Жанр: Журнал
Публицистика
...но сильнее смердит. Привыкших слушать
пропаганду об ужасном прошлом разочарую: собственная шкура всё помнит гораздо
лучше, чем страдающие недержанием речи граждане-телепропагандисты.
Применительно к НТВ речь идет совсем не о том, что "правда, несомая в массы
отважным НТВ, колет мне глаза". Если так называемая правда там когда-то имелась,
то это было очень и очень давно. Канал НТВ на данный момент есть выразитель,
защитник и пропагандист интересов определенного круга людей.
Тут, на мой взгляд, корень. Люди, там работающие, вовсе не есть "борцы за правду
без страха и укропа", каковыми постоянно норовят себя представить. Они -
выразители конкретных взглядов. Они не преследуют цели непредвзято освещать
события. Они освещают их так, как это от них требуется. Делают они это по доброй
воле или за деньги, лично меня не интересует. Я вижу только то, что канал НТВ
давно перестал выдавать объективную информацию. Канал НТВ выдает только
собственную трактовку фактов, которая далеко не всеми разделяется и далеко не
всем даже интересна.
Речь не о том, что "не нравится Киселев". Киселев как раз делает то, что надо -
авторскую программу, в которой говорит то, о чем он, как автор, считает нужным
говорить. Кому-то его откровения нравятся. Кто-то считает его за чрезвычайно
толкового аналитика. Однако есть огромное количество людей, которым до этого
вообще дела нет. Неинтересно им, что он говорит.
Мне вот гораздо прикольнее смотреть и слушать то, что говорит Серега Доренка -
точно такой же журналист, точно так же выражающий взгляды работодателей. Только
делающий это на два порядка бодрее и профессиональнее. В прошлогодних битвах
Киселев слил ему по всем параметрам. Не умеет Киселев говорить. Умеет только
собой любоваться и глубокомысленно мычать. Я их по очереди смотрел, и зрелище
всегда было не в пользу Киселева и НТВ. Типа Доренка - в красном фофане, с мегой
и с рельсой, а Киселев - голое ламо с машинганом. Но и тот, и другой - отлично
характеризуют наше ТВ. Дрянное зрелище. Гадкое.
Гадкое потому, что вещают гнусными способами и методами. Например.
Говорящая голова Осокин со свойственной ему ироничностью сообщает, что вовсе не
русский/советский человек первым побывал в космосе. Первым полетел в космос,
бесстрашно открывает нам глаза на истинное положение дел в космонавтике
гражданин Осокин, никакой не коммунист майор Гагарин. А простой штандартенфюрер
СС. Дается эффектная пауза, для того чтобы глаза зрителей успели заползти на
лоб. Главный фашистский ракетчик фон Браун посадил штандартенфюрера в ракету
"Фау" и запустил прямо в космос. Небольшая пауза. К сожалению, через десять
минут полет прекратился и ракета взорвалась. Однако первенство в таком сложном
деле как покорение космоса, безусловно, за СС.
Кому-то это может показаться шуткой. Кому-то - глупой шуткой. Кому-то - наглой
фальшивкой. По-нашему это называется "прокладкой". То есть как будто невзначай
сделанным замечанием, которое намертво впечатывается в память того, кому оно
обращено. Подобная прокладка ничем не подтверждается - нет ни документов,
никаких других свидетельств и подтверждений. Есть только ловко брошенное слово,
которое крепко осядет в памяти смотревшего.
Кому интересно понять, как это делается и какими способами - купите какой-нибудь
букварь по НЛП и постарайтесь прочитать. Приемы, используемые на нашем
телевидении, настолько убоги, что любой мало-мальски грамотный мошенник с
вещевого рынка превосходит наше ТВ в ремесле по запудриванию мозгов гражданам на
порядок. Ну, ничего не поделаешь - таков уровень так называемого
профессионализма. В простонародье это называют - дешевка.
