Жанр: Журнал
Дом с привидениями
...ой топливной компании, ежегодно продающей в Москве и области 10-15 миллионов
тонн нефтепродуктов. Развивается текстильная промышленность, все строительное хозяйство
Москвы сохранилось и нормально работает. Перспективы развития Москвы связываются,
однако, в первую очередь не с производством, а с развитием науки. Ю. Лужков говорил: "Мы
больше не хотим быть крупным индустриальным центром. Чтобы построить городскую
структуру постиндустриального типа, московские власти собираются сделать стратегическую
ставку на науку, придать ей статус важнейшего градообразующего фактора".
Этому вполне верится, поскольку есть реальная основа: важной частью московской
муниципальной собственности стали научные центры подмосковного Зеленограда с его
учебными и научными институтами электронной техники. Стратегическая задача -
сформировать в Зеленограде федеральный центр в области микроэлектроники и обычной
электроники, телекоммуникаций и связи, всех информационных технологий.
Что греха таить, частенько приходится слышать расхожее мнение, что в столице
"концентрируются все деньги", что Москва живет отдельно от остальной России. Своя
сермяжная правда в этом есть. Однако при этом, по-моему, забывают о принципиальнейшей
детали: Москва процветает в первую очередь оттого, что во главе города стоит опытный
хозяйственник, практик, который добился нешуточных успехов оттого, что сумел, проявив
достаточно воли и энергии, сделать свое хозяйство зоной, свободной от Чубайса. То же самое
произошло и в Башкирии.
А ведь и у остальных регионов был свой шанс! Будь на месте Лужкова абстрактный
теоретик из стана "молодых реформаторов", крепко подозреваю, столица мало походила бы
сейчас на "оазис процветания". На месте ЗИЛа шумела бы гигантская барахолка, набитая
китайским ширпотребом, а о судьбе Зеленограда остается только гадать. Кто мешал главам
сильных регионов проявить столь же воли в отстаивании своего хозяйства от натиска
чубайсовской блеф-экономики?
В конце-то концов автор этих строк обитает за четыре тысячи километров от Москвы, так
что его трудно заподозрить в ангажированности...
Просто-напросто я несколько лет наблюдал, что в те же годы творилось в Красноярске.
Краем рулил не то что "экономист по диплому" - целый доктор экономических наук. Итог,
увы, печален: это пухлощекое создание, чьим единственным достоинством было умение
красиво говорить обо всем на свете, как раз и привело к тому что крупнейшие, доходнейшие
предприятия Красноярского края (процветавшие бы на благо жителей в руках кого-нибудь
вроде Лужкова) либо захирели, либо за гроши ушли в сомнительные руки. И сопровождалось
это диким разгулом криминала - с заказными убийствами, коррупцией, скандалами и
падением уровня жизни.
Был в Красноярске огромный телевизорный завод, были там не самые отсталые
технологии, были люди, готовые вложить деньги в развитие производства. Финал прост и
печален: завод превращен в огромный супермаркет, где лежит главным образом импортное
барахлишко. Впрочем, это уже другая история.
Одним словом, в Красноярске своего Лужкова не нашлось. Доктор экономических наук, с
треском проигравший на выборах, город покинул. По Красноярску еще долго кружила шутка:
"Проиграв, он бежал неузнанным, потому что переоделся мужчиной". Без ложной скромности я
испытываю законную гордость за то, что придумал эту шуточку и запустил ее в оборот...
А если серьезно, то на основании всего вышесказанного мы, думаю, убедились: возможны
были альтернативные варианты предлагавшейся Гайдаром и Чубайсом "блеф-экономике". Там,
где появлялись толковые практики, твердые хозяйственники вроде Лужкова, территории вместо
развала и нищеты двигались к процветанию, пусть и не семимильными шагами. И вместо того,
чтобы ругать Москву за ее небедную жизнь, следовало бы в первую очередь припечатать
крепким словцом свое региональное руководство, прогнувшееся под рыжего большевика...
Но вернемся к нашим олигархам - мы, кажется, уклонились от основной темы. Давайте
рассмотрим уже гораздо подробнее их жизненный путь и трудовые свершения. Картины
открываются преинтереснейшие...
Глава четвертая
ПОРТРЕТЫ В ПОЛНЫЙ РОСТ
1. Ну очень везучий банкир...
