Жанр: Журнал

Интервью

сторінка №2

реписка. Через некоторое время мы подружились.
Джейн
преподавала в колледже в Вирджинии и собиралась написать мою биографию для
"Twayne Books
American Author series". Трудно писать объективно о друз ьях и Джейн это очень
волновало. Но
книга вышла замечательной.

Вы когда-нибудь испытывали творческий кризис?

Не часто. Мне всегда есть что сказать. Срабатывает прием с тремя предложениями.
Даже если нет
вдохновения, три предложения всегда можно сочинить.

У меня никогда не было глубокого кризиса как у других знакомых мне писателей. Но
бывают
моменты, когда пишешь и пишешь, и точно не знаешь, чем это все закончится. В
таких случаях я
притормаживаю и обдумываю то, что уже сделал. Затем работаю дальше.

Меня всегда удивляли разговоры об этих кризисах. Никогда ничего подобного не
испытывал.

Однажды Боба Силверберга кто-то спросил, был ли у него писательский кризис. Он
сказал: "Да,
был. Лет десять назад, в четверг, минут на двадцать". И я ему верю!

Когда Лэрри Джэнифер (Larry Janifer) делил офис с Бобом, у первого был нервный
срыв. Обычно
они приходили в 9:30. Офис разделяла перегородка. Боб приходил каждое утро,
выпивал чашечку
кофе, садился за пишущую машинку и начиналось: "щелк, щелк, щелк...". Лэрри
сидел и тупо
смотрел на свою машинку, пока офису разносилось это самое "щелк, щелк, щелк".
Иногда за все
утро Лэрри так ничего и не писал.

Около 12:30 из-за перегородки раздавался стук, Боб говорил "Пойдем перекусим".
Они обедали, и
Лэрри остаток дня опять сидел и слушал, как Боб печатает.

Люди как Боги, возможно неполноценные из-за этого, присутствуют в трех ваших
книгах. Почему Вы
обратились к этой теме?

Я уже говорил, что довольно рано увлекся мифологией. Начиная работать над первым
романом "И
зовите меня Конрадом" ("And Call Me Conrad") , я решил, что было бы неплохо
создать эдакую
смесь научной фантастики и фэнтези с элементами греческой мифологии. Тем более
что это помогло
бы освоить некоторые вещи, необходимые для писателя-фантаста.

Поэтому я сел и составил список того, о чем мне не хватало знаний. Астрофизика,
океанография,
биология, генетика. Когда список был готов, я прочел по одной книге из каждой
области. Затем
еще по одной, пока не набралось десять книг по каждому пункту. Я понимал, что не
стану
экспертом, но, по крайней мере, я не буду делать глупых ошибок. Я также знал,
где найти
необходимую информацию.

Одновременно я продолжал писать книги с элементами мифологии. Потом пошли
рассказы с
использованием новых знаний по астрофизике. И мифология отошла на второй план.

Некоторые критики говорили: "Роджер Желязны — неплохой писатель, но все его
книги ничто иное,
как переделка старых мифов. Было бы неплохо увидеть, что он еще может".

Потратив несколько лет на изучение новых для меня вещей, я начал писать рассказы
на научную
тематику. Сразу же появились комментарии вроде: "Ха, когда-то Желязны писал
неплохие
мифологические рассказы".


С тех пор я решил полностью игнорировать критиков.

В "Острове мертвых" ("Isle of Dead") вы создали свою собственную мифологию.

Да, я там поторопился. Мне показалась забавной идея создать что-то свое. Однажды
я чуть не
использовал этого же героя в другом произведении, но удержался. Возможно, он еще
появится в
моих книгах.

Вы пишете и в жанре научной фантастики и в жанре фэнтези. Чему вы отдаете
предпочтение?

Ничему. Мне нравятся оба жанра. Ради отдыха я переключаюсь с одного на другой.
Научную
фантастику может надоесть писать также как и фэнтези.

Критика когда-нибудь влияла Ваш выбор профессии ?

Только до тех пор, пока я не поступил в аспирантуру. Моя вступительная работа
была по
психологии. Но степень магистра я получил по английскому языку и сравнительному
литературоведению.

А критика Вашего творчества. Она когда-нибудь помогала?

Не особенно. Обычно меня критиковали те, кто мне не нравился. И поэтому я
продолжал
использовать в дельнейшей работе то, что им было не по душе.

