Жанр: Журнал
Статьи по стратегическим и ролевым играм
...с
воздуха и блокировать с моря. Поскольку авиация Роммеля не проявляет активности, мы
бросим на Никосию бомбардировщики.
- Кипр находится в пределах досягаемости тяжелых немецких истребителей. Если мы
пошлем "Веллингтоны" без прикрытия, будут потери.
- Используем "Харрикейны".
- Но ведь им не хватит горючего на обратный путь!
- Я не разучился читать карту.
- Извините, сэр.
- С нашим господством на море мы легко спасем пилотов после посадки на воду. А Ме110
стоит дороже "Харрикейна". К тому же наличие истребителей будет для противника
полной неожиданностью.
- Разрешите выполнять?
- Выполняйте. И внимательно следите за Роммелем. Черчилль приказал отстоять Тобрук.
Во что бы то ни стало.
11 часов утра. Западная пустыня. Штаб Африканского корпуса.
Ощущение сна, причем сна страшного, не оставляло Ганну Райч все это длинное утро.
Короткое прощание на пустом афинском аэродроме. Авантюрный перелет на Сицилию -
без плана, без документов - отборная ругань в эфире, однажды - вено
"Мессершмидтов", поднятое ей на встречу. Она не стала проверять, будут ли они сбивать
"Юнкерс" с опознавательными знаками "Люфтваффе", ушла к земле, затерялась на фоне
солнца. "Сто девятые" не преследовали, видимо, сочли достаточным "пугнуть"
нарушителя правил. "Наверное, отправили "телегу" в штаб армии" - мельком подумала
она. "Найдут? Вряд ли, будет не до этого". Сицилия. Союзнички, которые засекли ее
самолет уже над полосой. Двуязычный скандал, в ходе которого она вдруг как-то стала
понимать итальянский. Заправка - од угрозой "перестрелять здесь всех к чертям
собачьим во славу Фюрера и Дуче". Полет над морем. Встреча с "Харрикейном" - очти у
берега. Отказ мотора, сумятица воздушной свалки, когда "Харрикейн" внезапно был
атакован "BF109" состава "Авиации пустыни"... она ушла полупереворотом, выровнялась
метрах в пятидесяти над водой, подбитый транспортник никто не преследовал, уже над
Африкой она наскребла пару сотен метров, высматривая площадку. Потом, кто-то "своих"
ешил, что она просто потеряла эскорт, и сопровождал ее до аэродрома, "Юнкерс" ылся в
песок недалеко от полосы и не загорелся только потому, что гореть там было нечему -
она заправлялась в обрез.
На аэродроме у нее хватило ума не предъявлять мандат фюрера. Она что-то буркнула
насчет Штудента и потребовала доставить ее в штаб. Но здесь была не Италия, здесь
эсэсовец из контрразведки мигом связался со штабом Воздушно-десантного корпуса в
Афинах, где, разумеется, ни о какой Ганне Райч ничего не знали. "Сейчас расстреляют за
шпионаж" - одумала Ганна, подумала спокойно и даже равнодушно. Вероятно, так бы и
произошло, если бы среди здешних пилотов не нашлось ее знакомых. Единственную
девушку на курсе нельзя не запомнить. Она подумала, что Фюрер учел и это.
Штудента не было в штабе, и Ганна, немилосердно мешая правду и выдумку, разъяснила
эсэсовцу суть кипрской операции и свои обязанности офицера связи при командующем
воздушно-десантным корпусом. "Господин штурмбанфюрер, вы можете отправить меня в
штаб связанную и под конвоем. Но задерживая меня здесь, вы ставите под угрозу планы
ОКВ и рискуете головой." "Вы тоже, мадам, если до вечера никто не подтвердит ваши
полномочия". "Генерал Роммель будет ждать меня до полудня. Приведите меня к нему
или верните мне пистолет, чтобы я могла застрелиться."
Вряд ли она убедила его, тем более - спугала, но свидетелей было много, летчики - на
ее стороне, и пойти на убийство он не мог. А другого выбора Ганна ему не оставила.