Имя Владимира Потанина не столь знаменито, как у остальных героев этой главы. И все
же о нем есть смысл поговорить. Во-первых, если о самом Потанине не кричат на каждом углу,
то едва ли кто не слышал названия "Онэксим-банк", а эти имена собственные подразумевают
друг друга, как Ленин и партия. Во-вторых, есть еще причина, о которой - позднее.
Итак, первый из наших натурщиков происходит из "золотой молодежи" советской эпохи.
Родился в семье одного из руководителей советской внешней торговли, закончил
суперпрестижный по тому времени Институт международных отношений, работал во
внешнеторговом объединении "Союзхимпромэкспорт". Занимал, правда, должность не ахти
какую - всего-то старший инженер, ну так для неполных тридцати лет и это немало.
В 1990 году при поддержке замминистра внешней торговли Потанин создал
внешнеэкономическую ассоциацию "Интеррос". Надо ли объяснять, каким образом в мутное
время сколачивал капитал человек, имевший неслабые связи в структурах, ведавших экспортом
и импортом? Именно из "Интерроса" очень быстро и вырос "Онэксим-банк" (полное название:
объединенный экспортно-импортный банк). Как и многие подобные структуры, "Онэксим"
взлетел в одночасье. История его бурного роста темна, в то время на экспорте сколачивались
колоссальные состояния, а так что можно строить догадки, можно... Ходили сплетни, что
основой финансового могущества "Онэксима" стали активы Внешэкономбанка. Вроде бы с
самого начала его становлению способствовали Чубайс, Черномырдин и Шохин. Ясно было,что
ворожил кто-то влиятельный, потому что почти с самого начала "Онэксим-банк" был агентом
правительства по обслуживанию внешнеэкономических связей и по валютному контролю,
уполномоченным банком по работе с экспортерами стратегических товаров, а также
уполномоченным Госкомимущества . Золотое дно, и не одно, а целых три!
О том, насколько влиятелен был Потанин, говорит тот факт, что именно он предложил
идею залоговых аукционов. Предлагать-то можно всякое, но ведь идею приняли! И сей факт
говорит оч-чень о многом...
В августе 1996 года Потанин был назначен первым вице-премьером правительства,
отвечающим за экономический блок. "Онэксим" тут же стал обслуживать (то бишь крутить)
немалые средства Таможенной службы. Эта служба приносила в казну суммы со множеством
нулей, а банку сколько?
Да уж немало, наверное...
Тут, разумеется, вновь появляются вездесущие циники - и уверяют, что на своей
высокой должности Потанин умело пролоббировал правительственные решения, выгодные в
первую очередь его концерну. Судя по тому, что многие олигархи, не скрывая того, были на
Потанина злы, слухи эти могут иметь под собой реальную основу. С другой стороны, это ведь
могло быть и чистым совпадением: ну подумаешь, первый вице-премьер и глава банка,
получивший от правительства нехилые заказы, - одно и то же лицо! И не такое в жизни
бывает...
Бывает, конечно...
Но это все было так, легкая закуска перед большой трапезой.
Потому, что Потанин тем временем уже вовсю присматривался к "Норильскому никелю".
Там, за Полярным кругом, недра таили 35 процентов мировых разведанных запасов никеля, 10
процентов меди, 14 процентов кобальта, 55 процентов палладия, 20 процентов платины, а также
богатые залежи серебра и угля. И, кроме того имелся могучий комбинат, извлекавший из
стылых недр всю эту благодать и перерабатывавший ее в слитки чистого металла.
Справедливости ради следует уточнить, что в Норильске к тому времени не имелось
никакого "заповедника социализма". Директора входивших в "Норильский никель" заводов
основали за рубежом собственные торговые компании и лихо извлекали немаленькую прибыль
в валюте. Циники именуют этот процесс "грабежом" и о нем до сих пор известно крайне мало
из-за отдаленности Норильска, чья связь с Большой Землей порой выглядит чисто
символической. Как следствие: малочисленность населения, слабость СМИ и прочие
"прелести", вытекающие из специфики заполярного города...
Аукцион по продаже государственного пакета акций "Норникеля" проходил, мягко
выражаясь, своеобразно. Самую большую цену - 355 миллионов долларов - предложила
компания "Конт", представлявшая интересы банка "Российский кредит". Однако из-за
"недостаточных финансовых гарантий" учреждение, проводившее регистрацию заявок на
участие в аукционе, "Российский кредит" к торгам не допустило. Именовалось это учреждение
- как? Правильно, "Онэксим-банк".