А как насчет критики со стороны издателей и других писателей?

О, это другое дело! Эти люди — профессионалы. Они не собираются вас топтать или
подгонять под
свой сложившийся стереотип. Издатели просто пытаются выжать из книги как можно
больше. Я
многому научился у них. Джон Дуглас (John Douglas) из "AvoNova" — лучший из
тех, с кем я
работал последние годы. Кстати, он издал несколько новых книг Джейн.

От издателей постоянно учишься разным уловкам. Даже не общаясь регулярно, вы
встречаетесь на
различных съездах и за кружкой пива узнаете множество полезных вещей.

Думаю, критика от издателей и писателей просто необходима, если она по делу.
Через некоторое
время начинаешь понимать, что в ней есть доля здравого смысла.

А критики, журналисты зачастую не в курсе твоей работы, и это очень злит.

Джейн: Я прочла множество критических заметок о Роджере. Большинство из них
абсолютно не по
существу. Думаю, что самое важное в работе Роджера — это то, что он всю свою
жизнь старается
не быть всунутым в какие-либо узкие рамки. Есть критики, для которых нет
большего
удовольствия, чем подогнать его под эти рамки. Они рвут и мечут, когда он не
вписывается в
контекст их очередной статейки, которая охватывает три или четыре книги. Роджер
написал книг
пятьдесят, не считая поэзии и совместной работы. Так что подходить к нему с
общей теорией,
созданной на основе трех-четырех книг, все равно, что анализировать всю жизнь
человека на
основе временного промежутка между годом и пятью. Думаю, поэтому у критиков
проблемы с
Роджером. В отличие от некоторых писателей его так просто не всунешь в узкие
рамки.

Вы написали множество хороших рассказов и романов. Есть ли преимущество одного
объема перед
другим?

Предпочитаю небольшие рассказы. С точки зрения эстетики нужно стремиться к
лаконичности. И не
писать лишних эпизодов.


В своем первом романе я мог заставить Конрада ночью бродить по улицам, в попытке
разрешить
волновавшие его проблемы. Он зашел бы в кафе, целую страницу слушал музыку и
пошел дальше.

С другой стороны мне не нравиться слишком уж сокращать рассказы. Иногда, для
того чтобы
показать, что рассказ — процесс спонтанный, такой отход от основной нити
повествования в
самый раз.

Такой прием придает рассказу определенный колорит. Добавляет мелкие штрихи к
событиям или
портретам персонажей.

В романе больше простора. Всегда можно выйти из положения, соединив "лишние"
сцены, и сказав:
"Конечно, это не способствует развитию действия, но рассказывает немного о жизни
героя".

Я люблю рассказы за их техническую виртуозность — все сжато и экономно.

[Обращается к Джейн: Я никогда не спрашивал, а что ты предпочитаешь? Рассказы
или романы?]

Джейн: Я согласна с Роджером. Только я смотрю на этот вопрос немного иначе. Одни
рассказы
стали бы еще лучше, если их переделать в романы. Другие хороши только в виде
коротких
рассказов, как романы они были бы посредственными.

Вы написали несколько романов в соавторстве. Что побудило Вас к этому?

Первый роман с Филиппом К.Диком (Philip K. Dick) был делом случая. У Дика в то
время был
кризис. Я написал несколько глав, послал ему. Филу понравилось, он захотел
написать
продолжение. Так мы и сочиняли по очереди.

Фред Саберхаген (Fred Saberhagen) мой старый друг, мы познакомились в 1961 году.
Несколько лет
спустя мы оказались вместе в зоопарке. И вот, когда мы стояли возле клетки с
жирафами, Фред
вдруг посмотрел на меня и сказал: "Давай напишем что-нибудь вместе". Так и
появилися "Витки"(
"Coils").

Фред большой поклонник творчества Эдгара По (Edgar Allan Poe). Каждый год в
январе он
устраивает вечеринку в его честь. Поэтому, когда он предложил написать книгу о
По я сказал:
"Конечно, почему бы и нет?" И прочел те из его произведений, с которыми был
незнаком.

Но мы с Фредом работали по-разному. Он замечательно умеет создавать схему
романа. Я беру эту
схему и пытаюсь наполнить ее достойным содержанием. Затем посылаю ему результат.
Он
подправляет его, пока я развиваю следующую часть схемы. И вскоре мы получаем
книгу.

