подчас это обилие знаний приводит к односторонним
и упрощенным выводам. Читатель может сделать вывод,
что резкое учащение импульсов, поступающих в центральную
нервную систему, и является причиной возникновения
болевого ощущения. Чем больше сигналов, тем сильнее,
казалось бы, боль. На самом деле это совсем не так!
Возбуждение рецепторов и нервных проводников - только
первый, начальный этап боли. Частота электрических разрядов
в рецепторе, нервном стволе, нейроне - своеобразный
код передачи информации. Но комплексное интегративное
чувство боли, формирующееся в центральных нервных
структурах, гораздо сложнее и не сводится к элементарному
"декодированию" поступающих электрических
импульсов.
Из года в год, от одной конференции к другой исследователи
начинают переосмысливать электрофизиологические
явления в происхождении болевого синдрома. Вряд
ли "различные электрофизиологические феномены являются
непосредственной причиной возникновения чувства
боли. "Нам кажется, что в этом смысле особенно мала роль
параметра частоты импульсации",- говорит советский
ученый П. К. Анохин в предисловии к сборнику "Нервные
механизмы боли и зуда", изданному в 1962 г. Эти мысли
прозвучали и на Парижском симпозиуме по боли 1967 г.
Нельзя не признать, что, изучая периферические ме-
ханизмы болевого ощущения, физиологи и врачи далеки
от понимания его сущности. Поэтому не будем торопить-
ся и попытаемся найти решение в следующих главах.

Глава 3

ЦЕНТРАЛЬНЫЕ МЕХАНИЗМЫ
ЧУВСТВА БОЛИ
СПИННОЙ мозг
"Когда вы наступаете на гвоздь,- говорит Г. Уолтер
в своей книге "Живой мозг",- вы сначала подпрыгиваете
и лишь затем ощущаете боль. Сигналы успевают про-
делать свой путь по рефлекторной дуге туда и обратно
за время меньшее, чем требуется чувству боли для дости-
жения мозга".
Не приходится объяснять, что механизмы "подпрыги-
вания" и боли не одни и те же. Путь болевой реакции го-
раздо длиннее и во много раз сложнее, чем дуга обычного
примитивного рефлекса. Прежде чем достичь высших
центров сознания в коре больших полушарий, болевая
эстафета проходит через спинной мозг с его сложными
входными и выходными устройствами.
Американский физиолог Вулдридж называет спинной
мозг главным кабелем организма. И действительно,
в его толще проходят миллионы нервных волокон, до-
ставляющих информацию головному мозгу и передающих
.Мышцам и железам инструкции - результаты переработ-
ки этой информации нейронами коры и подкорки.
Многочисленные тела нервных клеток, сгруппировав-
шиеся во внутренней части спинного мозга и образую-
щие похожее на бабочку или на букву Н серое вещество,
окружены мощной системой проводящих путей - пучков
и канатиков, из которых образуется белое вещество.
Анатомы и физиологи выделили в нем восходящие и нис-
ходящие столбы, канатики и пучки, имеющие различное
целевое назначение.
Чувствительные нервные корешки вступают в спинной
мозг в виде двух более или менее разграниченных пуч-
ков. Один пучок, расположенный ближе к средней линии,
поднимается кверху и входит в состав задних восходя67

щих столбов спинного мозга. Он состоит из толстых, покрытых
миелином волокон, прерывающихся в нейронах
продолговатого мозга. По его волокнам в головной мозг
передаются импульсы от рецепторов прикосновения и от
внутренних органов нашего тела. Эти волокна доходят
до зрительных бугров, здесь снова прерываются и затем
направляются к коре задней центральной извилины головного
мозга (стр. 74).
Волокна второго пучка заканчиваются в задних рогах
серого вещества, разветвляясь вокруг нервных клеток.
Они передают нейронам импульсы от рецепторов тепла,
холода и боли (рис. 9). На верхушках задних рогов находятся
скопления мелких клеток, отдаленно напоминающие
студень. Это студенистое или желатинозное вещество
- желатинозная субстанция Роланда, состоящая из
мелких нервных кистей - телец Гирке - Вирхова. Желатинозная
субстанция - это замкнутая, высоко специализированная
система, простирающаяся вдоль всего спинного
мозга, позади задних рогов серого вещества. К ней
подходят как толстые, так и тонкие афферентные волокна.
В формировании чувства боли она играет, по мнению
современных исследователей, особо важную роль (стр. 196).
Раздражение ее некоторыми химическими веществами
вызывает иногда у животных сильнейшую боль в конечностях
и туловище.
Исходя из этого наблюдения, советский ученый
V. Н. Крыжановский разработал интересную модель болевого
синдрома у животных. Модель эта была использована
и нами для изучения состояния симпато-адреналовой
системы при боли. Вот почему мы уделяем ей больше
внимания, чем аналогичным работам других авторов.
В область задних рогов крестцово-поясничного отдела
спинного мозга животного с помощью тончайшей стеклянной
пипетки вводится незначительное количество столбнячного
токсина. Не проходит и нескольких часов, как
крыса (или кошка) начинает усиленно вылизывать некоторые
участки задней конечности на той стороне, где
был введен токсин. По всем признакам она испытывает
мучительную боль. Постепенно вылизывание делается все
более и более ожесточенным, животное набрасывается на
больную ногу, кусает ее, кричит, иногда даже выгрызает
куски ткани, так что обнажается кость. При этом можно
наблюдать все характерные болевые реакции. Интересно

68

Рис. 9. Пути болевых раздражений (по Гийому, Сеза и Мазарсэ)
.^-симпатический ствол; 2-межпозвоночный узел; 3-поперечное ее-
чевие спинного мозга на уровне девятого грудного позвонка; 4 - поперечное
сечение спинного мозга на уровне первого шейного позвонка;
f _ поперечное сечение на уровне Варолиева моста, 6 - спинно-бугровый
тракт; 1 - его шейная часть; 8 - его грудная часть; 9 - его поясничноирестцовая
часть; 10-его крестцовая часть; II, 13-'ядра зрительных
бугров; 13-лобная доля мозга; 14-задняя центральная извилина;
15-тройничный нерв; 1в-путь от тройничного нерва к зрительному
бугру; 17 _ путь от болевого рецептора в спинной мозг
что в пораженной коже резко повышена чувствительность
к прикосновениям, уколам, поглаживанию. Едва заметное
касание вызывает сильнейшую боль. Животное становится
необычайно агрессивным. Описанную модель можно
рассматривать как центральный или спинальный болевой
синдром.

69

От клеток серого вещества начинаются новые волокна,
которые, перекрещиваясь, т. е. переходя из правой половины
спинного мозга в левую и из левой в правую, объединяются
в нервный пучок, известный под названием
спинно-бугрового канатика. По нему идут сигналы боли.
Этот канатик располагается в передне-боковом столбе
спинного мозга. Состоит он в основном из тонких, лишенных
миелиновой оболочки волокон. По этому пути болевые
и температурные раздражения передаются в большие
полушария головного мозга. Конечные нейроны его
находятся в теменной доле коры головного мозга. Он
является главным коллектором проводящих путей болевых
импульсов нашего тела и собирает нервные волокна
от многочисленных болевых рецепторов, заложенных во
всех органах и тканях организма человека и животных.

Перерезка спинно-бугрового канатика подавляет болевые
и температурные ощущения в области, откуда идут
перерезанные волокна. При блокаде правого пучка болевые
ощущения исчезают в определенных участках левой
половины тела, при блокаде левого пучка - в правой.
Однако чувство боли передается не только по спиннобугровым
канатикам. Природа всегда страхует себя и создает
резервные возможности. Ей необходим избыток надежности.
Это приходится постоянно помнить.
Отдельные болевые и температурные импульсы, не
перекрещиваясь и не вступая в главный коллектор болевой
чувствительности, направляются в головной мозг через
серое вещество задних рогов по так называемым
клеткам-передатчикам. Одновременно очень большая
часть болевых волокон попадает в спинной мозг более
сложным путем. Какой-то отрезок своего длинного пути,
начавшегося в периферических рецепторах, они проходят
вдоль позвоночного столба в толще пограничной симпатической
цепочки. И лишь затем через задние корешки проникают
в спинной мозг. Вот почему перерезка спиннобугрового
канатика в некоторых случаях не снимает чувства
боли.
Из спинного мозга проводящие волокна без какой-либо
заметной границы переходят в продолговатый мозг -
важнейший отдел центрального нервного аппарата. Помимо
центров дыхания, жевания, глотания, кашля, рвоты,
здесь находятся ядра чувствительных нервов черепа и
мягких тканей годовы - тройничного, языко-глоточного.
- 70
добавочного и блуждающего. Здесь же находятся промежуточные
нейроны, в которых прерываются волокна восходящих
путей спинного мозга и начинается вторая дистанция
их пути в головной мозг. Неподалеку от спинпобугрового
капатика в том же направлении в толще продолговатого
мозга проходят волокна, связывающие ядра
черепно-мозговых нервов с высшими болевыми центрами.
ГОЛОВНОЙ МОЗГ
Непревзойденное творение природы, ее высшее достижение
- головной мозг человека - изучается сотни лет
учеными всего мира, но до сих пор мы не можем сказать,
что его строение, химический состав и функции
полностью известны. Физиологи нередко называют мозг
"черным ящиком", используя образное выражение основоположника
кибернетики Норберта Винера. Под "черным
ящиком" этот выдающийся математик подразумевал
устройство, которое выполняет определенную операцию
над входным потенциалом, но строение и функции которого,
обеспечивающие выполнение операции, нам не известны.
"Можно с правом сказать,-говорит И. П. Павлов',-
что неудержимый со времен Галилея ход естествознания
впервые заметно приостанавливается перед высшим отделом
мозга, или, вообще говоря, перед органом сложнейших
отношений животных к внешнему миру. И, казалось,
что это недаром, что здесь действительно критический
момент естествознания, так как мозг, который в высшей
его формации - человеческом мозгу - создавал и создает
естествознание, сам становится объектом этого естествознания".
Многое изменилось с того времени, когда были произнесены
эти слова. С помощью современных методов физического
и химического исследования, усилителей электрических
токов, световых и электронных микроскопов,
спектрографов, микроэлектродов и других сложных приборов,
изобретенных гением человека, удалось разрешить
многие загадочные и спорные вопросы физиологии головного
мозга.
* И. П. Павлов. Естествознание и мозг. Полн. собр. соч., т. Ill,
вып. 2, Изд-во АН СССР, 1951, стр. 113.

71

продолговатый мозг?
2 - средний мозг;
S - промежуточный мозг;'
4 - мозжечок;
S - передний мозг
11
л - лобная долл;
S - теменная доля;
3 - височная доля;
4 - затылочная доля
Рис. 10. Продольный разрез мозга (схема)
Рис. II. Наружная поверхность головного мозга (схема)
Г. Уолтер объясняет успехи в области изучения мозга
"приложением техники, фактов и теорий к проблемам
человеческого общества в эпоху всеобщей связи, водородных
бомб и космических путешествий".
Благодаря этому таинственный орган, перед которым
пасовала мысль крупнейших исследователей на всем протяжении
истории человечества, постепенно становится доступным
познанию во всех своих деталях и своеобразных
особенностях. Исследователь начинает постигать сущность
процессов, довершающихся в недрах мозга. Понемногу
"черный ящик" приоткрывает свои тайны.
Головной мозг составляет передний и наиболее важный
отдел центральной нервной системы. Слой серого
вещества покрывает полушария головного мозга, образуя
его самую совершенную и сложную часть - кору. В толще
головного мозга можно обнаружить скопления нервных
клеток, образующие так называемые подкорковые
центры - высшие, промежуточные и подчиненные, деятельность
которых связана с отдельными функциями нашего
организма. Густая сеть нервных волокон, объединяющих
и связывающих различные центры, пучки выходящих
из клеток коры и входящих в нее нервных путей
составляют ткань мозга, неповторимую и непревзойден^

72

нуюпо своему строению, химическому составу и физиологическому
назначению.
Головной мозг разделяется на пять отделов: а) передний
мозг с полушариями большого мозга, б) промежуточный
мозг, в) средний мозг, г) мозжечок, д) продолговатый
мозг с Варолиевым мостом (рис. 10). Большой
мозг состоит из двух полушарий, на поверхности которых
кора образует глубокие борозды и причудливые извилины.
Каждое полушарие разделяется на отделы, называемые
"долями" - лобной, теменной, затылочной и височной
(рис. II).
Какую же роль играют эти отделы в формировании
болевого ощущения? Что делается с болевым -сигналом,
пробежавшим свой извилистый путь от нервного окончания
до высшего распорядительного органа?
Зрительные бугры
Из продолговатого и среднего мозга, миновав Варолиев
мост, спинно-бугровый канатик и другие чувствительные
проводники вступают в зрительные бугры, наиболее
массивные и сложные подкорковые образования больших
полушарий головного мозга.

73

"В физиологии нервной системы,- писал В. М. Бехтерев
в 1883 г.,- нет более темной области, как отправление
зрительных бугров". И несмотря на то что за истекшие
годы появилось немалое число работ, посвященных
анатомии и физиологии зрительных бугров (начиная
с классических исследований самого Бехтерева, капитальных
изысканий Карплюса и Крейдля), роль этой области
мозга далеко еще нельзя считать окончательно выясненной.

----
Лишь в последние годы некоторые стороны деятельности'
зрительных бугров стали значительно яснее и сделалась
более понятной их роль в физиологии больших
полушарий мозга.
Зрительные бугры (таламическая область) представляют
большие скопления серого вещества в межуточном
мозгу. С двух сторон - правой и левой - они образуют
стенки третьего желудочка мозга. К их нижней поверхности
прилежит подбугорье (гипоталамус), задний утолщенный
конец образует так называемую подушку, в которую
поступает слуховая и зрительная информация.
Огромным числом самых разнообразных нервных путей
связаны они буквально со всеми отделами головного и
спинного мозга. На разрезе легко обнаружить, что в зрительных
буграх имеется пять основных серых ядер, разделенных
прослойками белого вещества. Можно считать
установленным, что зрительные бугры собирают все чувствительные
импульсы, поступающие от периферических
рецепторов в центральную нервную систему.
К передней части внутреннего (медиального) ядра
подходят волокна обонятельного тракта, к задней - волокна
протопатической болевой чувствительности (стр.
180). Здесь, по современным представлениям, формируются
чувства "удовольствия" и "неудовольствия". Задняя часть
наружного (латерального) ядра является основным центром
проприоцептивной чувствительности, т. е. получает
импульсы из мышц и суставов, а также тактильные, болевые
и температурные сигналы. К ней же подходит болевая
информация, поступающая по тройничным нервам.
Существование в зрительных буграх специальных "болевых"
ядер, клетки которых реагируют только на сверхсильные
раздражения, было показано рядом американских
и английских исследователей на симпозиуме по боли
1973 г. в Вашингтоне.
Остальные ядра не имеют непосредственного отноше-
ния к восприятию боли. Роль их многообразна и зави-
сит в значительной степени от связей с другими отделами
мозга. Множество нервных волокон соединяет ядра зри-
тельных бугров с подбугорьем, где заложены центры выс-
ших вегетативных функций (обмена веществ, терморегу-ляции,
сосудистого тонуса и т.д.), и с другими подкор-
ковыми образованиями, а также с корой головного мозга.
Эти волокна пронизывают всю толщу мозга. Они обеспе-
чивают бесперебойную двустороннюю связь зрительных
бугров с корой и коры со зрительными буграми. Зри-
тельные бугры представляют древнейшую часть головного
мозга. Они образовались в нервной системе живых су-
ществ, населявших Землю за много миллионов лет до
появления человека. И лишь впоследствии, в процессе
эволюции, на более высоких ступенях зоологической лест-
ницы появилась та часть мозга, которая носит название
полушарий.
В течение многих лет шел спор о расположении выс-
ших центров болевого ощущения. До недавнего времени
считалось наиболее вероятным, что болевое ощущение
формируется не в коре головного мозга, а в зрительных
буграх. Это предположение, высказанное английскими
учеными Гэдом и Холмсом, поддерживали многие вид-
нейшие физиологи и клиницисты (Лейн, Лавастин, Ле-
риш, М. И. Аствацатуров, Л. А. Орбели и др.). Однако
большинство исследователей склоняется к мысли, что та-
ламическая область мозга является лишь важнейшим
узлом, но все же промежуточным центром болевого вос-
приятия.
В настоящее время физиологи и практические врачи
рассматривают зрительные бугры как главный информа-
ционный центр головного мозга. К ним направляется по-
ток отдельных раздражений, возникших в различных ре-
цепторах нашего тела. Однако множество импульсов, бом-
бардирующих эту область мозга, нами не осознается. Они
не доходят до коры. Надо полагать, что и не все сверх-
сильные раздражения, относящиеся к категории алгоген-
ных, т. е. вызывающих боль, воспринимаются и должным
образом оцениваются сознанием. Но если человек почув-
ствовал боль, то это значит, что болевые импульсы до-
стигли высшего отдела центральной нервной системы -
коры больших, полушарий - и осознаны ею как боль.

\ 75
При некоторых формах нарушения деятельности зрительных
бугров, особенно наружного ядра, вызванных недостаточным
кровоснабжением, закупоркой артерии, питающей
эту область мозга, или, в более редких случаях,
опухолью, возникают своеобразные изменения чувствительности,
известные в клинике под названием таламического
(бугрового) синдрома. Заболевание это, описанное в
1906 г. французскими невропатологами Дежерином и Русей,
представляет интереснейший пример центральных болей,
не связанных с каким-либо болевым очагом в организме.
На Парижском симпозиуме по боли 1967 г. известный
французский клиницист Гарсен назвал таламический
синдром "болью особого характера". Она ощущается
главным образом в одной или нескольких конечностях,
в области рта, лица - как правило, на стороне, противоположной
очагу поражения.
Бугровые боли могут быть глубокими или поверхностными,
но всегда имеют нечеткий, расплывчатый - как
говорят врачи, диффузный - характер. Даже самые наблюдательные
пациенты не в состоянии дать им точное
определение и жалуются обычно на страх, тоску, неожиданные
-приступы раздражения, ярости, душевной слабости.
При этом болевые ощущения отличаются удивитель-
ной стойкостью и почти не поддаются лечению.
Лица, страдающие таламическим синдромом, испыты-
вают болезненность в одних участках кожной поверхно-
сти и теряют чувствительность в других. Легкое раздра-
жение кожи, прикосновение, толчок вызывают долго для-
щееся "ползанье мурашек", покалывание и т. д. Эти ощу-
щения сохраняются значительно дольше, чем у здоровых
людей. Немецкий невропатолог Ферстер дал этому явле-
нию название гиперпатии.
Возникновение таламических болей разные исследова-
тели объясняют по-разному. Гэд, например, считал, что
они возникают в том случае, когда кора головного моз-
га перестает контролировать деятельность нижележащих
отделов центральной нервной системы. Были предложены
и другие теории, но они вряд ли интересны читателю-
неспециалисту.
В связи с этим возникает очень трудный для теорети-
ческого и экспериментального решения вопрос о перера-
ботке зрительными буграми получаемой ими информации.
Можно ли считать, что болевая импульсация вообще

76

^яе доходит до корковых нейронов? Отнюдь нет! И к это^1-му
вопросу нам еще придется не раз возвращаться.
Пока же ограничимся некоторыми замечаниями. Мозг
человека в состоянии бодрствования получает ежесе-
кундно несметное количество сигналов из внешней и
^внутренней среды. Если каждый из них дойдет до созца-
Ц^ния, жизнь вообще станет невозможной. Для того чтобы
^мозг осуществлял свою высшую регулирующую и направ-
^ ляющую деятельность, ему необходимо выделять наибо-
' лее значимые сигналы из того "шумового фона", кото-
' рый неизбежно возникает в мириадах живых систем, со-
оставляющих организм.
^^ Этот отбор сигналов и происходит в низших и промь-
:йэкуточных инстанциях центральной нервной системы.
Ж!' Если зрительные бугры являются в основном центром
;1^евпёй, грубой, ничем не смягченной (протопатической)
^чувствительности, то кора головного мозга способна диф-
^ференцировать сигналы чувствительности тонкой, при-
даванной смягчить и локализовать чувство боли. Конеч-
^яые центры эпикритической чувствительности находятся
^вкоре (стр. 181).
^'(".Спор между сторонниками "корковой" и "бугровой"
^Глокализации болевого восприятия потерял в настоящее
п^рэмя свою остроту.
11^ , Вскрылись новые обстоятельства, позволяющие по-но-
^^вому проследить пути болевых ощущений, совершенно
^Уйшче расценить давно известные факты и "устоявшиеся"
"11ЙСТИНЫ.

Уже давно известно, что при раздражении какого-
будь чувствующего нерва в коре головного мозга мож-
обнаружить два вида электрической активности, раз-
личающихся по времени их возникновения.
Еще в 1942 г. Морисон и Демпси показали, что и при
(ектрическом раздражении ядер зрительного бугра
коре удается получить два типа электрических реакций.
.ервый - с коротким латентным периодом, обнаружи-
1ЮЩИМСЯ преимущественно в чувствительных зонах ко-
в корковых ядрах тех или иных анализаторов. Вто-
- с длинным латентным периодом, распространяю-
мся по всей коре и не поддающимся точной локализа-
1. Эта распространенная (генералнзованная) реакция
"ы головного мозга наблюдается при раздражении всех
IOB чувствующих волокон (зрительных, слуховых, обо77,
пятельных, тактильных, температурных и болевых). Можно
было предположить, что периферические раздражения
поступают 1 кору по двум различным проводящим системам.
Один путь - специфический, Хорошо известный,
знакомый нам во всех деталях. Это путь зрительный,
слуховой, вкусовой, обонятельный, тактильный, болевой,
проприоцептивной информации. Другой - до недавнего
времени неясный, гипотетический, более подробно изученный
только за последние годы.
Ретикулярная формация
Хирурги во время операции на центральной нервной
системе давно заметили одно весьма интересное обстоятельство.
Оказалось, что можно во время операции производить
любые разрезы через кору больших полушарий
мозга, можно удалять значительные участки мозговой
ткани, иногда даже целое полушарие, тем не менее пациент
продолжает бодрствовать и не теряет сознания.
Однако стоит лишь слегка задеть инструментом некоторые
точечные участки в глубине мозга, как больной немедленно
впадает в бессознательное состояние, похожее
на сон.
В конце 40-х годов нашего столетия два видных физиолога
- американец Мэгоун и итальянец Моруцци провели
на животных серию экспериментов, которые не только
объяснили это наблюдение, но и заложили основу
изучения функций особого образования мозга, известного
под названием ретикулярной формации.
Ретикулярная формация представляет скопление нервных
клеток в центральных отделах той части головного
мозга, которую называнУт мозговым стволом. Нейроны ретикулярной
формации благодаря большому числу ветвящихся
и переплетающихся отростков образуют густую
нервную сеть, откуда и возникло название ретикулярная,
или, в переводе на русский язык, сетевидная формация.
Анатомы уже более 100 лет назад описали этот своеобразно
построенный отдел мозга. Но физиологическое
значение его стало понятным лишь сравнительно недавно.
Если в опытах на животных разрушить определенные
участки ретикулярной формации мозгового ствола, сохранив
неповрежденными другие мозговые образования, на78
^тупает состояние длительной спячки. Вывести животное
из спячки практически не удается, применяя даже самые
сильные внешние раздражители. Нервные импульсы бес-
препятственно достигают коры больших полушарий го-
.довного мозга, но животное на них не реагирует. При
.-этом электрические потенциалы, возникающие в коре
мозга, ничем не отличаются от потенциалов, наблюдае-
мых при глубоком естественном сне.
Попробуем через специально вживленные электроды
раздражать слабым электрическим током сохранившиеся
после первого опыта участки ретикулярной формации.
'Животное сразу просыпается, а на электроэнцефалограм-
ме появляются типичные сдвиги, называемые физиолога-
ми "реакцией пробуждения".

Результаты этих опытов показывают, что ретикуляр-
ная формация непосредственно участвует в процессах ре-
гулирования сменяющих Друг друга состоянии - сна и
бодрствования. В чем же смысл этого регулирования?
Как известно, мозг человека содержит до 15 млрд.
чрезвычайно сложно устроенных нервных клеток. Довольно
подробно изучены многочисленные, подчас в высшей сте-
пени причудливые связи этих клеток друг с другом. Ак-
тивное состояние - возбуждение, возникнув в одной
клетке, теоретически может распространяться по всему
мозгу. Если бы это на самом деле имело место, у нас не
было бы никаких оснований восторгаться и изумляться
деятельностью мозга. Любое воздействие на организм
приводило бы к одной и той же однотипной реакции,
напоминающей судорожный припадок, сходный с эпилеп-
тическим. А между тем мы прекрасно знаем, как точно
 приурочены ответы мозга к вызвавшему их воздействию.
Достигается это благодаря очень тонкой и четкой систе-
ме регулирования физиологических процессов- в мозгу.
Одни его отделы способны воспринимать и перерабаты-
вать приходящие к ним раздражения, другие лишены этой
способности. При Бозбуждении одних нервных клеток в
других, иногда лечащих по соседству, иногда отдален-
ных, возникает торможение (подавление, угнетение дея-
тельности) .
Исследования последних лет показали, что в мозгу
имеются особые образования, предназначенные в основ-
ном для регулирования состояния и активности его от-
дельных рабочих частей. Одним из наиболее изученных
Рис. 12. Активирующие мвхаппзмы
мозга
1 - ретикулярная формация;
2 - восходящие чувствитель-
ные пути спинного мозга;
3 - путь слуховых импуль-
сов;
4 """ путь активирующих им-
пульсов к коре головного
мозга;
5 — путь зрительных импуль-
сов
образований подобного рода и является ретикулярная
формация.
Было доказано, что для деятельности головного мозга
одного только поступления в кору чувствительных сигналов
недостаточно. Необходимо еще определенное рабочее
состояние, рабочая настройка клеток коры. И лишь в этом
случае могут реализоваться необходимые процессы восприятия
и перерабатываться поступившая в кору информация.
Такое рабочее состояние элементов коры создает
ретикулярная формация. Она оказывает гонерализованное,
тонизирующее влияние на определенные отделы головного
мозга. Внешне это состояние проявляется в виде
бодрствования. Вот почему ретикулярная формация получила
название активирующей системы мозга (рис. 12).
И вот почему книга одного из основоположников учения

80

о ретикулярной формации, Мэгоуна, называется "Бодрствующий
мозг".
Наряду с восходящей ретикулярной системой, существует
и нисходящая, контролирующая рефлекторную деятельность
спинного мозга.
Наличие многочисленных связующих волокон между
корой мозга и ретикулярной формацией обеспечивает также
обратное регулирующее и направляющее влияние
коры на элементы этой системы.
Возникает вопрос, каким же образом ретикулярная
формация способна длительно активировать кору больших
полушарий, создавать в ней состояние бодрствования?
От всех чувствительных путей, направляющихся в головной
мозг и передающих сигналы, вызванные светом,
звуком, прикосновением, давлением, теплом, холодом,
болью, отходят боковые "дорожки", заканчивающиеся у
поверхности клеток ретикулярной формации. Любое
внешнее раздражение - вспыхнувшая лампа, стук в
дверь, рукопожатие, боль - возбуждает ретикулярную
формацию. Она как бы сама "заряжается" энергией и
заряжает кору головного мозга (рис. 13).

При этом ответвления от путей, проводящих самую
разнообразную информацию, попадают в те же клетки
ретикулярной системы. Сигналы, воспринятые ею, теряют
свое лицо (или, точнее, свою специфичность). Они становятся
лишь инструментом "зарядки", "тонизирования"
коры головного мозга. Природа как будто позаботилась
о том, чтобы все входные и выходные каналы головного
мозга проходили через ретикулярную формацию.
Вначале все казалось очень простым и легко понятным.
Ретикулярная формация, благодаря притоку соответствующих
импульсов от органов чувств, создает рабочую
"атмосферу" в клетках коры и тем самым поддерживает
состояние бодрствования. Но на самом деле это -
только схема, далеко не исчерпывающая сложных взаимоотношений
в центральной нервной системе.
Мы все хорошо знаем, как трудно заснуть после дня,
богатого событиями и переживаниями. Если же к этому
еще примешиваются тревоги, волнения, заботы, может наступить
бессонница, т. е. ненормальное, длительное, как
бы неотключаемое состояние бодрствования. Человек не
может заснуть, хотя приток раздражений извне даже
уменьшен. Хорошо известно, что страдающие бессоний-'

81

I - ядра зрительных бугров;
2 -ретикулярная формация;
3 - специфический афферент-
ный путь;
4 - ответвления от специфи-
ческого пути к клеткам
ретикулярной формации;
5 - активирующая система
Рис. 13. Схематическое изображение специфических и активирующих
систем головного мозга (по Бредлн)
цой пытаются выключить даже самые слабые и привычные
раздражители. Они останавливают на ночь тикающие
часы, занавешивают окна, укутывают голову одеялом.
Понять и объяснить эти явления удалось сравнительно
недавно, когда было обнаружено, что помимо нервных
влияний, передающихся из ретикулярной формации
"вверх", к коре больших полушарий, существуют влияния,
поступающие в обратном направлении - от коры к
ретикулярной формации. Возбуждение, возникшее в определенных
участках коры, оказывает в одних случаях стимулирующее,
в других подавляющее влияние на ретикулярную
формацию. Следовательно, сама кора головного

82

мозга может и поддерживать, и подавлять бодрствование.
Наличие системы кольцевых связей (кора - ретикулярная
формация - кора) дает возможность высшим отделам
центральной нервной системы регулировать через
ретикулярную формацию свое рабочее состояние. Этим,
вероятно, объясняется то обстоятельство, что лишь некоторые
сигналы "заряжают" ретикулярную формацию.
Не все поступающие из внешнего мира раздражения
способны прервать наш сон. Спящая мать реагирует на
едва заметное движение ребенка, но не просыпается от
грохота проносящегося поезда. Многие люди самостоятельно
пробуждаются в нужное им время, многие умеют
засыпать в любых обстоятельствах, несмотря на свет,
шум, разговоры. Кора головного мозга - этот высший
распорядитель, распределитель, регулятор деятельности
организма - посылает в зависимости от прошлого опыта
человека или животного только выборочные, определенные
сигналы в ретикулярную формацию.
Можно считать доказанным, что активирующее, "заряжающее",
"облегчающее" влияние ретикулярной формации
на клетки коры головного мозга - один из факторов,
поддерживающих состояние бодрствования. Прекращение
сигнализации из ретикулярной формации, блокада
ее активирующего влияния вызывает сон. При этом усиливается
деятельность "возбуждающих сон" других неспецифических
структур мозга, преимущественно расположенных
между зрительными буграми и корой. Таким
образом, перерыв или ослабление потока восходящих импульсов
в кору бодрствующего мозга сопровождается
сонливостью, дремотой, сном, потерей сознания. В то же
время короткие электрические раздражения ретикулярной
формации пробуждают спящее животное. Бодрствование
выключается и при некоторых заболеваниях и повреждениях
(например при коме, травме черепа). Надо полагать,
что это также связано с подавлением активирующих
влияний ретикулярной формации на кору мозга.

Однако за последние годы наши представления о механизмах
сна и бодрствования значительно расширились
и перестроились. Помимо ретикулярной формации, в мозгу
были обнаружены и другие структуры, как "пробуждающие",
так и "возбуждающие сон". Ушло в область
истории и само представление о сне, как о разлитом
торможении коры больших полушарий головного мозга.