Ну а теперь о конкретике. В моем разумении, о любом трудовом процессе говорят
только его результаты. Меня не интересует "а я делал", меня интересует только
то, что сделано. Мне неинтересно слушать о том, что "прошло заседание в мэрии",
мне интересно, чтобы дорога к моему дому была ровная и без ям. Мне неинтересно
слушать о том, что "третий год ведется работа по розыску террористов", мне
интересно, чтобы негодяи сидели на нарах или лежали в земле. Думаю, я в этом не
одинок.
Возвращаясь к упомянутому в начале говну, хотелось бы, чтобы его разгребали и
выкидывали. Чтобы его стало меньше. Правильная гражданская позиция - это как раз
и есть работа по уборке говна. Не рассказы о том, что оно есть, а работа по
уборке.
Теперь перейдем к страдальцам. СМИ гордо именуют себя "четвертой властью". На
самом деле они не есть разновидность власти. СМИ - это только инструмент
воздействия на власть. Причем инструмент достаточно мощный и серьезный.
Итак, не очень давно у нас появилась свобода слова. На момент появления свобода
эта выражалась только в том, что обо всем стало можно говорить. Да, это было
здорово. Да, это было полезно. Более того - это и сейчас здорово и полезно.
Потому что никакие общественные процессы не могут проходить нормально без
всесторонней критики и контроля. Да, власть у нас слабовата. И дерьма в ней
полно. И потому его надо вышибать.
Однако время шло. А наши СМИ были заняты все тем же - они только говорили.
Напомню, что они являются могучим инструментом воздействия на власть. Выявил
гнусный факт - опубликовал. Напечатал статью, сделал передачу. Молодцом! Пусть
каждая сволочь знает, что про ее сволочную сущность и гадскую деятельность в
любой момент могут узнать все. Честь и слава тем журналистам, которые, наплевав
на целостность собственной шкуры, делают разоблачительные материалы.
Только следует знать, что публикации подобного рода в родной стране - это не
финал. Это только начало. После того, как вскрыт факт откровенного негодяйства,
по нему возбуждается уголовное дело. Оно должно быть возбуждено. Малограмотные -
читайте УПК. По факту вскрытого негодяйства должно быть проведено следствие, в
ходе которого негодяи должны быть выявлены и направлены в суд. Таким образом,
работа СМИ - это только старт. Финал - это суд. И тюрьма. Это еще называют
правосудием для всех.
А что мы имеем? Мы имеем только говорильню. Куда ни плюнь - один словесный
понос. Да, вот тут что-то нашли, и про это что-то даже показали. А что было
дальше? А дальше не наше дело, это пусть милиция разбирается.
Позвольте вопрос: а с чего вы взяли, что в милиции с этим хотят разбираться?
Если вдруг кто не знает, там, в милиции, точно так же, как и в любой другой
госструктуре, хотят работать поменьше, а зарплату получать побольше. И
количество раскрытых дел на размер оклада никак не влияет. Для того, чтобы там
что-то делали, людей необходимо "пинать".
Что характерно - СМИ, как правило, выявляют вещи, связываться с которыми крайне
опасно для жизни личного состава. Ибо чем выше лезешь - тем больнее можешь
упасть. Таким образом поддержка СМИ в отдельных аспектах расследования -
жизненно необходима. Ее, однако, практически никогда нет. Не интересно СМИ
возиться с одним и тем же. Им надо рейтинг поднимать, новые сюжеты искать. И
важное дело, вытащенное ими на свет, тихо и мирно тонет в трясине госучреждений.
Чья в этом вина? Наши мощные "демократичные" мыслители отвечают: конечно,
государства! Тот же, кто способен думать, знает, что государственная машина у
нас работает вот так, а не как-то по-другому. И если ее, машину эту, не пинать,
она работать не будет вообще. А если ты начал что-то делать и бросил на
середине, то вина за то, что дело встало - твоя.