Теперь о Роберте Шекли (Robert Sheckley). Меня всегда привлекало его особенное
чувство юмора.
Наше сотрудничество началось благодаря агенту, который сказал, что может
заключить выгодный
контракт на три наших книги. Мы обсудили и согласились. Роберт предупредил, что
у него всегда
были проблемы с основой для книг. Но я многому научился от Фреда и сказал: "Я
дам тебе
несколько идей, а ты выберешь лучшую. Я напишу основу, а ты возьмешься за
детали. Потом я все
это обработаю". Мы так и поступили.

Короче говоря, я чувствую себя нормально сотрудничая с другими писателями. Я
многому учусь,
работая в паре.


Совсем недавно я закончил роман, над которым перед смертью работал Альфред
Бестер (Alfred
Bester). Будучи большим поклонником Бестера, я как-то подумал: "Я могу написать
книгу ради
денег, но у меня больше не будет возможности закончить книгу Альфреда Бестера".
Она называется
"Psychoshop".

Бестер написал всего девяносто две страницы. Причем четыре из них отсутствовало.
Моя работа
была похожа на эксперимент с черным ящиком. Что-то в него положили, что-то
забрали, а я должен
был догадаться, что мне было нужно.

Я продолжил работу над книгой в том месте, где Бестер остановился в середине
предложения. У
меня было нечто похожее с Филиппом Диком. Он начинал предложение, а я заканчивал
и продолжал
писать. Надеюсь мое "соавторство" с Бестером не повредило книге.

Почему Бестер остановился на середине предложения?

Бестер был в очень плохом состоянии. Он заставлял себя не думать о боли и тому
подобном. Он
был странным человеком, без единого родственника. Обычно он заходил в бар выпить
пива.
Кажется, у него была небольшая ферма в Пенсильвании и квартира в Манхэттене.
Каждый вечер он
заходил в этот бар и болтал с барменом. Когда Бестер умер, бармен обнаружил, что
стал
наследником Альфреда. Похоже, этот бармен был единственным человеком, с которым
Бестер
регулярно общался.

Иногда литераторство очень одинокая профессия.

Вы говорили, что вся первая часть "Хроник Амбера" начерно была распланирована у
вас в голове.
Вы были удивлены тому, насколько большим оказался Ваш замысел?

Да! Я думал, что получится одна книга, ну максимум еще один сиквел чуть позже. Я
и представить
себе не мог, что идея так разрастется.

Вам было интересно писать "Двери в песке" ("The Doorway in the Sand")?

Очень! Эта книга входит в пятерку моих любимых. Возможно потому, что это первая
юмористическая
повесть, которую я смог закончить. Я смеялся, пока печатал.

Джейн: Он смеется над своими собственными шутками.

Если они хорошие. Особенно если я их раньше не слышал.

Джейн сначала не поняла. Она слышала бормотание и не знала, что я иногда
"репетирую" шепотом
диалоги.

Джейн: Удобный предлог объяснить, почему он разговаривает сам с собой.

Вы говорили, что предпочитаете "He Who Shapes" роману "Повелитель снов" ("The
Dream Master").
Почему?

Роман "И зовите меня Конрадом" ("And Call me Conrad") должен был быть разрезан
на несколько
частей для публикации в "F&SF" ( ей богу, это журнал...). Годами я оставался в
неведении, что
некоторые сцены были вырезаны. До тех пор пока один из издателей не сказал мне,
что между
журнальной и книжной версиями есть несоответствия.

С "He Who Shapes" было все наоборот. Дэймон Найт (Damon Knight) одобрил его и
обещал помочь
привлечь именитого издателя, для выпуска книги в твердой обложке. Это довольно
популярно
сегодня.


Итак, я расширил книгу до размера романа, растянув некоторые сцены. Не люблю это
делать, но
планировался неплохой гонорар, что мне в тот момент не помешало бы. Некоторые
изменения я
жалел, что не сделал раньше, а некоторые мне не особенно нравились.

Я показал результат Дэймону, он — издателю. Тому не понравилось. Сказал, что
изначальный
вариант был неплох, а роман хуже. Позже мой агент продал книгу кому-то другому.

Чтобы создать удовлетворяющий меня роман нужны деньги. И дело не только в
корыстолюбии, а и во
времени.

Тоже самое было и с "Долиной проклятий" ("Damnation Alley") — я расширил ее, и
понял, что
прежний вариант был все же лучше.