83

Большинство современных исследователей склоняется к
мысли, что во время сна определенные нейроны головного
мозга находятся в состоянии повышенной активности,
а это приводит к блокаде элементов мозга, получающих
информацию из внешней среды. При этом перестраивается
вся организация нервных процессов в высших отделах
головного мозга.
Сон продолжает оставаться одной из самых трудных
загадок физиологии центральной нервной системы. Механизмы
его гораздо сложнее, чем это казалось нашим учителям,
заложившим основы представлений о сонном торможении,
которому мы отдаем треть своей жизни. Старые
теории и предположения не выдержали проверки
временем, а новые не вышли за границы накопления
фактов и недоказанных обобщений. Потребуется еще не-
мало времени и сил, чтобы понять физиологическую и, что
еще важнее, физико-химическую сущность сна.
Принято считать, что ретикулярная формация принад-
лежит к так называемым "неспецифическим" образова-
ниям головного мозга. Ее задача обслуживать специали-
зировайВые виды его деятельности, в частности анализ
сигналов из внешнего и внутреннего мира.
Так ли это на самом деле?
В лаборатории П. К. Анохина был поставлен такой
опыт. Кролику наносили болевое раздражение, опуская
заднюю лапу в горячую воду, нагретую до 60°. Было
отмечено, что при этом в коре головного мозга возника-
ют определенные изменения электрической активности.
Если же кролику ввести предварительно аминазин - ве-
щество, блокирующее адренергические элементы ретику-\
лярной формации, болевое ощущение не вызывает сдай-
гов в электроэнцефалограмме. Да и врачи (особенно
психиатры) знают, что аминазин облегчает чувство боли.
Но самое интересное заключается в том, что аминазин
блокирует не всю ретикулярную формацию, а только те
ее элементы, которые возбуждаются под влиянием боли,
страха и других отрицательных эмоций. При положитель-
ных эмоциональных реакциях, например при кормлении,
ретикулярная формация продолжает активировать клетки
коры, и животное охотно поедает предложенную ему
пищу. Уретан избирательно подавляет реакцию бодрст-
вования, но не затрагивает механизма, активирующего
влияние ретикулярной формации на болевое раздражение.

84

jl- Таким образом, "неспецифическая" ретикулярная
^'формация содержит нервные элементы, влияющие не на
ill всю -кору, а только на отдельные комплексы клетокЖ,'
и, следовательно, обладает специфическим действием на
^"те или другие функции.
1^ Это позволило П. К. Анохину сделать вывод, что акЙ^Чтивирующая
деятельность ретикулярной формации имеет
ill" каждом конкретном случае целенаправленное биологи-
i' веское значение и вовсе не является "генерализованной",
?как предполагалось раньше.
^ В дальнейшем был выявлен еще один интересный
1,факт. Если у крысы разрушить определенные области
^ретикулярной формации, она начинает поглощать огром^рые
количества пищи, никогда не насыщаясь, и превра^1:щается
постепенно в жировой ком.
^1- Раздражение током других участков ретикулярной
Ч^формации вызывает у кошек приступы ярости, а разру-
1':шение их превращает послушное, прирученное животное
1.в дикое и агрессивное (см. стр. 339).
^ Возникает вопрос," какое же значение имеет такое ши^роко
распространенное влияние ретикулярной формации на
Жсамые различные проявления деятельности нервной си^'стемы,
на функции практически всего организма? КаII'ICOBO
значение этого влияния, необходимо ли оно, полез№i'.-
 *\
1^ но ли?

^1. -Вернемся снова в физиологическую лабораторию и проII
делаем несложный опыт. Через вживленные в различные
^отделы мозга электроды пропускаем слабый электрический
1:. ток в ретикулярную формацию бодрствующего животного.
^Действие тока скажется почти моментально. Животное
"1^замирает", настораживается, чего-то ждет. Мышцы его
^рапряжены, а на электроэнцефалограмме отмечаются из^менения,
характерные для высокой активности высших
^Отделов головного мозга.
II Такая же картина наблюдается у животного при ноiIpeoM
и неожиданном внешнем раздражении, например:
^^вистке, вспышке света, окрике. Подобного рода реакцию
ЦИ. П. Павлов назвал ориентировочным рефлексом, реф-
;1йексом "что?, что такое?", рефлексом на новизну.
^' Проблема ориентировочной реакции широко разраба-
Нтывается и в отечественных, и в зарубежных лаборато-
"'^иях. Исследователи далеко не единодушны в оценке ео
^^ущности и значении.
:1 85
Что касается высокоорганизованных животных и человека,
то правильнее было бы говорить не об ориентировочной,
а об ориентировочно-исследовательской реакции
сб сложными двигательными, вегетативными и поисковыми
компонентами.
По-видимому, ориентировочная реакция отражает активную
Деятельность мозга. Цель ее отобрать среди огромной
массы поступающих из внешней среды раздражений
лишь те, которые имеют определенное значение для
жизнедеятельности и сохранения организма. В осуществлении
ориентировочной реакции важную роль играют
различные корковые и подкорковые структуры мозга,
в том числе ретикулярная формация. Разрушение ее делает
ориентировочную реакцию невозможной.
Вот почему ретикулярную формацию можно рассматривать
как устройство мозга, обеспечивающее состояние
"общей мобилизации" организма по сигналу тревоги.
Извне поступил новый и неожиданный сигнал. Пища?
Опасность? Друг? Враг? Организм должен быть подготовлен
к любой деятельности, которая потребуется; схватить
добычу, убежать, спрятаться или не обращать внимания,
если тренога окажется ложной. Эта подготовка к любому
виду деятельности выражается в переходе высших отделов
мозга в более активное состояние, в изменении настройки
двигательного аппарата, в обостренном восприятии действительности
органами чувств (не поступят ли еще какиенибудь
сигналы, проясняющие обстановку?), в измене-
нии дыхания, работы сердца, сосудов и других внут-
ренних органов. Резервы подтянуты, организм пришел ^
состояние боевой готовности. \
Но вот сигнал повторяется. Теперь уже необходимо \
произвести анализ обстановки, выработать план действий.
На этом этапе мобилизация всех нервных приборов уже
ие нужна. Требуется лишь настройка тех механизмов
нервной системы, которые принимают непосредственное
участие в соответствующих неотложных мероприятиях.
И высшие отделы головного мозга подавляют деятель-
ность ретикулярной формации. Приказ об общей мобили-
зации отменен. Ориентировочный рефлекс угасает...
Работами многочисленных советских и зарубежных
авторов установлено, что клетки ретикулярной формации
возбуждаются не только физическим сигналом. Они чутко
реагируют на меняющееся содержание в крови углекис86
лоты, сахара, некоторых химических веществ - и в первую
очередь гормонов и медиаторов (адреналина, норадреналина,
ацетилхолина, серотонина, гистамина). Так, например,
при голодании, когда "голодная" кровь омывает
ретикулярную формацию, она мобилизует нервные механизмы
поведения, направленные на поиски и добывание
пищи. Как остроумно отметил один ученый, она "способствует
переводу внутренних потребностей организма в поведение".

Затрудненное дыхание у спящего человека приводит
к накоплению углекислоты в крови, что вызывает
возбуждение ретикулярной формации и пробуждение. Это
спасает человека от удушения во сне. Французский ученый
Бессон обнаружил, что некоторые клетки ретикулярной
формации возбуждаются брадикинином. Введение этого
препарата в артерии, снабжающие кровью определенные
участки ретикулярной формации, вызывает резкое
болевое ощущение (стр. 167).
Еще в начале нашего столетия И. П. Павлов, изучая
образование условных рефлексов у животных, подчеркивал
особое значение для психической деятельности подкорковых
образований мозга, "заряжающих" энергией кору
больших полушарий. Он говорил о "слепой силе" подкорки,
о подкорке как "источнике энергии" для коры.
И на самом деле, теперь уж ни у кого не возникает
сомнений, что подкорка является своеобразным аккумулятором
энергии и в ней находится особое регулирующее
"зарядное" устройство - ретикулярная формация. Разумеется,
она не представляет единственный регулирующий
механизм мозга. Природа слишком изобретательна и предусмотрительна.
В мозгу имеются и другие регулирующие
аппараты, и любые попытки некоторых зарубежных
исследователей поставить ретикулярную формацию во главе
всей деятельности мозга должны быть отвергнуты
как не соответствующие научной истине.
Изучение функций ретикулярной формации головного
мозга явилось важным шагом вперед на пути познания
конкретных материальных механизмов головного мозга.
Путь этот дальний, трудный и неровный, но некоторую,
небольшую его часть мы прошли.
Какое же отношение имеет ретикулярная формация
к восприятию боли?
Можно считать установленным, что при любом раздражении
поверхности кожи поступающие с периферии
импульсы заряжают ретикулярную формацию мозгового
ствола.
Болевое раздражение, пройдя длинный путь от рецептора
до головного мозга, воспринимается клетками чувствительной
зоны коры. Но вслед за этим через какой-то
короткий промежуток времени, исчисляемый тысячной
долей секунды, наступает широкая активация коры, обусловленная
восходящими, облегчающими влияниями ретикулярной
формации.
Существуют два механизма возникновения чувства
боли в головном мозгу, связанные у здорового человека
воедино. При раздражении одного механизма (специфического)
возникает простое ощущение боли', при раздражении
второго механизма (неспецифического) - сложное,
комплексное ощущение, обозначаемое как страдание, недуг,
болезнь. Это ощущение осуществляется при участии
целого ряда корковых и подкорковых образований. Ретикулярная
формация мобилизует кору для реакции на болевое
раздражение, так что последняя оказывается в состоянии
привести в действие многообразную систему мероприятий,
необходимых для устранения источника боли
или для компенсации вызываемых ею нарушений жизнедеятельности
организма.
Можно считать доказанным, что во время болевого
раздражения ретикулярная формация посылает в кору
головного мозга огромное число нервных сигналов, это
приводит к резкому изменению активности корковых нейронов.
Такие же сигналы идут в кору из зрительных
бугров и других подкорковых образований головного
мозга.
Кора больших полушарий мозга
Кора больших полушарий связана нервными путями
со всеми нижележащими отделами центральной нервной
системы, а через них - со всеми органами тела. С одной
стороны, импульсы, поступающие с периферии, доходят
до той или иной точки коры, с другой - кора посылает
"распоряжения" в нижележащие отделы мозга, а оттуда -
к различным органам.

Кора головного мозга осуществляет тончайшее равновесие
между организмом и внешней средой, регулирует
и направляет физиологические процессы, протекающие
' 88
^
^
внутри организма, обеспечивает его сложнейшее функцио-
нальное единство.
Каждый анализатор (например, зрения, обоняния, слу-
ха и т. Д.) имеет, по представлению И. П. Павлова,
в коре головного мозга центральную часть (ядро), где
-осуществляется высший анализ и синтез, и широкую ПС1.
риферическую зону, в которой аналитические и синтети'ческие
процессы совершаются в элементарном виде. Между
.ядрами отдельных анализаторов разбросаны и перемешаны
-нервные элементы, принадлежащие различным анализато-
рам. Если ядро анализатора в силу каких-либо причин
разрушено или выбыло из строя, его функцию перени-
мают периферические элементы того же анализатора.
Современная физиология отвергает и узкий ("абсолют'ный")
локализационизм и принцип однородности, равно-
-ценности всех участков коры мозга. Локализация сущест-
вует, но имеет "подвижный", "динамический" характер,
о чем еще много лет назад говорил И. П. Павлов.
Нервные образования, которые мы привыкли называть
"центрами", не ограничиваются корой головного мозга.
Они включают и подкорковые структуры, значение кото-
рых необычайно велико.
Следует помнить, что любой центр коры головного
Мозга теснейшим образом связан со всеми другими отде-:лами
центральной нервной системы. В этом объединении,
или, как говорят, интеграции, и заключается ведущая
роль коры мозга^ в организме.
Представление о единых корковых центрах, полностью
обеспечивающих какую-либо определенную функцию, яв-
ляется в настоящее время пройденным этапом в физио-
логии.
К тому же кора головного мозга отличается необы-
чайной пластичностью, и одни отделы ее легко перенимают
функции других, компенсируя расстройство их дея-
тельности, вызванное различными причинами. Наиболее
важная задача современной науки выявить анатомическую
основу физиологических процессов и одновременно уста-
новить связи и взаимосвязи между всеми явлениями, на-
блюдаемыми в головном мозгу.
Исследования, проведенные различными авторами, как
отечественными, так и зарубежными, показали, что в
центральной извилине мозга, расположенной спереди от
центральной борозды, находится специальная двигатель89
пая область. Раздражение ее электрическим током вызывает
сокращение определенных мышц противоположной
стороны тела. Напротив, удаление этой области хирургическим
путем ведет к расстройству координированных
движений, шаткости походки, ослаблению мышц. У человека
ранение двигательной области сопровождается обычно
параличами и другими тяжелыми нарушениями деятельности
организма.
С помощью метода условных рефлексов удалось показать,
что так называемые двигательные центры содержат
чувствительные клетки, к которым приходят периферические
раздражения от двигательного аппарата
(костей, суставов, мышц). Эта область является мозговым
концом двигательного анализатора в такой же степени,
как затылочная - мозговым концом зрительного анализатора,
височная - слухового анализатора и т. д. В двигательной
области имеются как чувствительные клетки,
расположенные в верхних слоях коры, так и двигательные,
сосредоточенные в ее нижних слоях. Импульсы от
рецепторов двигательного аппарата поступают в чувствительные
клетки передней мозговой извилины, а отсюда
уже передаются двигательным клеткам головного и спинного
мозга.

Таким образом, каждый двигательный акт, каждое так
называемое произвольное, волевое движение детерминировано,
обусловлено раздражениями, поступающими в кору
головного мозга из внешней или внутренней среды.
Позади центральной борозды расположена чувствительная
область коры. В ней заканчивается путь, начавшийся
в рецепторах кожи и внутренних органов. Здесь
расположен его конечный этап. Каждое полушарие мозга
связано в основном с противоположной половиной тела.
Однако существуют связи полушария и с одноименной
половиной тела.
Разрушение задней центральной извилины вызывает
нарушение чувствительности в соответствующих сегментах
тела.
Еще не так давно принято было считать, что рецепторы
внутренних органов не имеют своего представительства
в этих отделах мозга. Однако работы последних лет
показали, что и интерорецепторы имеют связь с корой,
хотя раздражение их не вызывает определенных ощущений
и не доходит до сознания.

90

В этом плане особого внимания заслуживают иссле-
дования В. Н. Черниговского, его учеников и сотрудни-
ков. Исследуя метод отведения электрических потенциа-
лов от определенных участков коры мозга, они показали,
что все внутренние органы, посылающие информацию в
головной нерв по чревным и брыжеечным нервам, имеют
свое представительство в задней мозговой извилине коры
мозга. Даже блуждающие нервы - эти мощные проводни-
ки импульсов из внутренних органов в центральную
нервную систему - тесно связаны с нейронами коры. От-
крытие это тем более важное и неожиданное, что ядра
блуждающих нервов в продолговатом мозгу давно уже
описаны и изучены.
Каждый по личному опыту знает, что психические
 волнения, переживания, неожиданные известия, напря-
женная умственная деятельность сопровождаются измене-
ниями со стороны сердечно-сосудистой системы, желудоч-i
но-кишечного тракта, мочевого пузыря и т. г. У лиц^
, страдающих грудной жабой или язвенной болезнью же-
лудка, приступы болей возникают обычно при всякого
^ рода психических травмах, волнениях, огорчениях и т. д.
Раздражая электрическим током некоторые области
^ коры, выключая их хирургическими или фармакологиче-
скими методами, исследователи установили, что можно
по желанию изменять, ослаблять, усиливать, перестраивать
, работу сердца, желудка, кишок, почек и других внутрен-
- них органов. Бесспорно действие коры головного мозга
на мочевой пузырь и прямую кишку, доказано ее влияние
на слюно- и потоотделение, на состояние мышц, на про-
свет сосудов и т. д. Условные рефлексы образуются не
только при действии какого-либо внешнего агента, но и
" при всяком раздражении интерорецепторов. Условным
раздражением может служить импульс со слизистой обоС
дочки желудка, кишечника, мочевого пузыря, с рецепто."
ров сосудов, селезенки и т. д. Любой сигнал из внут.1:
ренних органов, если его сочетать с безусловным раздра'f
жением, может стать условным стимулом оборонитель1.
ной пищевой или какой-либо другой деятельности живот"У.
ного.
^ Это говорит о том, что импульсы из внутренних ор^
ганов обязательно проникают в кору головного мозга.
1 так как только в этом случае возможна выработка на
tv них условных рефлексов.
Однако почему же все-таки сознание здорового, нормального
человека не воспринимает информацию, поступающую
из внутренних органов?
В. Н. Черниговский выдвигает три предположения,
каждое из которых требует, по-видимому, экспериментальной
проверки. Во-первых, общая площадь коры мозга, занимаемая
представительством органов чувств, намного
больше площади, в которую поступает сигнализация иэ
внутренних органов. Число нейронов, "обслуживающих"
в коре рецепторы слуха, зрения, вкуса, обоняния, осязания,
во много раз превышает число их, связанных с интерорецепторами.

Во-вторых, информация от внутренних
органов, в том числе и болевая, идет в мозг по самому
медленному пути (по волокнам С), а от других рецепторов
- по волокнам А. Сигналы от кожи, мышц, органов
чувств гораздо быстрее достигают коры и, возможно, блокируют
корковые элементы сознания. В-третьих, возможно,
что организм каким-то образом тормозит, задерживает
поступление информации из внутренних органов в
кору. Этим он спасает наше сознание от огромного потока
импульсов, которые могли бы подавить своей силой и количеством
деятельность больших полушарий. Быть может,
в первую очередь это относится к шестому чувству - к
боли, которая должна быть "осознана" корой только при
исключительных обстоятельствах.
В своих последних работах В. Н. Черниговский вы-
сказывает еще более интересную мысль. "Кора больших
полушарий,- говорит он,- действительно может управ-
лять любыми процессами в организме (а значит - и регу-
лировать их). Но она делает это не в порядке обычной
работы, а лишь при определенных условиях". И даль-
ше, "...кора больших полушарий в естественных условиях
не использует поистине безграничных возможностей; она
вмешивается только тогда, когда в этом есть физиологи-
ческая необходимость, а также когда экспериментатор
нарочито создает соответствующую ситуацию" ^
В верхней части задней центральной извилины мозга
располагаются центры, воспринимающие ощущения из
нижних конечностей, в нижней части - центры рецепто-
ров кожной поверхности головы, лица и шеи.
* С. С. Мусящикова, В. Н. Черниговский. Кортикальное и субкор-
тикальное представительство висцеральных систем. Л" 1973.

92

В коре затылочных долей обоих полушарий находятся
зрительные центры, в височной доле - слуховые.
Если вырезать у собаки затылочные и височные доли
^больших полушарий, у нее начинают проявляться некото-
l'ipbie отклонения со стороны зрения и слуха от нормаль-
1^йой их деятельности. После удаления затылочных долей
1^обака не теряет способности видеть. Она обходит встре-
^^щющиеся на пути предметы, различает свет и темноту -
^1 в. то же время не узнает хозяина. У нее разрушен
Ц^озговой конец зрительного анализатора, и это лишает ее
^возможности производить тонкий анализ зрительных раз-
дражении. То же самое происходит и при разрушении
розгового конца звукового анализатора. Животное отлича-
1"вт тишину от звука, но совершенно не в состоянии диффе-
1ренцировать звуки, разобраться в шумах, тонах и т. д.
1- Иногда у людей наблюдаются заболевания, называемые
^психической слепотой" или "психической глухотой". Тай^кие
люди хорошо видят предметы, но не в состоянии их
^узнать. Они хорошо слышат, но не понимают слов, не
^воспринимают речи и музыки.
р  Эти заболевания возникают в тех случаях, когда струк^тура
коры головного мозга в затылочной или височной
1^ласти нарушена. Нервные окончания у них в порядке,
11ре пострадали и проводящие пути. Импульсы исправно
Ирередаются в головной мозг, но разрушено корковое
иждро зрительного или слухового анализатора и, следоваЦ^тельно,
расстроена аналитическая деятельность коры го1яовного
мозга. Большое внимание уделяют в настоящее
1^ремя исследователи корковой локализации памяти, эмо'^Дий,
мышления, даже характера, но в нашу задачу не
Ц^ходит подробный разбор бесконечного количества работ,
Неосвященных представительству различных физиологиче-
ских функций в коре больших полушарий. Ограничимся
^только вопросами боли.
1^ Задняя центральная извилина воспринимает, по-види-
мому, также и болевое ощущение. Правда, вопрос этот
фельзя считать окончательно решенным. Мнения исследо-
вателей разошлись, и если одним удавалось вызвать
'Чувство боли при раздражении электрическим током зад-
ней центральной извилины, то другие повторить этого
"пыта не сумели.

Еще в 1883 г. в клинике профессора И. П. Мержеевско-
В. М. Бехтерев наблюдал значительное ослабление

93

болевой чувствительности на противоположной половине
тела, удаляя у собак участки коры мозга в верхней
части височной области.
С тех пор накопилась большая, но весьма разноречивая
литература по вопросу о локализации болевых
центров в коре головного мозга. Хорошо известны опыты
немецкого невролога Ферстера, который, раздражая электрическим
током кору головного мозга в области задней
центральной извилины, не мог вызвать отчетливого ощущения
боли. Однако, как было установлено более поздними
исследованиями, раздражение верхней теменной
доли, особенно внутренней ее поверхности, сопровождается
обычно сильной болью. Некоторые авторы наблюдали
болевую реакцию при раздражении электрическим током
отдельных участков коры головного мозга и мозжечка.
По-видимому, при таком воздействии усиливаются
только уже имеющиеся боли, особенно во внутренних органах,
вызванные тем или другим болезненным процессом.
Таково, по крайней мере, мнение Суита - одного из
видных американских ученых.
Советский физиолог Д. М. Гедеванишвили обнаружил
в затылочной доле головного мозга участок коры, раздражение
которого слабым электрическим током вызывает у
кошек сильнейшую "реакцию гнева". Кошки становятся
необычайно агрессивными, начинают мяукать и кричать.
У них появляются характерные для боли движения хвоста,
приходят в движение брови и усы. Животные кричат,
царапаются, рвутся из рук экспериментатора, выпускают
когти и т. д.
Наблюдаемая картина, по мнению автора, воспроизводит
болевую реакцию у кошки, вызванную раздражением
периферического чувствительного нерва. Исходя из этого,
Гедеванишвили пришел к выводу, что "реакция гнева"
зависит от возбуждения специального центра болевого
ощущения. Дальнейшие его опыты показали, что раздражение
"центра боли" приводит к повышению кровяного
давления, сердцебиению, одышке и т. п.
Все эти опыты требуют проверки и уточнения. Вряд
ли в коре головного мозга имеется строго локализованный
"центр боли". Надо полагать, что наблюдаемая реакция
вызывается не болью, а возбуждением корковых вегетативных
центров (стр. 116). Большинство исследователей
склоняется к мысли, что у человека болевая чувствитель94
^MAw
эость связана с теменной долей головного мозга и задней
центральной извилиной. Однако аффективную, эмоциональ-
яую окраску чувство боли приобретает под влиянием
аобных долей головного мозга. Одно время при лечении
аекоторых душевных заболеваний производилась перерез-
ха нервных путей, связывающих лобные доли с другими
1астями мозга, так называемая лобо- или лейкотомия.
IB этих случаях чувство боли
1яе исчезало, но боль станови-
рлась безразличной, как бы да-
^лекой от реального мира.
1- Вулдридж рассказывает
1106 одном из таких случаев.
li Врач, беседуя с больной,
И подвергшейся операции лобоЧ^томии,
был несколько удивЦ^ен,
когда больная заявила,
^'что боли у нее не только не
^.исчезли, но даже ничуть не
-"уменьшились. Между тем она
, выглядела бодрой, спокойной,
здоровой и совершенно пере-
летала жаловаться на мучив-
шие ее до операции ощуще-
"яия. В дальнейшем выясни-
лось, что лоботомия привела
йе к ослаблению самой боли, а к такому изменению пси-
.дического состояния больной, в результате которого
боль перестала ее беспокоить. Таких наблюдений накопи-
'.йось немалое число, но это еще не значит, что для смяг-
чения болей следует прибегать к столь радикальному
воздействию.

Сходные результаты были получены при электриче-
ском раздражении некоторых участков ретикулярной
\ формации головного мозга через вживленные в нее элект-
-роды. Боли прекратились, но по прекращению раздражения
возобновлялись с прежней силой.
В настоящее время считается общепринятым, что раз-
-Дражение специфических нервных окончаний кожи,
;^лшц, внутренних органов воспринимается как болевое
ощущение корковыми клетками головного мозга.
Кора больших полушарий играет основную роль в
Восприятии и "осознании" боли. Субъективное ощущение
Рис. 14. Схема полисинаптнческой
передачи импульса в сером
веществе спинного мозга (по
Нордепбосу)

95

^-.
'^isst^
боли формируется именно в коре. Здесь объединяются и
связываются в единое целое .все раздражения, поступаю-
щие с периферии по разнообразным центростремительным
путям. Именно в коре происходит оценка раздражения,
сопоставление его с предшествующим опытом, принима-
ется решение и диктуется действие. Частично эти пути
заканчиваются в зрительных буграх, но благодаря нали-
чию богатой сети корково-бугровых волокон, благодаря
ретикулярной формации так или иначе связываются с
клетками высших отделов мозга.
Таким образом, болевой путь от рецептора до коры
мозга многократно прерывается в своеобразных реле -
нервных клетках, дающих начало новой болевой дистан-
ции. Его можно назвать многодистанционным, или, вернее,
много- (поли) синаптическим, т. е. состоящим из цепи,
связанных через синапсы друг с другом нейронов и их
аксонов. На рис. 14 представлена схема, изображающая
нервную афферентную сеть в сером веществе спинного
мозга в представлении голландского хирурга Норденбоса.
Нервное возбуждение, возникшее в одной точке этого
разветвленного дерева, распространяется по огромному
числу нейронов (они изображены в виде точек) и, перехо-
дя с одного участка на другой, доходит до высших нерв-
ных центров.
Осознание и дифференцировка болевого ощущения
происходит в высшем распорядительном отделе централь-
ной нервной системы - в коре больших полушарий при
участии целого ряда подкорковых образований головного
мозга.

Глава 4

ВЕГЕТАТИВНЫЕ МЕХАНИЗМЫ БОЛИ
ПЕРИФЕРИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
ВЕГЕТАТИВНЫХ ПРОЦЕССОВ
Еще не так давно в медицине и биологии принято
"ыло считать, что нервный аппарат человека и живот-
ных состоит из двух самостоятельных, почти независи-
мых друг от друга систем - анимальной и вегетативной.
Начало этому учению положил в конце XVIII века
французский врач и физиолог Мари Франсуа Биша. Все
функции организма он разделил на анимальные, свойст-
"энные только животным, и вегетативные - общие как
Цвкивотным, так и растениям.
Анимальные регулируются центральной нервной си-
'емой, вегетативные - специальным нервным аппаратом,
стоящим из нервных узлов (ганглиев). Каждый узел -
t нечто вроде маленького мозга, который может, не-
овсимо от центральной нервной системы, выполнять
" ее функции.
Ощущение, движение, речь составляют, по Биша, груп-
анимальных функций: питание, рост, размножение —
"пну вегетативных. Отсюда и нервная система, регу-
)ующая функции животной жизни, получила название
шальной, а нервная система, регулирующая функции
^^стительной жизни,-вегетативной. В течение многих
Щ^т вегетативную нервную систему рассматривали как
у^ономное, независимое от головного н, отчасти,
иного мозга нервное хозяйство, управляющее явления-
"растительной" жизни. К последним относили крово-
_ ащение, дыхание, пищеварение, мочеотделение, други^III.

словами: все непроизвольные процессы, не подчиняю^^"еся
воле и сознанию (рис. 15).
ill-;: -Перелом наступил в начале XX столетия, а и наше
ШМ^мявся система взглядов Биша и его многочисленных
Г. Н. Кассиль Q7
Рис. 15. Схема строения вегетативной нервной системы (по К. М. Быкову).
С левой стороны симпатическая, с правой - парасимпатическая иннервация
1 ч"" пограничный ствол симпатического нерва; 3 - поясничные сегменты;'
з -. грудные сегменты; 4 " верхний шейный узел; 5 - звездчатый шейный
узел; в "-" глазодвигательный нерв; 7 - барабанная струна; S " блуждающий
нерв; 9 "^^ тазовый нерв
последователей представляет уже исторический интерес.
Стройное учение о вегетативной нервной системе создано
усилиями многих блестящих исследователей как отечественных,
так и зарубежных.
Огромную роль сыграла в этом отношении русская
физиологическая школа. И. М. Сеченов, И. П. Павлов,
Л. А. Орбели, А. Д. Сперанский, Л. С. Штерн, их
ученики и сотрудники внесли много нового и оригинального
в наши представления о структуре и функциях вегетативной
нервной системы. Исследования английских ученых
Ленгли и Гаскелла, немецких - Шиффа и Мюллера,
французских - Биша и Браше, американских - Кеннона
и Гелльгорна, швейцарских - Гесса и Моинье, румынского
— Даниэлопуло и многих, многих других позво98
лили расшифровать необычайно сложные механизмы ве-
гетативных реакций.
И, прежде всего, оказалось, что "растительные" функ-
ции в такой же степени подчинены головному мозгу, как
и "животные". Об этом писал еще в 1875 г. выдающийся
русский физиолог Василий Яковлевич Данилевский. Разд-
ражая электрическим током лобные доли мозга, он вызы-
вал изменение деятельности сердца, нарушение ритма
дыхания. Интереснейшими работами казанской физиоло-
гической школы, возглавляемой Н. А. Мисдавским, было
окончательно установлено, что в продолговатом мозгу на.
ходятся центры, регулирующие дыхание и кровообраще-
ние. За каких-нибудь два-три десятка лет исследования
современных физиологов полностью перестроили представ'
лепие об автономности вегетативной нервной системы и
доказали, что она является неотъемлемой составной
частью единого, целостного нервного аппарата.
Л. А. Орбели создал и в течение ряда лет развивал
.теорию адаптационно-трофической (т. е. приспособитель-
ной) роли симпатического отдела вегетативной нервной
системы в организме. Он считал, что последняя, изменяя
обмен веществ, тем самым настраивает орган, приспособ-
ляет его к определенной деятельности. Такое влияние
-симпатическая нервная система оказывает на все органы
и ткани, в том числе и на центральную нервную систему,
- включая ее высшие отделы.
Среди советских клиницистов, изучавших состояние
"вегетативной нервной системы при различных нарушени^ях
деятельности организма, следует назвать имена
"Г. И. Маркелова, И. И. Русецкого, Н. И. Гращенкова.
^Им мы обязаны многими интересными исследованиями,
посвященными вегетативным расстройствам.
Строение вегетативной нервной системы отличается
'некоторыми особенностями. Она имеет свои "высшие за:коиодательные"
центры, расположенные в головном и
^спинном мозгу, подчиненные центры "районного масшта-
ба" - периферические узлы или ганглии - и мощную сеть
нервных волокон, оплетающих и пронизывающих букваль-
но все органы и ткани. Как правило, вегетативные во-
локна по пути от нервных центров к иннервируемым ор.ганам
прерываются в определенных нервных узлах.
Поэтому различают волокна предузловые - от центра
'До нервного узла (преганглионарные) и послеузловые

99 4*
(постганглионарвые) -от узла до цели. В этом различие
между вегетативным нервным волокном и двигательным,
которое, как известно, без перерыва следует от нервного
центра до исполнительного органа.
Вегетативная нервная система подразделяется на
дна больших отдела - симпатический и парасимпатиче-
ский. Большинство органов и тканей снабжено как симпа-
тическими, так и парасимпатическими волокнами. Эта
двойная иннервация имеет исключительно важное значе-
ние для жизнедеятельности нашего организма. Она обес-
печивает тонкую и точную регуляцию функций. Но в то
время как симпатические волокна проникают во все орга-
ны, парасимпатические разветвляются' лишь в некоторых.
Влияние симпатических и парасимпатических нервов
па физиологические процессы неодинаково, .иногда даже
противоположно. В одних случаях симпатический отдел
вегетативной нервной системы возбуждает деятельность
клеток, тканей, органов, а парасимпатический тормозит
ее, в других - имеют место обратные соотношения.
Господствовавшие в XVIII в. представления о функ-
ции симпатической нервной системы как о регуляторе
деятельности органов, обеспечивающем "симпатии и со-
гласие органов" (отсюда и название этой части нервной
системы), давно уже утратили свое значение и заменены
более точными анатомо-экспериментальными данными
науки.
При возбуждении симпатических нервов учащается
ритм сердечных сокращений, суживаются сосуды, повы-
шается кровяное давление, пульс становится быстрым и
напряженным, усиливается обмен веществ, улучшается
питание тканей. В то же время гладкая мускулатура же-
лудка и кишок расслабляется и венечные сосуды, снаб-
жающие сердце кровью, расширяются. Симпатические нер-
вы расширяют зрачок и сокращают мышцы волосяных ме-
шочков, вследствие чего волосы взъерошиваются (как
говорят, "становятся дыбом", ощетиниваются). Симпати-
ческие импульсы вызывают отделение густой, вязкой
слюны и в то же время уменьшают секрецию желудоч-
ного сока. Под влиянием симпатических нервов утомлен-
ная, едва сокращающаяся мышца начинает работать
энергичнее, бодрее. В ней изменяются химические процессы,
повышается обмен веществ, увеличивается образование
тепла.

