Жанр: Лирика
Написанное с 1975 по 1989 гг
...ора
От восторга замирает
Потому что этот край
Эти детки, эта стужа
Суть обетованный рай
Замороженный снаружи
И снутри для вечности
Частной человечности
В обход
x x x
В Японии я б был Катулл
А в Риме был бы Хоккусаем
А вот в России я тот самый
Что вот в Японии — Катулл
А в Риме — чистым Хоккусаем
Был бы
x x x
Большой театр проходя
Я видел балерин прекрасных
С лицом кошачьего дитя
И выправкой статуй древесных
О, милые мои! — подумалось --
Пляшите, понимая мир
Как нежно-каменный эфир
Вот только б это все не сдвинулось
Дыханьем жизни бронетанковой
x x x
Я маленькая балеринка
Всегда чего-то там такое
А не чего-то там другое
Моя прозрачна пелеринка
О, я гордячка, я беглянка
Бегу откуда-то куда-то
И нету мне уже возврата
О, Боже, где моя полянка? -
В Большом театре, дитя мое
x x x
Я маленькая балеринка
Живущая на склоне лет
Моя цветная пелеринка
Повылиняла весь свой цвет
А все не треплется, не рвется
И словно Делия легка
Да деревянная не гнется
Моя изящная нога
Сволочь, сука, блядь — не гнется! не гнется! не гнется! не гнется!
x x x
Я растворил окно и вдруг
Весь мир упал в мои объятья
Так сразу, даже страшно так
Вот — не обиделись собратья б
Некрасов, Рубинштейн, Орлов -
Но им я не подам и виду
Я с ними как обычно буду
Наедине же — словно Бог
Буду
x x x
Когда бы жил я как герои
Простые из моих стихов
Да вот, увы, я их хитрее
А ведь иначе мне нельзя
Поскольку вот они — герои
А ведь иначе им нельзя
За них хитра сама природа
А за меня, кроме меня
Кто хитрым будет?
x x x
Нету мне радости в прелести цвета
Нету мне радости в тонкости тона
Вот я оделся в одежды поэта
Вот обрядился в премудрость Платона
Но не бегут ко мне юноши стройные
И не бегут ко мне девушки чистые
Все оттого, что в основе неистинно
Жизнь на земле от рожденья устроена
Бедные! что без меня вы здесь значите!
Злые! оставьте меня вы в покое!
Вот я сейчас вам скажу здесь такое --
Все вы ужасной слезою заплачете
Подлые
x x x
Там где Энгельсу
Сияла красота
Там Столыпину
Зияла срамота
А где Столыпину
Сияла красота
Там уж Энгельсу
Зияла срамота
А посередке
Где зияла пустота
Там повылезла
Святая крыса та
И сказала:
Здравствуй, Русь! Привет, Господь!
Вота я --
Твоя любимая махроть
x x x
Среди древних лесов
И бескрайних российских равнин
Сошлись ДОСААФ
И другой — ОСОАВИАХИМ
Сошлись в небесах
Пуская губительный дым
Один — ДОССАФ
И другой — ОСОАВИАХИМ
Когда же набегом лихим
Погиб ОСОАВИАХИМ
Над ним ДОСААФ зарыдал --
В нем он брата родного, родимого
брата узнал
x x x
Пред ней я плакал как дитя
И как дитя лобзал ей руки:
О, я не вынесу разлуки! --
И не надо! — отвечала она шутя
Что поделаешь? — отвечала она шутя
Всякое бывает! — шутила она отвечая
Вон, рушится что-то там! --
отвечала она воздевая руки
Рушится! рушится! гарью теплой
тянет откуда-то! неведомо откуда!
неведомо! но мной уже чуемо! --
взвыла она, чернея лицом и телом
Горит! горит! рушится! рушится!
меня погребая! рушииится! — взвывала
она пеплом и гарью
до самых корней покрываясь
Меня нету! нету! нееетууу! --
доносилось из глуби, вокруг оси
центральной безумно и стремительно
закружившейся
Но я не вынесу, не вынесу разлуки!