[вопрос из аудитории]

Назовите пятерку Ваших любимых романов.

"Этот бессмертный" ("This Immortal"), "Бог света" ("Lord of Light"), "Двери в
песке" ("Doors
in the Sand"), "Кошачий глаз" ("Eye of Cat"), и один из последних - "Ночь в
тоскливом октябре"
("Night in Lonesome October").

Спасибо за внимание.

Постскриптум. Несколько месяцев спустя после интервью Роджер Желязны скончался.
Это было шоком
для многих, потому что он тщательно скрывал свою болезнь.

Роджер Желязны. Создание научно-фантастических романов

Сильвия Бюрак попросила меня об эссе для The Writer, и я написал
следующий текст. Большая его часть посвящена соображениям, возникшим при
создании моего романа "Глаз Кота". Я не думаю, что я смог бы записать все
столь подробно когда-либо ранее или потом. Итак, вот этот небольшой текст и
я включаю его в этот сборник для тех из вас, кто интересуется подобными
вещами.
Покойного Джеймса Блиша однажды спросили, где он находит идеи для своих
научно-фантастических рассказов. Он ответил так же, как отвечаем все мы: "Из
наблюдений, из прочитанного, из жизненного опыта и так далее". Тогда его
спросили, а что он делает, если во всем этом ему не удается найти новой
идеи. Он сразу же ответил: "Я занимаюсь самоплагиатом"
Конечно, он имел в виду, что он просматривает свои прежние работы для
того, чтобы обнаружить неразработанные линии, доверяясь устойчивости
интересов и обновлению старых прелестей для того, чтобы появились новые
мысли. И это работает. Время от времени я делаю то же самое, и обычно это
дает много новых идей.
Но я пишу уже более двадцати лет и кое-что знаю о том, как работает мой
мозг, когда я подыскиваю историю или рассказываю ее. Я не всегда знал то,
что знаю теперь, и в большинстве моих ранних вещей я двигался наугад,
определяя темы, нащупывая характеры и мысли. В результате большинство из
моих концепций доведены до конца и для меня теперь намного легче рассказать
новую историю, чем прежде. Это может быть более поздняя модель, но
управление похоже на предыдущую, и если я берусь за рычаг механизма, я знаю,
что с ним делать.
Например: Окружающая обстановка. С моей точки зрения, научная
фантастика всегда рациональна — распространение в будущее или чуждое
окружение того, что известно теперь, в то время как фэнтези представляет
иррациональное внесение неизвестного, обычно в непривычное окружение.
Временами различия не слишком выражены, а иногда даже смешно проводить их.
Однако на практическом, рабочем уровне, именно по этому принципу я их
различаю.
Некоторые рассказы (я никогда не устаю это повторять) требуют того же,
что и обычная фантастика, с добавлением экзотического окружения. Из трех
базовых элементов фантастики — сюжета, героев и окружающей обстановки,
именно окружающая обстановка требует усиленного внимания в научной
фантастике и фэнтези. Здесь, как нигде более, вы балансируете между
сверхобъяснением и сверхпредположением, между возможностью утомить читателя
излишними деталями и потерять его, не дав достаточных объяснений.

Первой я обнаружил именно эту трудность. Я познакомился с ней, стараясь
экономить описания, стремясь сделать движение рассказа более быстрым и затем
постепенно вводя задний план.

Где-то на этом пути я осознал, что делая это должным образом, можно
решить две проблемы: простое представление материала, подаваемое точно
отмеренными дозами, приобретает добавочное значение при удержании
читательского интереса. Я использовал этот прием в начале моего рассказа
"Вариации Единорога", в котором я откладывал на несколько страниц описание
необычных созданий .

"Причудливость огней, средоточие света, оно двигалось с ловкостью,
почти изысканно осмотрительной, колеблясь между видимым и невидимым
существованием как проблески света в штормовой вечер; или, вероятно, темнота
между вспышками более соответствовала его истинной сущности; водоворот
черных останков, собранных в надменный ритм низких звуков ветра пустыни на
просторах за строениями как пустота уже наполненная, как страницы
непрочитанной книги или тишина между звуками песни."

