Жанр: Лирика
Написанное с 1975 по 1989 гг
Дмитрий Александрович Пригов.
Написанное с 1975 по 1989
М., "Новое литературное обозрение", 1997.
* Подготовка текста: С. Виницкий, 2000. I. Домашнее хозяйство
II. Отношения с животными и частями тела
III. Законы литературы и искусства
IV. Органы власти
V. Взаимоотношения с высокими
VI. Нерифмованная и не проза
x x x
Я всю жизнь свою провел в мытье посуды
И в сложении возвышенных стихов
Мудрость жизненная вся моя отсюда
Оттого и нрав мой тверд и несуров
Вот течет вода — ее я постигаю
За окном внизу — народ и власть
Что не нравится — я просто отменяю
А что нравится — оно вокруг и есть
БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ: НЕ ХЛЕБОМ ЕДИНЫМ ЖИВ ЧЕЛОВЕК
Если, скажем, есть продукты
То чего-то нет другого
Если ж, скажем, есть другое
То тогда продуктов нет
Если ж нету ничего
Ни продуктов, ни другого
Все равно чего-то есть --
Ведь живем же, рассуждаем
БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ЭКОЛОГИЧЕСКУЮ ТЕМУ
Страсть во мне есть такая — украдкой
Подъедать (неизвестно — накой?)
Колбасы двухнедельной остатки
Как домашний стервятник какой
Но ведь это же, скажем, что дар
В смысле общем и боле невнятном --
Я есть, скажем, что жизни стервятник
Скажем, жизни я есть санитар
БАНАЛЬНОЕ РАССУЖДЕНИЕ НА ТЕМУ СВОБОДЫ
Только вымоешь посуду
Глядь — уж новая лежит
Уж какая тут свобода
Тут до старости б дожить
Правда, можно и не мыть
Да вот тут приходят разные
Говорят: посуда грязная --
Где уж тут свободе быть
x x x
Вот что-то ничего не стало
В родимых полуфабрикатах
А может быть, пора настала
Что их упадка и заката
Но, может, что взойдет взамен
Иной какой там феномен
Может, уже нездешний совсем --
Четвертьфабрикат какой-нибудь
x x x
Килограмм салата рыбного
В кулинарьи приобрел
В этом ничего обидного --
Приобрел и приобрел
Сам немножечко поел
Сына единоутробного
Этим делом накормил
И уселись у окошка
У прозрачного стекла
Словно две мужские кошки
Чтобы жизнь внизу текла
x x x
Вот и ряженка смолистая
Вкуса полная и сытости,
Полная отсутствья запаха,
Полная и цвета розоватого.
Уж не ангелы ли кушают ее
По воскресным дням и по церковным праздникам
И с улыбкой просветленной какают
На землю снегами и туманами
x x x
Иные посуду не моют
И курам не режут живот
И все же им счастье бывает
За что же такое им вот
За то вот на том белом свете
Мы сядем за белым столом
Как малые чистые дети
Они же с разинутым ртом
Плевки наши в воздухе ловить будут
x x x
Я выпью бразильского кофе
Голландскую курицу съем
И вымоюсь польским шампунем
И стану интернацьонал
И выйду на улицы Праги
И в Тихий влечу океан
И братия станут все люди
И Господи-Боже, прости
x x x
Вот в очереди тихонько стою
И думаю себе отчасти:
Вот Пушкина бы в очередь сию
И Лермонтова в очередь сию
И Блока тоже в очередь сию
О чем писали бы? — о счастье
x x x
В полуфабрикатах достал я азу
И в сумке домой аккуратно несу
А из-за прилавка совсем не таяся
С огромным куском незаконного мяса
Выходит какая-то старая блядь
Кусок-то огромный — аж не приподнять
Ну ладно б еще в магазине служила
Понятно — имеет права, заслужила
А то — посторонняя и некрасивая
А я ведь поэт, я ведь гордость России я
Полдня простоял меж чужими людьми
А счастье живет вот с такими блядьми
x x x
Вот из очереди, гады
Выперли меня
Я стоял за виноградом
Полакомиться мня
Налетели злые бабы
Говорят, что не стоял
Ну, всю очередь-то не стоял
Но немножечко-то простоял
Рядом
Как зверь влачит своей супруге
Текущий кровью жаркий кус
Так я со связочкой моркови
С универсама волокусь