"Любой ценой" - одумала она.
Роммель узнал почерк.
- Вы привезли приказ? Где он?
- Фюрер не доверил его бумаге.
-, правильно, тебя могли сбить.
"Или убить здесь."
- Господин генерал, мне поручено передать, что первый воздушно-десантный корпус
генерала Штудента сегодня высадился на острове Кипр. Согласно приказу Фюрера, Кипр
будет использован для действий против англичан в Ираке и Палестине. Фюрер считает,
что осуществление этой операции приведет к панике у англичан. Фюрер просит Вас
максимально ее использовать.
- Для действий против Египта? - отрывисто спросил Роммель.
- Фюрер считает, что здесь на месте вам виднее, какие именно действия следует
предпринять. Для того, чтобы обеспечить безусловный успех ваших начинаний, Фюрер по
согласованию с Дуче вручает вам верховное командование всеми войсками "Оси" в
Африке.
Роммель закрыл глаза. Ганне показалось, что генерал вспоминает слова молитвы.
- Я ждал этой минуты полгода, - совершенно спокойно сказал он.
Киев. Штаб Киевского Особого Военного Округа. Полдень.
- Полковник Баграмян явился по вашему приказанию!
- Вот что, Иван Христфорович, - ксим Алексеевич Пуркаев, начальник штаба Киевского
Округа, поднялся навстречу начальнику оперативного отдела, - оследняя директива
Москвы вам известна?
- Выдвижение вторых эшелонов округа к линии государственной границы? Мы планируем
завершить передислокацию к середине мая...
- Это уже не новая директива, - уркаев усмехнулся, - овая предписывает нам
подготовить размещение штаба Приволжского военного округа и четырех армейских
штабов. В Днепропетровске и Запорожье. Тыловые органы КОВО переводятся вперед - в
Одессу и Первомайск. Штаб Понеделина разворачивается в Кишиневе. Механизированные
корпуса приказано сосредоточить в Молдавии и на Южной Украине.
- Но это - отказ от КОВО-41.
- Нет. Задача наступления на Люблин с юга с нас не снимается. При благоприятной
обстановке.
- А если обстановка не будет благоприятной?
- На этот случай северному крылу фронта предписывается "подготовить и упорно
оборонять позицию Черновицы - оскуров - тароконстантиново - ны".
- Что это за чепуха, Максим Алексеевич?
- Не чепуха, а приказ. Народного комиссара обороны. И кстати, разумный приказ. На
линии Проскуровского и Староконстантиновского УРов мы обеспечим оборону
минимальными силами. Тем активнее можно будет действовать на юге. Ковеля, правда
жалко.
Обрати внимание, направление главного удара все больше смещается на юг. Такое
впечатление, что мы собираемся воевать с Румынией, а не с Германией.
- Возможно, этот приказ как-то связан с последними событиями на Средиземном море.
- А там что-нибудь происходит? - удивился Пуркаев. - не казалось, что фашисты
надолго застрянут под Тобруком.
- По данным радиоперехвата немцы высадили десант на Кипр. Идут бои.
- Какими силами?
- Трудно сказать. Берлин хранит молчание. А Би Би, похоже, плохо ориентируется в
обстановке.
- Будем надеяться, англичане накажут фюрера за самонадеянность.
- Фюрера?
-. Он ведь в Афинах, ты не знал? Ладно, вернемся к нашим проблемам. Какова на данный
момент группировка противника?
- Данные разведки по-прежнему указывают, что главный удар немцы планируют на стыке
5 и 6 армий - в общем направлении на Луцк. Правда, в целях дезинформации штаб 1
танковой армии противника временно расположен в Яссах.
Яссы. Штаб 1 танковой армии. Полдень. Корвин фон Рунштедт.
- Что сообщают с Кипра?
- С Кипром связи нет. Из Афин передали, что 3 механизированная дивизия изымается из
состава танковой армии и переходит в подчинение новой группы армий.
- Вот как? Что это за группа армий?