Как вы видите, я сказал достаточно, чтобы удержать читательское
любопытство. К тому времени, когда станет ясно, что это единорог в
призрачном городе Нью Мехико, я уже ввел другого героя и конфликт.
Действующие лица представляют для меня меньшую трудность, чем
окружение. Люди обычно остаются людьми в среде научной фантастики. Главные
герои являются мне почти полностью определенными, а второстепенные не
требуют много работы. Что касается описания их внешности, на первых порах
легко перебрать. Но сколько действительно нужно читателю? Как много может
усвоить мозг за один раз? Я решил иметь полное представление о герое, но
отмечать только три черты. Затем прекратить описание и продолжать рассказ.
Если четвертая характеристика проглатывается легко, прекрасно. Но оставить
ее в начальном состоянии. Не более. Поверьте, что остальные особенности
будут появляться по мере надобности. "Он был стройный краснолицый парень, у
которого одно плечо было ниже другого". Будь он стройный краснолицый парень
со светло-голубыми глазами (или с большими руками или веснушками на щеках) с
одним плечом выше другого, он скорее ускользнет от мысленного взора, нежели
станет яснее перед нами. Слишком много деталей создают перегрузку ощущений,
ослабляя способность читателя к воображению. Если эти добавочные детали
действительно необходимы для дальнейшего повествования, лучше ввести
следующую дозу позднее, дав время для того, чтобы первые впечатления
усвоились. "Ага," ответил он, и его голубые глаза вспыхнули.
Я отметил окружающую обстановку и героев как типичные примеры развития
писательских навыков, так как навыки — это такой сорт работы, который
приходит с практикой, и потом, по прошествии некоторого времени, может стать
второй натурой, на которую не обращают внимания. Для этого существует
тренировка, при помощи которой каждый, приложив определенные усилия, может
овладеть некоторыми приемами. Но я чувствую, что это не исчерпывает
писательское мастерство.
Для меня важным является развитие и и уточнение взглядов на мир,
экспериментирование с точками зрения. Это составляет сущность процесса
рассказа истории и здесь все выученные механические методы становятся не
более чем инструментами. Это составляет авторский подход к материалу,
который делает рассказ уникальным.
Например, я живу на Юго-Западе уже почти десять лет. По некоторым
причинам я стал интересоваться индейцами. Я начал посещать праздники и
танцы, читать антропологическую литературу, посещать лекции и музеи. Я
познакомился с индейцами. Вначале мой интерес направлялся только желанием
узнать больше, чем я уже знаю. Позднее я стал чувствовать, что в моем
подсознании начинает оформляться история. Я ждал. Я продолжал приобретать
информацию и впечатления в этой области.
В один прекрасный день мое внимание заострилось на Навахо.
Позднее я понял, что если я смогу определить, почему мой интерес
внезапно повернулся в этом направлении, я смогу получить историю. Это
произошло, когда я обнаружил тот факт, что Навахо придумали свои собственные
слова, около сотни, для названия различных частей двигателя внутреннего
сгорания. Другие индейские племена, которые я знаю, не сделали ничего
подобного. Ознакомившись с автомобилями, они стали просто употреблять
английские термины для карбюратора, зажигания, свечей и т.д. Но Навахо
придумали свои собственные слова для этих вещей — знак, свидетельствующий,
как об их независимости, так и о присобляемости.
Я стал смотреть глубже. Индейцы Хопис и Пуэбло, родственные Навахо,
среди своих ритуалов имеют танцы дождя. Навахо не тратят больших усилий,
чтобы управлять погодой таким способом.
Вместо этого они приспосабливаются к дождю или засухе.
Приспосабляемость. Именно это. Это стало темой моего романа.
Предположим, задал я себе вопрос, я мог бы взять современного индейца и при
помощи эффекта расширения времени, обусловленной движением в пространстве со
скоростью света, показать его в добром здравии, скажем, через сто семдесят
лет? Здесь был бы, по необходимости, перерыв в его истории на то время, пока
он отсутствовал, период, в течение которого на Земле произошло бы множество
изменений. Именно так идея "Глаза Кота" пришла ко мне.