Любой, кто долго жил в СССР, и при этом не утратил способность трезво думать,
твердо знает, как устроена и как работает наша госмашина. Она очень
неповоротливая. Она медленно раскручивается. Но если ее провернуть хотя бы один
раз, она пойдет. А потом разгонится. А когда разгонится, то перемелет все на
свете, ибо мощь ее трудно описуема в нормальных словах.
Я считаю, что это знают все нормальные люди, которым от тридцати и больше. То
есть наиболее "социально способная" часть населения. Они знают, что для того,
чтобы заставить машину вращаться, ее надо долго раскочегаривать. Как?
Постоянными пинками со всех сторон. Письмами, жалобами, вопросами, требованиями.
Только вот у рядового гражданина для этого не так много сил и средств. Но, тем
не менее, даже один человек при условии наличия упорства и грамотных действий
добивается результата. Что касается СМИ, то здесь совсем другие масштаб, размах
и возможности. Это - страшная сила. Эта сила способна раскрутить что угодно и
заставить работать любого чиновника. Считаю, что это понимает любой нормальный
человек.
Ну и что мы видим-то? Как реализуются эти возможности по воздействию на власть?
Может, мы видим, как выводят на чистую воду разную сволочь? Видим, как бредут
этапами разоблаченные гады? Как деятельность чиновников прозрачна для общества?
Никак нет. Видим мы только то, что было десять лет назад - одну трепотню.
Самый замечательный пример: война в Чечне. Кому-то кажется, что это очень трудно
установить - откуда поступает оружие? Очень трудно проследить четко
пронумерованный ствол? Нет, это очень просто. И что, кто-то этим занят? Нет, нам
кажут только сказки о продажных военных, которые меняют патроны на водку.
Отлично! Сколько из них подведено под статью, разоблачено и посажено? Не знаю.
Не видел. Знаю только полковника Буданова, который выданное Родиной оружие
применял с излишним усердием - и всё.
Может, есть какие-то сложности с розыском уворовываемых из страны миллиардов?
Никак нет. И здесь все просто. Только и тут - полный ноль. Одна говорильня.
Год за годом слушаем и видим только трепотню бестолковую. Убогую. Но очень
хорошо проплаченную. И лично мне без разницы, где эту трепотню показывают: на
ОРТ, на РТР или на НТВ. В общем и целом, там только хозяева разные. А сущность -
одна и та же.
Сущность их - промывание мозгов. Одни орут: мы за государство! И им верят.
Другие визжат: мы за свободу слова! И им тоже верят. Дураков у нас богато.
Камрады. А как же с конкретными делами и результатами? Где они, дела? И где
результаты дел? Где оно, оздоровление обстановки под строгим присмотром СМИ и
контролем общественности?
А нет ничего. Потому что задача наших СМИ - вовсе не в этом. Их задача -
исторжение максимального количества словесного поноса и промывание мозгов.
Побакланить всласть, любуясь собой - вот это да! Вот это дело! Безусловно, комуто
нравится, когда у них в башке шуруют унитазным ершом. Многие без этого вообще
жить не могут. И для меня нет никакой разницы, приверженцами какого канала они
при этом являются.
Теперь про многострадальное НТВ. Мне никаким боком неинтересно, что там и
почему. И мне никаким боком неинтересно, "разогнали" его или нет. Раньше надо
было верещать - когда имелась возможность клевать бесчестных, продажных судей и
подводить их под статью. Не хотелось этим заниматься? Довольствуйтесь тем судом,
что у нас есть. Какой есть, такой есть - вы ведь только говорили о том, что "он
бяка".
Короче, это точно такие же специалисты поговорить, как и все остальные.
Поговорить - и не более того. Никаких доведенных до логического конца дел за
ними не замечено. Это не их дело, да? Да наплевать сто раз. Не сделал - значит,
не сделал. Можно было и не начинать. Остальное - словоблудие.
А где и что они теперь будут говорить - тоже неинтересно. Ничего от этой
говорильни не меняется, а потому и судьба их мало кого волнует.