- Название "Средиземноморье". Включает в себя вторую полевую армию, 1 воздушнодесантный
корпус, Африканский корпус, 3 механизированную дивизию и 1 воздушный
флот, усиленный за счет Франции. Командующий - Барон фон Глюк. В командование
второй армией вступил Вейхс.
- Понял. Либо Кипрская операция идет очень хорошо, либо очень плохо. А что у нас?
- Русские формируют на южном Днепре новую группу армий. Туда будет переброшен
штаб одного из внутренних округов.
- Русская авиация?
- Пока пассивна.
- Черноморский флот?
- Выходил на боевые стрельбы. Вернулся в Севастополь.
Корвин закурил, чтобы отогнать гнетущее чувство беспомощности. Сосредоточение его
армейской группы запаздывало. Почти физически ощущал он дыры на обоих флангах.
Побережье Румынии (и даже Турции) было отдано на милость русского десанта,
поддержанного огнем тяжелых орудий Черноморского флота. Пустое пространство между
первой и второй танковыми группами. Да и сами эти группы... Войска Манштейна
(который вчера сменил Клейста, назначенного заместителем к Йодлю большей частью
перемещались между скверными дорогами Югославии и еще более скверными дорогами
Румынии. Корпуса Гудериана оставались в Варшаве. Авиация группы армий отдыхала в
Рейхе, лишь передовые отряды обживали полевые аэродромы Заднестровья и бетонные
площадки Плоешти. Даже к началу наступления будет сосредоточено не больше половины
группы армий "Юг". Это риск, на который придется идти. Собственно, он уже пошел на
него на совещании в Афинах. Но тогда он ничего не знал о "Валькирии", об этом
смертельно опасном для русских преждевременном ударе.
Александрия. Три часа дня.
Истребители появились неожиданно, и стрелки-радисты "Веллингтонов" на мгновение
растерялись, не в силах поверить, что немцы достали вырвавшихся из ада здесь. Дома, над
собственным аэродромом. Вероятно, они промедлили пару секунд, не больше. Этого было
достаточно. "Ме-110" вышли на дистанцию прицельного огня, крыло бомбардировщика,
уже заходящего на посадку, охватило пламя, машина завалилась набок, прорезала крылом
трещину в бетоне, разваливаясь, рухнула на полосу. Следующий "Веллингтон", взорвался
в воздухе. Под огнем "мессершмидтов" ылал заправщик, развалилась диспетчерская
вышка. Темный дым от горящего бензина закрыл аэродром, отрезав возвращающиеся
английские самолеты от спасительной земли.
...Их обнаружили над морем за сто миль от острова. Их атаковали "Bf109". "Харрикейны"
эскорты были мгновенно связаны боем и в несколько минут сбиты, а покончив с ними,
немецкие истребители атаковали строй "Веллингтонов", используя новую тактику. "Сто
девятые" стреляли с дальних дистанций, стараясь отвлечь внимание бортстрелков и дать
возможность оператору оружия на тяжелом Ме-110 нанести решающий удар. Эфир был
заполнен криками, матом, воплями о помощи. И недоумением, горестным недоумением.
"Откуда "мессера" ?" - вали землю командиры эскадрилий. "Вышлите "Спитфайры",
мы атакованы истребителями 1 класса", "Помогите, помогите, умоляю..." Из невнятицы
эфиры удалось понять только одно: Кипр в руках врага, и аэродромы Кипра захвачены
неповрежденными, и немцы уже - ерез семь часов после высадки десанта -
еребазировали туда свои истребительные эскадрильи. Штаб мог помочь пилотам лишь
одним - казом сбрасывать бомбы и возвращаться, оставив остров немцам. Ночью туда
выйдет флот. А сейчас главное - сохранить оставшиеся бомбардировщики.
"Веллингтоны" кружили над горящим аэродромам. Дым и силуэты собственных
самолетов мешали стрелять зенитчикам, но не немцам. А когда, исчерпав боезапас, "сто
десятые" ушли - на запад, на посадочные площадки Роммеля, над обреченными
аэродромами Александрии появились восемьдесят восьмые Юнкерсы.