— шептал я губами белыми,
в пропасть клубящуюся головой
склоняясь — не вынесу!
x x x
Так подмывает сей же час --
К окну и крикнуть детворе:
Какие Пленумы у нас
Идут сегодня на дворе
В июле-декабре-апреле-мае
Как Пленум Пленуму да Пленумом хребет ломая
Идет --
Крикнуть бы
x x x
Мне наплевать на бронзы многопудье
И на медуз малиновую слизь
Мне только бы с Небесной Силой
На тему жизни переговорить:
Куда ведешь? и где предел поставишь
Где остановишь и где знак подашь?
Скажи! скажи! Она же отвечает:
Гуляй, гуляй, пока не до тебя
Вот памятником лучше бы занялся
Пока
x x x
Нам всем грозит свобода
Свобода без конца
Без выхода, без входа
Без матери-отца
Посередине Руси
За весь прошедший век
И я ее страшуся
Как честный человек
x x x
Безумец Иван — безумец первый
Безумец Петр — безумц второй
А там и третий и четвертый
А там и мы как есть с тобой
И дальше, дальше поскакали
Энергья все-таки какая
Во всем
x x x
Ярко-красною зимою
Густой кровью залитою
Выезжал Иван Васильич
Подмосковный государь
А навстречу подлый люд
Над царем давай смеяться
Что плешивый и горбатый
Да весь оспой исковекан
Два царевых человека
Ой, Малюта да Скурата
Два огромные медведя
Из-за детской из-за спинки
Государя выходили
На кусочки всех порвали
На лохмотья, на прожилки
И лежит чиста-морозна
Ярко-красная дорога
На столицу на Москву
x x x
Петор Первый как злодей
Своего сыночечка
Посреди России всей
Мучил что есть мочи сам
Тот терпел, терпел, терпел
И в краю березовом
Через двести страшных лет
Павликом Морозовым
Отмстил
x x x
Когда он на Святой Елене
Томился дум высоких полн
К нему валы высоких волн
В кровавой беспокойной пене
Убитых тысячи голов
Катили вымытых из почвы
Он их пинал ногою: Прочь вы
Подите! Вы не мой улов
Но Божий
x x x
Кругом зима, кругом царизм
А я, бывало, к Ильичу
Весенней ласточкой влечу
Являя духа пароксизм:
Идем, идем под светлы своды!
Скорей, я муза есть свободы!
А он отвечает: Не хочу
Тебя
Хочу другую
x x x
Разыгрались в небе тучи
Словно юноши нагие
Я глядела на них с кручи
Как московская княгиня
Ах, как весело бы с ними
Поиграться — Поиграйся!
А там голову и снимем
Как красавице Настасье! --
Какой Настасье? --
А Романовой!
x x x
Нет, в этом все же что-то есть
Лет пятьдесят уж будет с лишком
Лежит он в славном пиджачишке
И думает о чем — Бог весть
Забавно все-тки по пути
И ни в какую там ни шутку
К нему под мавзолей зайти:
Лежи, лежи, я на минутку
Пришел, вот видишь, посмотреть
На то, что от людского быта
Как правило землей укрыто
А надо б пред собой иметь
Как правило
x x x
Скажите мне, где этот мир ночует
У Ленина на левом ли плече
На правом ли..., но только лишь почует
Что где-то там у прочих горячей --
Он откочевывает причитая
Под небо Кампучии чи, Китая
Чи
Ночное --
И так всю жизнь
x x x
Я возле Ленина хожу
И слов, и слов не нахожу
Волнуюсь: встанет иль не встанет
А он встает из гроба чистый
И спрашивает: Коммунистка?
Я отвечаю: Я — святая!
Сам вижу — отвечает — а то
чего бы я это встал вдруг
x x x
Они нас так уже не любят
Как Сталин нас любил
Они нас так уже не губят
Как Сталин нас губил
Без ласки его почти женской
Жестокости его мужской
Мы скоро скуки от блаженства
Как какой-нибудь мериканец
Не сможем отличить с тобой
x x x
Нет, Сталин тоже ведь — не случай
Не сам себе придумал жить
Не сам себе народ придумал
Не сам придумал эту смерть
Но сам себе придумал сметь
Там где другой бы просто умер
Чем жить
x x x
Когда Иосиф Сталин с Жуковым
Поля Германьи обходил
Один другому говорил:
Вот сколько их детей и внуков их
Сломил советский наш металл
А Сталин тихо добавлял:
И история
x x x
Когда один в виде Небесной Силы
Иосиф Сталин над страной летал
То кто бы его снизу подстрелил? --
Против небесных снизу нету силы
Но все-тки его сверху подстрелили
Не ушел
x x x
Всей страною загрустили
Всей душой изнемогли
Когда в гроб его вместили
На том свете разместили
В центре нынешней земли
Ну, а сверху глас Отчизны
Вдруг раздался как живой:
Эй, товарищ, больше жизни!