Еще лучок там, может репка
Картошечки пакетик-два
Еще бутылочка там крепкой
Чтоб закружилась голова
x x x
Когда б немыслимый Овидий
Зверь древнеримского стиха
Ко мне зашел бы и увидел
Как ем я птичьи потроха
Или прекрасный сладкий торт
Он воскричал б из жизни давней:
За то ли я в глуши Молдавьи
Гиб и страдал! — За то, за то
Милейший
x x x
За тортом шел я как-то утром
Чтоб к вечеру иметь гостей
Но жизнь устроена так мудро --
Не только эдаких страстей
Как торт, но и простых сластей
И сахару не оказалось
А там и гости не пришли
Случайность вроде бы, казалось
Ан нет — такие дни пришли
К которым мы так долго шли --
Судьба во всем здесь дышит явно
x x x
Вот я котлеточку зажарю
Бульончик маленький сварю
И положу, чтобы лежало
А сам окошко отворю
Во двор и сразу прыгну в небо
И полечу, и полечу
И полечу, потом вернуся
Покушаю, коль захочу
x x x
Грибочки мы с тобой поджарим
И со сметанкой поедим
А после спать с тобою ляжем
И крепко-накрепко поспим
А завтра поутру мы встанем
И в лес вприпрыжку побежим
А что найдем там — все съедим
И с чистой совестью уедем
В Москву
x x x
Вот я курицу зажарю
Жаловаться грех
Да ведь я ведь и не жалюсь
Что я — лучше всех?
Даже совестно, нет силы
Вот поди ж ты — на
Целу курицу сгубила
На меня страна
x x x
Вымою посуду
Зимним вечерком
Еще лучше ночью
Когда спят кругом
Мою, вспоминаю:
С этим вот я ел
С этим выпивал
С этим вот сидел
А теперь где? — нету
Померли они
Вечер посидели
Вечерок один
x x x
Веник сломан, не фурычит
Нечем пол мне подметать
А уж как, едрена мать
Как бывало подметал я
Там, бывало, подмету --
Все светло кругом, я ныне
Сломано все, не фурычит
Жить не хочется
x x x
Когда тайком я мусор выносил
Под вечер, чтоб не видели соседи
Неподалеку, в детский сад соседний
Поскольку не имея, подлый, сил
Вставать с утра на беспощадный зов
Мусоросборочной святой машины --
Я был преступник — Господи, реши мне
Иль умереть, или на Твой лишь зов
Вставать
x x x
Я с домашней борюсь энтропией
Как источник энергьи божественной
Незаметные силы слепые
Побеждаю в борьбе неторжественной
В день посуду помою я трижды
Пол помою-протру повсеместно
Мира смысл и структуру я зиждю
На пустом вот казалось бы месте
x x x
В последний раз, друзья, гуляю
Под душем с теплою водой
А завтра — может быть решетка
Или страна чужая непривычная
А может быть и куда проще --
Отключат теплую водичку
И буду грязный неприличный я
И женщине не приглянусь
x x x
Я целый день с винтом боролся
И победить его не мог
Он что-то знал себе такое
Чего никто уж знать не мог
И я вскричал: Железный Бог
Живи себе свое тая
Но ведь резьба-то не твоя
Хоть ее отдай! --
Но он не поддался и на эту хитрость
x x x
Вы слышите! слышите — дождик идет! -
Да нет — это плачет сторонка восточная
Вся
Как будто рыдает труба водосточная
Гулкая
Иль примус небесный на кухне поет
Как будто бы кто-то узлы увязал
Беззлобный уже и летит на вокзал
Казанский
x x x
Вода из крана вытекает
Чиста, прозрачна и густа
И прочих качеств боле ста
Из этого что вытекает? --
А вытекает: надо жить
И сарафаны шить из ситца
И так не хочется, скажи
За убеждения садиться
А надо
x x x
Вот плачет бедная стиральная машина
Всем своим женским скрытым существом
А я надмирным неким существом
Стою над ней, чтоб подвиг совершила
Поскольку мне его не совершить
Она же плачет, но и совершает
И по покорности великой разрешает
Мне над собою правый суд вершить
x x x
В ведре помойном что-то там гниет
А что гниет? — мои ж объедки
За ради чтоб я человеком был
О, милые мои! О, детки!
Как я виновен перед вами!