ГЛАВА 3. ТРЕВОГА. МИНУС ПЯТНАДЦАТЬ.
Алленштейн. Штаб группы армий "Центр". Рэндом фон Бок.
4 мая, утро.
Рэндома разбудил Браухич. Господин командующий сухопутными силами "имел честь
уведомить господина командующего группой армий "Центр", что 41 танковый корпус
Рейнгарта изымается из состава его войск и срочно перебрасывается в Румынию".
Рэндом, не глядя, подмахнул приказ, спешно подготовленный адъютантом и уныло
поплелся завтракать.
Звонок Браухича его не удивил. Незадолго перед войной Фюрер, разбирая план
Шлиффена в неуверенном исполнении Мольтке младшего, заметил:
- Его следовало расстрелять перед строем за одну только переброску корпусов с
Западного фронта на Восточный. Запомните: при любой обстановке резервы главного
командования я буду использовать только там, где наметился успех. Ну а танковые
корпуса, как, впрочем, и воздушно-десантные, Фюрер всегда числил своей личной
собственностью.
Рэндом связался с Готом, с удовольствием передал ему приказ, не забыв подчеркнуть, что
задача прорыва к Минску с третьей танковой группы ни в коем случае не снимается.
Ответные пожелания Гота Рэндом выслушивать не стал. Бросил покрасневшей
телефонистке
- Разговор сугубо секретный, стенограммы не требуется.
Гота можно было понять. Его соединение, которое на страх русским именовалось 3
танковой группой, в течение месяца сократилось с пяти до двух танковых дивизий. То, что
при всем этом Готу "светила" не просто атака на Минск, но атака лобовая Рэндом
предпочел пока генералу не говорить. "Чем позднее он перестанет считать меня
сумасшедшим и начнет считать просто слабоумным, тем лучше".
Если операция группы армий "Юг" лежала на крайнем пределе возможностей войск, то
предполагаемые действия на фронте Рэндома далеко выходили за эти пределы. Сорок
шесть стрелковых дивизий, растянутых от Куршской косы до Галиции должны были
прикрыть Восточную Пруссию, защитить левый фланг Корвина от предполагаемого
русского наступления на Люблин с севера, сверх того, "глубокими прорывами в общем
направлении на Минск и Даугавпилс притянуть к себе возможно большие силы
противника, способствуя тем самым благоприятному развитию операции на главном
направлении". Этот устный приказ Главнокомандующего был дополнен письменным
распоряжением "обратить особое внимание на преодоление с боем оборонительной
линии неприятеля Западная Двина - непр".
Конечно, в этой бочке дегтя можно было при желании найти ложку меда. Войска Рэндома
базировались на Восточную Пруссию. Это подразумевало прекрасную сеть
бетонированных аэродромов, короткие коммуникации и прямо-таки роскошное
снабжение. Что бы ни говорил Фюрер, а для гауляйтеров восточных районов Германии
запросы группы "Центр" всегда будут первоочередными. Но зато и отвечать перед
народом Рейха прежде всего будет он, Рэндом.
Генерал-полковник потряс головой, отгоняя приевшийся за эти недели кошмар:
внезапным ударом по аэродромам и железнодорожным узлам группы армий русские
захватывают инициативу в войне. Горит Алленштейн. Русская авиация и подлодки топят у
выхода из Данцигской бухты набитые до отказа беженцами транспорта. Кровопролитные
бои за руины Кенигсберга. Резервы группы армий затыкают дыры на линии Вислы. И в
этот момент, когда его войска, измотанные тремя неделями непрерывных боев,
отброшены за реку, генерал Павлов, оставив против северного крыла группы "Центр"
небольшой заслон, всеми остальными силами наносит удары на юг и на юго-запад,
разрывая и без того крайне ненадежную связь между немецкими соединениями севернее
и южнее Припяти...
Москва. Кремль. 4 мая, вечер.