Отпевай, не задерживай, шагай!
x x x
О, страна моя родная
Понесла ты в эту ночь
И не сына и не дочь
А тяжелую утрату
Понесла ее куда ты?
x x x
Он жил как пламенный орел
Что даже Сталин-тигр
Своей клешней его не поборол
Среди взаимообразных игр
Но старость — ведь она не тигр
И даже не орел
Ногу отняла без всяких игр
И он рухнул как подрубленная на
лету топором под
корень птица
x x x
Лебедь, лебедь пролетает
Над советской стороной
Да и ворон пролетает
Над советской стороной
Ой ты, лебедь-Ворошилов
Ой ты, ворон-Берия
Ой, страна моя — невеста
Вечного доверия
x x x
О, коммунисты, деточки златые
Повсюду жизнь как чудище Батыя
Огромным пальцем лезет в небеса
И выколупливает там глаза
Они текут — и кто бы порицал
Но это ж не интернационал!
Ведь правда же!
x x x
На саночках маленький гробик везут
Везущие плачут и прочие стонут
Кого там хоронят? кого там везут?
Едва-едва зародившуюся свободу хоронят
Братья! — доносится шепот вокруг --
Давайте, давайте, нагими телами
Согреем ее, пусть погибнем мы сами
Пусть вымрем мы все, но свобода будет вокруг
x x x
А ну-ка, флейта, пыли средь и зноя
Подруга Первой Конной и Второй
Сыграй нам что-нибудь такое неземное
Что навсегда б взошло над головой
Сыграй-ка нам про воински забавы
Или про страшный подвиг трудовой
Заслушаются звери, встанут травы
И люди лягут на передовой
x x x
Как жаль их трехсот пятидесяти двух юных,
молодых, почти еще без усов
Лежащих с бледным еще румянцем
и с капельками крови на шее среди дремучих московских лесов
Порубанных в сердцах неистовым и матерым
Сусаниным, впавшим в ярость патриота
И бежавшим отсюда, устрашившись содеянного,
и затонувшим среди местного болота
Жаль их, конечно, но если подумать:
прожили бы еще с десяток лишних шляхетских лет своих
Ну и что? а тут — стали соавторами
знаменитого всенародного подвига,
история запомнила их
x x x
В гостинице я жил однажды
И в комнате со мною свойск
Жил офицер военных войск
Военною объятый жаждой
Он говорил: мы их тогда
Опережающим ударом
Боеголовками ударим
И разнесем их города
И базы и боезаряды
Там — пушки, танки, крейсера
И кавалерия — ура!!!
Вот так — чтоб к нам не лезли гады
x x x
Ревлюцьонная казачка
Подковала мне коня
Ну а после многозначно
Посмотрела на меня
Полетел я в бой кровавый
И там голову сложил
А потом с посмертной славой
Прямо к ней поворотил
Возвышаясь на сиденье
Обомлелого коня
Я въезжаю в поселенье
Но не видно им меня
А она вдруг увидала
Из ушей вдруг кровь пошла
После мертвою упала
После встала, подошла
Поднимает кверху око
Оно пусто и дрожит
Говорит: тут недалеко
Едем вместе, будем жить
x x x
Вот, говорят, курсанты пели
В двадцатом роковом году
Простые юноши в быту
Надев военные шинели
И розы девушкам дарили
Изольдам комсомольских лет
И всех кого нашли — убили
А те их через много лет
Тоже нашли
И убили
Метафизическим способом
x x x
Вот гармонику беру
И играю что выходит
И в ответ из-под земли
Мальчик маленький выходит
Я играю и пою
А он тихонько подрастает
В конармейца вырастает
А я играю и пою
Но потихоньку затихаю
А он пошел в обратный рост
Вот лишь маленький нарост
Пыли — вот она какая
Тайна жизни
x x x
Вот мороз, а вот те солнце
Вот те ворон-воронок
Тело мерзлого армейца
Даже ворону не впрок
Ой ты мерзлый конармеец
Нынче ангел жарких стран
Как оттуда те виднеется
Все, что тут ты настарал
x x x
Любимая в садике где-то живет
А он же врагов побеждает
Они ему там угрожают
Она же привет ему шлет
Он их побеждает, а ей отвечает
Что вот уже скоро весна
Что скоро вернется и ждет пусть она
Она ждет.