100

Многочисленные рецепторы нашего организма, в том
^исле кожные рецепторы прикосновения, давления, боли,
'.тепла и холода, иннервируются волокнами симпатической
нервной системы. Она снабжает ими спинной и головной
,мозг, вплоть до его высших отделов.
1 Несколько иную роль играет в организме парасимпа-
тическая нервная система. Действие ее во многих отно-
Цщениях противоположно действию симпатической. При
^возбуждении парасимпатических волокон ритм сердечных
Д^окращений замедляется, сосуды расширяются, кровяное
Д^авление надает и одновременно суживаются венечные
Цеосуды, что ведет к ухудшению кровоснабжения сердца.
ЦИмпульсы, идущие по парасимпатическим нервам, вызыЦввют
отделение жидкой, обильной слюны, увеличение
Ирекреции желудочного и кишечного сока, усиление двиц^ений
желудка и кишок, отложение резервов в организll^e.
При возбуждении парасимпатических волокон зрачок
й^езко суживается, увеличивается отделение слез, нарастает
^количество мочи.
1" Обычно принято считать, что в нормальном организме
Цимпатическая нервная система способствует повышению
Цйбщей активности организма, а парасимпатическая -
Прюсстановлению затрат, связанных с его деятельностью.
Однако далеко не всегда симпатический и парасимпатиче-
ский отделы нервной системы действуют противоположно.
"Йряд ли в организме вообще возможен столь резко вы-
* жженный антагонизм. Понятие об антагонизме, т. е. о
Противоборстве", "противодействии" между различными
'дедами вегетативной нервной системы уже давно под-
"жит пересмотру. Физиология целостного организма мо-
?ет говорить об относительном антагонизме, вернее: о
^динстве противоположностей, о едином механизме проти-
^Положно действующих факторов. Между симпатическим
^Йпйрасимпатическим отделами вегетативной нервной си-
стемы существуют анатомические и физиологические свя-
It. Они способствуют согласованной совместной деятельно-
^ ^й и взаимодействию различных частей вегетативной сис-
1^сы. Но, по-видимому, нередко одни и те же процессы о
'Организме возникают (или прекращаются) под влиянием
"мпатических нервов и прекращаются (либо возникают)
^ влиянием парасимпатических.

"Для деятельности вогетативной нервной системы ог-
"дное значение имеют биологически активные вещества -

101

передатчики нервного возбуждения (см. стр. 127). Ацетил-
холин и норадреналин - два важнейших химических соеди-
нения в организме человека и животных - осуществляют
передачу возбуждения в синапсах вегетативной нервной
системы как в центрах, так и на периферии. Еще до
сих пор многие исследователи считают, что передатчи-
ком нервных импульсов в парасимпатической системе яв-
ляется ацетилхолин, а в симпатической - симпатии, пред-
ставляющий сочетание адреналина и продуктов его пре-
вращения. Сравнительно недавно было доказано, что
симпатии идентичен норадреналину - биохимическому
предшественнику адреналина. Выяснилось также, что су-
ществуют симпатические волокна, выделяющие при воз-
буждении ацетилхолин, и парасимпатические, образую-
щие в процессе своей деятельности норадреналин. Поэто-
му вегетативные нервные волокна делят на две группы -
холипергические с ацетилхолиновой передачей и адренер-
гические, осуществляющие свою деятельность путем
выделения норадреналина.
Вегетативная нервная система принимает самое дея-
тельное участие в удивительной, тончайшей игре меха-
низмов, регулирующих физиологические процессы, воз-
буждающих одни клетки и тормозящих другие.
Реакции вегетативной нервной системы имеют важней-
шее значение для живых существ, начиная от доклеточ-
пых элементов и кончая целостным организмом. Голод и
насыщение, аппетит и жажда, тошнота и рвота, радость,
гнев, страх - все это в той или иной степени связано
с состоянием и деятельностью вегетативной нервной си-
стемы.
В последние годы появился ряд исследований, посвя-
щенных болевой чувствительности вегетативных узлов и
волокон. Во время операций на людях было установлено,
что шейная симпатическая цепочка чрезвычайно чувстви-
тельна к механическим и электрическим раздражениям.
Прикосновение к ней скальпелем или пинцетом вызыва-
ет резкое, подчас мучительное болевое ощущение. Па-
цпепт отмечает при этом боли в различных органах,
иногда даже расположенных довольно далеко от места
прикосновения инструмента. Так, например, раздражение
верхнего шейного узла симпатической нервной системы
вызывает сильные боли в зубах, в нижней челюсти и
иногда в ухе. Раздражение звездчатого узла сопровожда102
ется тяжелыми болями в плечевом поясе и в спине. Ле-
1риш утверждает, что распределение вегетативных волокон
'левого звездчатого узла полностью совпадает с распрост-
ранением болей при грудной жабе. Он наблюдал возник-
новение сильнейших болей в области сердца при
1раздражении этого узла иглой или электрическим током.
1 Все это привело к мысли, что болевые раздражения
^догут передаваться в центральную нервную систему по
'симпатическим или даже парасимпатическим волокнам.
^Волокна эти принадлежат к наиболее топким, типа С,
^и имеют диаметр 2-2,5 мк. Возбуждение идет по ним
^медленно и, дойдя до нервных центров, вызывает тяже1лую,
расплывчатую боль. Хотя в литературе нет единства
^взглядов по этому вопросу, все же можно думать, что
^чувствительность внутренних органов связана с вегетатив1ной
нервной системой. Это тем более вероятно, что еще в
1^896 г. выдающийся русский гистолог А. С. Догель описал
1'в ней чувствительные нейроны. К сожалению, его работы
1^были забыты, и лишь в недавнее время венгерский учетный
Кисе подтвердил, что в симпатических цепочках су'1ществуют
чувствительные волокна.
"Р'. Для деятельности периферических элементов вегеГтативной
нервной системы характерны особые виды реф1лексов,
так называемые аксон-рефлексы. В отличие от
^истинных рефлексов, аксон-рефлексы осуществляются без
Гжепосредственного участия нервных центров. Возбужде1заие,
возникшее в периферическом рецепторе, не достигаЦвт
нервной клетки, а переходит в точке разветвления
l^epBHoro волокна с одной ветви на другую, вызывая таlittiM
образом тот или иной эффект. Реакции подобного
;:рода наблюдали многие ученые (впервые - русские ис-
" следователи Бабухин и Соковнин), но описал их английский
^ученый Ленгли в конце XIX в. Ему и принадлежит на-
^авание "аксон-рефлекс". Реакции эти примитивны, с раз-
1витием нервной системы они играют все меньшую и мень-
^эдую роль. Примером аксон-рефлекса может служить по^ййраснение
кожи при ее трении. Определенную роль в
'^возникновении аксон-рефлекторных реакций играют обра^
аующиеся в нервных окончаниях химические вещества ти:аа
ацетилхолина или гистамина.

: Вегетативная нервная система необычайно чутко реа-
гирует на все раздражения, поступающие из внешней и
внутренней среды, и обеспечивает приспособление орга103
Ж'.
инзма к постоянно меняющимся внешним и отчасти внут-
ренним условиям.
Время дня, время года, атмосферное давление, погода,
температура воздуха оказывают на нее свое закономер-
ное влияние. Исключительное значение для реакций,
осуществляемых всем вегетативным аппаратом, имеют
внешние воздействия на органы чувств (свет, звук, за-
дах) .
Существует немало химических соединений, усиливаю-
щих и ослабляющих деятельность вегетативной нервной
системы. Современная фармакологическая промышлен-
ность изготовляет их десятками. Симпатический отдел
вегетативной нервной системы возбуждается при введении
в кровь синтетических препаратов адреналина и норадре-
иалина. В организме адреналин постоянно поступает из
надпочечников в кровь и стимулирует симпатические цент-
ры и узлы. Подобным же образом действуют и многие
другие, искусственно порченные, так называемые симпа-
тотропные (т. е. возбуждающие симпатический отдел веге-
тативной системы) вещества.
К ним относятся симпатол, синефрин, неосинефрин
(вазотон, мезатон), фенамин, эфедрин, тирамин, а также
соли кальция и т. д.
Но попробуем ввести под кожу или в кровь незначи-
тельное количество ацетилхолина. Почти тотчас же после
введения кровяное давление начинает снижаться, деятель-
ность сердца резко замедляется, сосуды расширяются,
зрачки суживаются. У человека усиливается потоотделе-
ние, начинается тошнота, нередко возникают спазмы ки-
шечника. Введенный в кровь препарат ацетилхолина вы-
зывает множество парасимпатических реакций: действу-
ет непосредственно на ткани и клетки, а кроме того
возбуждает парасимпатические элементы вегетативной
нервной системы, в первую очередь блуждающий нерв.
Но действие ацетилхолина непродолжительно, так как
быстро расщепляется ферментной системой холинэстераз
и прекращает свое действие. Поэтому вещества, близкие
цо своему действию к ацетилхолину, но не расщепляю-
щиеся под влиянием холинэстераз, как, например, карбаминохолин,
мускарин, пилокарпин, ареколин, соли каяия
и т. д., оказывают более длительное действие на
физиологические процессы. Можно и иначе усилить деятельность
парасимпатической системы. Для этого доста104
точно ввести в кровь вещества, подавляющие холинэстеразы
(эзерин, прозерин). Ацетилхолин перестает расщепляться,
и вследствие этого его действие на органы и
ткани расширяется и увеличивается.
До сих пор мы говорили о веществах, возбуждающих,
усиливающих активность различных отделов вегетативной
нервной системы. Но нередко и физиологу в опытах на
животных, и клиницисту у постели больного необходимо
^ослабить, подавить деятельность симпатических и пара1
симпатических элементов.
^ Здесь на помощь ему приходит целый ассортимент
^фармакологических препаратов, обладающих адрено- и
ii-холинолитическими свойствами (от греческого слова "ли1аис"
-избавление, освобождение). Вещества эти действу?"ютв
организме по-разному. Одни разрушают симпатиче1ские
и парасимпатические медиаторы, другие блокируют
1рецепторы и эффекторы в тканях и органах, третьи пре1'пятствуют
передаче нервного возбуждения в синапсах периферического
и центрального нервного аппарата.
1 Многие химические соединения действуют только на
1и^1)иферии. Гемато-энцефалический барьер (стр. 143) не
^пропускает их в головной и спинной мозг. Некоторые же,
^проникая через барьер в нервные центры, обладают преимущественно
центральным действием.

1^ Среди адренолитиков наибольшим вниманием исследоИвателей
пользуются препараты, полученные из растения
^спорыньи (маточных рожков). Уже давно известно, что
1"вяи способны устранять или изменять действие адреналина
lfta ряд органов и физиологических систем. Препараты
1эдорыньи - эрготамин, дигидроэрготамин, эрготоксин -
^успехом применяются в клинической практике для осРавабления
симпатических реакций.
Р^*' ' ' '
Ц- Список адренолитических препаратов велик, одно перечисление
их может занять целую страницу. Упомянем
1^олько иохимбин, дибенамин, дибензилин, симпатолитии,
^которые хорошо известные физиологам номерные пре-
араты (833F и 933F и др.) Для снятия симпатических
1фектов, вызванных перевозбуждением вегетативных
титров, нередко используют аминазин, который, по-види-
1ему, наряду с другими свойствами, способен блокировать
пренергические элементы ретикулярной формации годов-
ого мозга.

105

Ночная красавка ', сочетавшая в своем латинском на-
звании женскую красоту (Belladonna) и имя старшей из
трех мойр греческой мифологии, прерывающей нить жиз-
ни (Atropos), вошла в историю науки как источник не-
обычайно активного и широко распространенного холи-
нолитич&ского препарата - атропина. После воздействия
атропина все биохимические системы теряют чувствитель-
ность к ацетилхолину, карбаминохолину, пилокарпину и
другим парасимпатотропным веществам. Атропин является
чем-то вроде эталона для других холинергических сое-
динений (амизила, дифацила, пентафена и др.), обладаю-
щих как центральными, так и периферическими свойства-
ми. Поэтому и говорят обычно об атропиноподобных свой-
ствах того или другого, полученного в природных
условиях или синтезированного в лаборатории холиноли-
тического препарата.
И еще об одной особенности вегетативной нервной
системы следует сказать несколько слов. Деятельность ее
имеет выраженный циклический, фазовый характер. По-
вышение активности одного отдела, например симпатиче-
ского, сменяется усилением другого - парасимпатическо-
го (или наоборот). В ночные и утренние часы обычно
преобладают парасимпатические реакции, в дневные и
вечерние - симпатические. Исследования нашей лаборато-
рии показали, что ночью в несколько раз уменьшается
образование в организме адреналина и норадреналина,
а в дневные часы оно, как правило, нарастает. Активность
различных отделов вегетативной нервной системы
фазово колеблется в зимние и летние месяцы, во время
работы и отдыха, при покое и волнениях, при переезде из
одной местности в другую и т.д.
ЦЕНТРАЛЬНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ
ВЕГЕТАТИВНЫХ ПРОЦЕССОВ
Уже давно прошло то время, когда считалось, что в
центральной нервной системе имеется два-три ограниченных
участка, регулирующих все вегетативные процессы.
Оказалось, что их гораздо больше и расположены они в
разных отделах спинного и головного мозга.
(
^ По-латыни - Atropa Belladonna.
,106
Средоточием вегетативной жизни организма является
сравнительно небольшая территория нервной ткани у ос-
нования мозга, получившая название диэнцефальной об-
ласти. Часть этой области - гипоталамус, или подбу-
горье,- имеет особо важное значение для состояния и
деятельности вегетативной нервной системы. Ее перифе-
рические отделы четко и бесперебойно выполняют дирек-
тивы поступающие из гипоталамуса.

И вот для того, чтобы понять, каким образом возни-
кают и развиваются вегетативные реакции, необходимо
разобраться в сложной мозаике нервных центров. В пер-
вую очередь гипоталамических.
Итак, гипоталамус расположен под зрительными буг-
рами. Отсюда и русское название "подбугорье". На тонкой
; ножке к нему как бы подвешен гипофиз - мозговой при-
даток, сложнейшая фабрика и одновременно резервуар
огромного числа гормонов, вырабатываемых как его соб-
ственными железистыми клетками, так и особыми нейро-
. секреторными клетками гипоталамуса. Гипоталамус зани-
мает в мозгу очень небольшое пространство, но это не
помешало природе вместить в него целую гроздь клеточ-
ных скоплений — нервных ядер, каждое из которых игра^-ет
важнейшую роль в осуществлении симпатических и
И парасимпатических реакций. Здесь на этом ограниченном
Ж-плацдарме вегетативной нервной системы сосредоточены
И наиболее чувствительные, особо тонко реагирующие нервИные
механизмы, отвечающие за выполнение самых интимЦиых
физиологических и биохимических процессов орга^низма.
1 За последние годы интерес к этой области мозга
"необычайно возрос. Анатомы, физиологи, фармакологи и
клиницисты шаг за шагом открывали загадки подбугорья.
В немалой степени этому способствовало развитие учения
о ретикулярной формации головного мозга (стр. 78).
Гипоталамус представляет собой сложнейший нервный
F аппарат, для которого химический состав микросреды его
.'клеток имеет большее значение, чем для любой другой
И области мозга. Малейшие колебания в составе и свойст-
'вах крови, притекающей к ядрам гипоталамуса, или окру-
жающей их тканевой жидкости мгновенно отражают-
ся на всей системе регуляторных приспособлений орга-
низма. Достаточно, чтобы на несколько миллиграммов
повысился уровень сахара в крови, омывающей чувстви1
' 107
тельные к содержанию глюкозы рецепторы гипоталамуса,
как сразу же приходит в движение вся система "противосахарной"
защиты. То же происходит с осмо-, термо-,
барорецепторами и т. д. Здесь безошибочно действует
принцип обратной связи, имеющий первостепенное значение
для регуляции функций.
Именно в гипоталамусе происходит высшая координация
деятельности вегетативной нервной системы, содружества
желез внутренней секреции и нейро-гуморальных
механизмов. Вот почему следует говорить о комплексной
вегетативно-гормонально-гуморальной системе регуляции.
Постоянство внутренней среды, столь необходимое
для "свободной" жизни организма высших животных и
человека, в немалой степени зависит от безотказной и
слаженной деятельности гипоталамических образований.
Уже не один год для изучения глубинных, подкорковых
структур головного мозга физиологи пользуются методом
отведения электрических токов через вживленные
миниатюрные электроды. Обезьяны, собаки, кошки, кролики,
крысы месяцами живут с тонкими проволочками,
введенными в глубины мозга. На лентах электроэнцефалографов
записываются изменения электрической активности
нервных клеток и их ансамблей. Через эти же
электроды можно раздражать электрическим током различные
отделы мозга или отдельные нейроны. Несколько
изменив форму электрода, исследователь имеет возможность
ввести в строго локализованные участки централь-
ной нервной системы различные химические вещества,
как, например, адреналин или ацетилхолин, различные
гормоны, биологически активные вещества, фармаколо-
гические препараты. Возникающие при этом физиологи-
ческие и поведенческие реакции фиксируются с помощью
специальной аппаратуры и позволяют выявить локализа-1
цию функций в центральной нервной системе.
С помощью микроэлектродной техники открыты моз-
говые центры, раздражение которых вызывает страдание,
удовольствие, влечение, огорчение, радость. Изменяя
характер и силу раздражения, можно изменить поведение
животного, сделать его агрессивным или боязливым, же-
стоким или беспомощным, неумеренно прожорливым или
упорно отталкивающим пищу.

Крыса, у которой электрод находится в центре удо-
вольствия, научается лапкой нажимать рычаг, замыкаю108
щий ток, и часами занимается самораздражением, испы-
тывая при этом какое-то особое наслаждение. Ленинград-
ский физиолог Н. П. Бехтерева широко использует метод
вживления тончайших электродов в глубинные структуры
мозга человека. В тех случаях, когда в интересах боль-
ного для диагностики или лечении необходимо проверить
деятельность подкорковых образований, в мозг вживляют-
ся золотые проволочки, кончики которых фиксируются
в строго намеченных нервных ядрах и могут там нахо-
диться в течение длительного времени.
Электрические токи, возникающие в нейронах, записы-
ваются ц изучаются. Это позволяет с необычайной точ-
ностью найти очаг поражения.
Исследования Уолтера, Н. П. Бехтеревой и др. позво-
лили по-новому понять физиологические процессы, проте-
кающие в мозгу человека. Разумеется, возможности подоб-
ных экспериментов ограничены. В опытах на животных
создаются условия, неповторимые в клинике, но и болез-
ни приводят порой к таким осложнениям, которые не
придумает самый изобретательный экспериментатор. Вот
почему, сочетая лабораторные опыты с исследованиями
на человеке, можно сделать далеко идущие выводы о со-
стоянии нервных структур и наметить пути восстановле-
ния их нормальной жизнедеятельности, если они почему-
либо нарушены.
. А теперь немного фантазии! Быть может, недалек тот
1 день, когда введение микроэлектродов или микроканюль
1в человеческий мозг сделается рядовой повседневной опе-
1 рацией. Человек будущего окажется в состоянии регу-
1.лировать деятельность своего мозга, раздражая центры
^удовольствия и выключая центры страдания током, силу
1и длительность которого можно будет настраивать на соУ^ответствующую
шкалу, или химическими веществами,
Цвводимыми собственной рукой в определенные нервные
центры.
1 Кто знает, не удастся ли подобным образом поддерживать
в случае нужды длительное бодрствоваяне или
вызывать целительный сон, восстанавливать н пробуждать
Цяамять, раскручивая некую "магнитофонную" ленту в недрах
нашего сознания, на которой природа скрупулезно
Записывает все, что происходит в нашей жизни?
1 Пусть эта (сегодня фантастическая) картина не пока1жется
читателю нереальной или принципиально не109
осуществимой. Вспомним, что совсем недавно оживление
организма при клинической смерти описывалось лишь в
"библиотеке приключений", а стимуляция сердца с помощью
электрической батарейки, подшитой к мышцам
груди, представлялась предельным дерзанием медицинской
науки.
Между тем уже и сегодня в опытах на животных
удается раздражением или разрушением определенных
ядер гипоталамуса перестраивать физиологические процессы.
В 1956 г. на Международном физиологическом конгрессе
в Брюсселе Андерсон показал, что, раздражая через
вживленные электроды гипоталамические ядра мозга
козы, можно вызвать у животного такую невероятную
жажду, что оно без передышки поглощает неимоверное
количество воды. Коза на глазах аудитории буквально
распухала и все же продолжала безостановочно пить. Как
только раздражение прекращалось, вода быстро уходила
и животное уменьшалось в объеме.
Можно признать, что нет ни одной вегетативной функции
в организме, которая не была бы связана с состоя-
нием подбугорья. Н. И. Гращенков дает далеко не полный
список физиологических систем и процессов, связанных
с деятельностью ядер гипоталамуса. Он включает в него
температуру тела, деятельность сердечно-сосудистой си-
стемы, водный и солевой обмен, проницаемость сосудов и
тканевых барьеров, белковый, углеводный и жировой об-
мен, состояние мускулатуры, деятельность всех без исклю-
чения желез внутренней секреции, состояние желудочно-
кишечного тракта, мочеиспускание, регуляцию сна и бодр-
ствования и т. д. К этому можно добавить, что огромное
значение состояние гипоталамуса имеет для эмоциональ-
ных и поведенческих реакций. Исследования нашей лабо-
ратории показали, что гипоталамус играет важнейшую
роль в сохранении и поддержании постоянства внутрен-
ней среды. При расстройстве нормальной, слаженной дея-
тельности клеток гипоталамуса в первую очередь наруша-
ется гомеостаз (см. стр. 122).

Тонкое гистологическое изучение гипоталамуса пока-
зывает, что в нем имеется несколько десятков ядер, ре-
гулирующих определенные физиологические функции.
Их долят обычно на три группы - передние, средние и
задние. Принято считать, что задние ядра реализуют
- 110 '
симпатические, передние - парасимпатические реакции.
Однако такое деление носит в известной степени услов-
ный характер. Симпатические реакции возникают и при
раздражении передних ядер, а парасимпатические - зад-
них. Это говорит о том, что сложные физиологические
функции, например регулирование кровяного давления
или температуры тела, осуществляются в тесном содру-
жестве как передними, так и задними ядрами. Уже сейчас
доказано, что в так называемых симпатических центрах
разбросано немалое количество холин- и серотонинергиче-
ских нейронов, а парасимпатические центры содержат ад-
реналин.
В некоторых случаях идеальное взаимодействие меж-
ду различными ядрами подбугорья нарушается. Нервные
центры перестают реагировать на тревожные звонки или
наоборот - отвечают на них чересчур громко. В силу
самых разнообразных причин возникают расстройства
физиологических механизмов. Регуляторные системы на-
чинают работать вхолостую или невпопад.
Разумеется, не всегда причиной или началом такого
разлада является подбугорье. Нередко "поломка пружины"
происходит в нервных окончаниях, в клетках органов,
в периферических взаимодействиях. Но рано или поздно,
первично или вторично, расстройство регуляторных меха-
низмов захватывает и систему ядер подбугорья. Развива-
ется особое состояние, которое мы когда-то назвали
"болезнью гомеостаза". В ответ на возбуждение одной
, системы (предположим, симпатической) организм уже не
1 отвечает мобилизацией парасимпатических ресурсов. Так,
II' избыток адреналина или норадреналина в крови не ком-
пенсируется их усиленным распадом и выведением из
организма. Не происходит и накопления ацетилхолина.
А образование в тканях и поступление в кровь больших
количеств гистамина не сопровождается повышением ак-
тивности разрушающих его ферментов. Иногда первона-
чальное возбуждение симпатической системы вызывает
Атакой несоразмерный ответ со стороны системы парасим-
^патической, что возникает состояние избыточной компен-
сации, сопровождающейся полным расстройством регуля-
1'торных систем.
-1 Однажды был поставлен такой опыт. Собаке ввели в
Щ^Лередние и задние отделы гипоталамической области
"Электроды и попеременно пропускали через них слабый

III

электрический ток. При этом возбуждались клетки симпатических
и парасимпатических ядер. Регуляция физиологических
процессов оказалась полностью нарушенной. Нормальный
ритм взаимно компенсирующих и уравновешивающих
влияний превратился в лихорадочную пляску возбуждении
и торможений. Внутренние органы и сосуды получали
быстро сменяющие друг друга противоречивые
импульсы. В стремительном темпе повышалось и падало
кровяное давление, суживались и расширялись сосуды,
учащались и замедлялись сердечные сокращения, усиливалось
и прекращалось выделение желудочного сока. Состав
крови, ее биологические свойства были резко изменены.
Через один-два дня у животного развилась типичная
картина язвенной болезни желудка.
Природа ставит иногда сходные эксперименты и на че-
^еке. Конечно, не такие грубые и прямолинейные. Но
ловеке.
расстройство регуляции физиологических процессов, нарушение
закона обратной связи, потеря способности компенсировать,
уравновешивать сдвиги в составе и свойствах
внутренней среды само по себе является болезнью,
хотя вовсе не обязательно проявляется заметными нарушениями
деятельности органов или физиологических си-

При длительных раздражениях или при хронической
боли деятельность гипоталамуса может в той или иной
степени перестроиться. В первой стадии, когда звучит болевой
набат и сигнал бедствия требует напряжения всех
защитных сил, гипоталамус мобилизует комплексную вегетативную
систему на устранение болевого раздражителя
и восстановление нормальных взаимоотношений в организме.
Но на каком-то, втором или третьем этапе мобилизующие
и компенсирующие механизмы гипоталамуса нередко
разлаживаются. Постепенно, по мере нарастания
болевых раздражений, его деятельность приобретает хаотический
характер. Тогда-то возникают тяжелые нарушения
всей вегетативно-гуморально-гормональной регуляции.
Это стадия болевых эффектов.
Но, хотя роль гипоталамуса в изощренном сложном
хозяйстве организма чрезвычайно велика, он отнюдь не
автономен и не самостоятелен в своих действиях. Под^угорье
находится под постоянным и неослабным контролем
вышележащих центров головного мозга, с которыми
связано и анатомически, и функционально. К таким цент112
рам относится лимбическая система головного мозга. Многие
исследователи считают, что гипоталамус является
лишь частью этой системы, поскольку через него она реализует
свои направляющие и регулирующие влияния.
Свое название лимбическая система получила от латинского
слова limbus {край, кайма). Она как бы окружает,
опоясывает ствол мозга. Раньше ее относили к обонятельному
мозгу, т. е. к той области центральной нервной
системы, где разветвляются волокна, идущие от обонятельной
луковицы. В настоящее время к лимбическим
структурам относят ряд отделов мозга, не связанных с
обонятельными долями. В лимбику включают гиппокамп,
миндалевидный комплекс, сосковидные ядра, передние ядра
зрительных бугров, поясную извилину. Все эти нервные
образования объединяют иногда под названием "круга
Пейпеза", по фамилии изучившего их деятельность
ученого (рис. 16).
Уже давно известно, что лимбическая система тесно
связана с деятельностью внутренних (висцеральных) органов.
Поэтому ее нередко, хотя и без достаточных оснований,
называют "висцеральным" мозгом.
Раздражение электрическим током различных отделов
лимбики у кошек, обезьян, кроликов вызывает множество
эмоциональных реакций - психическое возбуждение,
ярость, агрессию, гнев, страх, тревогу и т. д. Описаны
своеобразные сдвиги в поведении животных (бегство, прыганье,
стремление спрятаться или, наоборот, перейти в
атаку). С лимбическими структурами связаны и эмоциональные
переживания, возникающие при длительной
боли. Байтное значение имеют они в формировании половой
деятельности животных и, по-видимому, также человека.
Все больше и больше приводится доказательств, что
в миндалевидном комплексе находятся центры подовых
функций.
Активация лимбических образований мозга путем введения
через микроканюли разнообразных химических веществ
ведет к повышению кровяного давления, изменению
дыхания, усилению деятельности желудочно-кишечного
тракта, сокращению матки и т. д.
В условиях нормальной жизнедеятельности животных
и человека лимбическая система получает информацию
из всех внутренних органов. Это позволяет ей через гипоталамус
и периферический вегетативный аппарат регу113
Рис. 16. Круг Пейпеза (лимбическая область коры заштрихована)
1 -" переднее ядро зрительных бугров; S - сосцевидное тело подбугорья;'
з "-.поясная извилина; 4' -----
гиппокамп
дбигйтвльна^
^ чуВетвитвльпая д^

Рис. 17. Лимбическая система (схема). Внутренняя поверхность полушария
мозга
1 - переднее ядро зрительного бугра; 3 .- верхнее срединное ядро; з -"
срединный центр; d - сосцевидное ядро подбугорья; 5 - подбугорье; б -.
обонятельный мозг; 7 - миндалевидное ядро; 8 - обонятельная луксии~~-
очоагпппй ствол: JOe-нога гиппокампа; II-крючковидная из'
ца; 9 - мозговой ствол;
вилина
пировать и координировать физиологические процессы в
организме.
Однако нельзя считать, что лимбическая система са-
мостоятельна и независима. Во всей своей деятельности
она неразрывно связана с выше- и нижележащими от-
делами головного и спинного мозга (рис. 17).
За последние годы накопилось много интересных дан-
пых, показывающих, что состояние и деятельность гипо-
таламуса и вегетативной нервной системы в значитель-
ной мере зависят от ретикулярной формации головного
мозга. Неспецифические влияния, поступающие от рети-
кулярной формации к коре головного мозга, частично про-
ходят через гипоталамическую область. Французские ис-
следователи Дедл и Бонвалле показали, что адреналин
и норадреналин стимулируют адренергические элементы
ретикулярной формации. Определенные участки гипота-
ламуса и ретикулярной формации богаты норадренали-
ном. Вся система нервной передачи построена в них на
выделении этого медиатора. Можно думать, что здесь фор-
мируются симпатические реакции. Другие отделы гипота-
ламуса и ретикулярной формации особенно чувствитель-
ны к ацетилхолину и серотонину.
Уже выше говорилось о том, что ретикулярная фор-
мация повышает бдительность коры больших полушарий
мозга и усиливает ее готовность к действию при раз-
личных раздражениях, поступающих из внешнего мира.
Эта функция ретикулярной формации непосредственно
связана с состоянием задних ядер гипоталамуса, через ко-
торые проходят потоки влияний, активирующих кору
мозга.
Роль ретикулярной формации в организации болево-
го ощущения описана выше. Совместно с лимбической
системой, гипоталамусом, вегетативным аппаратом участ-
вует она в сложном комплексе физиологических и биохи-
мических процессов, возникающих в организме при боли.
Какова же роль коры головного мозга - этого высше-
го, "правительственного" отдела нервной системы? Како-
во ее значение в осуществлении вегетативных функций
организма?
Как ни странно, на этот вопрос пока еще нет точного
ответа. До сих пор не доказано существование высших
регулирующих вегетативных центров в коре. Раздражение
коры электрическим током или химическими вещеЛ15
ствами, как правило, не вызывает специфических реакций
со стороны внутренних органов.
Швейцарский физиолог Моннье утверждает, что в двигательной
зоне и лобных долях коры можно обнаружить
вегетативные центры. Он приводит такой пример. Когда
мы выполняем тонкую ювелирную работу пальцами, в них
усиливается кровообращение, расширяются сосуды, обостряется
чувствительность рецепторов. Это происходит потому,
что в двигательной зоне коры, где формируется
'двигательный акт, находятся вегетативные центры, клетки
которых возбуждаются синхронно с двигательными.
Точно так же приспособление дыхательных движений к
речи происходит благодаря наличию в речевых центрах
элементов вегетативной нервной системы.
Кора осуществляет высший, постоянный контроль над
деятельностью всех подкорковых элементов головного мозга.
Она направляет и регулирует основную массу физи-
ологических и биохимических реакций, осуществляемых и
гипоталамусом, и лимбической системой, и ретикулярной
формацией. Б свою очередь все эти нервные образова-
ния оказывают определенное влияние на кору. Взаимодей-
ствие по вертикали от низших центров к высшим и от
высших к низшим создает своеобразные кольцевые ритмы
во всех отделах центральной нервной системы.

