Копирайт что дышло
страница №3
...пляров, но необычайно влиятельная в правильных кругах города Москвы. С отличным авторским коллективом, добротной аналитикой, завидной оперативностью (одна статья Кондратьева о Дейторе чего стоила!), да и вообще приятная глазу.Давеча я эту газету навестил, дабы изъять из недр ее бухгалтерии некоторое количество денег - а заодно посмотреть, как люди живут. О впечатлениях и встречах, которыми ознаменовался мой краткий визит, можно было бы написать репортаж на пару выпусков ВИ. Но этого я не стану делать, потому что не хочется впадать в столь злостный offtopic, пусть даже и интересный в смысле бытописательства. Расскажу о другом - в порядке followup к заметкам об авторском праве.
Газета Русский Телеграф, как мы уже докладывали, блюдет копирайтные строгости. То есть оформляет с каждым автором трехстраничные договоры, где прямо сказано о передаче исключительных прав, обязанностях и ответственности сторон в связи с такой передачей. И я почитал эти договоры внимательно - видя в них прецедент законного присвоения издателем эксклюзивных прав, в противоположность общепринятой практике.
Больше всего меня поразило то, что на каждом договоре в нескольких местах стояла самоличная подпись главного редактора газеты. Но это к копирайту прямого отношения не имеет - просто штрих к вопросу о серьезном подходе к правовой документации. Зато прямое отношение к копирайту имеет тот факт, что в подписанных мною договорах были поименно и раздельно перечислены все те мои статьи, права на которые я передавал издателю. Включая коротенькие новостные заметки по 15-20 строк, названия которых я со времени публикации много раз успел забыть.
Этот опыт передачи эксклюзивных прав (первый за все время моего сотрудничества с российскими бумажными изданиями - как до, так и после принятия Закона РФ об авторском праве и смежных правах) убеждает в одном: предложенное в ВИ толкование буквы означенного закона полностью совпадает с практическими выводами потанинских юристов (надо полагать, достаточно квалифицированных в копирайтном деле). Да и Завалишин в выпуске от 7 апреля пришел к тем же выводам. Каковые пора просуммировать, для устранения последних неясностей:
любые права, кроме прав одноразовой публикации произведения, должны передаваться издателю на основании письменного соглашения, которое без подписи автора не может быть действительно
эксклюзивные права на произведение не могут быть отчуждены от автора ни оптом, ни впрок (статья 31, п.5-6). По каждому отдельному тексту должен быть составлен и подписан отдельный договор, где параметры произведения прямо указаны
пока договор не скреплен подписью автора, издатель не вправе пользоваться правами, которые он получает на основании этого договора (ст. 31 п. 2)
автор не обязан подписывать договор. Если он его не подписывает, то это не может задним числом отменить легитимность состоявшейся публикации, потому что для нее достаточно было устной договоренности (когда речь идет о СМИ). Но отказ автора от передачи эксклюзивных прав издателю лишает последнего законной возможности распоряжаться текстом впредь по единоличному своему усмотрению, без отдельной договоренности с автором по каждому случаю перепечатки или веб-публикации.
И еще одна интересная подробность - все из того же закона, статья 30, пункт 2 (выделено мной):
Авторский договор о передаче исключительных прав разрешает использование произведения определенным способом и в установленных договором пределах только лицу, которому эти права передаются, и дает такому лицу право запрещать подобное использование произведения другим лицам. Право запрещать использование произведения другим лицам может осуществляться автором произведения, если лицо, которому переданы исключительные права, не осуществляет защиту этого права.
Для веб-публикаций этот пункт имеет весьма нериторическое значение. Например, все та же газета ¦Русский Телеграф¬ (точнее, ее издатель) является по совместительству владельцем одноименного сайта и публикатором всех материалов, которые там выложены. Поэтому договор о передаче исключительных прав, который эта газета подписывает с авторами, может служить юридическим обоснованием для веб-публикации их статей. С другой стороны, те издания, которые сами собственных сайтов не поддерживают, даже при самом грамотно составленном договоре о покупке исключительных прав не могут передать произведение для публикации третьему лицу (контент-провайдеру). Они могут даже включить в свой договор с авторами специальный пункт, по которому автор санкционирует дальнейшую перепродажу прав на свое произведение - но тут в действие вступает статья 31, пункт 7 того же закона:
Условия авторского договора, противоречащие положениям настоящего Закона, являются недействительными.