Пропала свобода слова, да?
Хотелось бы узнать, а какой от нее вообще толк, от такой вот свободы слова - без
малейшего дела?
Ну и под занавес хотелось бы процитировать мадам Боннер, третьего дня
высказавшуюся по данному поводу:
И последнее, может быть, психологически самое трудное - нам всем пора понять,
кто наши главные союзники. Это Березовский, Гусинский, Патаркацишвили - главные
акционеры объединяющихся каналов, имеющие финансовую возможность стимулировать
создание нового независимого общероссийского высокопрофессионального телеканала.
Как когда-то совершенно верно подметил наш русский царь, у России нет союзников
кроме ее армии и флота.
И до тех пор, пока они не будут сделаны такими, чтобы люди хотели в них служить
- причем служить честно - изменений в стране не предвидится.
Кто будет делать?
Ну, блин, точно не телевидение.
У него другие ориентиры и союзники.
Дмитрий Пучков
Про права
Сегодня ездил менять права - старые на новые. Попёрся неведомо куда, на шоссе
Революции - там и города уже не видно. Сидел в очередях, вертел башкой. Смотрел
на всякое. Думал про разное.
Когда-то давно, когда я был молодым парубком двухметрового роста/косая сажень в
плечах, Родина решила призвать меня к исполнению священного долга и почётной
обязанности - послужить в Красной Армии. Поскольку в делах службы был я опытен
(всё детство среди солдат прошло), то без промедления решил обучиться на
водителя и получить права - ибо чем ближе к правильной технике, тем правильнее
проходит служба. Кроме того, призвать меня должны были осенью, а какой дурак по
своей воле захочет снег убирать и квадратные сугробы делать? Стало быть, надо
учиться до весны, потому что рвать руками одуванчики значительно проще, чем
бегать с лопатой.
Из военкомата без промедления направили в школу ДОСААФ (Добровольное Общество
Содействия Армии, Авиации и Флоту). Там в компании тридцати таких же как я
придурков начали учить. Учёба шла весело. Преподавателем у нас был отставной
военный, обладатель соответствующей военной лексики и особенностей мышления.
Пытался с нами бороться криками "Заставлю туалеты мыть!", но это ему была не
армия, и в ответ мы только яростно ржали.
Обучали при этом вещам полезным: материальной части, правилам дорожного
движения, вождению. Материальную часть спрашивали в сугубо военном стиле: а
какого диаметра цилиндр у ЗиЛ-130? А в каком порядке затягивается головка блока
цилиндров? А какое усилие должно быть на ключе? Не говоря про всякие установки
зажигания и метки на маховиках. Это интересно и познавательно, да и в жизни
никогда не помешает.
Значительно хуже было с вождением. Когда я первый раз залез в грузовик, там меня
(и не только меня) поджидал инструктор a la армейский дедушка. Машину я никогда
не водил и за рулём никогда не сидел, о чём сразу сказал. Инструктор мне
немедленно сообщил всё, что думает обо мне и о моих умственных способностях,
после чего дал команду трогаться. Я начал трогаться и, понятно, заглох. Тогда
инструктор схватил треугольничек с буквой У и стукнул меня им по башке. А я
бросил руль и несколько раз стукнул инструктора в рыло. На этом мой первый урок
вождения закончился - инструктор от дальнейшего обучения отказался.
После такого мощного начала ездить совсем не хотелось. Следующий инструктор бить
меня опасался, но постоянно пакостничал и говорил гадости. Общения с ним избегал
всячески, занятия прогуливал. В итоге из положенных 60 часов к выпуску наездил
ровно 12. Экзамены, тем не менее, бодро сдал.