Я рядом с вами жить бы стал
Да не могу уйти с поста
Я человеком здесь поставлен
На время
x x x
Вот устроил постирушку
Один бедный господин
Своей воли господин
А в общем-то — судьбы игрушка
Волю всю собравши, вот
Он стирать себя заставил
Все дела свои оставил
А завтра может и помрет
x x x
Вот жене сапожок залатал
И без ярости всякой в речах там
Пока Пушкин над долгом страдал
А Некрасов над картою чахнул
Пока Рейган спешил-размещал
Там на Западе першинги новые
А я жене сапожок залатал
Начинайте — вот мы и готовые
С женой
x x x
Когда я помню сына в детстве
С пластмассовой ложечки кормил
А он брыкался и не ел
Как будто в явственном соседстве
С каким-то ужасом бесовьим
Я думал: вот — дитя, небось
А чувствует меня насквозь
Да я ведь что, да я с любовью
К нему
x x x
О, как давно все это было
Как я в матросочке своей
Скакал младенцем меж людей
И сверху солнышко светило
А щас прохожих за рукав
Хватаю: Помните ли, гады
Как я в матросочке нарядной
Скакал! ведь было же! ведь правда!
Не помнят
x x x
Конфеточку нарезывает он
И на хлеб кладет
О, деточка болезная
Послевоенных лет
Когда бы то увидел
Какой капиталист
То он при этом виде
Весь задрожал б как лист
Вот детка человечая
Насекомая на вид
Головкою овечею
Над сладостью дрожит
x x x
На прудах на Патриарших
Пробежало мое детство
А теперь куда мне деться
Когда стал намного старше
На какие на пруды
На какие смутны воды
Ах, неужто ль у природы
Нету для меня воды
x x x
Обидно молодым, конечно, умирать
Но это по земным, по слабым меркам
Когда ж от старости придешь туда калекой
А он там молодой, едрена мать
На всю оставшуюся вечность
Любую бы отдал конечность
Чтобы на всю, на ту же вечность
Быть молодым
Ан поздно
x x x
Выходит слесарь в зимний двор
Глядит: а двор уже весенний
Вот так же как и он теперь --
Был школьник, а теперь он слесарь
А дальше больше — дальше смерть
А перед тем — преклонный возраст
А перед тем, а перед тем
А перед тем — как есть он слесарь
x x x
А что нам эта грязь — нищтяк!
Подумаешь — испачкал ножки
А то начнешь строить дорожки
Их строить эдак, строить так
Асфальтом заливать начнешь
А там глядишь — да и помрешь
Не прогулявшись
x x x
Что-то воздух какой-то кривой
Так вот выйдешь в одном направленье
А уходишь в другом направленье
Да и не возвратишься домой
А, бывает, вернешься — Бог мой
Что-то дом уж какой-то кривой
И в каком-то другом направленьи
Направлен
x x x
Я гуляю по Садовой
Дохожу до Ногина
Головы моей бедовой
Участь определена
Вот я на метро сажуся
Доезжаю до себя
Прихожу домой, ложуся
Вот она и спит уж вся
Бедовая
x x x
Мальчик, мальчик, грамотей,
Пионер-отличник!
Расскажи-ка мне скорей,
Что со мною станет?
Он ответил: Ты пойдешь,
Дяденька мой милый,
Подскользнешься и попадешь
Вон под тот автобус! --
Спасибо, мальчик
x x x
Бегущий, ясно, что споткнется
Да и идущий, и летящий
Да и лежащий, и сидящий
И пьющий, любящий, едящий
О первую же кость преткнется
Поскольку очень уж бежит
Идет уж очень и лежит
Уж очень есть и пьет, и любит
Вот это вот его и сгубит
x x x
Заметил я, как тяжело народ в метро спит
Как-то тупо и бессодержательно, хотя бывают и молодые на вид
Может быть жизнь такая, а может глубина выше человеческих сил
Ведь это же все на уровне могил
И даже больше — на уровне того света, а живут и свет горит
Вот только спят тяжело, хотя и живые на вид
x x x
Женщина в метро меня лягнула
Ну, пихаться — там куда ни шло
Здесь же она явно перегнула
Палку и все дело перешло
В ранг ненужно-личных отношений
Я, естественно, в ответ лягнул
Но и тут же попросил прощенья --
Просто я как личность выше был
x x x
Какая стройная мамаша!
Какой назойливый сынок!