Они же мешают.
x x x
Генерал Торквемада войска собирал
На подземно-небесную битву
Вот выходит он после молитвы
А пред ним — ослепительный бал
Что ты пляшешь, нечистая сила? --
Говорит боевой генерал
И кровавый чертенок упал
На седые усы генерала
x x x
Лидер гнойный и вонючий
Что ты гонишь стаей тучи
И военны корабли
К брегу нашия земли
Где живем мы понемножку
В частности, вот я живу
На одну хромаю ножку
На другую голову
x x x
В штабе, где враги сидели
И строчили свой донос --
Партизаны налетели
Все пустили под откос
И ушли с народной песней
Шагом упругим молодым
Вот враги — старались жили
А остался только дым
БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ ЕСЛИ ЗАВТРА В ПОХОД
И мне бы до последней капли крови
Да ведь на первой капле и помру
Какая ж польза от меня Отчизне
Среди кровавых битв грядущих дней
Вот то-то и оно — Отчизна терпит
Меня по мере сил и жить дает
Но только грянут трубы полковые
Я и останусь — да Она уйдет
x x x
Холм к холму идет с вопросом:
Долго ль нам еще стоять
Средь пустых лесов-покосов
И томиться, твою мать? --
А хуй его знает
Товарищ майор
x x x
Над картой ночею бессонной
Сидели в штабе до утра
Под городом Армагеддоном
И он сказал тогда: Пора!
И огляделся напоследок
И выходило так ли, эдак ль
Что победим
x x x
Бесчинствует немец над нашей державой
А я еще маленький в гриппе лежу
И гвоздик случайный в ручонке держу
Откуда он взялся-то мелкий и ржавый
А может не ржавый — стальной и блестящий
Не гвоздичек вовсе — карающий меч
Что негде где немца от гнева сберечь
В том будущем бывшем, сейчас — настоящем
Вечном
x x x
Бомбардировщики напали на меня
От них бежал я в страхе превеликом
Бежал и падал с громким к Богу криком:
Дай истребителя на них! Спаси меня!
Бог отвечал с укрытою улыбкой:
Беги, беги родства не поминя
А то вот может дать тебе зенитку
Да ведь промажешь, попадешь в Меня
x x x
Американцы в космос запустили
Сверхновый свой космический корабль
Чтобы оттуда, уже с места Бога
Нас изничтожить лазером — во бля!
Ну хорошо там шашкой иль в упор
Из-под земли, из-под воды, из танка
Но с космоса, где только Бог и звезды!
Ну просто ничего святого нет! --
Во, бля!
x x x
Когда я в армии служил
Мой командир меня любил
За то что храбрый был и смел
Шутник я был, танцор я был
Хоккей смотрел, поделки делал
Стихи писал, жену любил
x x x
Солдат клонит голову
Словно она оловом
До ушей налита
А она не оловом
А чем?
А свинцом пробита
Как это?
В маленькую дулечку
Пулечку отлитый
Вот какой он злой свинец
Матерьял проклятый!
Сволочь недобитая!
Падла мериканская!
Сучья блядь!