А как вы думаете, кто выиграл аукцион? Вы будете смеяться, нет вы будете очень
смеяться...
"Онэксим-банк" приобрел "Норильский никель" за 180 миллионов долларов.
Похожая история произошла и несколько недель спустя, когда начались торги по продаже
51 процента акций нефтяного гиганта "Сиданко". Опять не повезло все тому же "Российскому
кредиту": вновь появились его представители, и вновь "Онэксим" не принял у них заявку.
Представители "Онэксима" заявляли, что "Роскредит" не внес необходимый задаток.
Представители "Роскредита" утверждали, что их даже не пустили в день аукциона в здание
"Онэксим-банка". Как бы там ни было, поезд ушел: аукцион выиграла связанная с
"Онэксимом" компания, заплатившая всего 5 миллионов долларов сверх стартовой цены в 125
миллионов.
Такие вот веселенькие у нас проводились "аукционы". В правительстве Потанин
проработал недолго. Ушел вскоре, заявив,что особых сожалений по этому поводу не
испытывает.
Несколько поспешил, право... "Онэксим-банк" обанкротился в 1998 году, после краха
пирамиды ГКО. А останься его глава в правительстве, глядишь, и унюхал бы вовремя, откуда
ветер дует.
Впрочем, "Норильский никель" и все остальное у него осталось А умело проведенное
банкротство банка бьет не столько по самому банку, сколько по клиентам.
Но мы забежали чуть-чуть вперед. Уйдя из правительства, господин Потанин выразил
намерение приобрести акции телекоммуникационной компании-монополиста "Связьинвест". И
- вот ведь везение-то, а? - тут же выиграл конкурс, при том, что были ведь и другие
желающие, люди тоже известные и с нешуточными капиталами.
Обиженные конкуренты начали против него настоящую информационную войну.
Претендовавшие на "Связьинвест" Гусинский и Березовский подняли по боевой тревоге
принадлежавшие им телеканалы, ОРТ и НТВ, и те принялись с надрывом в голосе объяснять
всему честному народу, что Потанин "путем махинаций украл госсобственность", а потому ее
следует немедленно вернуть государству, а главных коррупционеров, способствовавших
нечистоплотной сделке, господ Немцова и Чубайса, - ввергнуть в политическое небытие.
Как говорится - кто бы спорил! Вот только организаторы крестового похода за правду,
господа Гусинский с Березовским, сами... как бы это поделикатнее выразиться... в общем,
эталоном высокой морали и честной игры служить, право же, не могли...
Но кампания была шумной, затяжной и велась с размахом. В прессу просачивались записи
пикантных телефонных переговоров, сыщики из МВД кропотливо проверяли
приватизационные бумаги череповецкого комбината "Азот", даже арестовали одного из
вице-президентов "Онэксим-банка". Задушевное единство олигархов, столь мило смотревшееся
во времена президентских выборов 1996 года, на глазах превращалось в грустные
воспоминания.
И все же "Онэксим" тогда отбился. Быть может, еще и оттого, истории со
"Связьинвестом" на его стороне играл и старый лис Джордж Сорос, пока и не подозревавший,
какую шутку с ним сыграет российский дефолт, до коего оставалось всего ничего...
И тем не менее, и все же...
Вторая причина, по которой эту главу я начал с портрета Владимира Потанина, в том, что
стричь всех олигархов под одну гребенку не стоит.
Подавляющее их большинство, захапав за гроши ценную государственную собственность,
использовали ее, как корову, которую сначала доят, а потом пускают на мясо. Сотни
предприятий ждала эта судьба - из них извлекали быструю прибыль, пока они худо-бедно
работали, потом распродавали все до последнего гвоздя, после чего попросту бросали. А
полученные деньги не в производство вкладывали, как с придыханием обещали отцы реформ, а
переводили за границу либо пускали на финансовые аферы. Таким образом, вместо обещанного
класса собственников мы имеем обычную банду мародеров.
Но все же другая, меньшая часть приватизаторов - таких, как Потанин, Авен, Алекперов,
утвердившись во владении награбленным, всерьез занялись производством. Они сумели
довольно эффективно перестроить доставшиеся им промышленные предприятия, горные
комбинаты и нефтеперегонные заводы. "Норильский никель" работает, в общем, успешно.
Кроме того, в собственности "группы Потанина" находится еще знаменитое ЛОМО -
Ленинградское оптико-механическое объединение. Тоже работает успешно.