Воскресный день 4 мая 1941 г. был рабочим для высших руководителей страны. Под
предлогом торжеств, посвященных международному празднику солидарности трудящихся,
Сталин собрал руководителей военной промышленности на расширенное совещание. По
существу, это была последняя проверка мобилизационной готовности индустрии.
Попутно увязывались отдельные технические вопросы. За день он подписал более десятка
правительственных постановлений. Сталин перелистал папку документов, поспешно
подготовленных аппаратом Поскребышева.
"О начале серийного производства "Изделия БМ13" боеприпасов к нему". "О
мобилизации учебной авиации". "О доработке тяжелого штурмовика Ильюшина". "О
модернизации бомбардировочной авиации". "Об ускоренном строительстве аэродромов
на территории Прибалтики, Западной Украины и Молдавии"...
Постановление, посвященное невнятной "урановой проблеме", вызвало споры в
Политбюро. Дело решил Кузнецов, заявивший, что флоту для создания снарядов
повышенной бронебойности необходимы урановые сердечники.
Курировать сие постановление почему-то рвался Лаврентий Берия, но Сталин утвердил на
этот пост беспартийного академика Крылова, который еще при Николае занимал пост
Главного инспектора кораблестроения...
Незадолго до полуночи Сталин, сославшись на усталость, покинул совещание. В рабочем
кабинете его уже ждали Жуков и Молотов. Пришло время решать действительно важные
вопросы.
- Вы можете вкратце объяснить мне и товарищу Молотову, что происходит сейчас в
Восточном Средиземноморье?
- Обстановка не вполне ясна, товарищ Сталин. Насколько можно судить, англичане
ожидали активных действий немцев либо на африканском фронте - отив Тобрука, либо
- в центральном Средиземноморье - отив Мальты или Крита или их обоих. В
действительности, однако, немцы высадили десант на Кипре и сразу захватили
инициативу. Кипр был почти на пределе дальности немецкой авиации из Афин, так что
какие-либо действия там считались маловероятными.
- Опять внезапность, - усмехнулся Сталин.
-, опять внезапность. Немцы быстро, чтобы не сказать мгновенно перебросили на Кипр
значительное количество самолетов.
- Сколько?
- Более ста, если верить английским источникам. Но я не знаю, можно ли им верить.
- У нас что нет своих людей в Александрии, товарищ Жуков?
- Есть. Проблема заключается в том, что у англичан паника. Они сами не знают
обстановки. Похоже, что их аэродромы выведены из строя, и немцы развернули
наступление к Суэцкому каналу.
- А что делает непобедимый английский флот?
- Отражает атаки немецких самолетов. Немцы устроили что-то вроде "челнока" - Кипр
- Западная пустыня - Кипр, и постоянно бомбят Александрию. Используются тяжелые
противокорабельные бомбы и парашютируемые мины.
Парализовав средиземноморской флот и авиацию 8-й армии, немцы нанесли удар по
Ираку. Так что, я склонен думать, что Кипр был им нужен прежде всего, как аэродром
подскока. В Ираке немцы сумели войти в контакт с местным арабским движением и
сейчас создают для 8-й английской армии второй фронт - к востоку от Суэца.
- История повторяется, - метил министр иностранных дел.
- Кто же этот новый Лоуренс Аравийский?
- По слухам, которые ходят в Александрии, переговоры вел лично барон фон Глюк,
назначенный командовать новой группой армий "Средиземноморье".
- Будем надеяться, что это пропаганда... Не нравятся мне немецкие генералы лично
возглавляющие вверенные им войска...
- Во всяком случае, англичане потерпели в Средиземное море новое и очень тяжелое
поражение. В возникшей ситуации я сомневаюсь, что им удастся удержать Тобрук. Более
того, под угрозой оказывается и Суэцкий канал.
- Чем это угрожает нам, товарищ Жуков?
- Генеральный Штаб занимается этой проблемой. Противник не достает до Баку-Грозного
с аэродромов Ирака. Но заняв Ирак, он угрожает не только Палестине и Египту, но и
Сирии и Ирану. А вот с аэродромов этих стран наши нефтепромыслы достижимы.