x x x
Солдат берет свою винтовочку
И в бой за Родину идет
Моряк берет же бескозырочку
И в море дальнее плывет
И всяк берет ему положенное
И куда следует идет
А Родина за ним следит
Чтоб не свершил противположенное
x x x
Возле нашего селенья
Бродит маленький солдат
И пугает населенье
На людей бросая взгляд
Говорят, что в революцью
Был он ловок и удал
И в борьбе с контрреволюцьей
Жизнь свою он потерял
И теперь уже посмертно
Позабыв, за что в бою
Пал, рыдает несусветно:
Возвратите жизнь мою! --
А как мы ее возвратим
x x x
Вы его встречали? — да встречали
В дни еще младенчества мои
Майскими короткими ночами
Когда здесь окончились бои
Когда вдруг казалось — из природы
По причине жизни ли самой
Призрак то ли счастья, то ль свободы
Сам проступит, да вот сам не свой
Проступил
x x x
Однажды в старину американцы
Стальным канатом обхватив Россию
Хотели подтянуть ее к себе поближе
Но весь народ российский приподнялся
Гвоздьми к земле приколотил отчизну
Так что злодеи лишь Аляску оторвали
И поднялась тогда волна морская
И смыла царску власть по всей России
И большаки пришли и вьют канаты
Назад свою Аляску подтянуть
x x x
Гибралтарский перешеек
С незапамятных времен
Неотъемлемою частью
Родины моей являлся
А потом пришли авары
И вандалы и хунза
Незаконно овладели
И владеют до сих пор
Но наступит справедливость
И свободные народы
Гибралтарского прошейка
С Родиной воссъединятся
x x x
Вот к генералу КеГеБе
Под утро деточки подходят
И он их по головке гладит
И говорит: бу-бу-бе-бе
Играясь с ними и к себе
Потом он на работу едет
И нас всех по головке гладит
И говорит: бу-бу-бе-бе
Играясь с нами
x x x
Я молча перед ним сидела
Он на электроплитке грел
Щипцы и пальцы мне вертел
Выворачивая
Щипцами — и я поседела
Сама не видя, а он пел:
Когда бы мне страна велела
Героем стать! — он громко пел
И следом ногти мне вертел
Выворачивая
Тогда я встала и ушла
Невидимой Лаиуш Ла
И не вернулась к нему
x x x
Что-то крови захотелось
Дай, кого-нибудь убью
Этот вот, из них красивый
Самый первый в их строю
Вот его-то и убью
Просто так, для пользы дела
Искромсаю его тело
Память вечная ему
x x x
Строгий юноша — из носу пламя
Револьвер на меня молодую!
Я ему говорю: осупл! Амя!
Не смеши, дорогой мой! — и дую
На горячую сталь молодую
И опадает сталь
x x x
Вот из пытают на дворе
Горячим способом и тихим
Кругом толпа, шуты, шутихи
А дело где-то в октябре
Вот изморозь с утра ложится
К полудню где-нибудь растает
И лист осенний облетает
И еле слышимо кружится
И небосвод стеклянный замер
Я говорю: перенести
В зимний замок
x x x
Сорочку белую надену
Друзей спокойных приглашу
И всех на месте порешу
Они поймут — такое дело
Такого дела-то заради
Они меня бы тоже, бляди
Порешили
Если бы им первым в голову пришло
x x x
Я шла Москвой, Москвой красивой
И повстречала мертвецов
Они похожи были на отцов
И я их воскресила
И они бросились бежать
И все их бросились ловить:
Отцы! Отцы, едрена мать!
Вы нам отцы или едрить
Знает что! --
Вот-вот — отвечали они
x x x
Первая конная, пан и барон
Шли друг на друга от разных сторон
Шли они шли и в итоге пришли
В общем-то в землю в итоге ушли
И тополя шелестят с подоконника:
Нет на земле твоего первоконника
И пана нет, и барона нет, и царя нет, и героя нет, и первого в стране
дезертира нет, и ассенизатора рево- люции нет, а чего нет — того уж нет,
извините
x x x
Я б хотел послужить перегноем
Для грядущих осмысленных дней
Чтобы юноша некий достойный
Воспитавшись на почве моей
Чтобы юноша некий прекрасный
Не продавшись чужому рублю
Все осмыслил безумно и ясно
И сказал тем не мене: Люблю!
К СОБЫТИЯМ В АЭРОПОРТУ им. Дж. КЕННЕДИ
На этого бы Годунова
Да тот бы старый Годунов!
Не в смысле, чтобы Сталин снова
А в смысле, чтобы ясность вновь
А то разъездились балеты --
Мол, какие славные мы здесь!
Давно пора бы кончить это
Какие есть — такие есть
x x x
Вот мир советский и антисоветский.
Что их объединит и что спасет?
Как говорится: красота спасет
Как говорил он: красота спасет --
Известный в свое время Достоевский
Но он ответственности не несет
Поскольку в его время — что узнаешь!
Тогда весь мир-то был антисоветский.
x x x
Вода, вода, ты точишь камни
И гонишь в море корабли
Порхаешь в небе с облаками
И родственницей входишь в глубь земли
Но, Дева! разве ж это дело!