Ну что за жизнь такая наша! --
Уединиться б на часок
А в общем жизнь — она права
А то б такие вот мамаши
Обязанности и права
Позабывав, устои наши
Поколебали бы вконец
И что бы было? — был пиздец
x x x
Я болен был. Душа жила.
Глотал таблетки аспирина.
И только в чем душа жила? --
Был слабже тушки херувима.
Когда же стал я поправляться,
Решил поправить я дела,
Ах, ножки, ножки, ваша слабость
Чуть-чуть меня не подвела.
x x x
Вот ведь холодно немыслимо
Что костей не соберешь
А бывает соберешь --
Что-то кости незнакомые
А одни вот сплошь берцовые
Как у петуха бойцового --
Может, оно и полезнее
x x x
Я немножко смертельно устал
Оттого что наверно устал
Жил себе я и не уставал
А теперь вот чегой-то устал
Оттого ли в итоге устал
Иль от этого просто устал
А после этого в песнях поют
Мол, в стране у нас не устают
x x x
Крылатым воскресеньем
В крылатый месяц май
Крылатым там каким-то
Крылатым чем-то там
Я вышел из подъезда
Из дома своего
Где я провел всю зиму
И со своей семьей
Я вышел и заплакал
На корточки присел
И мне не стало мочи
И жить не захотел
Вот я терпел всю зиму
Был худ, но духом бел
А тут такое счастье --
И жить не захотел
x x x
Известно нам от давних дней
Что человек сильнее смерти
А в наши дни уже, поверьте -
И жизни тоже он сильней
Она его блазнит и манит
А он ей кажет голый шиш
Его ничем не соблазнишь --
Он нищенствует и ликует
Поскольку всех уже сильней
x x x
Сколько милых и манящих
И вполне приличных дев
Они пляшут, они пляшут
Юбки ножкою поддев
Гармонически трясутся
И с улыбкой на устах
Мимо рук моих несутся
В чьи-то там объятья — ах!
x x x
Бывало столько сил внутри носил я
Бывало умереть — что сбегать в магазин
А тут смотрю и нету больше силы
Лишь камень подниму — и нету больше сил
Другое время что ли было, или
В другом краю каком чужом жил-был
Бывало скажешь слово — и уговорил
А тут что скажешь — и уговорили
Насмерть
x x x
Пональюсь-ка жуткой силой
Женщина вот поглядит
Скажет: экий вот красивый
Полюби меня, едрит!
Я весь вздрогну, засвищу
Да и силу всю спущу
Незнамо куда
x x x
Отойдите на пять метров
А особенно девицы
Я щас буду материться
Воздуха пускать до ветру
Отчего? — да просто так
Как бы некий жизни акт
Спасительный
x x x
Я понял как рожают. Боже
Когда огромным камнем кал
Зачавшись по кишкам мне шел
Все разрывая там, что можно
Я выл, рыдал, стенал, я пел
Когда же он на свет явился
Над ним слезою я залился
Прозрачной, но он мертвым был
x x x
Он испражнялся исправно
Работал исправно и ел
И пил и все-таки счастья
Он в жизни своей не имел
Судьба к нему что ли жестока
Иль счастия нет вообще
А может быть близость Востока
А может быть что-то еще
x x x
Вот стенами отградился
Понавесил сверху крыш
Заперся, уединился
И позорное творишь
И не видишь, и не слышишь
Что оттуда твой позор
Виден, словно сняли крышу
И глядят тебя в упор
Поднял очи — Боже правый!
Иль преступному бежать
Иль штаны сперва заправить
Или труп сперва убрать
x x x
Такая сила есть во мне
Не выйди она вся
В нечеловечий запах ног
Убийцей стал бы я
И всяк сторонится меня
Когда бы знать он мог --
Бежал б мне ноги целовать
Что не перерезал я здесь всех
x x x
На маленькой капельке гноя
Настоян домашний уют
Нас мало — нас двое! нас трое!
Нас завтра быть может убьют
Тю-тютю-тю
Кому нужны вы, чтобы вас убивать?
Вы! вы сами же нас и убьете! --
Тю-тю-тю-тю-тю-тю-тю
Ну, и убьем
Ну и что
x x x
Наша жизнь кончается
Вот у того столба
А ваша где кончается?
Ах, ваша не кончается!
Ах, ваша навсегда!