Однако идея еще не научно-фантастический роман. Каким образом можно
сделать это?
Я спросил себя, почему в его исчезновении не было ничего необычного?
Предположим, что он действительно был прекрасным следопытом и охотником? Я
задумался. Таким образом он логически становился охотником за экземплярами
внеземной жизни. Это звучало правдоподобно, и я это принял. Проблема злобных
внеземных существ могла быть оправданием того, что мой герой Навахо не
удалился от дел и служить основой конфликта.
Мне также хотелось бы иметь что-нибудь, дающее представление о его
прошлом и традициях Навахо, что-нибудь большее, чем его способности
существования в дикой местности, что-нибудь, что могло бы рассказать о его
внутренней жизни. Я взял из легенд Навахо "чинди", злого духа. Затем мне
стало ясно, что этот злой дух может быть соотнесен с одним необычным
созданием, которое он сам принес на Землю много лет назад.
Такова была идея в общих чертах. Хотя здесь нет всего сюжета целиком,
это может показать, как рассказ обретает форму, начинаясь с простого
наблюдения и приводя к созданию героев и ситуаций. Этот маленький сегмент
истории мог возникнуть под действием "вдохновения"; большинство из того, что
остается, может быть дополнено воображением.
Это требует некоторой сноровки. Я твердо уверен, что я мог бы написать
один и тот же рассказ дюжиной различных способов: как комедию, как трагедию,
как нечто среднее между ними; с точки зрения второстепенного персонажа, в
первом лице, в третьем лице, в различном времени и так далее. Но я также
уверен, что для настоящих фантастических романов существует лишь один
предпочтительный способ воплощения. Я чувствую, что материал может диктовать
форму. Точное следование этому представляет для меня наиболее трудную и
стоящую часть процесса написания истории. Это находится вне всяких навыков,
в области эстетики.
Итак, я должен определить, какой подход мог бы наилучшим образом
соответствовать тому впечатлению, которого я хотел бы достигнуть. Это,
конечно, требует прояснения моих собственных впечатлений.
Мой главный герой, Билли Зингер Черный Конь, хотя и родился в условиях,
близких к первобытным, позднее получил высшее образование. Этого одного
достаточно, чтобы создать внутри него некоторые конфликты. На его месте
можно было бы отвергнуть свое прошлое или попытаться приспособиться к нему.
Билл отверг совсем немного. Он был очень способным человеком, но он был
побежден. Я решил дать ему возможность прийти к соглашению со всем в его
жизни.
Я сказал, что это все задумывалось как роман о герое. Показ героя во
всей сложности требовал какого-то действия. Его жизнь включала мифы,
легенды, шаманство его народа и так как этот фон составляет неотъемлемый
элемент этого героя, я попытался показать это, перемежая свое повествование
пересказами различных отрывков мифов Навахо и других подходящих материалов
легенд. Я решил передать некоторые из них как стихи, другие оставил в
первозданном виде, третьи лишь отдаленно связаны с традицией. Это, как я
надеялся, придаст книге особый интерес и поможет лучше обрисовать героя.
Возникла проблема, как ввести фон будущего, так как я уже достаточно
обременил повествование вставками фолклорного материала. Мне нужно было
найти способ отделить и сократить это вставки, поэтому я украл прием из
трилогии Дос Пасоса. Я ввел раздел "Диск", аналогичные его "Новостям" и
"Фотоснимку", — несколько страниц, разбросанных там и сям, составленные из
ведущих направлений повествования, новостей, отрывков популярных песен,
чтобы придать повествованию аромат времени.
Этот прием позволил ввести множество примет фона без замедления
повествования и его необычный формат почти наверняка был достаточно
интересен визуально для того, чтобы усилить любопытство читателей.
Развитие сюжета потребовало введения полудюжины второстепенных героев
— и ни одного такого, которого я мог бы ввести без подробного описания.
Остановки для того, чтобы сделать полнокровный портрет каждого из них --
скажем, путем длинных описаний, могли оказаться смертельными для романа,
однако они появлялись по мере требования повествования. Таким образом, я
использовал случай и нарушил главное правило писания. Почти в каждой книге о
писательском ремесле вы можете прочитать "Показывай. Не рассказывай." Это
означает, что вы не просто рассказываете читателю, каков герой; вы
показываете его, так как рассказ обычно производит отдаленное воздействие и
усиливает впечатление затянутости.
Я решил, что я не только расскажу читателям, что собой представляет
каждый герой, я попытаюсь сделать это в интересной читателю манере.
Действительно, я сделал это.
Если вы собираетесь нарушить правило, извлекайте из этого пользу.
Сделайте это большим. Эксплуатируйте это. Превратите это в достоинство.
Я назвал разделы по имени каждого героя, поставил после имени запятую и
написал одно длинн

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.