Темна твоя прозрачная речь
Возьми мое хотя бы тело
В СССР вочеловечьсь!
x x x
Ну, не будет коммунизма --
Будет что-нибудь другое
Дело в общем-то не в сроках --
В историческом мышленьи
Очень трудно жить на свете
Ничего не предвещая
Эдак можно докатиться
До прекрасного мгновенья
Но в том-то и дело, что мгновенье
Кому — прекрасно, а кому — и нет
x x x
Демократия слаба --
Она любит человека
А человек ее не любит
Во всяком случае у нас --
Это было в прошлый раз
Что у нас ее любили
Так любили, так любили
За нее себя сгубили!
А мы обманули вас --
Это не мы были
x x x
Закон ученый открывает
Другой приходит — отменяет
А тот хватает пистолет
И гада в сердце убивает
Поскольку вот — закона нет
Кроме страсти человечьей
И милосердия
БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ: ПОЭЗИЯ И ЗАКОН
Я не выдумал бы Конституцьи
Но зато я придумал стихи
Ясно что Конституцья значительней
Правда, вот и стихи неплохи
Но и правда, что все Конституцьи
Сызмальству подчиняться должны
А стихи — кто же им подчиняется
Я и сам Конституцьи скорей
Подчинюсь
21-Й БОЖЕСКИЙ РАЗГОВОР
Когда вы меня здесь зарестуете
Это очень здесь даже легко
Но не все беспредельно легко --
За меня перед Богом ответите
Спросит Он, пред тем как наказать:
А за что ж вы его так безнравственно?
— А что вред от него государственный
— Государство что ли поменять? --
Подумает Бог
Но не станет
x x x
Вот лучатся недра-воды
Свет струится неземной
Средь ослабленной природы
Всяк кусочек — золотой
Всяк кусочек наг и чист
А вот этот — коммунист
Ну и что, что коммунист
Тоже, тоже золотой
Глядючи-то
x x x
Как представляется правительству страна
Она ему удобной представляется
И обозримой тоже представляется
И собственной, конечно, представляется
Как представляется правительство стране
Оно ему далеким представляется
Далеким и отдельным представляется
И неотвязным тоже представляется
А иногда совсем не представляется
x x x
Когда я говорю: рабочий
То представляю я рабочего
И среди разного и прочего
Его не спутаю я с прочим
Его не спутаю с крестьянином
Когда же нужен мне крестьянин
То просто говорю: крестьянин
И представляю я крестьянина
x x x
Вот американский президент
Жаждет он душой второго срока
А простой советский диссидент
Он и первого не жаждет срока
Что же к сроку так влечет его
Как ни странно — что и президента
Всякий в мире на своем посту
И не в наших силах преодолеть это
x x x
Вот скажем лицом я в Китае
А затылком — в СССР
Там солнце встает, там светает
А здесь волосы густо растут
Вот лицом перебегаю на Запад
И ложится на него чужая тень
Поражает его чуждый запах
А здесь — снова волосы густо растут
x x x
Трудно быть руководителем
Да такой страны большой
Все равно что быть родителем
Непослушливых детей
Все им кажется, вредителям
Что они тебя умней
Что на стороне родители
И приятней и добрей
Это и неудивительно
Но со временем поймут
Понемножку, что родителя
Не выбирают — с ним живут
x x x
Жил да был убийца-врач
Убивал он руководство
А потом вот оказалось
Что он вовсе не убийца
А убийцы — руководство
Значит врач не убивал
А их правильно лечил
Но леча то руководство
Он всех прочих этим самым
Убивал чрез руководство
Выжившее, и выходит
Что тот самый врач-убийца
Он и есть
x x x
Начальников я не ругаю
Я просто сзади подхожу
За плечи тихо обнимаю
И ласково в глаза гляжу
И словно снегом посыпаю так посыпаю, посыпаю, посы- паю и посыпаю, и
так тихо- тихо и тихо, и тихо, и посы- паю и посыпаю, посыпаю, посыпаю
И они тихо засыпают
На руках моих
x x x
Будь ты трижды во лбу гениальный
Будь ты хоть Секретарь Генеральный
Все ты видишь сквозь местную воду
Да что сделаешь с этим народом
Ведь не будешь же каждую блядь
Волочить исправляться, опять-
Таки
x x x
Кто очень хочет — тот увидит
Народ российский — что он есть!