- Разведка утверждает, что во время финской войны французы готовили воздушный удар
по СССР с территории,- сказал Молотов.
- У нас нашлось бы, чем их встретить, - метил Сталин. - оварищ Жуков, сколько
истребителей мы можем разместить на аэродромах Баку и Грозного?
- Около трехсот.
- Я прошу вас перебросить на Кавказ триста пятьдесят наших лучших истребителей,
товарищ генерал армии.
- Сделаем.
- Когда?
- К середине месяца.
- Хорошо. Будем считать это крайним сроком.
Сталин раскурил трубку.
- Вячеслав, мы можем как-то использовать гитлеровскую агрессию на Ближнем Востоке?
- Это зависит от того, насколько мы готовы прямо сейчас втянуться в войну. Аппарат
МИДа рассмотрел шесть вариантов нашей реакции на Средиземноморскую авантюру
Гитлера. Четыре из них непосредственно ведут к войне с Германией и один - к войне с
Великобританией.
- А последний вариант?
- Официальный протест по дипломатическим каналам, сопровождающийся
неофициальными примирительными действиями. Но в этом, как будто, нет особого
смысла.
- Не скажи, не скажи... - талин подошел к карте. Внимательно посмотрел на нее.
- Товарищ Жуков, какими оперативными соображениями вы оправдываете концентрацию
трех армий Западного Особого Военного Округа в пределах Белостокского выступа?
Жуков недоуменно посмотрел на него:
- Прежде всего, разумеется, мы руководствовались политическими соображениями. Если
говорить прямо, товарищ Сталин, держать войска на территории Прибалтики, Западной
Украины и Белоруссии необходимо. С другой стороны, этот район представляет собой
удобный плацдарм как для наступления на Восточную Пруссию с юга, так и на Люблин с
севера.
- А если врагу все-таки удастся достичь стратегической внезапности, как это
неоднократно происходило в 1939, 1940 и 1941 г., товарищ Жуков?
- Генштаб и Разведуправление Красной Армии прилагает все усилия, чтобы этого не
случилось. Мы имеем прекрасную агентурную сеть в Германии.
- И все-таки, если это произойдет?
- Войска в Белостоцком выступе подвергаются опасности окружения. Противник может
провести против них концентрическую операцию, использовав силы трех танковых групп
- второй, генерала Гудериана из района южнее Бреста, третьей, генерала Гота и
четвертой, генерала Гепнера из района западнее Вильнюса. Прорвав линию прикрытия,
гитлеровцы имеют свободу маневра в направлении на Белосток или же на Минск.
- Поэтому я предлагаю сделать примирительный жест. Мы отведем войска Западного и
Прибалтийского военного округов на удобную оборонительную позицию, на линию
Минск, Вильнюс, Шауляй, Либава. Я думаю, отход крупных сил от границы с Германией
- лучшее свидетельство нашего миролюбия.
- Понимаю, - сказал Жуков. - ы не отводим войска от границ Румынии и Венгрии.
Таким образом, если свой главный удар противник нанесет севернее Припяти, а пока есть
все основания считать, что от поступит именно так, мы выигрываем темп. В Румынии, где
будем наступать мы, бои начнутся сразу, а в Белоруссии и Прибалтике удар немцев будет
ослаблен этим предпольем. Им потребуется время, чтобы восстановить дороги, перешить
рельсы на нашу колею, подтянуть войска... недели две, как минимум. За это время на юге
все должно решиться.
- И поскольку мы идем на неординарные шаги, чтобы сохранить мир с Германией, мы
можем объявить Гитлеру официальный протест... в рамках нашей игры между Германией
и Великобританией.
Цоссен. Главный штаб сухопутных сил. 5 мая. 11.00.