Так что есть надежда, что эта, меньшая часть олигархов все же сумеет превратиться в того
самого цивилизованного производителя, о котором нам столь красиво вещали... Конечно, если
означенные господа, забыв о грешках молодости, будут действовать в режиме честной игры:
соблюдать законы и своевременно платить налоги. А также расстанутся с претензиями на роль
новой "руководящей и направляющей" силы - почему я назвал это условие, станет ясно из
дальнейшего.
Нет, упаси Бог, я по-прежнему не испытываю к ним ни малейшей симпатии. То, что
происходило в нашей стране в 90-е годы -мерзко, подло и отвратительно. Но все это уже
произошло. И требовать сейчас полного пересмотра процесса, называемого приватизацией, и
оплаты всех счетов - значит попросту не жалеть ни страну, ни народ. Такой пересмотр
неизбежно выльется в новый передел собственности, которого наша несчастная
промышленность попросту не вынесет.
Миром, увы, правит не романтика, а здоровый цинизм. И в рамках этого мировоззрения,
нравится или не нравится это всевозможным идеалистам, от сахарных Маниловых до
поборников справедливости, строить приходится не из "идеального материала", а из того, что
есть под рукой. Хотя материал этот порой и несовершенен. Во что выливается стремление к
идеалу - это нам "мальчики в розовых штанишках" уже хорошо показали.
Покойный Ахмад Кадыров как-то высказал примечательную сентенцию: "Да, у меня была
банда. Но банды тогда были у всех". Шокирующе с точки зрения романтики, но вполне
понятно и простительно с позиций здорового цинизма. Слишком часто приходится после хаоса
и кризиса восстанавливать что-то с помощью не белокрылых ангелов (кстати, именно этакими
безгрешными ангелочками очень любят прикидываться самые прожженные аферисты), а
насквозь приземленного, амнистированного народа.
Еще нигде и никогда не удавалось добиться глобального восстановления справедливости.
Удавалось лишь, достаточно долго манипулируя пистолетом и намыленной петлей под носом у
амнистированного пирата, в конце концов убедить его прожить остаток дней в трудах
праведных и соблюдении законов.
Классический пример - французская денежная реформа после Второй мировой войны.
Старые деньги изымали из обращения, вводили новые - из расчета один новый франк за сто
старых. Так вот, французы применили очень простое правило. Тем, кто мог предъявить
документы, доказывающие, что предназначенные к обмену деньги заработаны честно,
обменивали всю предъявленую сумму - хоть грузовик пригони. Тем, кто документов
представить не мог, меняли ровно половину. Французы поступили умно:они прекрасно
понимали, что все неправедные денежки "спалить"все равно не удастся, а требование
непременно предъявить оправдательные документы приведет к дикой коррупции - можно
представить, как обогатились бы скромные государственные служащие "сидевшие" на этих
самых декларациях о честном доходе. Искоренять зло французы не стали, но постарались его
преуменьшить насколько возможно. Вполне здравый подход, исполненный того самого
здорового цинизма и реализма...
Об этом мало кто помнит, но история металлургической промышленности заполярного
Норильска начиналась как раз с аферы - во время которой в незавидной роли лоха выступил
сам император Николай I, человек, в общем, не склонный к излишней доверчивости...
Однажды он получил прошение от одного из красноярских купцов - тот покорнейше
просил дозволения за свой счет построить деревянную церковь в том подобии городишка,
который уже существовал на месте нынешнего Норильска. Тронутый такой заботой о
православной вере, император всемилостивейше наложил резолюцию "Быть по сему".
Фишка, как ныне выражаются, заключалась в следующем: там, за Полярным кругом, в
забытой богом Дудинке уже была церковь. Каменная. А купчина сей, прознав о богатых
залежах меди, вознамерился построить печь для выплавки металла. Но везти туда кирпичи
было расходом неподъемным для частного предпринимателя - каждый кирпичик обошелся бы
на вес золота. И пронырливый негоциант положил глаз на церковь.
Дальнейшее, думаю, понятно. Явившись к местным церковникам, купец
продемонстрировал им бумагу с резолюцией царя-батюшки, быстренько снес церковь и сложил
из ее кирпичей первую в мире медеплавильную печь, созданную за Полярным кругом.
Деревянную церковь, впрочем, в полном соответствии с бумагой честно построил на том же
месте. Вот так и возникла норильская металлургия...
И все же у Потанина есть одно достоинство: он человек респектабельный.
Происхождение, образование и воспитание обязывают.