Все дело в том — уж кто увидит
Его каким — такой и есть
Вот скажем Ленин — тот увидел
Коммунистическим его
И Солженицын — тот увидел
Богоспасительным его
Ну что же — так оно и есть
Все дело только в том — чья власть
x x x
Народ с одной понятен стороны
С другой же стороны он непонятен
И все зависит от того, с какой зайдешь ты стороны
С той, что понятен он, иль с той — что непонятен
А ты ему с любой понятен стороны
Или с любой ему ты непонятен
Ты окружен — и у тебя нет стороны
Чтоб ты понятен был, с другой же непонятен
x x x
Народ он делится на не народ
И на народ в буквальном смысле
Кто не народ — не то чтобы урод
Но он ублюдок в высшем смысле
А кто народ — не то чтобы народ
Но он народа выраженье
Что не укажешь точно — вот народ
Но скажешь точно — есть народ. И точка
1-Й БОЖЕСКИЙ РАЗГОВОР
Вот молодежь на комсомольском съезде
Ликует и безумная поет
А дальше что? — а дальше съезд пройдет
А там уже и старость на подъезде
А дальше — смерть! и в окруженьи сил
Бог спросит справедливо и сурово:
Где ж был ты, друг? — А я на съезде был
— А-а.
На девятнадцатом на съезде комсомола?
Ну-ну
БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ: БЕРЕГИ ЧЕСТЬ СМОЛОДУ
Коль смолоду честь не беречь
Что к старости-то станется
Увы — бесчестие одно
И ничего-то больше
Но если смолоду беречь
И так беречь до старости --
Одна сплошная будет честь
И ничего-то больше
x x x
Вот они приходят молодые
Близкой мне погибелью грозят
У них зубы белые прямые
И на каждом зубе блещет яд
И глаза их страшные горят
Небеса над ними голубые
И под ними пропасти висят
Я же в нишке маленькой сижу
И на них испуганно гляжу
Господи, где мне искать спасенья?
Может, Ты мне скажешь? — Не скажу
Он отвечает
x x x
Уже им дети по плечо
А все проблемы им по пояс
Да и пониже даже, то есть
Все по хую и нипочем
Вот это партия в глаза
Открыто, как росу в глаза
Им и говорит
x x x
А что дитя? — он тоже человек
Он подлежит и пуле и закону
А что такого? — он ведь человек
А значит родственник и пуле и закону
Они имеют право на него
Тем более когда он пионером
Бежит вперед и служит всем примером
Чего примером? — этого... того
x x x
Подойди ко мне, мой Павлик
Как уж я тебя любила
Нет, не я тебя убила
С неба странный ангел Авлик
К нам сошел весь в пене розовой
Спрашивает: где Морозовы
Ну, ему и указали
Он приходит, а мы в зале
Ждем его, он тебя взял
Своей пеной обвязал
В ухо слово вдул Оил
Чем-то белым напоил
Ты и вепрем обернулся
Да и тятеньку убил
А когда назад вернулся
Тебя дедушка убил
А как же?
Так надо!
И все исчезло в пене розовой
Зойя! — так вот мы Морозовы
И всей стране известны стали
x x x
Дерево осинное
Дерево ли ивовое
Всякое красивое
Кто из них красивевее
А красивевей береза
С нею меж деревьями
Связано поверие
Про Павлика Морозова
Деточку невинную
Сгубленну злодеями
Вот они что сделали
Да вот не под ивою
Да не по осиною
А вот под березою
Загубили псиные
Павлика Морозова
Деточку
x x x
Девочка идет смеясь
Крови в ней всего три литра
Да, всего четыре литра
Литров пять там или шесть
И от малого укола
Может вытечь вся она
Девочка! Моя родная!
Ради мамы, ради школы,
Ради Родины и долга
Перед Родиною — долго
Жить обязана! Родная
Береги-храни себя!
x x x
И чтой-то молодежь все женится
Что это мода за така
Глядит с улыбкой знатока
И женится себе, все женится
А то бывало в наши лета
Мы разве ж знали про любовь
Мы знали — Родина и кровь
И кое-что еще — но это
Разве ж объяснишь
x x x
Вот жаркая, словно Освенцима печь
Любовью меня хочет женщина сжечь
Я голый стою перед нею и плачу
...Поділитися у соцмережах