Делать было нечего - до армии ещё было месяца три, и я пошёл работать. В
продуктовый автопарк, естественно, где при советской власти воровали так, что
даже в перестройку не все могли таким уровнем похвастаться. Там мне дали мощный
"трак" - ГАЗ-51 категории "от забора". Коробка там "с перегазовкой", тормоза
работали с пятого качка, габариты не горели - всё как положено для молодого
бойца. И я был рад, потому что мой товарищ не получил ничего, ибо при пробном
заезде под зорким оком автопаркового начальника безопасности движения упал на
грузовике в слесарную яму на въезде в парк.
Возил сперва молоко с первого молочного завода. Впечатления были яркие,
красочные: кисло-молочная вонь, работа грузчиком и водителем одновременно.
Города совсем не знал, как и куда ехать на машине - не имел ни малейшего
представления, потому что всю жизнь пользовался только трамваем. Ну и опыт
вождения, понятно, 12 часов. Тем не менее практически всем премудростям обучился
ровно за день. А дальше уже пошло - благо рабочие дни у меня меньше чем по
шестнадцать часов не получались.
Ездить было круто. Гидроусилителей руля тогда не было, тормоза не тормозили,
даже сигнал не работал. Заезды во все магазины центральных районов - через арки
во двор. Заедешь, разгрузишься, рессоры выпрямятся - назад не выехать, фура в
подворотню не лезет. Бегаешь, уговариваешь прохожих забраться в кузов, чтобы
можно было выехать. Внутри двора не развернуться, как-то раз в процессе
разворота встал так, что и от переднего бампера до стены - 10 см, и сзади ровно
столько же. Сколько раз сделал вперёд/назад - учёту не поддаётся, мокрый был,
как мышь.
Старшие товарищи при этом изо всех сил воровали. Мой наставник, отец шестерых
детей, пёр всё так, что пищевая промышленность, наверно, до сих пор очухаться не
может. Каждый день в раздевалке устраивалось торжище - кто чего наворовал, тот и
продавал. Самые ходовые товары - колбаса копчёная, мясо и алкоголь. Копчёная
колбаса - роскошь, какая-то там рябина на коньяке (ни разу не пробовал) -
роскошь, мясо - качественное и очень дёшево. Пивники сливали пиво вёдрами. В
процессе торговли всегда начинался всеобщий гужбан - пили серьёзно и много.
Воровали все, поголовно, без исключения. А я помогал воровать наставнику, отцу
шестерых детей, потому что он меня учил всему.
Но когда меня уже практически научили и я был готов ко всем аспектам
социалистического труда, меня внезапно перебросили на хлебозавод. А там - всё не
так, совсем другое воровать надо и совсем другими способами. Пока присматривался
где они прячут дрожжи и жрал пряники, меня перевели обслуживать детские сады.
Там тоже все воровали. Но воровать еду у детей - в моём понимании крайнее
западло. Поэтому я детишек только объедал, потому что во всех детских садах
меня, худенького, сердобольные тётеньки кормили. Тётенькам я всегда нравился.
Ну а потом - военкомат, этап, казарма в учебке. Там дедушки оказались настоящие.
Сопротивляться было страшно и очень опасно. Внешний вид мой по не очень понятным
для меня причинам людей незнакомых отторгает - отрицательно они ко мне
относятся. В армии с этим было совсем плохо. Одна тварь в чине ефрейтора надо
мной глумилась постоянно. Но через полтора года ему крупно повезло: на учениях
его прислали в нашу часть. И вышло так, что дедушкой там оказался я. Не
сомневаюсь, эта гнида до сих пор очень сильно жалеет о встрече.
Вождения в учебке практически не было. Но когда было, били исправно. Правда,
потом, когда приехали служить в часть, оказалось, что в учебке всё было как в
пионерлагере: во-первых очень безобидно, а во-вторых совсем не больно. В учебке
меня определили обучаться газовой технике - на компрессор, с допуском до 400
атмосфер. Страшная и опасная для жизни конструкция. За неё тоже по рылу
доставалось. Но потом это дало массу плюсов в службе.