Длительная болевая импульсация нарушает эту коор-
динированную деятельность расположенных на различ-
ных этажах нервных ансамблей. При этом могут возни-
кать разнообразные расстройства, характер которых зави-
сит от многих причин, требующих в каждом отдельном
случае специального анализа.
Г л ава 5
ХИМИЧЕСКАЯ РЕГУЛЯЦИЯ ФУНКЦИЙ
Для современной физиологии чрезвычайно характерен
переход на химические рельсы. Не только сформировался,
но уже занял обширную территорию целый раздел
науки, который по праву можно назвать химической физиологией.
Это не всем известная физиологическая химия,
изучающая химические явления в живой природе, а именно
физиология, т. е. наука о процессах, совершающихся
в живой материи, использующая для решения стоящих
перед ней задач все достижения современной химии -
неорганической, органической, физической, медицинской.
Вместе с тем это физиология молекулярная, изучающая
жизнь и превращения веществ на уровне молекул, проникающая
в функции доклеточных элементов, клеток, органов
и их систем, всего организма.
ВНУТРЕННЯЯ СРЕДА
'И* Мы не знаем, каковы условия существования на дру-
^,гих планетах. Формы бытия разнообразны. Но на Земле
1 жизнь возможна в очень ограниченных пределах и вы-
^держивает едва заметные, по сравнению с космическими
^масштабами, колебания и сдвиги.
1 Если бактерия, вирус или амеба в определенных ус-
1^Говиях еще способны вынести глубокое замораживание
1али сравнительно высокое нагревание, то человек неиз-
бежно погибает, не защитив себя от них специальными
Естественными или искусственными) приспособлениями.
^Кивой организм, особенно организм высших животных и
^еловека, обладает удивительными свойствами сохранять
1^1вою жизнеспособность в самых неблагоприятных усло-
виях. Он сопротивляется натиску бушующей стихии, про-
^элжает жить при стремительных перепадах температуры
"здуха'и атмосферного давления, под обжигающими лу117
чами солнца, при ледяном дыхании межпланетного пространства,
при непрекращающейся бомбардировке космическими
лучами. Он живет и может жить, потому что
сохраняет постоянство своей внутренней среды.
Учение о внутренней среде - одна из вершин современного
естествознания. Оно объединяет не только разные
области биологии, позволяет связать воедино деятельность
отдельных органов и физиологических систем, но
дает возможность осмыслить проблему жизни, понять взаимоотношение
между организмом и природой, постичь секрет
сохранения живой материи на Земле. Чем глубже
проникает человеческая мысль в таинственный мир внутренней
среды, тем яснее становятся законы, управляющие
существованием живых тел, тем отчетливее вырисовываются
пути сохранения здоровья, молодости, работоспособности.
Как известно, наш организм может жить и развиваться
лишь в том случае, если между ним и окружающей
средой происходит постоянный обмен веществ. Из внешней
среды он получает необходимые питательные вещества
и энергию. Внешняя среда направляет, регулирует
и организует его деятельность, создает условия для его
существования.
Это относится не только к наиболее совершенному и
наиболее сложно устроенному человеческому организму,
но и к любому простейшему существу растительного или
животного мира.
Для бактерии, инфузории или амебы, соприкасающейся
своей поверхностью с каплей воды, в которой она живет,
эта капля олицетворяет весь мир, всю внешнюю среду.

Состав и свойства воды, наличие в ней питательных
веществ, способность пропускать солнечные лучи, ее температура
- факторы, определяющие всю жизнедеятельность
клетки, реакцию ее на внешние раздражения, размножение.
Но у животных, организм которых состоит из различных
по своему строению и деятельности бесчисленных
клеток, жидкость, омывающая поверхность тела, не является
средой обитания для внутренних органов, например:
печени, легких, мозга, сердца. Пресная вода реки
или соленая вода моря - это внешняя среда для обитающего
в ней организма, но не для отдельных клеток, из
которых состоят его органы и ткани.

118

Воздушный океан, окружающий наше тело, не прихо-
дит в соприкосновение с внутренними органами. Но ни
одна клетка не может существовать, если не получает в
достаточном количестве кислород и не удаляет отрабо-
танные продукты обмена веществ. Вот почему у слож-
ных многоклеточных организмов в процессе эволюционно-
го развития возникает собственная "внутренняя среда", в
известной мере отгороженная от окружающего мира.
Понятие о внутренней среде впервые сформулировал
великий французский физиолог Клод Бернар, который
объединил под этим названием все жидкие среды организ-
ма - кровь, лимфу, тканевую жидкость. Кровь, удивитель-
нейшая по своему составу и свойствам жидкость, жидкая
ткань, заполняющая многочисленные сосуды нашего тела
питающая его клетки, несущая им кислород, белки, угле-
воды, жиры, витамины, соли, т. е. все то, без чего невоз-
можно их существование. Состав и свойства ее отличают-
ся относительным, но достаточно устойчивым постоянст-
вом, что позволяет организму вести "свободную жизнь" в
меняющихся условиях земного существования. "Кровь,
надо знать, совсем особый сок",-говорит Мефистофель
Фаусту.
Во тьме веков (быть может, три, а по некоторым
подсчетам четыре миллиарда лет назад) в глубинах океа-
на зародилась первая живая клетка. Соленая вода моря
омывала и берегла ее. Море стало ее питательной средой.
Из него черпала клетка необходимые ей питательные ве-
щества и соли, ему отдавала продукты своего обмена.
Живой организм, из которого на вершине своей эволю-
ции произошел человек, усвоил и заключил в себе ча-
стицу моря. И до сих пор в наших артериях и венах
течет жидкость, близкая по своему составу и свойствам
к морской воде.
Кровь переносит огромное количество химических сое-
динений, совершенно необходимых для жизненных процес-
сов организма. Помимо питательных веществ, кислорода
и отходов жизнедеятельности клеток, кровь содержит са-мые
разнообразные составные части, без которых жизнь
вообще немыслима. Для того чтобы жить и существовать
каждая клетка должна не только получать продукты пи-
тания, но и освобождаться от постепенно накапливающих-
ся в ней шлаков и отбросов. И вот здесь возникает вели-
кая проблема о возможных границах жизненного процес.119
са, о той узкой полоске в сложном многообразии природы,
в которой возможна жизнь. Ведь человек погибает,
если температура его тела повышается на 6-7°, если состав
крови, ее осмотическое давление, кислотность или
щелочность выходят за пределы какой-то очень стабильной,
неизменной величины. Зона комфорта, если представить
все это графически, наибольшего благоприятствования
для клеток органов и тканей ограничивается такими
сжатыми пределами, что в некоторых случаях переход
от здоровья к болезни почти незаметен.
Если содержание сахара в крови выходит за границы
70-120 мг в 100 мл, уже создается зона дискомфорта,
меньшего благополучия, ухудшенного самочувствия, преддверия
болезни. А когда эти цифры падают ниже 50 и
поднимаются выше 300-400 мг, возникает ряд тяжелых
расстройств, требующих неотложного врачебного вмешательства.

Это относится не только к сахару, но и к другим
составным частям крови - солям, продуктам тканевого
обмена веществ, многим сложным химическим соединениям,
накопление или отсутствие которых во внутренней
среде неизбежно приводит организм к болезни.
Однако понятие о внутренней среде не исчерпывается
одной лишь кровью. Понадобилось немало лет для доказательства,
что в сложных организмах клетки органов не
только не соприкасаются с атмосферным воздухом, но и
не омываются кровью. В нормальных условиях эта жидкая
ткань не покидает пределы кровеносной системы, не
выливается из капилляров в межклеточные пространства.
Природа мудро поставила преграду между нею и клетками.
Несмотря на совершенную, четко организованную систему
регуляции состава крови, в ней могут возникнуть
и неизбежно возникают то кратковременные, то затяжные
колебания, опасные для нормального существования клеток.
Постоянство состава крови оказалось недостаточным
для клеток внутренних органов, особенно для нервных
клеток мозга, которые могут существовать лишь при
очень устойчивом режиме.
Для каждого органа организовалась собственная интимная
среда, так называемая тканевая или межклеточная
жидкость. Она образуется из крови, но отделена от
нее особыми сложными образованиями, получившими название
тканевых барьеров. Любой орган, будь то мозг, пе120
чень или почки, имеет свою микросреду, нечто вроде ми-
крорайона со своим микроклиматом. Ученые назвали ее
непосредственной средой органов и тканей.
Из этой среды черпают клетки необходимые для их
жизнедеятельности питательные вещества, ей отдают про-
дукты своего обмена. В том крошечном мирке, который
окружает клетку, недопустимы бури и катастрофы, нео-
жиданные изменения, непредвиденные сдвиги. Здесь ца-
рит относительный покой, залог "свободной", т. е. в ка-
кой-то мере независимой от внешних воздействий, жизни.
Пусть меняются условия окружающего мира, пусть
повышается и падает температура воздуха, колеблется
атмосферное давление, нарастает влажность, усиливается
радиация - во внутренней среде организма, к которой
относится и микросреда органов и тканей, все остается
на одном уровне.
Постоянство внутренней среды, конечно, не представ-
ляет собой какую-то абсолютную величину. Оно в доста-
точной степени относительно, ибо в живом организме нет
и не может быть неколеблющегося равновесия. Для жи-
вой системы равновесие смертельно. Жизнь - это отрица-
ние неподвижного, застывшего равновесия. Состав и свой-
ства внутренней среды постепенно меняются, сдвигаются
и снова приходят к некоторой средней величине. Но эта
средняя сохраняется на каком-то определенном уровне,
и колебания ее совершаются в наиболее благоприятных
для жизни границах. Благодаря устойчивости состава
своей внутренней среды, человек может переходить из од-
ного внешнего окружения в другое. Он сохраняет эту
устойчивость в Арктике и на экваторе, на дне океана и
в стратосфере, на вершине Эльбруса и у берега моря.
Извне и изнутри на организм постоянно действуют раз-
нообразные "возмущающие" факторы. Прием пищи, время
дня и ночи, атмосферное давление, различные внешние
раздражители (например свет, звуки, запахи) неизбежно
вызывают характерные сдвиги в составе и свойствах кро-
ви и тканевой жидкости. Но эти сдвиги, благодаря мощ-
ной системе регулирующих приспособлений, тут же сгла-
живаются, выравниваются, иногда предупреждаются.
Как указывает У. Кеннон, организм отличается необычайной
стабильностью, несмотря на то 'что состоит
из крайне неустойчивых и чувствительных к различным
воздействиям элементов. Вся его жизнедеятельность про121
текает на определенном практически неизменном уровне.

Отдельные части нашего тела устойчивы потому, что постоянна
окружающая их жидкая основа (fluid matrix).
Это постоянство регулируется автоматически. Поскольку
состав и свойства внутренней среды организма
однородны и противостоят более или менее значительным
колебаниям, отпадает необходимость в бесчисленных специальных
приспособлениях, поддерживающих устойчивую
деятельность отдельных органов и физиологических систем.
Поэтому постоянство внутренней среды следует рассматривать
как чрезвычайно экономичное устройство.
ГОМЕОСТАЗ
Уже не один десяток лет крылатая фраза Клода Бернара
- "Постоянство внутренней среды организма - залог
его свободной и независимой жизни" - является источником
почти необозримого числа экспериментальных
исследований и теоретических обобщений. Но лишь с конца
20-х годов нашего столетия после того, как Кеннон
сформулировал свое представление о гомеостазе, проблема
постоянства внутренней среды организма приобрела не
только общебиологическое и медицинское, но и глубокое
философское звучание.
Под гомеостазом следует понимать относительную устойчивость
внутренней среды и физиологических функций
организма (кровообращения, дыхания, пищеварения, обмена
веществ и т. д.). Это система безупречно действующей
автоматической стабилизации жизненных процессов.
Понятие гомеостаза не разъясняет сущности явления.
Оно лишь отражает тот факт, что при самых разнообразных
условиях и потребностях основные физические и химические
параметры состава и свойств внутренней среды
организма сохраняют удивительное постоянство. При этом
даже значительные "возмущающие" воздействия вызывают
неожиданно малые и лишь временные колебания,
после чего вскоре восстанавливаются нормальные взаимоотношения.
Гомеостаз - обязательное условие существования всех
млекопитающих. Известно огромное число разнообразных
механизмов, определяющих постоянство внутренней среды
и физиологических функций; оно обеспечивается сложной
системой приспособительных реакций, направленных

122

на ограничение влияния внешних воздействий, способных
вызвать нарушение гомеостаза, действующих постоянно и
неизменно, хотя и в разной степени и с различной интен-
сивностью. Но, возникая, они встречают каждый раз про-
тиводействие со стороны защитных, компенсирующих сис-
тем организма. Благодаря этому состав, физико-химические
и биологические свойства внутренней среды сохраняются
на одном уровне.
Обмен веществ в организме нельзя уподобить сгора-
нию угля в топке паровоза или бензина в моторе ав-
томобиля. В организме постоянно, непрерывно, ни на ми-
нуту не прекращаясь, протекают одновременно тысячи
реакций, совершенно точно согласованных и взаимосвя-
занных. Все они совершаются таким образом, что концен-
трация необходимых для нормальной жизнедеятельности
веществ - глюкозы, аминокислот, солей, микроэлемен-
тов - находится примерно на одном и том же уровне, наи-
более благоприятном для организма.
Как часто врачам приходится выслушивать жалобы
на плохое самочувствие, вызванное переменой погоды,
снижением атмосферного давления, повышенной влаж-
ностью, а иногда и незначительными волнениями, огор-
чениями, заботами. Особенно чувствительны к этим сдви-
гам в привычной обстановке пожилые люди, лица, стра-
дающие расстройствами деятельности нервной системы,
сердечно-сосудистого аппарата и т. д. Повышение кровя-
ного давления, раздражительность, бессонница, мигрени и
многие другие болезненные состояния возникают нередко
при незначительных внешних воздействиях, которых здо-
ровый человек даже не замечает.
А не замечает он их потому, что любое нарушение со-
става крови мгновенно исправляется и выравнивается
многочисленными регуляторными приспособительными
механизмами, которыми природа (даже с некоторым из-
бытком) обеспечила организм.

Наш организм - очень сложная самоуправляемая ла-
боратория. В течение миллионов, если не миллиардов лет,
создавались и отшлифовывались системы, поддерживаю-
щие постоянство среды и физиологических функций организма.
Предположим, что человек поволновался или -
приведем другой пример - упал и разбил колено. Колено
болит, пострадавший нервничает, трет ушибленную
ногу. Это чрезвычайное происшествие, при котором про123
исходит мобилизация резервных сил организма, в первую
очередь - симпатического отдела вегетативной нервной
системы. В крови нарастает содержание адреналина, воз-
буждающего, тонизирующего организм, повышающего ак-
тивность большинства его органов. Под влиянием адрена-
лина усиливаются и учащаются сокращения сердца су-
живаются сосуды, нарастает кровяное давление, повыша-
ется содержание сахара в крови. Адреналин стимулирует
свертывание крови, снимает утомление мышц.
Одновременно многочисленные чувствительные прибо-
ры внутренних органов - интерорецепторы, регистрирую-
щие едва заметные колебания в составе внутренней сре-
ды, сигнализируют в центральную нервную систему, что
"стрелки приборов сдвинулись", что нормальный режим
системы нарушен.
И здесь срабатывает система обратной связи. Это то,
что мы называем регуляцией, вернее - саморегуляцией
функций. Стремясь выравнять наступивший сдвиг во внут-
ренней среде, не допуская существенных отклонений от
средней постоянной величины, организм начинает уси-
ленно вырабатывать вещества, действие которых во мно-
гих отношениях противоположно, антагонистично дейст-
вию адреналина. К ним относятся инсулин, ацетилхолин,
в известной мере также серотонин, гистамин. Активирует-
ся другой отдел вегетативной нервной системы - пара-
симпатический. Кровяное давление постепенно снижает-
ся, сосуды расширяются, сердце замедляет свой ритм,
уровень сахара крови возвращается к норме. Организм
быстро отрегулировал возникшие сдвиги, и все верну-
лось к исходному уровню.
На этот раз болевое раздражение сыграло роль "воз-
мущающего фактора", нарушившего гомеостаз на короткий
период времени. Боль прошла (могла и не пройти),
гомеостаз восстановился. Болевой сигнал был необходим,
он заставил человека принять необходимые меры для защиты
организма от последствий травмы. Гомеостатические
механизмы оказались прочными и в достаточной степени
надежными.
ГУМОРАЛЬНАЯ РЕГУЛЯЦИЯ
Каждый организм, безразлично- одноклеточный или
многоклеточный, является единым целым. Все его органы
тесно связаны друг с другом и управляются общим,

124

точным, слаженным механизмом. Чем выше развит организм,
тем сложнее и тоньше устроена, тем большее значение
имеет для него нервная система. Но в организме
существует и так называемая гуморальная регуляция и
координация работы отдельных органов и физиологических
систем. Она осуществляется при помощи особых высокоактивных
химических веществ, накопляющихся в крови
и тканях в процессе жизнедеятельности организма.
Клетки, ткани, органы выделяют в окружающую тканевую
жидкость продукты своего обмена веществ, так
называемые метаболиты. Во многих случаях это - простейшие
химические соединения, конечные продукты последовательных
внутренних превращений, протекающих в
живой материи. Образно выражаясь, это "отходы производства".
Но нередко такие отходы обладают необычайной
активностью и способны вызвать целую цепь новых фи
зиологических процессов, образование новых химических
соединений и специфических веществ.

К числу более сложных продуктов обмена относятся
и гормоны, выделяемые в кровь железами внутренней
секреции (надпочечниками, гипофизом, щитовидной железой,
половыми железами и т.д.), и медиаторы-передатчики
нервного возбуждения (стр. 127). Это сильнодействующие
химические вещества, обычно довольно сложного
состава, участвующие в подавляющем большинстве жизненных
процессов. Они оказывают самое решительное
влияние на разные стороны деятельности организма: действуют
на психическую деятельность, ухудшают или
улучшают настроение, стимулируют физическую и умстменную
работоспособность, возбуждают половую активность.
Любовь, зачатие, развитие плода, рост, созревание,
инстинкты, эмоции, здоровье, болезни проходят в нашей
жизни под знаком эндокринной системы.
Вытяжки из желез внутренней секреции и химически
чистые препараты гормонов, искусственно полученные в
лаборатории, применяются при лечении различных заболеваний.
Инсулин, кортизон, тироксин, половые гормоны
продаются в аптеках. Очищенные и синтетические
гормональные препараты приносят огромную пользу людям.
Учение о физиологии, фармакологии и патологии органов
внутренней секреции превратилось за последние
годы в один из важнейших разделов современной биологии.

125

Но в живом организме клетки эндокринных Желез выбрасывают
в кровь не химически чистый гормон, а комплексы
веществ, содержащие сложные продукты обмена
(белкового, липондного, углеводного), тесно связанные с
активным началом и усиливающие или ослабляющие его
действие.
Все эти неспецифические вещества принимают самое
активное участие в гармоническом регулировании жизненных
функций организма. Поступая в кровь, лимфу,
тканевую жидкость, они играют важную роль в гуморальной
регуляции физиологических процессов, осуществляемой
через жидкие среды.
Гуморальная регуляция тесно связана с нервной и образует
совместно с ней единый нейро-гуморальный механизм
регуляторных приспособлений организма. Нервные
и гуморальные факторы столь тесно переплетаются друг
с другом, что всякое противопоставление их недопустимо,
как и недопустимо расчленение процессов регуляции и
координации функций в организме на автономные ионные,
вегетативные, анимальные компоненты. Все эти виды
регуляции настолько тесно связаны друг с другом, что
нарушение одного из них, как правило, дезорганизует и
остальные.
На ранних этапах эволюции, когда нервная система
отсутствует, взаимосвязь между отдельными клетками и
даже органами осуществляется гуморальным путем. Но
по мере развития нервного аппарата, по мере его совершенствования
на высших ступенях физиологического развития
гуморальная система все больше и больше подчиняется
нервной.
Образующиеся под влиянием нервных импульсов разнообразные
продукты обмена веществ (метаболизма), известные
под названием метаболитов, в свою очередь могут
действовать как раздражители на клетки органов или
окончания чувствительных нервов, вызывая рефлекторным
путем определенные физиологические, а иногда и патологические
процессы.
Влияние нервной системы на химические превращения
в органах и на образование биологически активных
веществ подробно изучено и ни у кого не вызывает сомнений,
но далеко не всегда учитывается влияние, оказываемое
химическими соединениями, образующимися в
организме, на состояние самой нервной системы. Дея-126
.1 тельность головного и спинного мозга зависит от крово^
снабжения и обмена веществ в самих нервных клетках и
^нервных волокнах, от химического состава и физико-хи"мических
свойств их микросреды. Здесь имеет место тес-
нейшая связь, взаимная обусловленность жизненных яв-
лений.

МЕДИАТОРЫ
Катехоламины. Ацетилхолин
Мысль о том, что передача возбуждения с нервного
окончания на клетки органов осуществляется при помо-
- щи химических веществ, возникла уже давно. Но дока-
зано это было только в 20-х годах нашего столетия. Ве-
щества, образующиеся при возбуждении, получили назва-
ние медиаторов (трансмиттеров) или передатчиков нерв-
ного возбуждения. Место их накопления - окончания
нервных волокон, где они появляются в тот момент, ког.
да нервный импульс приходит в рабочий орган, например
в мышцу или железистую клетку. Они образуются в си-
напсах, связывающих между собой нервные клетки цент-
ральной нервной системы, в периферических нервных уз-
лах, а также в нервных стволах.
Переход возбуждения с одной клетки па другую яв~
ляется необычайно сложным процессом, тонкий меха-
низм которого довольно подробно изучен.
При электронномикроскопическом исследовании четко
обнаруживается, что синапс состоит из двух соприкасаю-
щихся поверхностей, одна из которых принадлежит аксо-
ну, другая - дендриту или телу клетки. При увеличении
в несколько десятков тысяч раз синапс представляется
в виде щели, шириной примерно в 200 А (ангстрем -
одна стомиллионная доля сантиметра). Поверхность ак-
сона, обращенная к синапсу, получила название преси-
нашчгаеской мембраны (оболочки), а дендрита-постен-
надтической.
В окончании аксона электронный микроскоп обнару-
Живвает целое скопление крошечных пузырьков (везику.^р"),
наполненных определенным химическим веществом.
лЕЬйЦество это-передатчик, медиатор, посредник нервно-
3№ЛК"8буждения, осуществляющий переход импульса че-
^^йапс,
127,
Чаще всего это ацетяяхолин иди норадреналин, иногда
серотонин, гамма-аминомасляная кислота и т. д. Вопрос
о химической регуляции функций требует специального
рассмотрения. Пока что констатируем факт: передача
нервного возбуждения с нейрона на нейрон, с нервного
окончания на орган-исполнитель происходит при
участии медиаторов. Это очень важное обстоятельство,
поверить в реальность которого очень долго не могли,
а может быть и не желали физиологи и биохимики.
Без всякого преувеличения можно сказать, что открытие
химической медиации явилось одним из наиболее блостящих,
как принято говорить, "делающих эпоху", открытий
биологии XX века.
Различные нейроны - в зависимости от их расположения,
физико-химических свойств, обмена веществ, физиологических
функций - возбуждаются или, наоборот, пре-
кращают свою деятельность (затормаживаются) под вли-
янием различных медиаторов.
Отсюда и возникло представление, что существуют воз-
буждающие и тормозящие медиаторы. Этому до сих пор
окончательно не решенному вопросу было посвящено не-
малое количество экспериментальных работ и теоретиче-
ских споров. Надо думать, что одни и те же химические
вещества, в зависимости от условий, могут вызывать как
возбуждение, так и торможение функций.
Нервный импульс представляет сложнейший физико"
химический процесс, связанный с перемещением некото-
рых минеральных веществ, в частности ионов калия и
натрия. В состоянии покоя ионы калия находятся преи-
мущественно внутри нервной клетки, ионы натрия на ее
наружной поверхности. В протоплазме нервных клеток
ионов калия примерно в 30-40 раз больше, чем в ок-
ружающей клетку тканевой жидкости, ионов же нат-
рия-в 8-10 раз меньше. В соответствии с этим вну-
три клетки преобладают отрицательные электрические
заряды, вне ее - положительные. В тот момент, когда нерв-
ный импульс приходит в окончание аксона (так назы-
ваемую синаптическую бляшку), пузырьки, содержащий
медиатор, лопаются. Ацетилхолин или норадреналин из-
ливаются в синаптическую щель и изменяют проницае-
мость постсинаптической мембраны. Это ведет к том),
что иопы калия устремляются из клетки и располагают-
ся на ее поверхности, обращенной к щели, а ионы патся
на ее

128

рия входят в клетку. Электрический заряд мембраны
мгновенно изменяется, возникает разница потенциа-
лов, и импульс переходит с аксона одной клетки на ден1
дрит другой. Как только импульс прошел синапс, медиаI.TOp
разрушается, ионы кадия снова поступают в клетку,
а ионы натрия выходят из нее.
Для того чтобы понять, как действуют медиаторы,
предпримем небольшую прогулку в физиологическую ла-
бораторию и проделаем несколько простых, но весьма по-
казательных опытов.
Проще всего использовать для этой цели лягушку. Не
случайно ряд законов жизнедеятельности организма был
нзучеп именно на этом неприхотливом и очень удобном
.для эксперимента животном. Деятельность сердца лягуш1ки
можно изучать в течение нескольких суток, если
'i питать его вместо крови искусственным раствором солей
т(так называемой жидкостью Рингера), по составу своему
^напоминающим плазму крови.
Эту жидкость после того, как она прошла через серд-
': це, можно собрать в стаканчик и подействовать ею на
.сердце другой лягушки.
^ Напомним, что сердцем управляют два нерва: один,
;.':вамедляющий его деятельность,- блуждающий нерв, дру-
.^ой, усиливающий и ускоряющий его,- симпатический.
j^. При раздражении блуждающего нерва слабым элект1-рическим
током сила сердечных сокращений уменьшает-
ся, ритм их замедляется, в то время как раздражение
^Издмпатического нерва усиливает их и учащает деятель^^ftwTb
сердца.
.1^ Теперь, после этих предварительных замечаний перей-
^й^м к опыту.
^'Начнем с раздражения блуждающего нерва. Мы сразу
: выметим, что сердце стало сокращаться медленно, что си-
Ш отдельных сокращений уменьшилась. Все это открыто
illHoro лет назад. Но имеется и кое-что новое в этом опыте.
.^Шсли жидкостью Рингера, оттекающей от такого сердца,
1йй"действовать на свежее сердце другой лягушки, оно то-
1" .начнет медленнее и слабее сокращаться. По-видимому,
Ц^дкости появились вещества, подавляющие работу сер^^гИзменим
условия опыта. Будем раздражать симпати-
:Й1"1Кйй нерв. Сердце ускорит и усилит свою деятель-
хЦ^авь, а под воздействием оттекающей от него жидко,-?д."^'

^И^ Н. Кассиль

129

сти свежее сердце тоже начнет сильнее и быстрее сокращаться.
Следовательно, медиаторы, образовавшиеся в нервных
окончаниях, передают возбуждение с нерва на рабочий
орган. Поэтому они и называются передатчиками нервного
возбуждения. Эти опыты были поставлены в начале 20-х
годов нашего столетия австрийским ученым Леви, впоследствии
Нобелевским лауреатом, и послужили началом
учения о химической передаче нервного возбуждения.
В настоящее время установлено, что вещества, накапливающиеся
в физиологическом растворе поваренной
соли, или в жидкости Рингера, при раздражении блуждающего
нерва близки к ацетилхолину, а вещества, образующиеся
при раздражении симпатического нерва,- к адреналину.
Наряду с другими биологически активными веществами,
медиаторы, поступая в кровь, принимают участие
в регуляции и координации физиологических процессов.
Из этого следует, что необходимо различать их роль в
медиации и регуляции.
Ацетилхолин - медиатор парасимпатической системы
является сложным эфиром холина и уксусной кислоты.
Он образуется при участии синтезирующего фермента -
холинаце'тилазы, активность которого в клетках изменяется
под влиянием условий среды и тканевого обмена. Ацетилхолин
нестоек, и срок его существования крайне ограничен.
Выполнив свою задачу, ацетилхолин, образовав-
шийся в нервных окончаниях, мгновенно расщепляется
под влиянием фермента холинэстеразы на свои состав-
ные части (уксусную кислоту и холин). До сих пор при-
нято было считать, что ацетилхолин приспособлен для
выполнения ограниченных задач и действие его сводится
к передаче возбуждения с нерва на эффекторную клетку.