Капитан Эйснер никак не соответствовал стереотипу германского офицера. Он не страдал
военной выправкой, не умел, да и не любил носить мундир. Ухитрялся жевать бутерброды
на рабочем месте, время от времени оставляя жирные пятна на оперативных картах. Ко
всему прочему он постоянно хвастался университетским образованием и почти открыто
высказывал социалистические взгляды. И если при всем этом он имел награды Фюрера за
Норвежскую и Французскую операции, то это объяснялось лишь одним: Гюнтер Эйснер
был очень умным человеком. Он умел превращать разрозненные обрывочные, часто
неверные сведения, с запозданием доставленные разведкой, в осмысленную информацию,
на основании которой можно было принимать решения. После Норвежской компании
Йодль, представляя его к награде, отметил, что Эйснер "знал расположение каждого
английского корабля лучше, нежели английское Адмиралтейство". Фюрер, узнав от
аппарата Мюллера о политических убеждениях Эйснера, подарил тому картину,
изображающую выступление кайзера на памятном заседании Рейхстага 1-го августа 1914
г. "Для меня больше нет партий. Для меня теперь существуют только немцы" - сказал
тогда Вильгельм. Месяца за четыре до "Мариты" казом Йодля Эйснер был переведен в
штаб ОКХ и подчинен непосредственно Гальдеру.
Эйснер нанес на карту последние поступившие к нему данные. Затем он взял
логарифмическую линейку, поминутно морщась от тоскливой и однообразной работы,
начал ежедневную обработку.
Сначала с учетом всех изменений в конфигурации дорог, расположении аэродромов и баз
снабжения создавалась новая карта, в которой роль расстояния играло обратное время.
Окружность на такой карте была изохроной - множеством точек, которые могли быть
достигнуты из данного пункта за одинаковое время.
Затем на "изохронную карту" наносилась обстановка, причем части и соединения
модифицировались в зависимости от условий снабжения и соотношения угроз,
создаваемых ими противнику, и создаваемых противником им. На карте Эйснера угрозы
были очевидны.
Затем начиналась самая кропотливая работа: поиск "исчезнувших" соединений
противника "проверка однозначности" : поиск альтернативных вариантов размещения
сил противника, удовлетворяющих всем точно установленным реперным фактам.
Конечно, если бы капитан на самом деле считал бы все это (как полагало его начальство),
он бы до сих пор анализировал операцию "Рот". В действительности, цифровой проверке
подвергались только результаты. В выработке гипотез Эйснер полагался на свою
интуицию.
Эйснер озабоченно посмотрел на схему. Нечеткая информация радиоперехвата, пройдя
через его "информационный усилитель" дала определенный результат: с утра объем
радиопередач в Западном и Прибалтийском военных округах России увеличился.
Возросло движение на всех дорогах, ведущих к приграничным аэродромам.
Эйснер меланхолично полистал справочник. Как он и предполагал, отклонение выходило
за рамки статистической флуктуации. Однако же, не настолько, чтобы можно было
сделать вывод о начинающейся войне. Капитан сравнил полученные значения с
"таблицей критических ситуаций" надолго задумался. Лучше всего полученные
результаты объяснялись в рамках гипотезы, что русские решили вдруг провести войсковые
маневры. Но чтобы в такой обстановке устраивать маневры в непосредственной близости
от границы, надо быть параноиком, а Сталина Эйснер параноиком не считал.
Звякнул телетайп, доставляя свежую сводку политических новостей. В первом же абзаце
Эйснер прочел, что германскому послу в Москве графу Шулленбургу была вручена
сегодня нота протеста по поводу "агрессивных намерений Гермнской империи на
Ближнем Востоке". Капитан помедлил минуту, затем подошел к телефону.
- Генерал-полковника Гальдера. Кто спрашивает? Капитан Эйснер, оперативный отдел.
Возникли определенные проблемы.
Афины. Штаб группы армий "Средиземноморье". 5 мая. 13.00.
Штудента Фюрер принял лично. Генерал прилетел из Багдада с протестом против
"бредовой атаки Абадана", а улетел с твердым убеждением, что британские
нефтепромыслы в Персидском заливе - единственная достойная цель для Первого
Воздушно-Десантного корпуса.
Вчера он вызвал в Афины Редера и огорошил его требованием подготовить "Шарнхорст"
"Гнейзенау" для действий в Индийском океане, имея в
...Закладка в соц.сетях