О следующих фигурантах этой главы такого не скажешь. Черт его знает, откуда они все
взялись, но такой паноптикум... Прямо щедринские персонажи какие-то, право слово...
2 "Мост" из ниоткуда в никуда
Итак, Владимир Гусинский. На девять лет старше Потанина, 1952 года рождения, дед в
1937 году был репрессирован. За что - неизвестно.
Натура, прямо скажем, ищущая. Закончил институт нефтехимической и газовой
промышленности, затем занесло его отчего-то в ГИТИС, на режиссерский факультет. Судя по
воспоминаниям актеров, знавших его в то время, режиссер был, что называется, от Бога, хотя и
с уклоном в модернизм. Остался бы на этом поприще - глядишь, и получился бы полезный
человек.
Увы, в режиссеры Владимир Гусинский не пошел, хотя артистом остался на всю жизнь.
В начале 80-х, отработав по распределению в Тульском областном драмтеатре (по другим
сведениям, был кем-то вроде массовика-затейника, организатора мелких комсомольских
фестивалей), режиссер Гусинский вернулся в Москву.
При социализме "крутился" по мелочам - подрабатывал частным извозом (и мелкими
сделками на черном рынке; надо полагать - валюта, джинсы и тому подобное). Проходил по
уголовному делу о мошенничестве - взял у знакомого адвоката 8 тысяч рублей за проданную
тому машину (дело было в 86-м), но машину покупателю не отдал. Как-то открутился от суда.
В 1985 году ему впервые свезло: пристроился заведовать художественно-постановочной
частью Московского фестиваля молодежи и студентов, затем, в 1986-м, стал главным
режиссером культурной программы Игр доброй воли (если кто не помнит, была у нас тогда
такая "альтернативная" Олимпиада). Работа неплохая, но главное - связи, связи за границей,
за такие связи человек того времени душу в ломбард заложил бы без всякой квитанции. На
играх наш герой и познакомился с влиятельными в деловом мире американцами - потом эти
связи пригодились, и еще как!
Гусинский был из первых "ласточек" перестройки. Кооператив он организовал еще в 1986
году. Производила оная контора женскую бижутерию и металлические гаражи - сочетание
пикантное, но мало ли какие сочетания встречались в те почти былинные времена...
Потом из "производственной" сферы его занесло совсем в Палестины. В 1988 году
Гусинский открывает еще один кооперативчик и занимается теперь уже финансовыми и
правовыми консультациями и политическим анализом. Клиенты - сплошь иностранцы
Какую лапшу вешал им на уши наш консультант с режиссерским образованием, история
умалчивает. (Впрочем, по другим данным, он не столько консультировал, сколько торговал
сигаретами и компьютерами). Но имидж: по тем временам был придуман солидный. Уже в
1989 году клюнула рыбка - Гусинский убедил руководство филиала американской
юридической фирмы "Арнольд и Портер" создать совместное предприятие под названием
"Мост".
Сначала фирма вполне добросовестно и респектабельно консультировала американские
компании, работавшие в Советском Союзе, но длилась эта идиллия очень и очень недолго.
Почувствовав, что вышел на подходящую орбиту, Гусь отбросил своих американских
партнеров, как отработанные ступени ракеты-носителя, и перерегистрировал "Мост" уже в
качестве банка и холдинговой компании.
И тут ему свезло еще раз. Как и положено человеку в возрасте (тогда ему уже
подкатывало к сорока), Гусинский был женат. И надо же такому случиться, что его жена
работала в одной конторе с женой некоего малоизвестного тогда чиновника по фамилии
Лужков. Женщины подружились, познакомились и их мужья.
После того, как Лужков пошел вверх, "Мост" стал "своим" банком для московского
правительства, а Гусинский - своим человеком для московской власти. Без конкурса, за
символическую сумму он получил около 100 зданий в столице. Почти двадцать московских
учреждений держали свои счета в "Мост-банке", в том числе там был и основной текущий счет
городского бюджета. А в 1993 году "Мост" стал уполномоченным банком российского
правительства.
Группа "Мост" разбухала, как на дрожжах: информационные компании, страховая,
торговая, строительная, охранное агентство, заводы по производству строительных
материалов... Впрочем, на ниве строительства наш герой не особенно преуспел, его таланты
были направлены в первую очередь на увлекательные финансовые спекуляции. И мог бы легко
делать миллиарды... но натура подвела
Одна из актрис, работавших с Гусинским еще в бытность его режиссером тульского
театра, вспоминала: "Как-то Владимир Гусинский подвозил меня из Тулы, где мы ставили
спектакль, до Москвы на своей "четверке". Погода была неважная, темнело. Кроме того, в
машине была еще его жена с совсем крошечным ребенком.