По завершении обучения устроили пятисоткилометровый марш - как положено, с
записью в военном билете о совершении оного. Я пару раз на ходу уснул за рулём.
Как мы с дедушкой не убились - даже и не знаю. Хорошо он всё проспал. На привале
я вылез из кабины и простудился, после чего слёг. Положили в санчасть. Там с
удивлением узнал, что есть целая толпа уродов, которые постоянно болеют и косят
от службы. У всех были какие-то болезни, все постоянно прятались. Один по ночам
воровал лекарства и вкалывал всё подряд себе в ноги в надежде на осложнения -
служить не хотел. Такого количества моральных уродов в одном месте не видел
более нигде, даже в тюрьмах.
В санчасти мне дали шерстяное одеяло. Я под него как упал, так только через
сутки проснулся. Это было непередаваемо круто: одеяло, которое тебя греет. И
спать можно столько, сколько хочешь. За два года службы болел трижды. Первый раз
мне рядовой Потапов из Вологодской области защемил палец дверью. Рядовой Потапов
категорически не отличал лево от право, даже когда его сильно били. Ну а я,
идиот, решил помочь ему закрыть дверь. В результате этот баран сорвал мне ноготь
со среднего пальца правой руки.
В непроглядной ночи с жутким воем бежал я в сторону санчасти. На звонки никто не
открывал. Кровь текла как из свиньи, больно было - караул. Я звонил и звонил.
Дверь открылась, оттуда вышел дед и разбил мне морду - чтобы не мешал ему
общаться с медсестрой. Медсестра, паскуда бесстыжая, изо всех сил делала мне
больно и острила по поводу моей разбитой физиономии. Этих сволочей потом
поймать, увы, не удалось. О чём жалею.
Второй раз простудился на марше. Отлично поболел! Третий раз - чирей на морде
вскочил. Господин лейтенант из медицинского руководства предложил мне помыть
пол. Я ему вежливо ответил, что я сержант и полы мне мыть не положено. Плюс я
этого ещё с автошколы не терплю. Лейтенант мне не менее вежливо сообщил, что у
него тут нет сержантов. У него тут, дескать, все больные. И полы я мыть буду как
все, на общих основаниях. После чего я в особо вежливой форме предложил ему
скинуть кителёк с погонами и помыть полы самому - на общих, так сказать,
основаниях. Тут меня сразу выписали, потому что я оказался полностью здоров, и
больше я к этим гнилым учреждениям не подходил никогда.
Единственный раз проявил малодушие - прихватило желудок, а посланному мной
молодому бойцу таблеток для моего лечения не давали, сказали чтобы сам пришёл.
Поскольку мне было плохо, я пошёл в штанах, в тапках, и в рубахе от кальсон -
как комиссар на расстрел. Дойти не смог. Сперва сел на асфальт. Проходившие мимо
офицеры радостно смеялись: гляди, опять бойцы перепились! При попытке встать
потерял сознание и упал. Шедшие мимо войсковые товарищи подобрали меня, унесли
обратно в казарму, положили в коечку и укрыли шинелкой. Там я и поправился сам
по себе, без их вонючих таблеток.
В части меня отдали стажироваться горячему узбекскому парню. Узбекский парень
меня не бил, вместо него меня били два его друга - таджика. Однако когда
узбекский парень передал мне перед своим дембелем машину насовсем, я избил обоих
его таджикских друзей. Сперва одного, а потом и второго. Особенно старательно
бил рядового Ашурова. Думаю, им до сих пор есть что вспомнить.
Машина у меня была Зил-131, новая и хорошая. В ней я в прямом смысле слова
прожил полтора года: ел, пил, спал, веселился. В ней можно было ото всех
спрятаться, уехать в самый дальний угол и не видеть ни одной гнусной рожи целый
день. Мне в машине было хорошо. Я её любил. Кроме того, у меня был отдельный
дом, в котором стояло два компрессора. Когда заводил мега-дизель ЯМЗ-238, даже
ротный ближе чем на пятьдесят метров к сараю не подходил. Поэтому мы там обитали
вдвоём - я и Шерстяной.