Но теперь, в значительной степени работами нашей лабо-
ратории, установлено, что неиспользованный при передаче
возбуждения ацетилхолин поступает из органов и тканей
в кровь и принимает активное участие в гуморальной ре-
гуляции функций. Его действие на клетки сходно с дейст-
вием парасимпатических нервов. В крови он захватывает-
ся эритроцитами и разносится током крови по всему
организму. При определенных физиологических ситуациях
ацетилхолин переходит из эритроцитов в жидкую часть
крови и вызывает парасимпатические реакции. КоличсстЛЗО
во свободного, активного ацетилхолина в жидких средах
организма характеризует состояние (тонус и реактивность)
парасимпатической нервной системы.
Иначе обстоит дело с медиаторами симпатического
ряда - симпатинами. Доказано, что симпатические реакции
в организме протекают при участии целой группы веществ,
известных под общим названием катехоламинов.
Катехоламины - в одно и то же время гормоны и медиаторы
симпато-адреналовой системы. С каждым годом все
отчетливее выявляется их роль в приспособительных реакциях
организма, в обмене веществ, в деятельности мышц
и сердца, в кровоснабжении органов, эмоциональном возбуждении,
возникновении и степени болевого ощущения.
Основной, ведущий представитель катехоламинов, наиболее
известный и подробно изученный,- адреналин. Он
образуется в мозговом слое надпочечников и содержание
его во внутренней среде организма характеризует состояние
этой важнейшей эндокринной железы нашего организма.
Его непосредственный предшественник, отличающийся
от него отсутствием одной метильной группы
(СНз),-норадреналин-обладает функциями гормона
мозгового слоя надпочечников и медиатора центральных
и периферических отделов симпатической нервной системы.
Долгие споры о природе симпатинов можно считать
ааконченными. Норадреналин выделяется окончаниями
симпатических нервов и после выполнения своей функции
- передачи нервного возбуждения - вновь захватывается
этими окончаниями.
. В 1933 г. бельгийский ученый Бакк высказал предположение,
что симпатины в одних случаях являются адреналином,
в других - норадреналином. Советский биохимик
А. М. Утевский предположил, что симпатины - сложная
система адреналина, норадреналина и промежуточных
продуктов их обмена. Но в настоящее время установлено,
что симпатическая медиация осуществляется с
помощью только норадреналина. Предшественник норадреналина
дофамин - медиатор симпатических образований
в центральной нервной системе. Его отсутствие или
^достаточное образование в определенных участках головЯОТо
мозга приводит к тяжелому заболеванию, известному
^ОД названием паркинсонизма. Катехоламины обраЭДГНатся
в организме из аминокислот, путем последователь^№".превращения
фенилаланинав тирозин и дигидроокж'
-131. 5,
сифенилаланин (ДОФА). Помимо прямого медиаторного
действия, и катехоламины, и ацетилхолин, поступая
в кровь и тканевую жидкость, принимают самое активное
участие в гуморальной регуляции функций. Они оказывают
необычайно сильное влияние на ход физиологических
процессов в организме, действуя и на специфические
химиорецепторы и на клетки органов и тканей. При этом^действуя через соответствующие синапсы на соседние
11слетки, в свою очередь усиливают или ослабляют их дея^тельность.
Таким образом, возникает длинная полисинапЭтическая
цепь, по которой нервный импульс передается
^от клетки к клетке, с рецептора в центральную нервную
:"1истему и из нее в эффектор. А использованный медиатор
разрушается, становится неактивным либо поступает в
^ кровь и принимает участие в регуляции функций.
Чрезвычайно важное значение для химической регуля-
'дии функций имеет взаимодействие медиатора с рецеп-
тором. Рецептор, принимающий центробежные нервные
.импульсы, можно рассматривать как устройство, через ко-
торое специфическая информация поступает из нервных
окончаний в клетку-исполнительницу. Одни рецепторы от-
мечают на действие ацетилхолина (холинорецепторы раз-
ного типа-М и Н), другие -катехоламинов (адреноре-
^депторы альфа и бета), третьи - серотонина и т. д. Работа-
ми многих исследователей, в том числе и советских, уста-
;заовлено, что чувствительность рецепторов, их способность
приходить в состояние возбуждения под влиянием одного
яли нескольких медиаторов в значительной мере определя-
ют физиологические процессы, протекающие в клетках и
органах. Так, например, при экспериментальной гиперто-
яии у животных чувствительность адренорецепторов к
пдреналину увеличивается в 2,3 раза, а к норадреналину -
в 3,2 раза. Следовательно, одно и то же количество медиа-
тора может вызвать у животного, страдающего гиперто-
нией, более значительное повышение кровяного давления,
чем у здорового.

В центральной нервной системе передача возбуждения
годной клетки на другую также совершается при уча-
стии медиаторов. В различных участках головного и спин-
иого мозга в качестве передатчиков нервного возбужде-
ния действуют разнообразные химические соединения -
адреналин, норадреналин, дофамин, ацетилхолин, серото-
нин, гамма-аминомасляная кислота, глютаминовая кисло-
та и др. Набор определенных медиаторов характерен не
дня отдельных структурных образований мозга, а для
Функциональных систем, в которые могут входить раэ-
дареные по своему строению нервные образования, объеди-
ненные для выполнения какого-либо действия.
На Международном физиологическом конгрессе в То-
кио (1965 г.) возник вопрос, какие же вещества, обра432

133

зующиеся в центральной нервной системе, следует считать
медиаторами?
Доказательством медиаторной роли того или другого
химического вещества можно считать наличие его в телах
нейронов и, особенно, в окончаниях аксонов, способность
синтезироваться внутри нервных клеток, присутствие
синтезирующих и расщепляющих его ферментов,
существование связанных, неактивных форм. Медиаторы
должны освобождаться при нервных импульсах, даже вызванных
электрическим током.
Тонкие методы электронной микроскопии, гистохимии,
ультрацентрифугирования и т. д. позволили сделать важные
выводы о существовании в центральной нервной системе
многочисленных ансамблей нейронов, каждый из
которых имеет не только особые, свойственные лишь ему
биохимические, но и физиологические свойства. В нервной
ткани постоянно происходит образование и распад
разнообразных химических передатчиков. Одни из них обладают
возбуждающими, другие - тормозящими свойствами,
т. е. существуют, по мнению ряда исследователей, медиаторы,
как усиливающие, так и подавляющие деятельность
отдельных нервных образований.
Доказано существование в мозгу, по крайней мере,
трех биохимических нейронных систем - адренергической,
холинергической и серотонинергической. В первой
передача нервного возбуждения осуществляется норадреналином
и его предшественником - дофамином, во второй
- ацетилхолином, в третьей - серотонином.
Скандинавские исследователи составили даже приблизительную
схему распределения этих систем в ткани мозга.
Они различают: 1) норадреналиновую нейронную
систему, которая локализуется преимущественно в ретику-
лярной формации ствола мозга, в гипоталамусе, лимбиче-
ских структурах переднего мозга и в коре больших полу-
шарий; 2) дофаминовую систему - в структурах среднего
мозга и подкорковых образованиях (бледном шаре);
3) серотониновую нейронную систему, проходящую через
средний мозг к гипоталамусу и лимбическим структурам
переднего мозга.
Холинергические системы расположены в глубоких
слоях коры мозга, в подкорковых структурах, в гипота-
ламусе (преимущественно переднем) и в ретикулярной
формации мозгового ствола. Советский ученый И. В. Ор134
1лов, используя тонкую методику отведения электрических
^потенциалов от отдельных нейронов головного мозга,
^показал, что 35,7% обследованных клеток ретикулярной
"формации отвечают лишь на болевое раздражение. При
этом оказалось, что 34% из них реагировали на действие
ацетилхолина, норадреналина и серотонина, 20,6% отве-
чали на инъекцию ацетилхолина и норадреналина, 14,7 % -
норадреналина и серотонина, 8,8% - ацетилхолина и се-
ротонина. Лишь 11,8% клеток не давали реакции на хи-
мические раздражения, 2,8% реагировали только на аце-
тилхолин и 7,3% - только на норадреналин. Исследова-
ния эти представляют особый интерес. Они показывают,
что в ретикулярной формации ствола мозга существуют
специальные "болевые" клетки, возбуждающиеся под
влиянием одного или нескольких медиаторов.

Гистамин
Одним из наиболее важных биологически активных веществ,
образующихся в организме и имеющих непосредственное
отношение к проблеме боли, является гистамин.
Химическое строение его хорошо изучено. В известной
мере гистамин можно считать медиатором. Но действие
его значительно сложнее и шире, чем передача нервного
возбуждения.
Гистамин содержится в спорынье (маточных рожках),
из которой его получают для научных и фармакологических
целей.
Интерес к гистамину необычайно возрос с тех пор,
как его удалось выделить почти из всех органов человека
и животных. Он постоянно содержится в крови, но
количество его не превышает 0,05-0,06 мг на 1 л жидкости.
Зато из 1 кг бычьего легкого удается извлечь 30 мг,
а из 1кг печени - 2,5 мг гистамина. Некоторые авторы
утверждают, что 1 кг легких взрослого человека содержит
до 70 мг гистамина, а 1 кг кожи человека - 30 мг.
Много гистамина в селезенке кролика, в сердце коровы,
в нервах человека и животных. Но этот гистамин неактивен.
Он связан белками и не в состоянии проявить
свое действие, пока не освободится из связанной формы.
Именно освобождение гистамина играет важнейшую
роль в возникновении многих болезненных состояний.

135

Гистамин образуется в организме из аминокислотыгистидина.
Под влиянием фермента, гистидин-декарбоксилавы,
аминокислота гистидин превращается в гистамин.
Чем активнее фермент, тем интенсивнее он образует гистамин,
тем большие количества этого продукта поступают
в кровь и ткани. По мере образования гистамин связывается
тканями, превращаясь в неактивную форму, либо
разрушается ферментом-окислителем, известным под названием
диаминоксидазы, или гистаминазы.
Образование гистамина происходит во многих органах
и тканях, например в печени, почках, поджелудочной
железе, но особенно интенсивно в кишечнике, где оно осу-
ществляется при весьма деятельном участии кишечных
бактерий.
Небольшое количество гистампна поступает в организм
с пищей - с молоком, мясом, некоторыми овощами (шпи-
натом, помидорами и др.).
Хотя свободного гистамина в организме сравнительно
немного, действие его необычайно многообразно и охва-
тывает самые различные физиологические процессы и
функции. Под влиянием гистамина повышается проницае-
мость сосудистых стенок, расширяются кровеносные ка-
пилляры, суживаются артерии, снижается кровяное дав-
ление, усиливается слезотечение, уменьшается выделение
мочи.
В здоровом организме гистамин участвует во многих
физиологических процессах, регулируя деятельность ор-
ганов, стимулируя их в одних случаях и ослабляя в дру-
гих. Как неотъемлемая составная часть входит он в ком-
плекс биологически активных веществ, циркулирующих в
крови или находящихся в тканях. Без участия гистами-
ва не может осуществляться гуморальная регуляция функ-
ций.
Гистамин - один из сильнейших возбудителей желу-
дочной секреции. В клинике внутренних болезней широ-
ко применяется гистаминовая проба, которая позволяет
решить вопрос о состоянии желез желудка. Если после
введения гистамина в кровь желудочный сок не выделяет-
ся, то, следовательно, слизистая желудка атрофирована и
экелезы ее либо вовсе отсутствуют, либо потеряли спо-
собность вырабатывать соляную кислоту и перевариваю-
щие пищу ферменты; это позволяет врачу отличить ор-
_-"""^"""д тяямснения в желудке от функциональных.
ганические изменения в

136

В последнее время очень много говорят о роли гиста-
мина в возникновении язвенной болезни желудка. По-ви-
димому, повышенная кислотность желудочного сока в зйа-
чительной мере связана с высоким содержанием гнетами*
на в крови и тканях.
При подкожной инъекции гистамина резко повышает-
ся функция мозгового слоя надпочечников. Гормон этих
желез - адреналин - поступает в кровь и вызывает ряд
характерных сдвигов в деятельности организма. В кли-
нической практике для того, чтобы проверить, нет ли
у больного злокачественной опухоли надпочечника - фе-
охромоцитомы, вводят небольшое количество гистамина.
Если действительно имеется феохромоцитома, она начи-
нает выбрасывать в кровь свои, во много раз превышаю-
щие норму запасы адреналина, что позволяет поставить
диагноз этого заболевания с большой долей вероятности.
Каждому из нас приходилось встречать людей, особо
чувствительных к некоторым обычным, ничем не приме-
чательным воздействиям на организм. Одни не выносят
запаха хвои, другие - свежего сена, третьи - масляной
краски. Сколько раз мы слышим, что один из наших зна-
комых необычайно чувствителен к творогу, другой - к зем-
лянике, третий - к ракам п т. д. Стоит им только поесть
блюдо, изготовленное из "неугодных" организму продук-
тов, как кожа у них покрывается сыпью или волдырями,
.возникает мучительный зуд, отекают отдельные участки
.:1тела (лицо, веки, кисти рук), а иногда начинаются при-
-'ступы какого-то странного беспокойства, крапивницы, миг^ени,
насморка, бронхиальной астмы, лихорадки. Все эти
^усостояния - разнообразные проявления аллергии, свяаан'littbie
с нарушениями гистамянового обмена.
И Под влиянием сложных и многообразных процессов,
^довершающихся в организме, вызванных некоторыми воз-
действиями окружающего нас мира, например охлажде-
'1йщем, перегреванием, ожогом солнечными лучами, введе-
11ием некоторых фармакологических препаратов, гистамин
.Освобождается из связанной формы. Переполненные гиста-
ЦЦйом тканевые депо - эти "склады", насыщенные неак-
^1вным, связанным гистамином,-- начинают опорожнять-
II. :В кровь поступает свободный и весьма агрессивный
'11^мин. Он повышает проницаемость сосудов, расширя-
^^капилля^ы, снижает давление крови, усиливает секре-
желудочного сока...

137

Опустевшие депо быстро заполняются вновь образовавшимся
гистамином, который в свою очередь может легко
освободиться и перейти в кровь. Этому "гистами-новому
наводнению" организм противопоставляет мощную систему
обороны. Но в некоторых случаях поступление превышает
разрушение, и тогда-то возникает многообразное
болезненное состояние, которое врачи называют аллерги-
ческим.
Разумеется, нельзя ставить знак равенства между ал-
лергией и гистамином. Проявления аллергии не сводят-
ся к действию одного только гистамина, к гистаминовому
отравлению. Но, как правило, без его участия не возни-
кают аллергические явления.
Гистамин действует в организме при разведении в де-
сятки миллионов раз. Тысячные доли миллиграмма спо-
собны вызвать сокращение изолированной кишки мор-
ской свинки. Накопление сравнительно небольших коли-
честв гистамина в крови человека вызывает у него тя-
желые нарушения самочувствия, возникновение самых
неожиданных расстройств.
Фармакологическая промышленность наших дней син-
тезировала несколько десятков препаратов противогиста-
минного действия (антигистамины). При введении в ор-
ганизм они препятствуют проявлению его токсических
свойств. Это очень легко доказать в лабораторном опыте.
Если морской свинке ввести димедрол, а затем четырех-
кратную смертельную дозу гистамина, свинка остается в
живых.
В разных странах Европы и Америки можно приобре-
сти эти препараты. В СССР - это димедрол, диазолин',
за границей - антерган, супрастин, пипольфен, антистин.

.Механизм их действия сложен и не всегда ясен. В ос-
новном противогистамины блокируют чувствительные к
гистамину тканевые элементы. Они как бы закрывают
цель, в которую "бьет пуля" гистамина. Разные препара-
ты действуют по-разному. Одни из них подавляют фер-
менты, образующие гистамин из гистидина, другие ак-
тивируют разрушение гистамина, третьи препятствуют
выходу связанного гистамина "на свободу". В опре-
деленной степени все антигистамины влияют на
центральную и периферическую нервную систему. Поло-
жив таблетку димедрола на язык, мы чувствуем легкую
анестезию, а проглотив ее - засыпаем глубоким сном, .как
от сильно действующего снотворного.
Противогистамины получили огромное значение в связи
с проблемой лучевой болезни. Работами многих ученых
доказано, что под влиянием ионизирующей радиации,
в том числе и космических лучей, в крови и тканях резко
нарастает количество гистамипа. А там, где имеется
гистамин,- нужны противогистамины.
Выбор препарата в каждом отдельном случае зависит
и от характера заболевания, и от наличия препарата в
продаже и, в известной степени, от опыта врача- и индивидуальных
особенностей больного.
Появление противогистаминных препаратов на фармакологическом
рынке сыграло огромную роль в лечении
многих заболеваний. Последние годы принесли неожиданное
открытие. Оказалось, организм вырабатывает собст-
венные, естественные противогистамины. Тонкими лабораторными
исследовапиями удалось показать, что кровь
здорового человека способна нейтрализовать, обезвредить
добавленный к ней гистамин. Открытие это принадлежит
французскому ученому Парро, который дал описанному
им явлению название гистаминопексии, а самый эффект
обезвреживания гистамина назвал гистаминопексическим.
феномен гистаминопексии обусловлен наличием в нор-
мальной сыворотке крови особого белка - плазмапекси-
на 1, который по своему химическому строению относит-
ся к псевдо-гамма-глобулинам. Содержание его в крови
равно 0,4--0,7 % всех белков сыворотки. Плазмапексин свя-
зывает не только гистамин, но также и другие биоло-
гически активные вещества (серотонин, ацетилхолин, ок-
ситоцин). Однако он не связывает брадикинин - вещество,
имеющее непосредственное отношение к возникновению
боли, о котором мы еще не один раз будем говорить.
В дальнейшем было установлено, что отсутствие гиста-
'минопексии в сыворотке больных с различными аллерги-
'ческими заболеваниями зависит не только от отсутствия
алазмапексина 1, но и от появления в крови плазма-
^иексина И, не способного связать гистамин в крови, и
'айтипексина, подавляющего связывание гистамина плазма-
"йексином 1.
!. В нашей лаборатории И. Л. Вайсфельд подробно изу-
^вла гистаминопексический эффект при различных забо-^дЬваниях.
Оказалось, что при некоторых формах патология
длергических, нервных) сыворотка крови теряет спо-
рность связывать добавленный к ней гистамин. Это набдюдается
у больных бронхиальной астмой, вазомоторным
ринитом, крапивницей. И, хотя содержание в крови свободного
гистамина может быть ниже нормы, из-за отсутствия
гистаминопексического эффекта он отличается особой
активностью и даже в незначительных количествах
способен вызывать аллергические явления.
Серотонин (5-окситриптамин)
Приблизительно 25 лет назад три американских ученых
- Рапорт, Грин и Пейдж - выделили из бычьей сыворотки
вещество, способное повышать кровяное давление.
Оно и было названо ими серотонином, т. е. веществом,
выделенным из сыворотки (по-датыни serum) и
повышающим кровяное давление. За годы, прошедшие с
того времени, свойства серотонина подробно изучены и
сам он синтезирован. Формула его хорошо известна, но
роль в регуляции функций представляется еще довольно
спорной.

Можно считать, что серотонин - истинный медиатор.
Он отвечает всем требованиям, предъявляемым к этому
типу веществ. Подобно катехоламинам и ацетилхолину,
серотонин осуществляет передачу импульсов с одной нерв-
ной клетки на другую. В головном мозгу имеются груп-
пы нейронов, особенно чувствительных к серотонину, дея-
тельность которых связана с его образованием и распа-
дом. Нейроны эти сосредоточены преимущественно в яд-
рах подбугорья и в среднем мозгу.
В одном литре крови нормального здорового человека
содержится приблизительно 0,06-0,2 г серотонина, при-
чем основная масса его находится в тромбоцитах.
В течение многих лет ученые разных стран пытают^
ся разгадать роль серотонина в осуществлении процес-
сов жизнедеятельности отдельных органов или всего ор-
ганизма. В настоящее время известно, что серотонин
принимает участие в регуляции деятельности головного
и спинного мозга, двигательной, сердечно-сосудистой,
пищеварительной, выделительной и многих других физи^
ологических систем. Обычно серотонин находится в тка-
нях в виде связанной, неактивной формы. Под влиянием
некоторых воздействий, и особенно при введении различ-
ных лекарственных препаратов, например резерпина, се-
ротонин освобождается из связанной формы. Но жизнь

140

"lero, как правило, непродолжительна. Почти во всех тк^-
1^иях содержится моноаминоксидаза - фермент, довольно
^быстро инактивирующий серотонин в организме.
IA. В последние годы пристальное внимание исследоватеЦ^дей
привлекает значение серотонина в возникновении и
III развитии инфаркта миокарда. И хотя в этом вопросе еще
^ далеко нет полной ясности, при сердечных болях неред-
iJ^o назначают препараты, способные повысить уровень
^серотонина в крови. Имеются указания, что накопление
^^серотонина в мышце сердца предотвращает развитие ин-
^^аркта, что, впрочем, требует проверки. Еще слишком
: много белых пятен в этой области знания.
^.Недостаточно изучено также влияние серотонина на
^вегетативную нервную систему. В одних случаях его дей-
^стайе подобно возбуждению симпатической нервной си-
':стемы, в других - парасимпатической. Не исключено, что
^&то зависит от дозы введенного препарата, а быть мо-
ж^т - от исходного состояния, вернее, настройки цент-
тральных и периферических отделов комплексной вегета-
^тивно-гуморальной - гормональной системы.
i^Bo многих случаях серотонин обладает противосудо-
^рожными и успокаивающими свойствами. Накопляясь в
"Центральной нервной системе, серотонин подавляет ее
^активность. Не случайно так много внимания уделяет
^медицинская наука изучению обмена серотонина у боль-
-%1эпых с различными психическими заболеваниями.
^Несомненно также участие серотонина в возникнове-
'1)Нйд целого ряда других заболеваний. Видимо, избыточ-
-Iffffe содержание его в организме способствует развитию
Шайвенной болезни желудка и 12-перстной кишки. Уста-
^Ййвлено, что в некоторых злокачественных опухолях, на-
"^фимер. в феохромоцитоме, можно обнаружить целые "за-
ййжи" серотонина. Нередко в моче больных, страдающих
^качественными опухолями, обнаруживается в большом
Йдичестве 5-окси-индолуксусная кислота - продукт пре-
Я^дщейия серотонина.
^й, наконец, не последнюю роль играет серотонин в
1вникновении и развитии болевого синдрома (стр. 164,
?^' ife ifc sfc
11В заключение несколько замечаний об участии в ре-"
я функций медиаторов, гормонов, различных хими-*
соединений, образующихся в процессе обмена веШ
щеетв. Как они осуществляют гуморальную регуляцию
функций? Какова их роль в системе гомеостаза?
Исследования последних лет показали, что для изучения
состояния вегетативной нервной системы у человека
и животных можно использовать методы определения био-
логической активности крови.

Это значит, что, исследуя содержание в крови неко-
торых гормонов и медиаторов, например катехоламинов,
ацетилхолина, гистамина, серотонина и др., можно полу-
чить представление о состоянии и реактивности (т. е. го-
товности к действию) различных отделов вегетативного
аппарата. Высокое содержание в крови адреналина го-
ворит о повышенной активности гормонального отдела
симпато-адреналовой системы, а высокий уровень норад-
реналина - ее нервного отдела.
Накопление в организме ацетилхолина, инсулина,
отчасти гистамина и серотонина является показателем
энергичной деятельности ваго-инсулярной (парасимпати-
ческой) системы.
Общая биологическая активность крови, т. е. влияние,
которое она оказывает на определенные функции, орга-
ны и ткани (изолированное сердце и кишка лягушки,
кровяное давление кошки и кролика, спинная мышца
пиявки, прямая мышца живота лягушки и т. д.), зави-
сит от соотношения в ней веществ, возбуждающих сим-
патические и парасимпатические тканевые элементы.
У здоровых людей биологическая активность крови
волнообразно колеблется в довольно узких границах. При
этом соотношение гормонов, медиаторов, ферментов, раз-
личных солей в крови непрерывно меняется, то повыша-
ясь, то снижаясь. Оно зависит от потребностей организ-
ма, различных при тех или иных условиях, а также от
состояния последовательно включающихся по мере необ-
ходимости регуляторных приборов, основная задача ко-
торых сводится к сохранению постоянства внутренней
среды.
Нарастание в крови содержания биологически актив-
ных веществ одного ряда (например, симпатических) ав-
томатически вызывает накопление веществ противопо-
ложного действия (парасимпатических), компенсирующих,
уравновешивающих или сглаживающих действие первых.
Это - все та же испытанная и проверенная миллионами
лет эволюционного развития система гомеостаза.

142

Чрезвычайно сложные, постоянно меняющиеся коли-
чественные и качественные соотношения биологически
активных веществ в жидких средах организма не только
отражают, но и определяют состояние различных отделов
вегетативной нервной системы. Поэтому правильнее гово-
рить о вегетативно-гуморально-гормональном регулятор-
ном комплексе. Совершенно естественно, что накопление
в организме ацетилхолина, вызванное его усиленным почвообразованием,
освобождением из связанной формы либо
недостаточным захватом эритроцитами и белками, низкой
активностью расщепляющих ферментов, особой чувстви-
тельностью холинорецепторов, создает благоприятную
почву для повышения тонуса парасимпатической нервной
системы. Напротив, высокое содержание катехоламинов
в крови и органах является несомненным показателем
-симпатической "настройки" вегетативной нервной си-
стемы.
-, При различных заболеваниях регуляторные механиз-
мы начинают действовать с перебоями, своевременно пе
включаются и вызывают извращенные реакции. Взаимо-
отношения между нервными, гуморальными и гормональ-
ными механизмами нарушаются, результатом чего являет-
ся возникновение длительных или кратковременных со_
стояний расстройства регуляции в виде вегетативных при-
ступов, нарушения сна и бодрствования, разнообразных
^болезненных явлений, происхождение которых требует в
Каждом отдельном случае специальной расшифровки.
МОЗГОВОЙ БАРЬЕР
Одновременно с "телеграфной" передачей от рецепто11&В
по нервам в центральную нервную систему через
Нй^овь идут более медленные "письменные" донесения об
ясности, о раздражении, о повреждении. Физиологиче-
1я информация поступает в мозг не только по нерв-
ibc путям. Через особую защитную систему - так назы-
11МЫЙ гемато-энцефалический (крове-мозговой) барьер -
юения приходят в мозг также и из крови.

5хце в конце прошлого столетия знаменитый немец-
микробиолог П.Эрлих установил, что некоторым крае-*
^путь в нервную ткань закрыт. Но лишь во втором
глетии нашего века был поставлен опыт, блестяще
эрдивший эти наблюдения.

143

I

Белому кролику ввели в вену довольно большое количество
синей краски, так называемого трипанового синего.
Тело кролика посинело. Синими стали уши, глаза,
губы, лапки. Когда кролика остригли, оказалось, что вся
его кожа окрасилась в синий цвет. Животное подвергли
анатомическому исследованию. Оно было целиком пропитано
краской, Трипановый синий проник во все органыв
мышцы, печень, легкие, почки, кишки. Одни ткани со-
держали больше краски, другие меньше. Краска не про-
никла только в мозг животного.
На своем пути она встретила преграду, которая по-
мешала ей попасть в нервные клетки или в жидкость,
омывающую головной и спинной мозг, хорошо изве-
стную и врачам, и больным,- спинномозговую жид-
кость.
Многие исследователи в разных лабораториях прове-
ряли этот классический опыт. Вместо трипанового сине-
го животным вводили самые разнообразные вещества -
краски, соли, лекарства, гормоны, яды. В последние годы
стали вводить радиоактивные изотопы. Выдающийся совет-
ский физиолог академик Л. С. Штерн еще в 20-х годах
подробно изучила механизм проникновения из крови в
мозг различных веществ и впервые ввела в науку назва-
ние "гемато-энцефалический барьер".
Было установлено, что одни вещества свободно пере-
ходят из крови в центральную нервную систему, другие
почти полностью задерживаются барьером, третьи прони-
кают в минимальных количествах и могут быть открыты в
мозгу и спинномозговой жидкости только при помощи
особо чувствительных методов исследования.
Между кровью и центральной нервной системой нахо-
дится своеобразный физиологический механизм, охраняю-
щий ее и со стороны крови точно так же, как от вся-
ких внешних воздействий ее охраняет прочный костный
скелет - череп,и позвоночный столб.
Гемато-энцефалический барьер защищает централь-
ную нервную систему от всевозможных чужеродных,
ядовитых веществ, проникших в кровь и способных по-
вредить, отравить, разрушить необычайно чувствительные
нервные клетки головного и спинного мозга. Барьер как
бы стоит на страже мозга, не пропуская из крови раз-
личные яды, которые могут оказаться для него смертель'
ными. Такие яды нередко образуются в организме щ^

144

многих заболеваниях или случайно попадают в ток кро-
ви, например при отравлениях.
Конечно, наивно было бы думать, что гемато-энцефа-
дический барьер является абсолютной преградой, как бы
бронированной дверью, закрывающей вход в центральную
.иервную систему. Непроницаемость его относительная и
аависит в значительной степени от количества и концен-
трации находящихся в крови веществ, от состояния ор-
ганизма, от внешних воздействий и ряда других причин,
обусловленных раздражениями, поступающими из внеш-
ней или внутренней среды.
Опыты с кроликами, в результате которых слизистые
оболочки, носы, глаза и уши оказались окрашенными в
синий цвет, позволили выявить в организме человека и
животных очень важное защитное приспособление, без
которого центральная нервная система не могла бы су-
ществовать.

---

Вирусные энцефалиты, столбняк, сифилис мозга, ту-
беркулезный менингит, прогрессивный паралич...

Кто не слыхал об этих заболеваниях центральной нерв-
ной системы? Как трудно, подчас невозможно, бороться
за жизнь и здоровье больных, в мозгу которых находит-
ся инфекционное начало!
. При определенных условиях вирусы сравнительно лег-
^ко проникают в мозг и спинномозговую жидкость; ток-
син столбняка имеет особое "влечение" (сродство) к нерв,яой
ткани; бледная спирохета - возбудитель сифилиса -
тоже находит путь в центральную нервную систему. Но
^^карства, которые могли бы уничтожить вирус, нейтрализовать
столбнячный яд, убить спирохету, почти не
"11роникают в мозг. Все, чем гордится наука, что было
кидано десятилетиями упорного труда многих тысяч уче-
ll^; оказывается бессильным перед врагом, засевшим в
дои ткани, как бы отгородившимся от всего орга-
^непроницаемой преградой, крепостной стеной, че-
которую почти не проходят антибиотики и сульфа-
соединения мышьяка, висмут, йод и лечебные cw"
iTax пор как была изготовлена противостолбнячная
'ка, число заболеваний столбняком резко снизим
'а сыворотка, вовремя введенная при ранениях,

145

предохраняет от заболевания, а во многих случаях и излечивает
его, если болезнь своевременно распознана и
лечение начато на самых ранних стадиях болезни. Однако
несмотря на профилактическое применение сыворотки,
обязательное при каждом ранении, угроза столбнячной
инфекции еще не изжита. Это показал опыт второй
мировой войны, опыт лечения травматических поражений
мирного времени.
Если столбняк уже развился, если его яд - столбнячный
токсин - проник в нервную систему, связался с нервными
клетками, введение противостолбнячной сыворотки
в кровь во многих случаях не спасает больного. Посту-
пая в кровь, иногда даже в огромных количествах, сы-
воротка не приходит в соприкосновение с токсином. На
пути ее становится гемато-энцефалический барьер, и че-
ловек, заразившийся столбняком, погибает, хотя организм
его переполнен защитными веществами - антителами,
способными обезвредить с избытком весь токсин, накопив-
шийся в нервных клетках. Но столбнячный яд находит-
ся по одну сторону барьера, а противоядие - по другую.
Ученые вводили в кровь собаки или лошади огромные
количества противостолбнячной сыворотки, а затем впры-
скивали в мозг небольшие дозы столбнячного токсина,
и животные погибали от тяжелейшего столбняка, хотя
организм их был насыщен антителами.
То же самое происходит и при некоторых формах
энцефалита. Вирус находится в центральной нервной
системе, а антитела не в состоянии проникнуть из кро-
ви в мозг и обезвредить его, так как он огражден моз-
говым барьером.
Организм располагает всеми средствами, необходимы-
ми для полного уничтожения вируса, но не может их под-
вести к нервной клетке, где живет и размножается возбу-
дитель.
Значит ли это, что центральная нервная система ок-
ружена чем-то вроде крепостного вала, за которым гос-
подствуют бактерии, вирусы, яды?
Когда-то ученые именно таким образом представляли
функцию гемато-энцефалического барьера. Барьер защи-
щает нервные клетки от находящихся в крови вредных
для нервной системы веществ, не пропускает в мозг и
спинномозговую жидкость случайно попавшие в организм
яды или образовавшиеся в процессе обмена ядовитые ве146
;ества и попутно задерживает лекарства, необходимые
1я уничтожения инфекционного начала, проникшего тем
ни иным путем в центральную нервную систему.
1" Некоторые исследователи высказывали предположе^^иие,
что мозг окружен какой-то "решеткой", мелкопори^той
тканью, сквозь которую проталкиваются молекулы
^вдних веществ, а молекулы других, в зависимости от их
величины, либо вовсе не проходят, либо застревают в
отверстиях.