Поздравляем с вашей жизнью!
Как прекрасна ваша жизнь!
А как прекрасна — мы не знаем
Поскольку наша кончилась уже
x x x
Птицы весело поют
В небе поднебесном
А и следом разный люд
Распевает песни
Жизнь идет. А ведь вчера
Думалось: Кончаемся!
Конец света! Все! Ура!
Как мы ошибаемся
Однако
x x x
Мой брат таракан и сестра моя муха
Родные, что шепчете вы мне на ухо?
Ага, понимаю, что я, мол, подлец
Что я вас давлю, а наш общий Отец
На небе бинокль к глазам свой подносит
И все замечает и в книгу заносит
Так нет, не надейтесь, — когда б заносил
Что каждый его от рожденья просил
То жизнь на земле уж давно б прогорела
Он в книгу заносит что нужно для дела
x x x
Иному Бог не доверяет
Микроба малого — и тот
До адской старости живет
А к мне спокойно допускает
И тараканов, и мышей
И прочую скотину малую
Он знает — я их не избалую
Но и не выгоню взашей
Убью, разве что
x x x
Как я пакостный могуч -
Тараканов стаи туч
Я гоняю неустанно
Что дивятся тараканы
Неустанству моему:
Не противно ль самому?
Конечно, противно
А что поделаешь
x x x
Вот на кухню выхожу
Вот те сразу тараканы
К одному я подхожу
Здравствуй — говорю — дружище
Узнаешь, мол? — Узнаю
Помнишь ли — я говорю
Как тебя чуть не сгубил я?
Помню помню — говорит
Что за счастье жить с такими
Вот
x x x
Вот дождь идет, мы с тараканом
Сидим у мокрого окна
И вдаль глядим, где из тумана
Встает желанная страна
Как некий запредельный дым
Я говорю с какой-то негой:
Что, волосатый, улетим! --
Я не могу, я только бегать
Умею --
Ну, бегай, бегай
x x x
Обрыв обрывался и вниз уходил
Где с ложечки я таракана кормил
Он сил набирался и молча твердил:
Постой, наберуся положенных сил
Добром отплачу! — А на что мне добро?
Подкормишься, значит, чуток — и добро
И прикончу
x x x
И твари ползущей из разных щелей
Тайком самовольно шепчу: Благоденствуй
И тут же оглядываюсь — а не действую ль
Несчастный противу я воли там чьей
Которая гонит их всех на меня
Меня ж на пути им поставила вещего
С большими зубами, с глазами горящими
Чтоб всех загубил, так и не замоля
Себе прощения
x x x
Вот таракан с распахнутым крылом
По стенке бегает игриво
На что тебе, крыло, мой милый? --
Да чтобы Богу угодить
Он любит, говорят, крылатых
К тому ж оно не тяжело --
Вот истинный ответ: коль нам не тяжело
Так почему ж другим не угодить
x x x
В чем душа у таракана
Бедненького и живет
Ручки-ножки, ножки-ручки
Тоненькие и живот
Оттого такой бессовестный
Нету где душе в нем жить
Где-то там она в коробочке
В ватку завернута у него лежит
x x x
Что же это, твою мать
Бью их, жгу их неустанно --
Объявилися опять
Те же самы тараканы
Без вниманья, что их губят
Господи! — неужто ль любят
Меня
Господи!
В первый раз ведь так
Господи!
Нету слез!
16-ЫЙ БОЖЕСКИЙ РАЗГОВОР
Сплю я, сплю я без просыпа
В комнате средь бела дня
То зайдет какая цыпа
То заявится свинья
Безнаказанная киса
Миску со стола смахнет
Под кроватью злая крыса
Пол сосновый грызть начнет
А за домом утки-гуси
И другой рогатый скот
Вот никак я не проснуся
Уж который срок идет
Ветер по небу проносит
Облака из разных стран
Бог наклонится и спросит:
Что, родимый, подустал? --
— Да нет, ничего
x x x
Чуден Днепр в погоду ясную
Кто с вершин Москвы глядит
Птица не перелетит
Спи родная, спи прекрасная
Я, недремлющий в ночи
За тебя перелечу
Все, что надо
x x x
И Данте со своей Петраркой
И Рилька с Лоркою своей
Небесной триумфальной аркой
Мерцают из страны теней
И русскоземный соловей
Когда пытается расслышать --
Молчит и слышит только медь
Да что он может там расслышать?!