После всех этих уточнений настало время вернуться к исходной точке разговора об авторском праве. И сформулировать одно существенное отличие американской практики от российской, при тождественном (а то и едином) законодательстве.
С нашей, российской точки зрения, отраженной и в наших взглядах на копирайт, и в нашей практике, цель закона - защитить автора от злоупотреблений со стороны издателя и от использования текста против его воли. Закон, таким образом, становится и применим, и актуален при возникновении конфликтных ситуаций. А отнюдь не для создания на ровном месте поводов для судебных исков всех ко всем. В России принято судиться, когда нет другого способа договориться. И вся судебная система построена вокруг именно такой традиции - как последнее прибежище для гражданина, права которого ущемлены.
В Америке же все устроено с точностью до наоборот. Там если есть повод судиться, то это обязательно нужно сделать - даже если ответчик является твоим лучшим другом, врачом, спасшим тебе жизнь, или любимой фирмой, на благо которой ты много лет самозабвенно трудишься.
Поэтому нельзя механически переносить американские законы или трактовки на русскую почву. Я не хочу сказать, что американская практика возбуждения десятков миллионов имущественных исков ежегодно - хуже российской привычки постоянного закрывания глаз на нарушения буквы закона. Американская практика, насколько я понимаю, хорошо работает для Америки, где все со всеми готовы судиться: подчиненные - с нанимателями, едоки - с ресторанами, авторы - с издательствами, заказчики - с поставщиками, покупатели - с продавцами, курильщики - с производителями сигарет, басисты - с вокалистами, сценаристы - с режиссерами, и все вместе - с телекомпанией... Там все общество под такой образ жизни заточено. И оно умеет выживать в условиях этой постоянной судебной угрозы. Макдональдс знает, что любой посетитель вправе вылить себе горячий кофе на детородные органы, а затем вчинить иск на 10 миллионов долларов - но Макдональдс от такого иска не прогорит, даже если однажды проиграет (кстати, проиграл). Каждый производитель табака в курсе, что против него будут возбуждены сотни представительных исков людьми, которые совершенно добровольно каждый день покупают сигареты. Это знание увеличивает расходы каждого агента рынка на адвокатские услуги - но потом эти расходы включаются в цену товаров и услуг, так что покупатель может обращаться в суд со спокойной уверенностью, что он уже оплатил это право, купив товар...
В России возможность вчинить иск по какой-либо статье (издателю или тому же Макдональдсу) не означает, что иск непременно вчинят. А следовательно - правовой основой для нормального (то есть неконфликтного) функционирования здешнего рынка и общества являются консенсуальные практики. То есть не вызывающие нареканий у тех сторон, которым буква закона дает гипотетические основания судиться. Если автор не возражает - то его согласие подразумевается. Такая схема вполне жизнеспособна до тех пор, пока она работает, и нет достоверной информации об ущербе, который причинен авторам незаконной публикацией их произведений. Три года публикаторских практик России онЛайн, ЗАО Гарант-Парк и других аналогичных структур свидетельствуют, что самим авторам не слишком нужна та защита, которую им дает закон. А кроме авторов никто - включая Госдуму или Самого - не вправе призвать самочинных публикаторов к ответу, или запретить их деятельность...
Но если мы готовы называть вещи своими именами и ставить консенсуальные практики выше буквы закона - то надо идти в этом вопросе до конца. Если столпы отечественного контент-провайдинга, продающие тексты за деньги, готовы исходить из подразумеваемого согласия авторов, обходясь без необходимого по закону авторского договора - то высшей формой лицемерия является требование, чтобы публичные электронные библиотеки бежали впереди паровоза, подписывая договоры с авторами каждого выкладываемого у них текста.