Потребовалось немало лет и немало эксперименталь-
ных исследований для того, чтобы показать примитив-
ность такого рода представлений. Оказалось, что мпогпо
вещества довольно легко проникают в мозг. Нередко из
двух введенных одновременно химических соединений,
очень близких друг другу по молекулярному строению,
одно обнаруживается в нервной ткани, а другое почти
полностью в ней отсутствует. Да к тому же далеко не
все бактерии, вирусы и токсины беспрепятственно при-
никают в нервную систему. Барьер существует и для
них; им тоже не так просто пробить себе путь через его
бастионы.
Но самое интересное заключается в том, что барьер
между кровью и мозгом - не единственный в организме.
Диалогичные защитные и регулирующие образования су-
ществуют во всех органах. Они получили название тка-
кевых, или гисто-гематических, барьеров и могут быть
взаявлены в печени, легких, сердце, желудочно-кишечном
тракте и т. д. Хорошо известен барьер между кровью и
ткадями глаза (гемато-офтальмический), между кровью
и тканями уха (гемато-лабиринтный) и многие другие.
Все' эти барьеры задерживают одни вещества и легко
выпускают другие.
.'Немецкий физик фон Арденне большое значение в
.Нйаикновении боли придает состоянию гемато-неврально-
^lapbepa, т. е. барьера между кровью и нервными во-
1ми. Этот барьер образуют мембраны, видимые под
ронным микроскопом, которые вместе с так назы-
йпишванновскими клетками окутывают нервные во-
. При нарушении гемато-неврального барьера из
' в нервное волокно беспрепятственно поступает
йа. Примером могут служить хорошо известные
'при диабете. Высокое содержание глюкозы в крови
^^шение гемато-неврального барьера - причина этих

147

болей. Введение инсулина, снижающего уровень глюкозы
в крови, нередко их снимает.
И в мышцах, и в тканях различных внутренних органов
барьерные функции несут тончайшие, неразличимые
невооруженным глазом разветвления кровеносных сосудов
- Капилляры. Стенки их состоят из особых клеток,
известных иод названием эндотелиальных. Строение ка-
пилляров в каждом органе отличается некоторыми осо-
бенностями. Их стенки проницаемы для одних веществ
и почти непроницаемы для других. Они-то и являются
первой линией обороны, передовыми форпостами ткане-
вых барьеров различных органов. Барьерными функция-
ми обладает также соединительная ткань, окружающая
капилляры, а в мозгу - сложная нервная ткань, состоя-
щая из особых клеток и нервных волокон, так называе-
мая глия.
Строение капилляров мозга и других органов нес-
колько отличается: стенки их состоят из нескольких ело- ^
ев ткани и служат надежной преградой между кровью и Щ подвергались
"оташими в глубине мозга нейронами. Глия представ- веским, хими^
— -^^^пям. а оболочка самой нерв- ^иства микросреды центпалтлтптт , -----
- ^ регулируются -а^^^^^^о
дъ безупречно. Если вещества, содержащиеся в крови,
ут задерживаться барьером, расположенным между
1выо и подбугорьем, реакция нервных клеток будет
:аздывать или вовсе отсутствовать. Этим, вероятно,
можно объяснить повышенную проницаемость гемато-эн-
алического барьера в области подбугорья.
Щ^:. Для центральной нервной системы постоянство внут11^рней
среды, вернее ее собственной микросреды, имеет
11060 важное значение. Нервные клетки мозга больше,
з^м клетки других органов, чувствительны к изменениям
Цеоставе и свойствах непосредственной среды, в кото-
1^1 они живут и функционируют. Не случайно природа
д^ежно запрятала их в прочный костный футляр и по-
^фоила сложнейший по своему анатомическому строе-
КИЮ защитный барьерный механизм для того, чтобы они
Цв подвергались каким-либо неожиданным ударам - фи-
' 1ким, химическим - извне или изнутри. А состав и
,тва микросреды центральной нервной системы пол-
гемато-энцефалическим

дежащими в глуоинс ^^--
ляет уже вторую линию обороны, а оболочка самой, пс^ ^^
ной клетки - третью. Впрочем, линий обороны в мозгу ^^ Регулируются гемато-энцефалическт, ^
много. Барьером для циркулирующих в крови веществ яв- ^^ ^Разом, от состояния барьера ^и^^'
ляются и оболочки мозга, и некоторые сложные химиче- j^^^^^ ^ дологические свойств в^ химические
соединения, заполняющие щели между клетками ка- ^^^ ^кбы погружен мозг. Они отп^ ^Якости,
пилляров, и сосудистые сплетения желудочков мозга, устойчивостью и почти не изме^)^^ ^-
участвующие в образовании спинно-мозговой жидкости. Ц"^^ ^Убоких сдвигах в химизме Т ^ °Р"
Работы последних лет, в том числе и наши исследо- ^Щ^ и физические процессы, ^-'^^^' ^ми-
вания, показали, что проницаемость капиллярных стенок "Ц^ ^' ^ркрофт,- свг-- "---"- ^"
неодинакова в различных участках мозга. Гемато-энцефа- д^^^' ^^ деликатны
лический барьер не является единым образованием. Ско- ^ц^ ^
рее он напоминает мозаику из множества взаимосвязан- ^^^^
ных барьерных механизмов, регулирующих обмен и пита-
ние нервных клеток, их ансамблей и отдельных мозговых
центров. Так, например, установлено, что в области под-
бугорья проницаемость барьера выше, чем в других обла-
стях мозга. Эта особенность имеет важное значение для
тех функций, которые осуществляют нервные клетки под-
бугровой области головного мозга. Для точной и беспе-
ребойной их работы необходимо, чтобы они получали CBOGJ
временную информацию обо всех сдвигах во внутренней
среде и мгновенно реагировали на получаемые сигналы.
Лишь в этом случае система гомеостаза может действо148
)оких сдвигах в химизме крови. "Лими-
кие процессы,- говорит английский фи-
;рофт,- связанные с психической дея-
столь деликатны по своему характеру, что ря"
с ними изменения, измеряемые термометром или во-
дным электродом, представляются огромными, като-
лическими. Процессы (вероятно, ритмические) столь
катные, конечно, требуют для своего упорядоченного
втия чрезвычайного постоянства среды, в которой
происходят. Как часто я наблюдал на поверхности
го озера зыбь, образующуюся вслед за плывущей лод^следил
за правильностью ее образования и любовал1ворами,
возникающими при встрече двух таких си1выби.
Но для этого озеро должно быть совершенно
Ййпо, точно так же, как атмосфера должна быть
одна от атмосферных явлений, когда вы наслаждавтонкой
передачей симфонии. Предполагать высокое
интеллектуальное развитие в среде, свойства которой не
стабилизованы,- это значит искать музыку в треске плохой
радиопередачи или зыбь от лодки на поверхности
бурного Атлантического океана... Постепенно, веками, постоянство
внутренней среды регулировалось со все возрас-
тающей точностью до тех пор, пока, в конце концов, эта
регуляция достигла такой степени совершенства, при ко-
торой смогли развиться человеческие способности, и че-
ловек смог познавать мир вокруг себя в терминах аб-
страктного знания.
Каждое столетие, а теперь каждое десятилетие все
увеличивает противоречие между полной ничтожностью
человека как частицей материальной Вселенной и пора-
зительным превосходством, которого достиг его интеллект
в понимании Вселенной, в которой он живет" ^
Постоянство внутренней среды, утверждает Баркрофт,
является условием или, по меньшей мере, одним из ус-
ловий превосходства интеллекта человека над материаль-
ными силами природы. А внешним выражением или фор-
мулой этого превосходства служит мысль Клода Бернара:
"Постоянство внутренней среды - залог свободной жизни".
Гемато-энцефалический барьер, как верный часовой,
строго сохраняет микросреду мозга от всевозможных ко-
лебаний и изменений. Он принимает активное участие в
питании головного и спинного мозга, обеспечивает поступ-
ление в центральную нервную систему питательных ве-
ществ в том количестве, которое необходимо для ее нор-
мальной жизнедеятельности. Надо полагать, что это ос-
новная ведущая роль гемато-энцефалического барьера.
Регулируя состав и свойства внутренней среды мозга,
барьер защищает его от чужеродных и вредных ве-
ществ. А защищая мозг от всяких "химических" случайно-
стей, барьер регулирует постоянство его внутренней среды.

Конечно, мозговой барьер, как и тканевые барьеры
других органов, не является каким-то самостоятельным,
изолированным образованием в организме. Чутко и быст-
ро отзываясь на изменения во внутренней среде, на сиг-
налы, поступающие из нервных центров и перифериче*
Дж. Баркрофт. Основные черты архитектуры физиологических
функций. М" Биомедгиз, 1937, стр. 80.

150

I

^ких нервных образований, барьер легко меняет в зави-
симости от условий свою проницаемость: повышает и по-
нижает ее, регулируя питание и обмен мозговых клеток.
Тканевые элементы гемато-энцефалического барьера
снабжены огромным количеством рецепторов. Эти вос-
принимающие приборы, реагирующие преимущественно
на изменение химического состава, физико-химических
и биологических свойств омывающей их жидкости - кро-
ви it спинномозговой жидкости, посылают соответствую-
щие сигналы в центральную нервную систему. В ответ по
принципу рефлекторной связи возникает обратный поток
импульсов, которые регулируют проницаемость барьера
и тем самым способствуют сохранению или нарушению
состава и свойств микросреды нервных клеток и волокон.
При некоторых физиологических и патологических со-
стояниях, сопровождающихся повышением проницаемо-
сти гемато-энцефалического барьера, в спинномозговой
жидкости накопляется значительное количество различи
ных химических веществ, влияющих на состояние мозга.
В свою очередь возбужденные или заторможенные клетки
центральной нервной системы выделяют в окружающую
среду все новые и новые продукты своего обмена ве^-ществ
(частично типа ацетилхолина, норадреналина, сеУротонина
и т. д.). Это способствует в одних случаях рас^дространению
возбуждения по всей нервной системе или
.^ро определенным ее отделам, в других случаях ее тормо1"сению.
^,. Однако, накапливаясь в центральной нервной системе,
биологически активные вещества изменяют свое действие.
^Тироксин, норадреналин и различные так называемые
^^импатикотропные, т. е. возбуждающие симпатическую
^яервную систему вещества уже не вызывают характерных
^Симпатических реакций, описанных выше. Действие их
иближается к парасимпатическому, т. е. напоминает эф-
(кт, наблюдаемый при раздражении блуждающего нерва,
то же время ацетилхол^н, гистамин и другие парасим-
тические вещества, проникая в мозг, действуют как
[будители симпатического отдела вегетативной нервной
(темы. Катехоламины, возбуждая адренергические клет-
ретикулярной формации и других отделов головного
'а, вызывают характерный симпатический эффект. Но
случаях, когда при нарушении проницаемости барь-
вызванного теми или другими причинами, катехол151
амины, как бы прорвав плотину, наводняют весь мозг,
действие их приобретает очень сложный, нередко противоположный
- парасимпатический характер.
Еще И. М. Сеченов отметил, что нервные центры и
нервные стволы реагируют различно, иногда противоположно,
на действие одних и тех же химических веществ.
Своеобразную реакцию нервных центров на химические
раздражения подробно изучили и описали Л. С. Штерн и
се сотрудники. В последние годы появилось большое число
работ как у нас, так и за рубежом, подтверждающих
существование противоположной реакции между центральными
и периферическими элементами нервного аппарата.
Механизмы этого противоположного действия еще далеко
не ясны. Конечно, адренергические вещества действуют
только на чувствительные к адреналину элементы моага,
а холинергические - па чувствительные к ацетилхолину.
Но возникающие при этом необычные реакции организ-
ма зависят от сложных взаимоотношений в структурах
мозга. Видимо, симпатические центры головного мозга со-
держат как адренергические, так и холинергические эле-
менты, в то время как парасимпатические, наряду с хо-
линергическими, содержат адренергические клетки.

Если бы симпатикотропные вещества, накопляясь ино-
гда в крови в очень больших количествах, непрерывно
возбуждали симпатические нервные центры, это привело
бы к сильнейшему перевозбуждению всего симпатического
отдела вегетативной нервной системы п к нарушению
регуляции функций. Точно так же ацетилхолин и дру-
гие парасимпатические вещества, проникая из крови в
мозг, вызывали бы сильнейшее перевозбуждение пара-
симпатической нервной системы. На самом же деле все
эти чрезвычайно активные вещества (гормоны, медиа-
торы, ионы), проникая в мозг, способны вызвать про-
тивоположный эффект и тем самым восстановить нару-
шенное равновесие. Центральные нервные аппараты вме-
шиваются в физиологические процессы не только рефлек-
торным путем, но и получив соответствующие сигналы w-
рез жидкие среды организма. Здесь действует закоя
отрицательной обратной связи.
На этом примере можно еще раз убедиться, что все
жизненные процессы в организме регулируются единым
сложным многоступенчатым механизмом. Этот механик м
состоит из различных звеньев - нервного, гуморального,

152

ll"TW^
II
1в^
^гормонального, ионного и т.д. Но нервная регуляция
цявляется основной, ведущей, а все другие виды регуля-
ции - подчиненными.
Огромный экспериментальный материал, накопленный
^в лабораториях и клиниках разных стран, показывает,
^1: что гемато-энцефалический барьер имеет первостепенное
^значение для всей деятельности головного и спинного
^мозга, так как даже незначительные изменения химиче.Некого
состава спинномозговой жидкости или небольшие
'.колебания в поступлении питательных веществ к клет"
1"ам мозга оказывают подчас решающее влияние на их
состояние. Барьер как бы оберегает мозг человека и
'животных от всевозможных случайностей, создает для
, нервных клеток постоянные и неизменяющиеся условия,
1::ие пропускает в нервную систему различные яды, кото-
^рые могут оказаться для нее смертельными. Если бы в
^животном организме не было мозгового барьера, цент"
тральная нервная система была бы игрушкой самых нео-
^ЖИданных и случайных изменений в ее внутренней сре-
^де. Из сложного комплекса защитных сил организма
^^вйпало бы важнейшее звено. Ядовитые продукты, обра^йзовавшиеся
в процессе обмена веществ и ночему-либо
^обезвреженные организмом, беспрепятственно проника-
ла бы в мозг и отравляли его клетки. Центральная
йрвная система была бы легко доступна для бактерий
их токсинов, а также для всех других чужеродных
(д^еств, тем или иным путем попавших в организм.
^Точная и бесперебойная работа нервных клеток, ум-
йедная деятельность, психика, настроение, здоровье и
Ярвезнь нередко зависят от состояния гемато-энцефали-
^кого барьера.
1'Способность барьера избирательно пропускать в цент-
дую нервную систему одни вещества и задерживать
ie, совершенно поразительная его приспособляемость
бованиям нервных клеток, тончайшее регулирование
за и свойств внутренней среды мозга имеют огром-
1.значение не только для мозга, но и для всего орl^a*
1Ц?арьер - это очень тонко реагирующий физиологиче'
"Механизм, изменяющий свою проницаемость в зави-
яги от условий и потребностей организма.
-течение многих лет изучалось влияние различных
'&твий на мозговой барьер. Оказалось, что прони^3
цаемость его может изменяться при различных (и физиологических,
и патологических) состояниях организма.

Она увеличивается при голодании и недостатке кислорода,
под влиянием различных гормонов, при хирургическом
удалений некоторых желез внутренней секреции,
при повышения температуры тела до 41-42° или при падении
ее до 34-35°. Многие инфекционные заболевания,
беременность, ^рмление грудью, травма, облучение, наркоз
нередко изменяют функции мозгового барьера и способствуют
поступлению различных веществ из крови в мозг.
Особый интерес представляет для нас вопрос о влиянии
боли на гемато-энцефалический барьер. Длительная,
упорная боль повышает проницаемость барьера. Дезорганизуется
не только защитная, но и регулирующая его дея-
тельность. В участки мозга, обычно закрытые для некоторых
биологически активных веществ, начинают проникать
продукты обмена тканей, медиаторы, гормоны, элек-
тролиты, наруО^я строгую избирательность барьера, пе-
рестраивая сл^эк^и^^^ механизмы регуляции функций.
Однако цз^^^ить состояние барьера удается не всегда.
Многие вещее^^ именно те, которые больше всего необ-
ходимы в данйУ^о минуту, не проникают в нервную систему
и при нарушении барьера. Нередко количество их оказы-
вается недостаточным для того, чтобы воздействовать на
бактерии и й^ токсины, попавшие в мозг, и наряду с
лечебными веществами в центральную нервную систему
устремляются иногда и вредные, ядовитые, отравляющие
мозговые клеТ^ отбросы, шлаки тканевого обмена.
Но все же один факт является бесспорным. Во мно-
гих случаях необходимо нарушить мозговой барьер, обой-
ти его во чг^ ^bi то ни стало проникнуть в централь-
ную нервную систему.
Иногда лекарственные препараты приходится вводить
непосредстве^и^ ^ мозг, вернее в спинномозговую жид-
кость минуя "барьер. Если собаке впрыснуть в подкож-
ную клетчаткУ столбнячный токсин, через несколько дней
разовьется картина типичного столбняка. Вливание лечеб-
ной сыворот^ в вены не спасает животное. Оно гибнет
в мучителья^ судорогах. Но если ввести сыворотку в
спинномозговую жидкость, наступает улучшение. Столб-
нячный токсИ^ связавшийся с нервными клетками, ста-
новится достУT^^ антителам, содержащимся в сыворот-
ке и собака выздоравливает. Это экспериментальное ис154
^.-следование было перенесено в клинику. Лечение столб-
.няка "обходным маневром", инъекцией сыворотки в спин^.
номозговую жидкость дает во многих случаях прекрасные
результаты. И при некоторых других инфекционных за-
болеваниях (например: туберкулезном менингите, энцефа-
литах, сифилитических поражениях мозга и др.) введение
лечебных сывороток, антибиотиков и лекарственных пре-
паратов в спинномозговой канал спасает больных от не-
поправимого расстройства функций и даже от смерти.
В последние годы для лечения ряда заболеваний, вы-
званных нарушением нормальной деятельности центров
головного мозга, нередко применяется разработанный
нами метод ионо-гальванизации слизистой оболочки носа.
^ Лекарственные вещества вводятся с помощью гальваниче-
ского тока в слизистую носа. При таком введении они как
бы "проталкиваются" по лимфатическим путям или по
нервным волокнам в мозг и спинномозговую жидкость
обходя гемато-энцефалический барьер и оказывая непо-
средственное влияние на нервные клетки.
Учение о мозговом барьере широко разрабатывается
как в отечественных, так и в зарубежных лабораториях.
Оно тесно связано с наиболее важными проблемами физиологии
и медицины - регуляцией функций, питанием
центральной нервной системы, вопросами старения, проблемой
сна и бодрствования, инфекциями головного и
спинного мозга, действием лекарственных веществ на организм,
проблемами боли и шока и т. д. Оно принадлежит
к тем достижениям в науке, которые открывают
перед исследователями новые пути и на долгие годы направляют
их мысль в сторону исключительно важных, но
иска еще далеко не решенных вопросов жизни и смерти.

Глава 6

ХИМИЯ БОЛИ
О том, что боль может быть вызвана не только фи-
зическими, но и химическими воздействиями, известно
уже давно. Введение в организм различных химических
веществ, смачивание ими кожи или слизистых оболочек,
инъекции гипертонических растворов или лекарственных
препаратов в мышцу, кожу, подкожную клетчатку, обра-
зование в органах и тканях продуктов нарушенного об-
мена веществ - все это может явиться причиной боле-
вого ощущения. Неудивительно поэтому, что в специ-
альной литературе возникли представление о "болетвор-
ных" (алгогенных) веществах, или, вернее, о химиче-
ских передатчиках - медиаторах боли.
Медиаторы боли... Надо думать, что это какие-то осо-
бые химические соединения, образующиеся в коже, кро-
ви, органах, тканях при нарушении их целости, действую-
щие на болевые рецепторы и являющиеся первым звеном
длинной цепи физиологических и биохимических процес-
сов, порождающих боль.
Многие исследователи считают, что в основе любого
болевого ощущения лежит химическое раздражение. Они
утверждают, что существуют специфические вещества, об-
разующиеся в тканях или освобождающиеся из связан-
ной формы в необходимый момент. Назначение их - вы-
звать возбуждение в нервных окончаниях, передающих
специально закодированные природой сигналы, восприни-
маемые нашим сознанием как болевое ощущение.
О том, что болевое ощущение может передаваться хи-
мическим путем, говорил еще в 1927 г. известный анг-
лийский ученый Т. Люис. В дальнейшем основную роль
в медиации боли большинство исследователей стало приписывать
гистамину. Было доказано, что введение слабого
раствора этого вещества в толщу кожи вызывает
у человека болевое ощущение. Оказалось, что оно обла156
^^ает болетворным действием в совершенно ничтожной,
буквально гомеопатической концентрации - 10-^ г/мл,
^что соответствует 54 молекулам вещества. Если же вво-
дить гистамин в разведении 10^-10"^ г/мл, испытуе-
мый ощущает не боль, а зуд.
Многие советские исследователи (С. Д. Балаховский,
Н. И. Гращенков, X. С. Коштоянц и др.) неоднократно
высказывали предположение, что причиной кожной боли
является накопление гистамина в тканевой жидкости,
омывающей нервные окончания. В результате травмы,
удара, ранения, ожога в клетках возникает комплекс слож-
1ййдх химических или физико-химических превращений,
составляющих предварительную фазу боли. Это приводит
^освобождению из связанной формы и появлению в
тканях активно действующих болетворных веществ. Ме-
ханизм их действия понятен. Раздражение нервных окон-
чании, поток импульсов по нервным волокнам, возникно-
вение ощущения в клетках центральной нервной систе.1^и,
боль. Вещества эти образуются не мгновенно. Для
llx появления необходим какой-то латентный период. Их
[остепенным образованием и объясняется сравнительно
^дленное возникновение боли при некоторых нарушени-
и-целости тканей. Все эти вещества, вызывающие боль,
^являются, по мнению многих исследователей, гиста-
топодобными. Приводится множество эксперименталь-
IX доказательств, подтверждающих участие гистамина в
аникновении боли. Обнаружены большие количества
йбодного гистамина в коже при травме, порезах, ра-
зе, ожогах, ушибах и т. д.
Нам приходилось говорить (стр. 137) о веществах, ос-
уждающих гистамин из связанной формы. Еще недавно
IX освободителей гистамина насчитывалось очень не-
о. К ним относили некоторые яды, ферменты, бакте-
ьные токсины, аллергены. Действие их объяснялось
lOBHOM повреждением тканей. В настоящее время мы
9м несколько десятков разнообразных химических сое-
Кении, лекарственных веществ н антибиотиков, введе-
1' которых в организм приводит к освобождению ги-
ЙЙнвна из связанной (т. е. неактивной) формы.

действие их было испытано в экспериментах на жи-
зах, проверено в клинике на большом числе добро-
"ев. Оказалось, что достаточно ввести в кровь такой
водитель", или, как называют его в специальной ли"
j57
тературе, "либератор" гистамина,- почти мгновенно развивается
картина резчайшей аллергизации организма.
Наряду с отеками, зудом, нарушением дыхания, сильнейшим
насморком, испытуемые ощущают нередко мучительные,
тянущие боли в различных внутренних зонах, в мышцах,
коже. По-видимому, это связано с освобождением
из тканевых депо больших количеств гистамина. Предварительное
введение какого-либо противогистаминного
препарата, например димедрола, полностью снимает все
эти явления.
Значение гистамина в возникновении болевых ощущений
подтверждается и клиническими наблюдениями. Исследования
нашей лаборатории показали, что при острых
и хронических болях содержание гистамина в крови намного
увеличивается.
Особенно повышается его содержание при острых болях,
например невралгиях, головных болях, приступах
грудной жабы; несколько меньше его при хронических
болях, длящихся недели или месяцы.
Мы отметили еще один интересный факт. При некоторых
болях уровень гистамина в крови может быть
сравнительно низким, но при этом бездействуют механизмы,
разрушающие или связывающие его. Отсутствие
противодействия создает в организме такие условия, что
даже небольшие количества гистамина могут вызывать в
одних случаях явления аллергии, в других - боль, в третьих
- расстройство деятельности внутренних органов.
Как известно, раздражение кожи электрическим током
вызывает боль. Если исследовать при этом содер-
жание в ней гистамина, то оно окажется увеличенным во
много раз. Установлено также, что количество гистамина
повышено и в кожных зонах высокой чувствительно-
сти Захарьина - Гэда (стр. 249), где истинная боль от-
сутствует, и мы ощущаем лишь отраженную, проецирую-
щуюся из больного органа, боль. Стоит ввести в зону
отраженной боли противогистаминный препарат, как боль
исчезнет.
Неоднократно пробовали вводить гистамин в толщу
кожи. При этом возникала сначала колющая острая,
потом жгучая тянущая боль. Интенсивность ее пропор-
циональна количеству введенного вещества.
Американские исследователи Розенталь и Минард про-
бовали вводить растворы гистамина в конъюнктивальный

158

мешок глаза. Если концентрация раствора была равна
2х10"^ г/мл, испытуемый ощущал легкое раздражение
и чувство тепла. Раздражение усиливалось, особенно во
внутреннем углу глаза, при накапывании раствора 4х1
Х10~^ г/мл. При введении раствора 10-^ г/мл возни-
кала через несколько секунд острая боль, а раствор
10"^ г/мл вызывал мгновенную жгучую и колющую боль.
Таким образом, на первый взгляд все просто. Гиста-
мин - болетворное вещество, основной передатчик или
медиатор боли. Достаточно разрушить его в крови и тка-
иях или заблокировать рецепторы, чувствительные к ги-
стамину, как боль исчезнет. На самом деле все гораздо
сложнее, чем казалось и даже сейчас кажется сторонни-
кам гистаминовой теории боли.
Немецкий фармаколог Флекенштейн в 1948-1950 гг.
показал, что помимо гистамина существует немало ве-
ществ, которые при введении их в толщу кожи вызыва-
ют острую боль. Так, например, формальдегид, монохлор-
ацетон, монобромацетоп, хлористый калий, эфиры моно-
бром- и монойодуксусной кислот, бромциан, акролеин,
аллилгорчичная кислота и другие вещества, введенные
даже в очень больших разведениях (1:400000), могут
вызывать почти нестерпимое болевое ощущение.

И вот что важно! Все они обладают почти неогра-
ниченной способностью подавлять окислительные процес-
сы в эпителиальных клетках. Непосредственной причи-
ной болевого ощущения является почти полное прекра-
щение тканевого дыхания в коже, подвергшейся действию
указанных веществ. В то же время химические соедине-
ния, подавляющие гликолиз, т. е. анаэробное образова-
ние молочной кислоты, как, например, натриевые соли
тех же монобром- и монойодуксусной кислот, но не влия-
ющие непосредственно на тканевое дыхание, даже при
введении их в разведении 1 :1000 не способны вызвать
.боль.
" Флекенштейн предположил, что возникновение боли
аесно связано с подавлением процессов усвоения, асси-
Лрдяции и преобладанием процессов распада (диссими'1дции).
Все, что повышает распад, застой в крови,-
11апример: недостаточное снабжение тканей кислородом,
З^ханическое воздействие, тепло - усиливает боль. Все,
'о снижает потребность тканей в кислороде,- покой,
:од, усиление кровотока - уменьшает боль,

159

Однако исследования Флекенштейна не привели к
окончательному решению вопроса. За последние годы наука
о боли обогатилась новыми фактами, подчас совершенно
неожиданными. Несомненный интерес в этом плане
представляют работы английского фармаколога и терапевта
Кила. Совместно со своей помощницей Армстронг
он изучил действие самых различных химических
веществ на возникновение болевого ощущения у человека.
Работы Кила, как и все исследования подобного рода,
выполненные на человеке, страдают одним общим недостатком.
Люди всегда предельно субъективны в оценке
болевого ощущения. Как указывает американский исследователь
Бичер, не существует прямой зависимости между
силой раздражения и субъективным восприятием боли.
Человеку очень трудно быть объективным в ту минуту,
когда он испытывает боль. Оценка зависит от многих
причин и, пожалуй, ни одна из них не поддается поэтому
математическому анализу.
Ощущение боли всегда индивидуально. Наука не располагает
закономерными внешними признаками, характеризующими
боль. Нельзя составить пригодную на все
случаи жизни шкалу болевых ощущений, основанную на
бесспорных объективных проявлениях боли. Испытуемый
сам должен определить интенсивность болевого чувства,
сам поставить ему отметку.
Кил со своими сотрудниками разработал целую систему
критериев болевого чувства. Испытуемый, в зависимости
от болевого чувства, нажимает одну из расположенных
перед ним клавиш. Первая клавиша - 0 (отсутствие
боли), 1 ~ легкая боль, 2 - умеренная боль, 3 -
сильная боль, 4 - очень сильная боль. При нажиме одной
из клавиш соответствующая запись фиксируется па
закопченном движущемся барабане.
В своих работах Кил использовал различные методы
воздействия химическими веществами на организм. Наиболее
интересные результаты дала предложенная им методика
нанесения химических веществ на дно кантаридинового
пузыря. Кожа предплечья обрабатывается кантаридиновым
пластырем. Через 24 часа образуется пузырь,
наполненный жидкостью. Пленка пузыря осторожно
срезается ножницами, а на обнаженный слой кожи
^дно, основание пузыря) наносится испытуемое вещество.