И он предпочитает петь
x x x
Когда я случаем болел
То чувствовал себя я кошкой
Которую всегда немножко
Поламывает между дел
Она ж на солнышке сидит
Обратную тому ломанью
Энергью копит, а как скопит --
Как вскинется да как помчится
Ну хоть святых всех выноси
x x x
Когда совсем мне было плохо
Я кошкой по дому скакал
И ночью ел крысиный кал
И выздоравливал немножко
А после все как отрыгну
Поймаю подлую одну
Такую
И саму есть заставлю
x x x
Они летают разные красивые
Блистая опереньем на лету
Я их беру, гляжу в глаза их синие
И на землю холодную кладу
Они лежат не в силах приподняться
А я уже заместо их лечу
И говорю им тихо: Полно, братцы
Лежите там, я вам добра хочу
Потом поймете
x x x
Он через левое плечо
Взглянул — себя лисой увидел
И через правое плечо
Взглянул — себя совой увидел
Он весь напрягся и опять
Себя самим собой увидел
И ускакали они в лес
Он сам же в городе остался
x x x
А вот старушка мудрая как кошка
У старика глупого как собачка
Вытягивает пенсию-получку
Чтоб не пропил у винного окошка
А старичок слезясь взывает к небу
И вырастает в зверя на полсвета
Старушка раз — и сразу на хребет ему
И жилу рвет — и старичок как не был
x x x
Когда большая крокодила
По улицам слона водила
То следом всякая мудила
Через неделю уж водила
Своего слоника
x x x
Как некий волк свирепый и худой
Бюрократизм который выгрызает
Гляжу на справочку, но Боже мой!
Вот из нее росточек выползает
Смеется, плачет, ручками плескает
И к солнцу тянется, и всякое такое
Ведь как убить живое!
Хоть и волк
Конечно
x x x
Когда бы вы меня любили
Я сам бы был бы вам в ответ
К вам был бы мил и нежн... да нет
Вот так вот вы меня сгубили
А что теперь?! — теперь я волк
Теперь невидим я и страшен
Я просто исполняю долг
Той нелюбви моей и вашей
x x x
Я певчим осмысленным волком
Пройду по родимой стране
И малою разве уловкой
Поймаюсь и станется мне
Представить, что будто не волк
А птица — и сразу весь толк
И смысл
Как бы смоется
x x x
Кошачьей походкой Большого театра
И нежными жабрами Малого тьятра
И детскими воплями Детского тьятра
Кошачьими жабрами малой дити
Проходит живая всего посреди
Махроть
Всея Руси
x x x
Ворон сверху покосился
На меня, да на меня
Я — одежды поправлять
Можт, пиджак перекосился:
Что ты, черный гад, воззрился
На меня, аль незнаком?
А он мне русским языком:
Да ты чего засуетился?
Просто сладким вдруг душком
Потянуло
x x x
Эко чудище страшно-огромное
На большую дорогу повылезло
Хвост огромный мясной пораскинуло
И меня дожидается, а я с работы иду
И продукты в авоське несу
Полдесятка яичек и сыру
Грамм там двести, едри его мать
Накормить вот сперва надо сына
Ну, а после уж их замечать
Чудищ
x x x
Олень, сова, медведь и кот
Собрались жизнь вести совместную
Неразличимую и вот
И получился чистый я
А я как раз наоборот --
Собрался жизнь вести раздельную
А тут и смена подоспела
x x x
Мне нежный голос комариный
Мне летним вечером и странным
То голосом мне шепчет Анны
То имя шепчет мне Марины
А то взлетая в поднебесье
Все звоном заполняет страстным:
Не плачь, дитя, не плачь напрасно
Твоя слеза на труп безгласный
Живой росой не упадет...
А то и вовсе пропадет
x x x
На каждый маленький укус
Нисходит с неба Иисус
На ранку молча он глядит
Она ж — как паучочек горький
Как тварь обиженная горько
Она бежит к Нему, бежит
Приласкаться
x x x
Моего тела тварь невидная
Тихонько плачет в уголке
Вот я беру ее невинную
Держу в карающей руке
И с доброй говорю улыбкой:
Живи, мой маленький сурок
Вот я тебе всевышний Бог
На время этой жизни краткой
Смирись!
x x x
Я вышел к подъезду из лифта и тут
Коня вороного подводят
Берут пистолет и курки его взводят
Коня убивают и в землю кладут
И землю хребтом разгребая
Оттуда змея гробовая
На лапах выходит — и ужас и жуть!