МИСТИКА И РЕЛИГИЯ
БОРЬБА СО СПАМОМ
РАЗ УЖ МЫ О СПАМЕ
ЛИСТ SOFT: ПЕРСПЕКТИВА
РУССКИЙ ТЕЛЕГРАФ
О СТАТУСЕ РОСНИИРОС
О СТАТУСЕ РОСНИИРОС
Недавно на листе ru-zone вновь подняли тему о регистрационном сборе, взимаемом РосНИИРОС при делегировании доменов в зоне RU. С одной стороны, задавался вопрос о законности этого сбора в свете постановления американского суда, с другой - о правомочности расходования полученных средств. Моя собственная точка зрения - что деньги за домены третьего уровня брать, безусловно, надо, и регистрирующее ведомство должно из этих денег финансировать свою работу. Иначе правовой и имущественный статус русского NIC будет расплывчат - и эту структуру (а с нею и всю зону RU) можно будет закрыть одним постановлением госчиновника об инвентаризации ее материальной базы или прекращении финансирования НИИ из бюджетных средств. Русский регистратор должен быть финансово независим и защищен конституционными гарантиями прав собственности на те компьютеры, которые исполняют функцию "диспетчера" для всей зоны RU. Поэтому содержать национальный сетевой регистр нужно не на бюджетные средства, а на наши кровные регистраторские деньги. Что касается негативных эффектов - я их, честно говоря, не вижу: ведь все домены третьего уровня в России по-прежнему бесплатны. Кому жалко полтинника - тот может стать *.msk.ru или *.spb.ru или *.org.ru и не плакать по этому поводу. Никакого конституционно гарантированного права на домен второго уровня для каждого россиянина нет и не нужно.
Что же касается конкретных расходов, заявленных RIPN, они не представляются мне ни астрономическими, ни взятыми с потолка. Единственное, что с этим финансовым отчетом проблематично - размеры бюджета брутто, которые по определению не могут быть соотнесены с потребностями NIC. Люди регистрируют домены без оглядки на материальное положение RIPN. Если во втором полугодии 1997 года собрано 126.400 долларов - и ими покрыты все расходы РосНИИРОС за тот же период - то это позволяет судить о себестоимости работы NIC, но не дает нам никакой индикации насчет того, сколько денег будет собрано за первое полугодие 1998го. Моя смелая оценка - легко может поступить и полмиллиона долларов (включая плату за уже существующие и вновь создаваемые домены). Тут РосНИИРОС окажется перед щекотливым выбором. Либо вчетверо увеличить свои текущие расходы, что, разумеется, вызовет нарекания со всех мыслимых сторон, либо отложить "излишек" поступлений в сторону, создав русский аналог пресловутого Intelectual Property Fund. После чего встанет вопрос о полномочиях распорядителя такого фонда. И о его подотчетности вкладчикам: деньги-то общественные... Впрочем, это вопрос гипотетический, и станет актуален не завтра.
Директор РосНИИРОС доктор Алексей Платонов прислал на лист ru-zone письмо, где объясняется юридический статус его ведомства и излагаются планы на будущее. Полагаю, что это письмо дает исчерпывающий ответ на многие вопросы о российском NIC, задававшиеся нашими читателями. Воспроизвожу этот документ в подлиннике, с моим гипертекстом:
*** RU ZONE DISCUSSION ***
Добрый день,
Всего несколько замечаний.
1) РосНИИРОС - государственное предприятие (в соответствии с учредительным
договором). Правопреемники - Минобразования, Курчатовский Институт,
ВЦ Курчатовского Института (отдельное юр. лицо).
В настоящее время планируется введение в состав соучредителей Миннауки.
2) Если вспомнить предысторию - введение оплаты было проведено решением
Координационной группы по двум причинам (фактически)
в связи с невозможностью предоставлять качественные услуги
за счет бюджета (как это было до того)
чтобы ликвидировать "халяву".
3) Не надо удивляться насчет необходимости покупки компьютеров - ранее
использовалась техника, купленная в рамках бюджетного финансирования,
по другим проектам. В настоящее время расчеты по данному конкретному
проекту ведутся в рамках отдельного счета. Мы РЕАЛЬНО строим службу
"заново", именно чтобы не зависеть от бюджета.
4) Я неоднократно обращал внимание на то, что не следует валить в одну
кучу РосНИИРОС (РИПН на жаргоне ru-zone), КГ и все что под руку попадется
(вроде КИ АДЭ). Если Вы следите за процессом, то должны заметить, что
РосНИИРОС старается все больше дистанцироваться от политики, сосредоточившись
на технических проблемах. Поэтому вопрос о тарифах будет решаться КГ -
именно ею, после того, как будет оформлен институт "Регистраторов".