160

^MUff
ij"~--1
^ ^ ^ 7\
fwf. 18. Интенсивность болевого ощущения при нанесении на дно канта-
мдииового пузыря различных разведений ацетилхоллна
^^^^"'
;:Ле ординате-шкала болевых ощущений: J-адетилхолин в разведения
'^-4; ".-в разведении 5-10-°; 3-10-"; 4-2,5.10-6; 5-на дно пузыря
*'"аяесен атропин, выключающий действие ацстилхолина; 6 - ацетилколин
"' разделении 2,5-10-°; 7--в разведении 5-10-^, после того как действие
атропина прекратилось

::L
^fU. Интенсивность болевого ощущения при нанесении на дно "аи-
^яового пузыря ацетилхолина, адреналина, норадреналина и серо-
ia
аант а: J-ацстилхолии в разведении 2,5-10-"; S- раствор Рян-
*--виинокаменнокислый адреналин в разведении 10-*, ^".викно-
шокислый натрий в разведении 10-*; б - адреналин в разведения
"1 - виннокаменнокислый натрий.
"к а н т б: 1- ацетилхолин - 2,5-10-"; s - раствор Рингсра; S - нор"
валии - 10-"; 4 - норадренали^ - 10-°, 5 - сецотонин - 2,5-10-*
.Н. Кассиль
Они пришли к выводу, что серотонин играет существенную
роль в болевом поведении. В зависимости от
количества ею в мозгу, животное при болевом раздражении
ведет себя различно. Почти полное исчезновение
серотонина из мозга после предварительного введения резерпина
резко обостряет болевые реакции, усиливает
крик, кусание электродов. Подобное поведение принято
называть "гипералгическим".
Напротив, увеличение содержания серотонина в мозгу,
что опять-таки нетрудно осуществить, вводя крысе аминокислоту
триптофан, легко проникающую в мозг через
гемато-энцефалический барьер и являющуюся предшественником
серотонина, усиливает крик, но полностью сни-
мает "осмысленную" реакцию. Животное, мозг которого
насыщен серотонином, не кусает электродов и не делает
попытки их сорвать. Механизмы этого явления сложны и
не во всем понятны. Полученные факты показывают, что
серотонин принимает определенное участие в восприятии
боли и болевое поведение во многом зависит от его со-
держания в мозгу.
возникновения болевого ощущения. Это относится в пер-
то очередь к катехоламинам, которые, изменяя кровооб-
дение, способствуют усилению действия болетворных
одуктов обмена.
В отдельных случаях боль могут вызывать жидкости,
образующиеся в организме при различных заболеваниях.
.'ряс, 20. Интенсивность болевого
ощущения при нанесении на дно
' жвдтдридинового пузыря плазмы,
постоявшей 75 мин. в стекляп-
яой пробирке (J)t гве;кев плаз-
мы (?), плазмы, постоявшей
8 мин. в стеклянной пробир^"м^
Продолжая свои исследования, Кил и Армстронг обнаружили
чуть ли не бесчисленное количество веществ,
вызывающих боль при нанесении их на основание каитаридинового
пузыря. Перечень их занял бы много места.
Установлено, что боль способны вызвать плазма крови,
постоявшей в пробирке, щелочи, кислоты, соли (особенно
калия и кальция), сапонины (рис. 20 и 21).
Конечно, сразу возникает вопрос: почему ацетилхолип,
гистамин, катехоламины, серотонин и другие биологически
активные вещества, постоянно образуясь в процессе обмена
веществ, накопляясь в крови и тканевой жидкости, не
являются источником непрекращающейся боли? Надо полагать,
что все эти вещества никогда не приходят в соприкосновение
с химиорецепторами в столь высоких концептрациях,
как это происходит в экспериментах. К тому же
опи нередко взаимно нейтрализуют друг друга. По край-
ней мере, это имеет место в здоровом организме, в усло-
виях его нормального существования.
В то же время при некоторых заболеваниях различные
биологически активные вещества подготовляют почву для
- 164

1Гак, например, воспалительные эксудаты (плевральная
1 Жидкость, суставной выпот при подагрическом или ревма111ическом
артритах) содержат вещества, вызывающие боль.
!l Плазма крови не вызывает боли, если нанести ее на
.)1"иованиекантаридинового пузыря. Но если эту плазму в
1 учение 3-5 мин. подержать в стеклянной пробирке и за-^м^накапатьна
дно пузыря, то возникает острая, подчас
Невыносимая боль. Очевидно в плазме после соприкосно^эвия
со стеклом появились какие-то вещества, обладаю-
ie болетворными свойствами.
^Изменим условия опыта. Нальем свежеполученную
лазму в пробирку, покрытую тонким слоем силикона -
Щьмического вещества, препятствующего смачиванию. При
ром плазма не может прийти в соприкосновение со стек-
ям и болетворные вещества в ней не образуются^
^Итак, мы столкнулись с новым явлением. Простое со-
[косновение плазмы крови со стеклом приводит к по-
:ению в ней особых веществ, способных вызвать боль.
дам образом, общепризнанный болевой медиатор - ги-
иин-потерял свою монополию. Открыта группа весь-
активных химических болетворных соединений, полу-*
шшх общее название каналов.
1..В настоящее время кининам придают исключитедьыо;

165

важное значение в происхождении болевого ощущения.
Учение о медиаторах боли обогатилось не только новыми
экспериментальными фактами, но и чрезвычайно важными
теоретическими положениями.
Наши представления о болетворном действии гистамииа
потребовали пересмотра. Во всяком случае, он оказался
не единственным (и даже не главным) медиатором боли.
f^un
г~1
^-J
е
Рис. 21. Интенсивность болевого ощущения при нанесении различных
Оиологическв активных веществ на дно кантаридннового пузыря
1 ~ адети-лхолина - 10-*; 3 - ацетилхолиыа - 5-10-"; 3 - свежей плазмы;
4 ^.плазмы, постоявшей 4 мин. в стеклянной пробирке; 5-ацетйлхолина
"- 10-^; б -" серотонина - 10-*; 1 - брадикинина -" 10^
Кинины - сложные белковоподобные соединения - ролипептиды,
называемые иногда кинин-гормонами,или
местными гормонами. К кининам, непосредственно связанным
с проблемой боли, относятся в первую очередь брадикинин,
каллидин, а также и энтеротоксин^ известный под
названием субстанции Р. Кинины обладают чрезвычайно
сильным действием на животный организм. Они расширяют
сосуды, увеличивают скорость кровотока, снижают кровяное
давление и, что особенно важно, вызывают боль при
соприкосновении с химиорецепторами.
Вещества эти обнаруживаются в ядах некоторых змей,
пчел, ос, скорпионов. Они образуются в плазме в процессе
свертывания крови, содержатся в коже, железах, воспалительных
эксудатах и т. д. Происхождение кининов довольно
сложное. В крови содержатся предшественники ки11инов
- кининогены. Под влиянием специфических ферментов
- калликреинов - кининогены превращаются в
кинины. В нормальных физиологических условиях кинины
быстро разрушаются особыми ферментами - кини
назами

166

Наибольший интерес для проблемы боли представляет
брадикинин. Это - нонапептид, т. е. девятичленный пейтид,
в состав которого входит пять аминокислот: серин,
глицин, фенилаланин, пролин и аргинин. Содержание
брадикинина в плазме крови ничтожно. Не совсем ясно,
какой цели служит брадикинин в организме, но тот факт,
что он постоянно содержится в моче, говорит о его физиологической
роли. Значение брадикинина в возникновении
болевого ощущения не вызывает в настоящее время
сомнений.

Другой болетворный кинин - каллидин - состоит из
десяти аминокислот. Это - декапептид. В моче каллидин
отсутствует, так как быстро превращается в брадикинин.
Брадикинин оказывает сильное влияние на сосудистую
систему. В этом отношении он во много раз активнее
гистамина. Как и гистамин, брадикинин резко повышает
проницаемость сосудов. Если его ввести в толщу кожи,
дочти сразу возникает выраженный отек. Среди всех известных
сосудорасширяющих веществ брадикинин являет.ся
наиболее мощным. Но особенно сильно действует он
на болевые рецепторы. Достаточно ввести в сонную артерию
0,5 мкг брадикинина, чтобы вызвать сильнейшую
боль сначала в области щитовидной железы, затем в челюстях,
висках и наружном ухе.
Как правило, особо острую боль испытывает человек,
если ему вводят брадикинин в артерию. Введение в вену
зве столь эффективно, боль в этих случаях не так сильна
И длится недолго. Мучительные боли возникают при образовании
брадикинина и каллидина в воспалительных очагах.
По-видимому, боль, которую мы испытываем при различных
видах воспаления, связана с образованием кининов.
Раствор химически чистого брадикинина вызывает
Сильнейшее болевое ощущение при нанесении его на ос'нование
кантаридинового пузыря в разведении 10"^ -
-10^ г{мл.
- Если ввести брадикинин собаке в артерию, она начиЖет
биться в лямках, стремится вырваться из рук экс"периментатора,
укусить его, она кричит, извивается, сто'
^ает. Кровяное давление повышается, дыхание учащается.
"Американский ученый Лим на Международном съезде
"йзиологов в Токио в 1965 г. демонстрировал фильм, в ко-
ром показал действие брадикинина при введении его в
167,
артерию собаки. Все присутствовавшие в демонстрационном
зале имели возможность наблюдать, какую мучительную
боль испытывает при этом животное.
Внутрикожное введение брадикинина человеку также
является причиной жгучей боли, которая наступает через
2-3 сек. после инъекции. Мы уже говорили о том,
что плазма крови, постоявшая 5 мин. в стеклянной пробирке,
при нанесении ее на дно кантаридинового пузыря,
вызывает сильную боль. Боль эта вызвана брадикииином,
образовавшимся при соприкосновении плазмы со
стеклом. Но плазма, находившаяся в той же пробирке
примерно 1,5 часа, уже боли не вызывает. Кинины разрушились
под влиянием ферментов - кининаз.
Образование и распад кининов в человеческом организме
тесным образом связаны с системой свертывания
крови. Кининогены, предшественники кининов - белки,
образующиеся в печени,- можно выделить из крови и
тканей человека, а также всех видов животных, за исключением
птиц. В плазме крови они содержатся в альфа-2глобулиновой
фракции. Под влиянием фермента калликреина
кининогены превращаются в кинины. Однако активный
калликреин в крови отсутствует. В плазме оп
находится в неактивной форме (калликреиноген), которая
превращается в калликреин под влиянием одного из
многочисленных факторов (фактора Хагемана), участвую-
щих в сложном процессе свертывания крови.
Калликреиногеи, по-видимому, образуется также в печени.
Во всяком случае у лиц, страдающих болезнями
печени, содержание его в плазме значительно снижено.
При контакте со стеклом или некоторыми другими веществами
(например, каолином) фактор Хагемана акти-
вируется и способствует превращению калликреиногена
в калликреин. У животных, у которых фактор Хагемана
отсутствует (например, у собаки), кинины при соприкос-
яовении плазмы со стеклом не образуются.
Таким образом, кинины (брадикинин, каллидин и не-
которые другие полипептиды) - вещества, вызывающие
боль (PPS - pain promoting Substances),- начинают
свою жизнь в организме в ту минуту, когда звучит
первый звонок, возвещающий о мобилизации свертываю-
щей системы крови в сосудах или тканях, подвергших-
ся травме, удару, ранению, ожогу и т.д. Но оказывается,
,что образование их связано но только со свертыванием

т
рфови, но и с растворением образовавшихся сгустков
^ фибрина. Фермент, растворяющий фибрин,-плазмин1
также принимает участие в образовании кининов, ак'^тивируя
калликреиноген и превращая его в калли^креин.
. Почти тотчас же, когда целость тканей нарушается
'и кровь приходит в соприкосновение с участком, где
только что произошла тканевая катастрофа - в одних
случаях ограниченная, в других обширная, начинается
цепная реакция мобилизации кининообразующих факто-
ров. Она протекает медленно, исподволь. Максимальное
количество кининов обнаруживается лишь через 15-
30 мин. И постепенно, по мере изменения химизма тка-
"вей, начинает усиливаться болевое ощущение. Требует-
ея какое-то время для того, чтобы оно достигло вер-
щины.
'." -Люис показал, что воспаление, сопровождающееся
болью, проходит в своем развитии две стадии. В первой
накапливаются гистамин, серотонин, частично ацетплхо-
дин, во второй - кинины. При этом гистамин способст-
вует активированию кининовой системы. Гистаминовая
^оль как бы переходит в кининовую. Эстафета перехо-
1щтот одного алгогенного вещества к другому. Больпо..зэйждаетболь.
-.Разумеется, организм не беззащитен перед грозным
иатиском кининов. Существует немало средств защиты,
Подавляющих, нейтрализующих, компенсирующих их дей-
л^гвие. Так, из печени и околоушной железы быка удалось
^цйыщелить препарат, инактивирующий калликреин и, сле-
кевательно, препятствующий превращению кининогенов в
-"инины. Препарат этот, названный тразилолом, нередко
^аачительно смягчает тяжелые болевые ощущения, улуч-
^пает состояние больных и даже уменьшает число смерт-
^авдх случаев от шока, вызванного нестерпимыми болями.
Некоторые авторы утверждают, что различные противо-
11кевматические препараты - фепилбутазон, 2 : б-дигидро-
ашжная кислота, аспирин, салициловый патрий - пре-
ггствугот превращению кининогенов в кинины.
"Но каково же значение кининов в возникновении бо-
"ого синдрома при некоторых заболеваниях, причи-
ню которых подчас не могут разгадать самые опытные
^йп^и?
1'-Начнем с того, что брадикинин вызывает боль в раз169
ведении 10"^ г/мл. Это соотбетстбует100 йанограммам,
т. е. 1/10000000 г. При некоторых воспалительных
процессах в суставах заполняющая их жидкость содержит
в 1 мл в среднем 50 нанограммов брадикинина.
По мере увеличения количества брадикинина или каллидина
в суставной жидкости боль при ревматических
поражениях становится все более и более интенсивной.
Чем больше кининов, тем мучительнее боль. И это относится
не только к суставам, а, по существу, ко ве'ем
органам и тканям нашего тела.
Казалось бы, достаточно нейтрализовать кинины -
и боль прекратится. Но, увы, болетворные вещества в
организме не исчерпываются ни гистамином, ни серотоIIUIIOM,
ни кининами. Природа изобретательна. Для нее
боль - средство самозащиты, линия обороны, сигнал опасности,
во многих случаях предупреждение о роковом исходе.
И природа не ограничивается двумя или тремя
механизмами болевой сигнализации. Оборона должна быть
надежной. Пусть лучше избыток, чем недостаток физиологических
мер защиты.
'Большое значение для возникновения боли имеет открытое
в 1931 г. шведскими учеными Эйлером и Геддамом'
особое вещество, содержащееся в кишечнике и мозгу и названное
субстанцией?. По своему строению оно также принадлежит
к полипептидам и состоит из нескольких аминокислот:
лизина, аспарагиновой и глютаминовой кислот, аланина
лейцина и изолейцина. Оно близко к брадикинину, нО
ио ряду химических свойств отличается от него.

Субстанция Р 'может быть выделена из желудочнокишечного
тракта. Но особенно богаты ею все отделы
центральной нервной системы и задних (чувствительных)
корешков спинного мозга. Меньше ее в передних корешках
и периферических нервах.
При нанесении субстанции Рна основание кантариДинового
пузыря в дозе 10~* г/мл возникает сильная
боль. Особенно мучительный характер приобретает она
при испытании очищенных препаратов.
Существует немало и других полипептидов, вызывающих
боль. К ним относится ангиотензин - вещество, образующееся
при действии гормона почек (ренина) на глобулины
плазмы. Болетворные свойстйа ангиотензйна слабее,
чем брадикипина. Но, как известно, ангиотензин
обладает лишь побочными болевыми свойствами. Основ170
Jsoe его действие ~ повышение кровяного давления. Гор1мопы
гипофиза - окситоцин и вазопрессин - также вы^в^вают
боль в очень высоких разведениях. Из воспа'дительных
эксудатов было выделено болевое начало,
- получившее название лейкотоксина. К нему близко дру-
гое вещество - некрозин, также обладающее алгогенны-
i№ свойствами при введении в толщу кожи.
Этот беглый перечень болетворных соединений, обра-
вующихся в организме, далеко не полон. В процессе ме-
таболизма, особенно нарушенного, патологического возни-
кают различные химические соединения, способные выз-
вать боль.
Опыт показывает, что особенно острые боли испы-
тывает больной в тех случаях, когда химические веще-
ства попадают в брюшную полость. Гной, желчь, содер-
жимое желудка и кишечника, моча, каловые массы, со-
прикасаясь с химиорецепторами брюшины, вызывают
тяжкие боли в области живота и диафрагмы. Этим-то и
объясняются внезапные, буквально невыносимые, как бы
прокалывающие насквозь боли, когда содержимое желудка
или кишечника (например при прободении язвы, при
разрыве желчного пузыря, при перфоративном аппенди-
1ргае) заливает брюшную полость. Боли эти нередко кон-
чаются шоком, остановкой сердечной деятельности и вне-
адцвой смертью.
":При прободении язвы желудка в брюшину изливается
^о^ыпое количество соляной кислоты. Это тоже может
вызвать болевой шок. Такие же болевые ощущения воз-
щвкают при разрыве мочевого пузыря, когда насыщен-
qtift солями раствор мочи проникает в полость живота.
И желудочный сок, и моча, нанесенные на основание
каднтаридинового пузыря, вызывают мучительную боль.
По шкале Кила она получает высший балл.
. ;Но разнообразие болетворных веществ вовсе не огра-
-Л^чивается метаболитами, образующимися в самом ор-
.Г^аоизме. Каждый из нас испытывал боль при инъекции
Лекарственных веществ в кожу, в мышцу, даже в вену.
1^1 вскрикиваем от боли, когда нас кусают оса или пче-
111.Нам больно, если нас обжигает крапива.
Болетворные вещества содержатся в ядовитых и не-
1ВИТЫХ выделениях различных насекомых, земно-
идх, рыб, а между тем это - хорошо изученные хн-
еские соединения типа ацетилхолина, гистамина, се171
ротонина. Во многих случаях мы испытываем боль потому,
что различные ферменты, проникающие в наш
организм при укусе, способствуют, образованию кининов 
или других бодетворных химических соединений. Иногда
это оксидазы, липазы, дегидразы, нарушающие тканевое
дыхание. Иногда токсины, напоминающие бактериальные.
Иногда вещества, подавляющие действие ферментов. Иногда
парализующие нервную систему яды.
Пчелиный яд содержит не только свободный гистамин
в довольно высокой концентрации, ной вещества^ ос-
вобождающие связанный гистамин в пораженной ткани
ще.ртвы нападения. Под влиянием яда сосуды расширяют-
ся, проницаемость их повышается, образуется отек. Не-
мецкие ученые Нейман и Габерманн выделяли из пчели-
ного яда две белковые фракции, способные вызвать боль.

По-видимому, они действуют на свободные нервные окон-
чания и вызывают характерную для укуса пчелы боль.
Осиный яд содержит не только гистамии, но и серо-
тонин, а также сходное с брадикипином вещество, по-г
лучившее название "осиного кинина". Оно способно
вызвать острую жгучую боль, но не является ни бради-
кинином, ни каллидином.
Огромное количество ацетилхолина содержит яд шер-
шня. В нем же обнаруживаются серотонин, гистамин,
а также кипин, отличающийся по своим болетворным
свойствам от осиного.
Интересно отметить, что змеиные яды, в особенности
яд кооры, гадюки и некоторых других ядовитых змей, не
содержат ацетилхолина, серотонина или гистамина. Зме-
иный укус вызывает мгновенную боль благодаря боль-
щому количеству калия и высокому содержанию в нем
освободителей гистамина. Но основное бодетворное дей-
ствие амеиного яда связано с наличием в нем фер-
ментов, реализующих образование кининов из кинино-
г^иов.
Раздражающее и жгучее действие крапивы также за-
висит от наличия в ней гистамина, серотонина и неко-
торых других, пока еще мало изученных веществ, спо-
собствующих освобождению гистамипа из связанноп
формы.

172

Успехи физики, био- и патохимии позволили нам за-
Щ^дянуть в область, не только новую, вчера еще загадоч."Цйую
и непонятную, но и открыли перед теоретиками
Ни врачами такие возможности в борьбе с болью, о котоПрых
прежде даже не смели мечтать. Доказано, что реакцепторы
- передовые форпосты наших ощущений - сиг1^.йализируют
о нарушениях целостности живых систем не
^только при физических раздражениях нервных оконча1^мий,
по и под влиянием накопившихся в клетках и тка'Ц^ях
веществ, способных принести им вред. В этих слуil-Kunx
роль болевых, воспринимающих приборов играют
Ц^имиорецепторы. Американский ученый Лим считает, что,
^располагаясь вокруг сосудов, они образуют две "линии
1й1редостережения" в системе оборонных мероприятий орЩганизма.
Одна - поверхностная, кожная, тесно связанная
Цй^тактильными и термическими механизмами. Она всту-
"йет в действие при повреждениях и нарушениях целост-
ности наружных покровов. Другая - глубокая, висцераль-
ная, мобилизующаяся при воспалительных поражениях, за-
болеваниях внутренних органов, сосудистых расстроиСт-
^
11^ -На этом примере еще раз подтверждается удивитель-
je единство нервных и гуморальных регуляторных ме-
"низмов, еще глубже постигаем мы взаимопроникнове-
te и взаимообусловленность физической и химической
формации и регуляции в жизнедеятельности организма
^'молекулярном, доклеточном, клеточном и органном
^внях.
Ц-Нельзя не признать странным, что совершенно недо-
а^очно учитывается существование зависимости между
Манием тканей и болевым ощущением, хотя известно,
^сильнейшие боли возникают при закупорке сосудов,
IKOM малокровии тканей, сужении венозных артерий,
в' нарушении кровоснабжения мышц, т. е. во всех
^гаях, когда дезорганизуется доставка кислорода в тка-
/и тем самым подавляется тканевое дыхание.
^Вспомним, что В. Ф. Чиж более 60 лет назад гово-
1, что боль есть первая реакция по отношению к ядам,
имагощим кислород. Он справедливо считал, что нерв-
( клетки отвечают болевой реакцией на кислороднее
вдание.
.173
В свое время известнйй советский биохимик С. Д. Балаховский
высказал предположение, что нарушение окисиительных
процессов в тканях возникает под влиянием
гистамина. Как и многие другие вещества, гистамин угнетает
некоторые окислительные ферменты типа дегидраз
и в силу этого нарушает тканевое дыхание. Следовательно,
участие гистамина в возникновении болевого ощущения
не прямое, а косвенное, осуществляемое через
сложную систему тканевых окислительных ферментов.

Однако вряд ли это предположение спасает гиста-
миновую теорию боли. Мы уже знаем, что в организме
образуется такое большое количество болетворных ве-
ществ, что гистамин занимает среди них довольно скром-
ное место. Вещества эти в нормальных условиях могут и
не обладать болетворным действием. Но при нарушении
целости тканей, при возникновении воспалительных оча-
гов, при нарушении проницаемости сосудов, при обмен-
ных расстройствах и т. д. едва заметные химические
перестройки ведут к возникновению тяжелейших болевых
синдромов.
Организм сигнализирует в нервную систему о расст-
ройствах химического благополучия, о нарушениях го-
меостаза, о дисгармонии во взаимоотношениях между
клетками, органами, тканями, физиологическими систе-
мами. Где-то в слаженном оркестре жизненных процес-
сов зазвучала фальшивая нота.
В основе разных болей лежат разные причины. Еще
раз и еще раз необходимо напомнить, что болевое ощу-
щение имеет столь важное значение для существования
живой системы, что о каждом мало-мальски серьезном
нарушении ее целости необходима точная и безупречная
информация.
Каналы и механизмы информации могут меняться и
переключаться, но конечный результат всегда один и тот
же. Этот результат - болевое ощущение.
Например, как известно, источником боли часто бы-
вает ткань гладкой, скелетной или сердечной мускулату-
ры. Причина боли здесь разгадана. Прежде всего, извест-
но, что гистамин способен вызвать коликообразные сокра-
щения мускулатуры кишечника и матки. А, кроме того,
в основе мышечной боли лежит образование субстанций
Р. Она подавляет дыхание тканей, и по нервным волок-
нам начинают поступать в центральную нервную систему

174

сигналы, сходные с импульсами, вызванными сильными
болевыми раздражениями. По-видимому, эти сигналы не'
редаются по одному и тому же "телеграфному" коду л
воспринимаются нашим сознанием как ощущение боли.
В других случаях образование или накопление в тканях
различных болетворных веществ приводит в действие ту
'^'-жв систему сигнализации. Одинаковый код, сходная сиг-
нализация - и снова ощущение боли.
Может быть и иначе!, В силу тех или других причин
состав тканевой жидкости в определенном органе изме-
няется, рН сдвигается в кислую или щелочную сторону
вследствие накопления продуктов нарушенного метабо-
. лизма, сосуды в одних случаях расширяются, в других -
резко суживаются, проницаемость их изменяется. Все это
С в одинаковой степени может вызвать болевое ощущение.
^ ^Нарушается регуляция сосудистого тонуса, возникает
^хаотическая игра капилляров, перестают действовать барь-
?,ерные механизмы. Снабжение тканей кислородом ухуд-
^'^)иaeтcя, неизбежно нарастает боль.
^ Совершенно естественно, что обмен веществ в пора-
у^-женном органе расстраивается. Появляются новые фер-
^'^енты, освобождаются из связанной формы различные
^биологически активные вещества. Из тканевых депо на-
^здиают поступать гистамин, серотонин, ацетилхолин. Вы-
^^одят из строя механизмы, способные нейтрализовать из-
^бйточные количества этих высокоактивных химических
^йединений. Повышенная проницаемость сосудов, особен-
1^.выраженная в воспалительных очагах, способствует
исступлению в ткани больших количеств электролитов,
д^^бенно солей калия (болетворное действие которого хо-
1д"йно известно), натрия, кальция; перестраивается их со-
отношение в тканевой жидкости.
1^ 'Первичное болевое ощущение, начало которому поло-
й1кило какое-то сильное, выходящее за границы нормадь-
эй физиологии воздействие на ткань или орган, растет
бно снежной лавине. Возникает спастическое сокраще-
мышц, что в свою очередь способствует усилению
:. Расстраивается гармония физиологических и био-
жческих процессов, создается тот порочный круг, ко-
рый, подобно змее, кусающей свой собственный хвост,
ie не имеет' ни начала, ни конца. Боль начинает пре-
^ться в страдание, которое еще более дезорганизует
ie внутриклеточные и внутритканевые взаимоот175

ношения. Патологические процессы ничем не уравновешиваются^
никак не компенсируются. Образуются, но
не разрушаются чуждые организму продукты извращенного
обмена, боль рождает новую боль...
А теперь вернемся к тому, что было сказано в начале
этой главы. Какое же значение в развитии и становлении
болевого ощущения имеют болетворные вещества?
Накопление ацетилхолина, серотонина и гистамина при
боли - бесспорно явление не первичного, а вторичного
характера, усиливающее, сохраняющее и поддерживаю-
щее болевое ощущение.
В сложном, многообразном и пока еще полностью не
расшифрованном болевом процессе все эти биологически
активные вещества принимают определенное участие. Но
ошибочно каждому из них приписывать самостоятельную
роль в возникновении боли и каждый из них считать
передатчиком боли.
При любой травме, при любом нарушении целости
тканей могут образовываться различные продукты мета-
болизма, обычно отсутствующие в норме, многочисленные
недоокисленные химические соединения, в том числе и
болетворные.
Перед нами прошла целая серия веществ, каждое из
которых может быть причиной боли. Ни одно из них
не может быть отброшено и ни одному из них нельзя
отдать печальное монопольное право быть единственным в
организме веществом, вызывающим боль. Быть может,
и характерные особенности испытываемой нами боли,
для которой человеческий -язык придумал сотни опреде-
лений, обусловлены бесконечным сочетанием болетвор-
ных веществ, теми болевыми "тонами и обертонами",
которые мы пока еще не умеем отделить друг от друга,
Еще раз приходится напомнить, что живой организм но
робот, не кибернетическое устройство, что внутренняя сре
да не химическая реторта, в которой из отмеренных в
должных пропорциях химических реактивов образуются
новые соединения предусмотренного (а нередко и не про'
усмотренного) состава. Из органов и тканей в кровь по-
ступают не очищенные химические вещества, не свобод-
ный от примесей ацетилхолин, не кристаллический адре-
налин, не серотонин с фабричной маркой "-химически чи-
стый".
В организме действуют комплексы веществ, содержание

176

которых во внутренней среде постоянно меняется как ка-
чественно, так и количественно, биологически активные
вещества. Гормоны, медиаторы, метаболиты непрерывно
синтезируются, расщепляются, связываются форменными
элементами крови, белками, липидами, углеводами плаз-
мы, освобождаются из связанных форм. Они взаимодей-
ствуют друг с другом, в одних случаях усиливая, в других
ослабляя конечный эффект.
И если регуляторные или защитные механизмы поче-
му-либо не срабатывают, иногда даже на долю секунды,
если привычный, выработанный миллионами лет эволю-
ции ход регуляторных компенсирующих процессов начи-
нает давать поребои, если расстраивается нейро-гумораль-
ный гомеостаз, одним из сигналов наступившего диском-
форта, как бы красной лампочкой, загоревшейся на пульте
.управления, может явиться болевое ощущение, иногда едва
заметное, иногда мучительное и невыносимое.
Поэтому-то и лечение болевого синдрома, снятие боли
требуют от врача в каждом отдельном случае ювелирно
тонкого анализа. В одних случаях на помощь приходят
дротивогистаминные препараты, способные погасить бол^
'вызываемую гистамином; в других боль снимается атро^цином,
диазилом, метацином, т. е. холинолитическими ве1'..ществами,
закрывающими дорогу ацетилхолину; в третьих,
1,д^онец, облегчение приносят эрготамин, дибенамин, амик::р9,зин
- вещества симпатолитического ряда, препятствую1эдие
действию катехоламинов.
. Врач должен уметь разобраться в хаосе химических
эоцессов, вызывающих боль. Нужно уметь найти причи-
f: боли, т. е, начало начал, первое звено в цепи боле-
Ц^х ощущений. По нему-то следует вести прицельный
гонь. И самой большой ошибкой является стремление
ягасить предостерегающие огни и вывести из строя ме-
^низмы, которые организм мобилизует, защищая нас от

эли.
- Наука на современном уровне знаний не всегда может
^дифференцировать первичный патологический процесс
компенсаторных "физиологических мер защиты". Это -
ее вина, а пока еще беда, будем надеяться - попра-
1я.

Глава?

ФОРМИРОВАНИЕ ЧУВСТВА БОЛИ
Различны и многообразны причины, вызывающие
боль* Разными путями поступает в центральную нервную
систему болевая информация. Природа обеспечила
организму максимальную надежность болевой системы.
Линия передачи импульса боли необычайно сложна и
проходит целую сеть промежуточных станций и подстанций,
кодирующих, сортирующих и перерабатывающих поступающие
сигналы. Формирование болевого ощущения
начинается в рецепторах и заканчивается в нейронах коры
головного мозга.
Мы уже видели^ что, помимо нервных, существуют
гуморальные, химические механизмы боли. Образование
и накопление болетворных веществ в тканевой жидкости,
окружающей рецептор, является одной из начальных ста-
дий, предшествующих болевому ощущению. Наше созна-
ние воспринимает его комплексно и расценивает как еди-
ное, не поддающееся расщеплению целостное чувство.
Кора головного мозга интегрирует, т. е. объединяет мно-
гочисленные сигналы о физиологических и биохимических
процессах, совершающихся в организме, и вызывающие в
своей совокупности боль. Процессы эти можно проана-
лизировать и разложить на составные элементы. Анализ
их: труден, синтез еще труднее. Но все же попробуем
разобраться в цепи событий, совершающихся в организ-
ме, когда на него обрушивается сверхсильное, чрезмер-
ное воздействие, воспринимаемое нервной системой как
болевое ощущение.
ШЮТОПАТИЧЕСКАЯ И ЭПИКР11ТИЧЕСКАЯ
ЧУВСТВИТЕЛЬНОСТЬ
В начале нашего столетия английский невропатолог
Гэд предположил, что болевые нервные волокна, идущие
от кожи в центральную нервную систему, несут ощущения
разного характера и оттенка.