Мне страшно! я падаю! я ухожу
В раздумье!
x x x
Вот шагом строевым волчица
Проходит зимнею Москвой
За нею что-то волочится
Как красный на снегу подбой
Пред ней бегут все оробелые
Я подхожу к ней черно-белая:
Иди домой! — говорю
А где дом мой? — рычит она
Дом твой в доме отца твоего! — говорю я
А кто отец мой? — спрашивает
Кто отец твой? --
Кто отец мой? --
Тогда я — отец твой!
x x x
В пучинах жизни погибая
В московском проливном дожде
Как тут не вспомнишь Бао Дая
На светлом боевом коне
Как он летит и шашкой метит
В какой-то холмик земляной
Оттуда же большие дети
Драконовы бегут толпой
Окровавленные
x x x
Иду по полыни я по белене
Навстречу мне Жуков на белом коне
Лицо его словно кипящий алмаз
Но не отвожу я невинная глаз
Ему говорю: Что твой конь-то рыдает?
— Уж больно лицо твое дивно пылает! --
Отвечает он
— И твое пылает дивно! — говорю
— И Твое ослепительно, словно солнце в зените! — говорю
— И Твое нестерпимо пылает, как свод золотой небес! — говорит он
— Смотреть невозможноооо! — рыдает конь
x x x
А много ли мне в жизни надо?
Уже и слова не скажу
Как лейбницевская монада
Лечу и что-то там жужжу
Какой-нибудь другой монаде
Она ж в ответ мне: Бога ради
Не жужжи
x x x
Античных пара соболей
Под утро как-то к мне явилась
В мою постель стремглав забралась
И стала есть меня с бровей
Я чувствовал прокол зубов
И легкую порою тряску
Я это ощущал как ласку
Оставленных полубогов
Нам в наследство
x x x
Вот девочка котеночка ласкает
О, трогательно как в один слились
Головки две — кошачья и людская
В невинный и пушистый организм
И если вдруг какой злодей нейтронный
Их сверху страшным светом обольет
Сдается, волоска на них не тронув
Господь к себе их на небо возьмет
Меня же в землю втопчет на три метра
За подлое стихотворенье это
А что же делать? --
Ведь правда
x x x
Ах ты, гадина такая! --
Крысе говорит Мария
Бродит вкруг нее с поленом
Крыса щерится, на стену
Прыгает прыжком опасным
Падает, кричит ужасно:
Дай уйти! Не то я внуков
И детей перекусаю! --
Ах ты, гадина! — Мария
В череп ей бревно бросает
Крыса падает на землю
И кричит как поросенок
Ах ты, гадина такая!
Дети плачут сквозь просонок
Крыса плачет умирая
x x x
Вот крыса в доме завелась
Я подхожу к ней Авела'сь
Видизменившейся немножко
Как тихая большая кошка
И говорю ей: Вот, я — кошка!
Она понюхала немножко
И говорит: Нет, ты не кошка!
А кто же я? --
Не знаю кто, но не кошка! --
Хорошо, — говорю я — поло- жим, я не кошка! но я говорю, что я --
кошка!
Ну, ладно, раз ты говоришь, что ты кошка, значит ты — кошка! но
вообще-то ты — не кошка! --
Да, вообще-то я — не кошка! -
Вот я и говорю! --
А что тут говорить-то! это и так ясно! --
Да, ясно! --
Вот и хорошо! --
Вот и хорошо!
x x x
Лев возлежал на берегу реки
Меланхолическим движением руки
Он на песке как на сыпучей книге
Начертывал живое слово нигиль
Что он имел в виду? или осоловев
Начертывал, что в голову придет
А время между тем как он чертил идет
Он все-таки прекрасен этот лев
Не наш
x x x
А вот идет тамильский тигр
Ему навстречу тигр индийский
И там и африканский лев
Да и медведь подходит русский
И ставят общую свечу
И смотрят сообща на Запад
И чуют дивный женский запах
А это я лечу
x x x
Ну, сколько съест мышонок-то зерна сырого непеченого
Куда Бухарин подложил стекла толченого
Ну, грамм! ну, два! ну
...Поділитися у соцмережах