"Спорим, - сказал Гусинский, - что я не пропущу вперед себя ни одной машины!" Так
и было: никого не пропустил до самой Москвы. А потом сказал: "Я должен быть первым!
Всегда! Во всем!""
И эта неумеренность в стремлениях, плюс редкая самоуверенность, плюс патологическая
склонность к интригам, и привели к тому, что наш герой все время зарывался. Его осаживали,
иной раз довольно жестко, но ничто не помогало, натура брала свое. Что в конечном итоге и
послужило причиной его падения.
...Итак, в то время, когда коллеги Гусинского по приватизации вовсю расхватывали
заводы, нашему герою это было скучно. Он обратил взор совсем в иную сферу. Ну подумаешь,
банкир! Банкиров этих - как собак... И западные друзья, которые к тому времени немножко
разобрались в том, что такое российская экономическая реформа, нос воротят. Надо найти
что-то такое, что звучало бы гордо.
Медиамагнат - вот это звучит гордо! И здесь, и там...
В начале 1993 года три банка: "Мост", "Столичный" и "Национальный кредит" -
создали компанию НТВ. Вскоре, как и следовало ожидать, Гусинский компаньонов бортанул и
остался у руля один.
(Небольшой штришок к портрету: в свое время часть известных российских продюсеров
пыталась приостановить исполнение указа Ельцина о создании НТВ - хотя, по своему
врожденному цинизму, боюсь, что ими двигали не благородные страсти, а вульгарная
неприязнь к закрутившему роман с верховной властью конвенту. Ирена Лесневская
впоследствии вспоминала о примечательном разговоре с Гусинским: "Он запугивал нас,
оскорблял, говорил мне: "Что может быть важнее для матери - у вас один сын -чтобы сын
был живой и здоровый, а ведь на сто первом километре постоянно что-то случается: случайно
может задеть машина, перевернуться, сгореть...""
Лесневская, откровенно говоря, не напоминает мать Терезу В этой истории за ее спиной
откровенно маячил сердечный союзник Березовский. Но все равно, поведение Гуся мало
напоминает деятельность честного коммерсанта...)
Тогда же он открыл газету "Сегодня". В конце 1993 года наш герой получил контрольный
пакет акций радиостанции "Эхо Москвы".
Самая известная из всех этих СМИ - это, конечно, НТВ. Телекомпания, которую иные до
сих пор отчего-то именуют "светочем свободы", а другие называют "гнуснопрославленной".
Действительно, НТВ отличалась прямо-таки зоологическим "демократизмом", так что на
"светоч свободы", по меркам начала 90-х, вполне тянула. Не менее зоологической была и ее,
мягко говоря, нелюбовь к России.
Только один пример. Во время первой чеченской войны 1995-96 гг. компания занимала
столь откровенно антироссийскую и прочеченскую позицию, что ею заинтересовался отдел
психологических операций ГРУ. Специалисты этого серьезнейшего ведомства скрупулезно
подсчитали, что около 80 процентов видеосъемок боевых действий было снято со стороны
чеченских боевиков. Остальное время показывали зверства и разрушения российской армии в
"маленькой, но гордой Ичкерии". Более того: НТВ добросовестно предоставляло свой эфир для
"эксклюзива", которым стали выступления Дудаева, Масхадова и прочих "волков".
Журналистка НТВ Елена Масюк откровенно вела репортажи "с той стороны". (Кстати,
что любопытно: как только отпала надобность в "героине чеченского народа", из
корреспондентки она тут же превратилась в заложницу. Гусинский выкупил ее тогда за
большие деньги. Это к вопросу о благородстве и благодарности "борцов за независимость
Чечни".)
Вот интересно, если бы в 1941-м такое... Да что там 1941-й! В наше время в большинстве
развитых стран существует прямой законодательный запрет на использование любых
материалов, полученных или сделанных на стороне тех, с кем эти государства воюют. Там, что
и в Англии, и во Франции, НТВ-шникам мало бы не показалось, равно как и их хозяину.
А у нас все сошло с рук, и зловещая звезда НТВ еще долго светила с телеэкрана.
Тогда-то Гусин
...Закладка в соц.сетях