178

Следует указать, что задолго до Гада, еще в 1865 г.
профессор медицинской химии и физики Казанского
университета А. Я. Данилевский в значительной Степени
предвосхитил его теорию. Изучая рефлексы на обезглав-
ленной лягушке, Данилевский заметил, что раздражение
кожи вызывает у нее два рефлекса. В первые секунды
после накладывания ватки, смоченной кислотой, лягуш-
ка сгибает пальцы. Это - быстрая, почти мгновенная сиг-
нализация. Лишь во вторую очередь, через определенный
промежуток времени, наступает подтягивание лапки. Пер-
вый рефлекс Данилевский назвал "рефлексом прикосно-
вения", второй "страстным рефлексом". Уже тогда ои
высказал предположение, что одно и то же раздражение
передается в нервную систему разными путями.
В течение ряда лет Гэд изучал болевую чувстви-
тельность у своих многочисленных пациентов и все
больше и больше убеждался в том, что существует двой-
ная болевая сигнализация. Но больные, которых исследо-
вал Гэд, далеко не всегда были заинтересованы в пра-
вильном диагнозе, во многих случаях такое исследование
было связано с потерей заработка, переводом на другую
работу, экспертизой трудоспособности и т. д. Наконец,
далеко не каждый умеет рассказать о своих ощущениях,
быть беспристрастным свидетелем того, что происходит в
его организме.
Тогда Гэд решил поставить эксперимент на себе са-
мом. Он предложил хирургам перерезать у него чувст-
вительный нерв, расположенный на наружной поверхно-
сти предплечья. Эта операция была произведена 25 апре-
ля 1903 г. Нерв был перерезан и тотчас же сшит тонкой
шелковинкой.

' Совершенно естественно, что область кожи, которая
досылала по этому нерву свои сигналы в центральную
1нервную систему, лишилась связп и перестала реагиро-
вать на внешние раздражения. Наступила потеря боле-
1ой чувствительности. Строго очерченный участок кожи
перестал отвечать на раздражения. Передача ощущения
^ кожных рецепторов в нервные клетки спинного и го-
ровного мозга была блокирована. Между концами пере-
резанного нерва находилась шелковинка, которая, как
1эвестио, "лишена возможности" передавать раздражения.
Постепенно, очень медленно, в течение многих недель
месяцев восстанавливалась проводимость нерва. И от179
дельные сигналы, поступающие из рецепторов, начали
прорываться в центральную нервную систему, вызывая в
ее клетках специфические болевые ощущения.
Через 8-10 недель после операции Гэд обнаружил совершенно
своеобразное и довольно неожиданное явление.
Легкий укол в недавно еще совсем безболезненную область
стал вызывать у него чувство мучительной, почти
невыносимой боли. Каждый раз, когда острие булавки
касалось каких-либо особо чувствительных точек, Гэд не
мог удержаться от крика. Он вскакивал, хватал за руку
своего ассистента, дрожал всем телом и долго не мог
прийти в себя от нестерпимой боли. В этом ощущении
была одна совершенно непонятная особенность - его
нельзя было локализовать, т. е. нельзя было точно установить,
откуда оно идет, где расположена исходная точка,
откуда начинается и куда распространяется боль.
Жестокие боли возникали при легком уколе, при незначительном
охлаждении и согревании определенных
участков кожи. Это болевое ощущение, появляющееся при
восстановлении проводимости в нерве, Гэд назвал "протопатической
чувствительностью". Под этим названием мы
понимаем в настоящее время первичную основную (и в
достаточной степени грубую) чувствительность. В ней нет
тонкости и специфичности, она не различает отдельных
раздражении, не дает точного, связанного с определенным
участком восприятия. Она не локализована. Нервные
волокна, по которым протопатическая чувствительность
достигает центральной нервной системы, передают
только грубые болевые раздражения, как, например, уколы,
щипки, резкие температурные колебания и т. д.
В процессе эволюции протопатическая чувствительность
появилась на самых ранних стадиях развития животного
организма. Это была примитивная, далеко не совершенная
сигнализация, которой располагала природа ужо
много миллионов лет назад. При каждом механическом
раздражении кожного покрова - при ударе, ушибе, падении
- из периферических рецепторов поступал в центральную
нервную систему грозный болевой импульс. Он
был сигналом опасности, признаком нарушенной целостности
оболочки, в которую было заключено тело примитивного
существа, впервые ощутившего боль.
Проходили века и тысячелетия. Совершенствовался
животный организм. Возникали новые виды живых су180
ществ. И, наряду с протопатической чувствительностьи",
начал развиваться другой вид более тонкой чувстви-
тельности, так называемой чувствительности эпякритичо-
ской.
В опыте Гэда эпикритическая чувствительность нача-
ла появляться только через полтора-два года после пе-
ререзки нерва. К этому времени Гэд начал различать
слабые прикосновения, небольшие колебания температу-
ры в пределах 3-4°, незначительные раздражения ки-
сточкой, волокном, ватным тампончиком. Он уже мог точ-
но определить, откуда идет ощущение, умел его лока-
лизовать. Закрыв глаза, Гэд точно указывал, в какой
точке нанесен укол, где он ощущает боль, а где - лег-
кое прикосновение. Впрочем, полное восстановление на-
ступило только через пять лет.
Если вдуматься в теорию Гэда, сразу обнаружится,
что она близко соприкасается с современными представ-
лениями о "двойной боли" (см. стр. 49). И все сомне-
ния, и возражения, возникшие в дискуссии по поводу
"двойной боли", могут быть отнесены к теории Гэда.

Советские физиологи считают, что у здорового чело-
века оба вида чувствительности дополняют друг друга.
В то время как протопатическая чувствительность сиг:;
нализирует о разрушительном воздействии, эпикритиче1:
екая несколько смягчает, тормозит грубое, мучительное
1 болевое ощущение, дает возможность точно определить его
^..локализацию. В тот момент, когда одновременно возбуж.-даются
волокна, обладающие протопатической и эпикри^таческой
чувствительностью, возникает болевое ощуще^^яе,
резко отличающееся от чисто протопатического. Оно
^локализовано, т. е. прочно связано с точкой, в которой
^езникло. Оно не носит расплывчатого, диффузного ха^^ктера
и ощущается до тех пор, пока длится раздра-
.{йкезше. Как только кончилось раздражение, исчезает боЛь.
I^.-B настоящее время можно считать доказанным, что
[пульсы, поступающие от тактильных рецепторов,
^принимающих прикосновение, смягчают и ослабляют
iCTBO боли.
Если у кошки перерезать нервные пути, передаю-
" в центральную нервную систему чувство прикосно-
"ния и давления, животное сразу перестает ориенти-
""аться в своих долевых ощущениях.
Попробуем сжать хвост кошки. Раздражение копча181
ковых, нервов вызовет резкое болевое ощущение. Котка
довернет голову к хвосту и попытается освободить его
от сжимающего предмета. Иначе ведет себя животное,
у которого благодаря перерезке нервных путей отсутствует
чувство прикосновения. Эта кошка отчаянно кричит,
рвется из рук, царапается, но не поворачивает головы к
месту раздражения. Она не знает, откуда идет боль и не
в состоянии ее локализовать.
Опыты Гэда показали, что только гармоническое сочетание
протопатической и эникритической чувствительности
дает возможность правильно реагировать на раздражение,
идущее от внешних покровов; оно позволяет осмыслить
то, что происходит во внешней среде и что в
данную минуту вызывает у него неприятное или болезненное
ощущение.
Аналогичные опыты с перерезкой кожных нервов быди
поставлены на собаках. Оказалось, что в начальной стадии
восстановления нервной проводимости собака отвечает
на малейшее раздражение отдергиванием лапы, криком
и визгом.
Таким образом, протопатическая группа чувствительных
нервных волокон передает в центральную нервную систему
ощущение боли и грубое температурное чувство
(ниже 26° и выше 37°). В то же время по эпикритическим
нервным волокнам поступают сигналы, вызванные
прикосновением или изменениями температуры в пределах
26-37° С.
Большинство внутренних органов обладает одной лишь
протопатической чувствительностью. Если надавить на
язву желудка или на больную точку, мгновенно возникает
резкое болевое ощущение. Его местоположение легко
определить, и врачи охотно пользуются методом прощупывания
болевых точек. Это объясняется тем, что к
протопатической чувствительности внутренних органов
присоединяется эпикритическая чувствительность кожных
покровов, через которые производится надавливание или
прощупывание больного желудка, почки, печени и т. д.
Однако по своему характеру эти болевые ощущения резко
отличаются от мучительных, трудно локализуемых болей
при почечной колике, язве желудка и двенадцатиперстной
кишки, приступе желчно-каменной болезни.
Импульсы, возникающие при давлении пальцами или
инструментами на кожу или больной орган, поступают в

182

нервную систему по чувствительйым волокнам через зАд-
ийё спинномозговые корешки, в то время как более тон-
кие раздражения, вызванные болезнью, разрушением тка-
ни или воспалением, передаются в спинной и головной
1мозг по волокнам симпатической и отчасти парасимпаЭтической
системы. Они и рождают самостоятельные, иног^да
совершенно невыносимые, боли во внутренних органах.

^ В последние годы удалось показать, что эпикрити-
ческая и протопатическая чувствительность имеют свои
собственные "пути следования" в центральную нервную
систему. По толстым нервным волокнам типа А и В пе-
редаются быстрые эпикритические импульсы, а по тонким
/волокнам типа С -медленные протопатические. Таким
образом, нервная система получает в первую очередь
^информацию о прикосновении и давлении, к которой
^яйяшъ во вторую очередь присоединяются болевые сиг^налы.
1^  'Различны и конечные станции эпикритического и про'Игойатйческого
болевого ощущения. Центром эпикритиче^ской
чувствительности является кора головного мозга,
'протопатической - зрительные бугры. Именно в коре го^яовного
мозга рождаются смягчающие, успокаивающие
1"н"ль импульсы, при отсутствии которых самое легкое
Ж^бдяевое раздражение превращается в стойкую, нестертаимую
боль.
^"В клинике нервных болезней нередко приходится на-
эдать появление так называемых гиперпатических бо-
ak участков на поверхности кожи. Малейшее приКос-
вние к этим участкам вызывает жестокую длительную
ь. Гиперпатия отличается от обычной повышенной
звой чувствительности. Мы называем гиперпатиями
1вычайно сложные, мучительные болевые состояния,
еющие выраженный протопатический характер. Они
Ировождаются тяжелыми эмоциональными пережива-
нии, нарушениями деятельности вегетативной нервной
втемы и расстройством питания тканей.
^ Более подробное изучение гиперпатий показало, что
: возникают в результате высвобождения низших, бо-
'древних и более примитивных нервных центров из-
тормозящего и регулирующего влияния высших от-
10в нервной системы. Именно при гиперпатиях прото-
ЙРЗичйская чувствительность выходит из-под влияния
я-вительности эникритической.

183

Хотя гипотеаа Гэда получила широкое распростране-
ние и до сих пор многие исследователи считают ее не-
погрешимой) все же неоднократно и у нас, и за грани-
цей появлялись работы, опровергающие существование
как "двойной боли", так и раздельной протопатической
и эпикритической чувствительности. Некоторые исследо-
ватели считают, что протопатическая чувствительность
всецело находится в ведении зрительных бугров, а эпикри-
тическая - в ведении коры головного мозга. Немецкий
невропатолог Ферстер различает "чувство боли", которое
он относит к протопатической чувствительности, и "ощу-
щение боли", соответствующее эпикритической чувстви-
тельности Гэда. П. К. Анохин считает, что мучительные
болевые ощущения, возникающие в процессе восстанов-
ления проводимости в нерве, зависят от того, что сигна-
лы идут сразу по всем прорастающим нервным волок-
нам. Центральная нервная система как бы получает залп
и.з многоствольного ружья. А .в дальнейшем, когда про-
водимость перерезанного нерва полностью восстанавлива-
ется, сигналы следуют по отдельным изолированным во-
локнам. Поэтому на первых порах при восстановлении
нерва преобладает компактное, грубое, всеобъемлющее
ощущение, которое в дальнейшем становится более тон-
ким, более точным и локализованным.
К. М. Быков также отрицает существование антаго-
низма между двумя формами чувствительности. Он по-
лагает, что нельзя считать правильным утверждение Гэда
о том, чтов нормальных условиях корковая эпикрити-
ческая чувствительность оказывает влияние на протопа-
тическую. Необычайная пестрота изменений^ чувствитель-
ности связана со сложным взаимодействием нервных
центров в коре головного мозга и в зрительных буграх.
Ряд возражений против теории Гэда выдвинули анг-
лийские исследователи (Люис, Троттер и Дэвис), кото-
рые пришли к выводу, что эта теория не отвечает но-
вым экспериментальным данным, полученным за послед-
ние годы. Они установили, что после перерезки нерва
восстановление чувствительности к прикосновению, дав-
лению, теплу) холоду и боли происходит одновременно.

Но в период восстановления вновь образующиеся нервные
волокна обладают повышенной проводимостью и легко
раздражаются при изменении химического состава и биологических
свойств окружающей их тканевой жидкости.

184

На симпозиуме 1959 r.i посвященном нервным меха1змам
боли и зуда, английский ученый Уиттеридж
азал, что он хотел бы, чтобы термины "протопатичеая"
и "эпикритическая" чувствительность были бы иа
1есколько лет забыты.
И все же учитывая огромное физиологическое зна-
!ние боли для всей жизнедеятельности человека п жи-
тных, трудно допустить, что в организме отсутствуют
.^акторы, способные регулировать болевое ощущение. При-
1фода делает все возможной" говорили в древности, чтобы
деревья не упирались верхушками в небо. То же проис-
ходит в животном организме. В своей книге "Кора го-
ловного мозга и внутрення органы" К. М. Быков при-
ходит замечательную мыс^ь Лавуазье: "Можно без уста-
^аш восхищаться системой общей свободы, которую при-
вода, казалось, хотела установить во всем, что имеет
Отношение к живым существам. Давая им жизнь, про-
^вольные движения, активную силу, потребности, стра-
ши, она не запретила пользоваться ими. Она хотела,
1-гобыони были свободны Даже до злоупотребления; но,
'Осторожная и мудрая, она повсюду поставила регуляторы,
^на заставила пресыщения следовать за наслаждением.
^ЗКак только животное, возбужденное качеством или раз-
1нообразием яств, ггерепш^ положенную границу, появ-
1.'лиется несварение, которое одновременно является пре-
дохранением и лекарством^ очищение, которое оно про-
^пэводит, отвращение, которое оно сменяет, восстанавли-
вает вскоре нормальное соотояние животного" ^
1-На.каждом шагу мы встречаем подтверждение этой
11мысяи. Наряду с симпатической нервной системой суц-ществует
парасимпатическая, наряду с надпочечниками
'1" щитовидной железой-сложный гипоталамо-гипофизар-
"i-янй комплекс, регулируюн^ий их деятельность.
W .Когда при некоторых (сильных воздействиях на орга-
ршзм (ранениях, ожогах, охлаждениях, инфекциях) пе-
&дняя доля гипофиза усиленно выделяет стимулирующий
стельность коры надпочечников адренокортикотропный
)рмон и в кровь начинают поступать кортикостеронды
1(гормоны различных слое^ коркового слоя надпочешт-
рКОв), тотчас же в систем У физиологических регуляций
Увлекаются силы, подавля ющпе деятельность гипофиза и
^"К. М. Быков. Кора головног-о мо^а и внутренние органы. М.,
' 'Медгйэ, 1954, стр. 81.

185

тормозящие образование выделяемых им гормонов. Возбуждаются
определенные отделы головного и спинного
мозга, перестраивается деятельность вегетативной нерв- ^
ной системы и эндокринного аппарата. Все это приво- *
дит к уменьшению секреции адренокортикотропного
гормона и, тем самым, к ослаблению выделения кортикостероидов.
В свою очередь снижение уровня кортикостероидов
в крови приводит к усилению активности гипофиза
и возникновению новой цепной реакции, заново
повторяющей круг описанных выше физиологических
взаимодействий.
Когда болевое раздражение стимулирует деятельность
симпатического отдела вегетативной нервной системы и в
крови резко повышается содержание адреналина, норадреналина
и других химических веществ, вызывающих выраженные
симпатические реакции, в действие вступает
парасимпатический отдел, ослабляющий и иногда вовсе
уничтожающий проявления высокого симпатического то
нуса. На какой-то стадии в крови обнаруживаются, наряду
с адреналином, большие количества парасимпатического
медиатора - ацетилхолина, наряду с норадреналином
- гистамин и серотонин.

Во всех тканях организма можно обнаружить не только
ацетилхолин, но и расщепляющий его фермент холинэстеразу,
гистамин связан в единый комплекс с ферментом
диаминоксидазой, адреналин - с фенол-оксидазой,
в присутствии которых эти вещества разрушаются и теряют
свою активность. Фермент каталаза, регулирующий
тканевое дыхание, тормозится антикаталазой. Возбуждение
вызывает торможение, активность — покой и т. д.
^ своеобразных взаимоотношениях находятся окончания
тройничного и обонятельного нервов в слизистой обо-
лочке носа. Слезотечение, кашель, чихание, вызванные
химическим раздражением тройничного нерва, почти мгновенно
прекращаются, если понюхать корочку хлеба, т. е.
вызвать возбуждение обонятельных рецепторов.
Вся жизнь - в этом единстве противоположностей!
И ничего нет удивительного в том, что наряду с гру-
бой, примитивной протопатической чувствительностью,
возникшей много тысяч лет тому назад, на первых сту-
пенях существования живых организмов, развилась в про-
цессе эволюции вторичная, более тонкая, регулирующая и
смягчающая система эпикритической чувствительности.
'186
Как бы ни было едино и целостно болевое ощущение,
рее же оно складывается из отдельных, связанных меж-
ду собой компонентов. Не исключено, что эпикритиче^,
ский и протопатический виды чувствительности и предоставляют
две грани единого болевого комплекса.
i, Ведь из различных, с далеко неодинаковой физиоло-
гической значимостью отделов состоит единый нервный
^ аппарат, из разных органов формируются единые систе-
мы пищеварения и кровообращения. Все это говорит ско-Крее
в пользу теории Гэда, чем против нее. Но наука на-
копила много новых фактов, не укладывающихся в старые
' концепции. Возможно, что и теория Гэда в чем-то уста-
' рела, в чем-то требует пересмотра.
. Такова судьба многих научных открытий. На одном
этапе они кажутся революционными, точными и не вы-
зывающими сомнений. Но приходят новые исследователи
с более тонкими методами научного анализа, по-новому
..освещают нередко давно известные факты, и все, что ка?валось
столь ясным, обоснованным и доказанным, отхо-
дит в историю науки, уступая место совершенно неожи-
данным откровениям, непредвиденным толкованиям и не-
предусмотренным выводам.
Не будем же преждевременно сдавать в архив теорию
Гэда. Она имеет как своих сторонников, так и против-
""щжов. Будущее покажет, сохранится ли здоровое ядро
^^той теории, господствовавшей много лет в наших пред-
^-^тавдениях о формировании боли, или на смену ей при-
мут истины, более веские и обоснованные.
КОМПОНЕНТЫ БОЛЕВОГО СИНДРОМА
Уже давно отзвучали споры между представителями
^орковой и подкорковой теории боли. Огромный экспе-
иквентальный и теоретический материал, накопленный в
сабораториях и клиниках, показал, что каждая теория
одержит и правильные, и неправильные положения. Ко-
нечное болевое ощущение формируется как в коре, так и
t подкорковых образованиях головного мозга. Но различ-
ие мозговые структуры вносят свой вклад, включая
иш "тоны и обертоны" в ту сумму раздражений, ощу-
;ений, эмоций, физиологических, физико-химических и
дологических процессов, из которых складывается ком-
Евксное чувство боли.

187

.Исследователи шли разными путями к решению вопроса
о формировании болевого ощущения в различных
участках мозга. Одни раздражали электричеством отдельные
ядра, ансамбли нервных клеток и изолированные
нейроны; Другие действовали на них химическими веществами;
третьи разрушали нервные структуры; четвертые
предпочитали электроэнцефалографические записи; пятые,
наконец, вводили в организм определенные фармакологические
препараты и на фоне их действия изучали болевое
поведение. Проводились бесчисленные эксперименты па
животных - крысах, кроликах, собаках, обезьянах, ставились
исследования на добровольцах, изучались болевые
синдромы в клиниках. Шагом вперед явилось применение
метода изучения болевых реакций, разработанного на кафедре
психофизиологии Парижского университета (стр.

220). '
Наибольший интерес представляют опыты, в которых
сочетались физиологические, электроэнцефалографические,
биохимические, неврологические и гистологические
исследования.
Читателю уже известно, что и в эксперименте, и в клинике
широко применяется метод отведения электрических
потенциалов от различных отделов головного мозга. При
помощи специальной аппаратуры удается зарегистрировать
на бумаге или фотопленке электрические токи,
возникающие в мозгу. Запись этих токов - электроэнцефалограмма
- представляет сложную кривую, отражающую
электрическую активность огромного числа нервных
клеток. На ней можно выделить волны различной величины,
частоты, формы. Чаще всего это так называемый
альфа-ритм (8-13 колебаний в 1 сек.), который можно
обнаружить в коре и подкорковых образованиях головного
мозга. При различных воздействиях на организм ; Ц
альфа-ритм ослабевает, и величина . ритмичных колеба- '"
нпй уменьшается. Это явление называется реакцией активации
пробуждения, десинхронизации. Как правило, оно
наблюдается также и при болевых раздражениях и наиболее
выражено (по нисходящему ряду) в теменных, затылочных,
височных и лобных долях мозга. Однако реакция
пробуждения не специфична для боли. И нельзя ее
считать объективным проявлением чувства боли. Аналогичная
картина возникает при зрительных, слуховых, температурных
II даже тактильных раздражениях. .

188

Развитие техники и электроники значительно расширило
возможности электроэнцефалографического исследования
деятельности головного и спинного мозга. Этому в
немалой степени способствовало внедрение в практику
физиологического и даже клинического эксперимента метода
вживления электродов в различные отделы центральной
нервной системы. Почти в любой физиологической лаборатории
удается без особого труда записать электрическую
активность зрительных бугров, подбугорья, ретикулярной
формации, гиппокампа, миндалевидного ядра
в т. д. :
При незначительной боли, вызванной слабым током,
когда животное настораживается, иногда делает прыжок
и очень редко убегает, никаких особых изменений в электроэнцефалограмме
отметить не удается. Но сильная боль,
сопровождающаяся прыжком, бегством, криком и попыткой
укусить или сорвать электроды, вызывает отчетливое
изменение электрической активности в разных отделах
мозга, особенно отчетливо выраженную в гиппокампе.
В нем при боли регистрируются токи высокой амплитуды,
ритмом 6-7 в 1 сек. Изменения электрической активности
гиппокампа длятся обычно 8-14 сек. и постепенно
затухают. Одновременно в коре головного мозга и
ретикулярной формации развивается типичная реакция
пробуждения. Однако ни в том, ни в другом отделе моз,га
не удается обнаружить какие-либо специфические для
^юли сдвиги.
Применение различных болеутоляющих веществ
^морфина, петидина, декстроморамида, производных салициловой
кислоты) в сочетании с болевым раздражением во
.'многом изменяет течение физиологических реакций и характер
электроэнцефалограммы. Под влиянием морфина
^мсчезают два компонента болевой реакции - крик и попытка
укусить электроды (стр. 222). Приэтомвгиппо^Кампе
отсутствуют характерные изменения электрической
гивности.
У крыс с разрушенной ретикулярной формацией RC-
(ают другие компоненты болевого поведения - на-
1раживание, прыжок, бегство. Разрушение миндалевид-
"го ядра напоминает действие морфина. Разрушение пе-
'дней части зрительных бугров и коры лобных долей
"зга снимает конечную поведенческую реакцию животного
- попытку укусить вли сорвать электроды.

189

На Симпозиуме по проблеме боли в Париже весной
1967 г. была предпринята попытка подытожить наши
представления о формировании болевого ощущения в головном
мозгу. Было заслушано и обсуждено много докладов,
высказано немало интересных мыслей, сделано не
меньшее число различных предположений. Можно считать
установленным, что ретикулярная формация регулирует
и контролирует более примитивные, вызванные
болевым раздражением реакции настораживания, прыжка
и бегства. Возбуждение ретикулярной активирующей системы
вовлекает в процесс другие граничащие с нею отделы
мозга. Зрительные бугры, в частности их медиальные
(внутренние) ядра, являются центром более сложных
эмоциональных, аффективных реакций. Переднее ядро
зрительных бугров передает информацию, поступающую с
периферии в кору головного мозга, где происходит осознание
боли и вступают в действие сложные механизмы приспособительных
функций. В коре происходит отбор и
оценка поступающих импульсов, здесь формируется целенаправленное
болевое поведение, цель которого перестроить
функции организма в условиях неотвратимого болевого
ощущения.
Разрушение некоторых отделов зрительных бугров
резко усиливает реакцию на боль. Даже слабое болевое
раздражение сопровождается криком и стремлением укусить
или сорвать электроды. В некоторых случаях крыса
приходит при этом в состояние настоящего бешенства.
Это подтверждает уже неоднократно высказанное предположение,
что зрительные бугры располагают тормозными
системами, смягчающими болевое ощущение. Разрушение
этих систем резко усиливает эмоциональные проявления
боли.
В конце 70-х годов группа исследователей, среди которых
следует назвать уже известного нам американского
физиолога Лима и французских ученых Альб-Фессар,
Кротамера и Делакура, широко разрабатывает вопрос о
мозговых системах, смягчающих (демпфирующих) болевые
ощущения. На Парижском симпозиуме по боли о них
говорил в своем докладе французский невропатолог Гарсен,
а на симпозиуме по боли, который проходил в рамках
XXIV Международного физиологического конгресса в
Вашингтоне, выступили сами авторы этих интересных исследований.

190

В эволюционном развитии мозга от низших форм жи-
вых существ к высшим возникла необходимость как-то
заглушать или ослаблять сигналы о сверхсильных им-
пульсах, поступающих в центральную нервную систему.
В некоторых случаях необходимо было затормозить поток
сигналов, в некоторых - изменить их характер (модаль-
ность). Это привело к возникновению в центральной
нервной системе нисходящей (афферентной - от центра к
периферии) импульсации, оказывающей свое влияние на
глубоколежащие мозговые образования или на перифе-
рические нервные пути. В своих статьях и докладах
Альб-Фессар рисует сложные пути нисходящих или, как
она их называет, тормозных болевых систем. Они состоят
лз определенных участков коры головного мозга (чув-
ствительных, двигательных, теменных,, отчасти лобных) и
некоторых подкорковых образований, в первую очередь
так называемого хвостатого ядра. Раздражение опреде-
ленных участков хвостатого ядра электрическим током
подавляет неприятный, тягостный характер импульсов,
поступающих в мозг. Американские хирурги Эрвин, Бра-
ун и Марк использовали это наблюдение в клинической
практике. Им удалось облегчить тяжелые боли, раздражая
.хвостатое ядро через вживленные электроды. В послед-
ние годы (1970-1972) составлена карта распределения
в мозгу точек, раздражение которых вызывает полней-
шее обезболивание. Некоторые исследователи утверждают,
что, стимулируя эти точки электрическим током, они мог-
ли на животных производить сложнейшие операции без
 всякого наркоза.
,. Существование смягчающих боль систем в головном
мозгу во многих отношениях соответствует современным
представлениям о формирования болевого ощущения. Если
вспомнить теорию Гэда о протопатической и эпикрити-
ческой чувствительности, о способности коры головного
мозга переводить болевые ощущения в "подболевые", то и
^.представление о нисходящих "противоболевых" системах
^ак бы воплотится в плоть и кровь. Мельзак утверж-
1дает, что существует специальный контролирующий ме-
ханизм в ретикулярной формации мозгового ствола, ока-
зывающий постоянное тормозящее влияние на всю систему
ЛЦинаптических передач - с импульсов от периферии до
Ц^инпого и головного мозга. Альб-Фессар, а за ней п
^арсен высказывают мысль, что теоретически можно сни.191

мать боль, раздражая нисходящие системы мозга, но рассматривают
эту возможность как "несбыточную мечту".
Не будем такими пессимистами! Развитие современной
нейрохирургии и хирургии боли не оставляет сомнений,
что подобные операции найдут, если уже не нашли, свое
место в клинической практике.
Кора лобных долей мозга принимает участие в организации
поведения, наиболее выгодного для организма в
условиях болевого раздражения. Именно в коре лобных
долей происходит превращение боли в страдание. Как
здесь не вспомнить парадоксальные результаты лоботомий
(стр. 95), когда больные продолжали испытывать
боль, но не страдали от нее. Однако в коре происходит
не только формирование чувства боли и выработка наиболее
выгодных при данной ситуации поведенческих реакций.
В ней имеются также механизмы, облегчающие и
подавляющие боль. Здесь расположены центры эпикритической
чувствительности, отсюда осуществляется регулирующее
влияние на ретикулярную формацию.
Важнейшую роль в формировании болевого ощущения
играют процессы возбуждения и торможения, протекающие
в различных структурах головного мозга. Особенное
значение имеют они, как показали классические исследо-
вания школы И. П. Павлова, для деятельности коры го-
ловного мозга.
Сочетание и взаимодействие возбудительного и тор-
мозного процесса позволяют животному ориентироваться
в сложных положениях и разбираться в потоке поступаю-
щих из внешнего мира разнообразных раздражений.
В борьбе организма с болевым ощущением торможе-
ние играет чрезвычайно важную, если не решающую
роль. "Клетки больших полушарий,- говорит И. П. Пав-
лов ^- в высшей степени чувствительны к малейшим ко-
лебаниям внешней среды и должны быть тщательно обе-
регаемы от перенапряжения, чтобы не дойти до органи-
ческого разрушения. Таким ограничительным средством
для клеток больших полушарий и является торможе-
ние" \
Торможение дает клеткам мозга необходимый им от-
дых, способствует восстановлению их функций. Если раз*
Я. П. Павлов. Поли. собр. соч., т. Ill, 1951, в. 2, стр. 392.

192

дражитедь очень силен и превышает предел выносливо-
сти нервных кдеток, он может привести последние к
истощению и даже гибели. Эта угроза предотвращается
своевременным развитием торможения, которое как бы ог-
раждает нервные клетки от чересчур сильных воздейст-
вий, падающих на них из внешней или внутренней среды.
Несомненный интерес представляет в этом отношении
так называемое запредельное, охранительное торможение,
которое развивается при действии на организм чрез-
мерных раздражителей, даже условных.
Такие воздействия, как болезнь, перенапряжение, фи-
зическая боль, угрозы, психические потрясения и т. д.,
могут вызвать запредельное торможение (в особенности,
если они действуют продолжительное время).
При запредельном торможении нарушается правило
зависимости эффекта от величины и интенсивности раз-
дражителя и сильные раздражители начинают действовать
слабее умеренных. Это объясняется тем, что нервные
клетки защищаются от истощения и разрушения при по-
мощи широко распространяющегося процесса торможе-
ния.
Повседневная жизнь дает немало примеров стойкого
запредельного торможения. Все мы из личного опыта зна-
ем, какую острую, нестерпимую боль вызывают срав-
нительно небольшие нарушения целости тканей и как
спокойно переносятся подчас чрезмерно сильные болевые
раздражения. Торможение играет в этих случаях не только
роль защитного фактора организма, но и своеобразного
1 терапевтического средства.
1 Таковы отдельные этапы формирования единого, ком-
1,плексного болевого ощущения, которое заставляет нас
^страдать, требовать помощи, стонать или кричать, иногда
^Плакать. С большей или меньшей вероятностью мы по-
1дошли к пониманию его механизмов. Но анализ не будет
^родным, если мы пройдем мимо важнейшего - вегетатив-
liHoro отдела нервной системы, который не только выпол-
яяет приказы, поступающие из ее высших отделов, но и
;ам в значительной мере определяет состояние механиз-
Цов, регулирующих всю жизнедеятельность организма.