Зимой дизель не заводился даже от танкового аккумулятора. Поэтому заводил я его
от передвижной электростанции. Через полчаса работы компрессора помещение
прогревалось так, что внутри можно было ходить только в кальсонах. Или без.
Летом я сидел на крыше и бросал камни в выхлопную трубу. Камни вылетали метра на
три - выхлоп был отменный. Кроме того, на выхлопной трубе дизеля можно было
варить суп из концентратов. Так что и со здоровым питанием вопрос был налажен.
Это было круто - своя машина и свой дом. Авторитет среди безлошадных и бездомных
сослуживцев невозможно было измерить. А для придания солидности я свой
автомобиль в паре мест прострелил из автомата. Чему страшно завидовал весь
батальон.
Когда демобилизовался, в продуктовые парки более не ходил, одного раза хватило.
Пошёл в самосвалы. Там сперва два месяца работал на ТО-2 в слесарной яме, менял
тормозные колодки и всё такое. Трёхгранным штыком наживлял пружины. Как-то раз
пружина сорвалась и я чуть не лишился правого глаза. Потом мне дали автомобиль
IFA, производства ГДР, и на нём я возил из гавани уголь, песок с восемнадцатого
причала, горцовку и прочую парашу. По осени убирал урожай с полей - капусту и
прочую ботву. Потом я понял, что лучше ездить с прицепом и стал ездить с
прицепом. Потом я понял, что с прицепом лучше ездить по ночам и стал ездить с
прицепом по ночам. Потом я понял, что с прицепом по ночам лучше ездить по
выходным, и стал ездить с прицепом по ночам по выходным.
Военная фуфайка, кирзовые сапожищи, монтажный шлем на башке. Руки после работы
можно отмыть только стиральным порошком. Грязища, вонища, беспробудное пьянство.
Работа водилы - очень тяжёлый физический труд. Когда работал днём, из дома
уходил в шесть, обратно приходил не ранее девяти вечера. Садился жрать и засыпал
прямо за столом. Однако за всё это платили деньги, по тем временам - весьма
немалые.
Потом в упражнениях по езде случился некоторый перерыв - я отправился работать
гегемоном на завод. Но и там Родина не забывала: меня, ценного специалиста, не
пойми зачем поймали и отправили на сборы - переучиваться на тяжёлую гусеничную
технику. Там нас, лишенцев, было много, возраст - от 20 до 42. Самый молодой два
месяца как дембельнулся, самого старого на сборы забрали в один день с сыном,
которого призвали служить срочную. Вывезли нас в Карелию, посадили в самые
разные механизмы и выпустили на полигон.
Гусеничная техника - она совсем не такая, как на колёсах. Например, в танке
полностью отсутствует руль. Кроме того, оно едет не так, поворачивает не так,
тормозит не так. Как едет танк? Понятно, он едет как танк. Как поворачивает
танк? Он чем быстрее едет, тем хуже поворачивает. Поэтому на всех поворотах на
танкодроме с внешней стороны поворота деревья очень далеко не растут. Точнее,
отрасти не успевают - постоянно их сносят. Как тормозит танк? Танк тормозит как
об бетонную стену. Если кто наверху сидит (а там постоянно рыл десять
наслаждается прогулкой по дюнам через сосновый лес), то при торможении могут
харями люки погнуть. Недостаток у танка ровно один: через триплексы ни хрена не
видно, куда едешь. Но когда ты едешь на танке, это не очень сильный недостаток.
Ездила советская гусеничная техника очень быстро, на кочках и буграх не
подпрыгивала совершенно, рычала адски. Техническое обслуживание - песня.
Танкодром - он весь песчаный, а песок - он абразив. И как только от души на
танчике погоняешь, так у него гусеницы провисают. Ликвидируется это извлечением
траков и зам
...Закладка в соц.сетях
