Жанр: Юмор
Избранное в 2-х томах
...ет, вам
не понять его. У вас шутовские слова: "сударыня... плаха... жертвую
жизнь..." А тут подлинный факт - человек и в самом деле может отдать
свою жизнь ради работы.
Ядов. Допустим, сударыня.
Зоя. Но только Алеша, по-моему, делает при этом ужасную ошибку. Его
работа, мне кажется, не пострадает, если он поговорит со мной или займется
с сыном - решит ему задачку, расскажет сказку. Ведь это был бы его
отдых!
Ядов. Несомненно, мадам! Наполеон сказал: "Отдых - это не бездеятельность,
отдых - перемена впечатлений".
Зоя. Его работа пойдет еще лучше, если он иногда отдохнет от нее в
обыденной семейной жизни.
Ядов. Нет сомнения, сударыня! Кто не умеет разумно отдыхать, тот не
умеет работать.
Зоя. Алеша решительно не умеет отдыхать. Он все время только в работе.
Он целиком уходит в свои дела. И, кроме них, ничего не видит и ничего
не замечает. Разве это правильно?
Ядов. О, это чрезвычайно неправильно, сударыня! Скажу более: это ведет
к водевильным результатам.
Зоя. Сегодня уже произошло нечто комическое - он, оказывается, не
знал, в каком классе учится его сын. Ну что это такое?
Ядов. Это? Мои современники, сударыня, на своем грубом диалекте довольно
четко сформулировали это сумеречное состояние души: отрыв от жизни.
Зоя. Правильно! Алеша оторвался от жизни. Он витает в облаках. Вот
поэтому я и хотела посоветоваться с вами... Но только прошу вас - говорите
со мной проще, без этих ваших постоянных афоризмов, от которых у
меня что-то путается в голове.
Ядов. Извольте, сударыня. Говорите. Вы получите мой ответ - простейший,
как мычание.
Зоя. Я хотела вас спросить - как исправить эту ошибку Алексея? Что я
должна сделать для того, чтобы он стал таким, как прежде?
Ядов. Зоя Павловна, сначала надо выяснить причину возникновения этой
ошибки. При этом не следует закрывать глаза. Быть может, равнодушие к
вам сыграло роковую роль в его метаморфозе.
Зоя. А в самом деле, может быть, он просто разлюбил меня?
Ядов. Сударыня, это только мое минутное предположение, - быть может,
весьма неосторожное.
Зоя (как бы про себя). Да, да, возможно, что он разлюбил меня. И теперь
ему скучно, неинтересно быть дома. Может быть, он хочет забыться в
работе. Ведь прежде было иначе...
Ядов. Спокойней, сударыня...
Зоя. Неужели это так? Неужели он... (Посмотрев в зеркало.) Виктор
Эдуардович, скажите - я хорошенькая? Я еще могу нравиться мужчинам?
Ядов (патетически). Вы?! Боже мой! Вы - ослепительны! Вы - маленькая
языческая богиня, на которую простые смертные не могут смотреть без
изумления... О, если б вы знали, сударыня, как безнадежно и пламенно я
вас обожаю!
Зоя. Что за тон?
Ядов. На этот раз мой трагический тон совпадает с моими чувствами. Я
несчастен из-за вас... Входит бабушка Алиса Юрьевна.
Бабушка. Это кто несчастен? Вы, Виктор Эдуардович?
Ядов. Я несчастен, Алиса Юрьевна.
Бабушка. Ну, разве?.. Помню, я была совсем молоденькая. И вот один
юнкер Николаевского кавалерийского училища... наш хороший знакомый...
"Поцелуйте, говорит, меня - я несчастен из-за вас!"... А это в театре...
и мы были с мужем... Я говорю: "Нет, я этого не сделаю". Он говорит: "В
таком случае поцелуйте меня как покойника"...
Ядов. Надеюсь, вы исполнили эту робкую просьбу?
Бабушка. Ну, был грандиозный скандал. Все сосчитали, что его поцелуй
был слишком длительным. Мой муж хотел послать ему вызов. Но я сказала
мужу: "Мой друг, что было, того уж не вернешь. Зачем же теперь посылать
ему вызов? Ведь он военный. Он привык стрелять. Он непременно застрелит
тебя, мой друг. Ну, хорошо ли это будет для меня и для тебя?"
Зоя. Боря не опоздал?
Бабушка. Минут на пять опоздал, не более... (Уходит.)
Зоя. Но почему вы несчастны, Виктор Эдуардович? Из-за меня? Это неправда.
Вы же любите там кого-то.
Ядов. Я люблю? Нет! Это меня любит одна женщина. Но я люблю вас, а не
ее. И разница между реальностью и моей фантазией создает искусство. Вот
отчего я драматург.
Зоя. Но вы же и раньше были драматургом, до меня.
Ядов. Рок преследовал на всем пути моей жизни. И до вас я любил, а
меня - нет. О, это была волшебная женщина... Отчего вы нахмурились? Вы
ревнуете? Это меня радует.
Зоя. Ничуть не ревную. А потом это было в прошлом, до вашего чувства
ко мне.
Ядов. Да, это было в далеком прошлом. Она, так же, как и вы, грубо
отказалась от меня. Но я сам был виноват в той неудаче. Я тогда расставил
сети слишком высоко - она летела ниже. Ее избранником оказался пронырливый
кустарь, изготовляющий модные воротнички для молодых франтов...
Теперь я буду умней!
Зоя. Что вы хотите этим сказать?
Ядов. Я хочу этим сказать, что теперь мои сети расставлены должным
образом. Бойтесь меня.
Зоя. Я говорю с вами о серьезных делах, о моей жизни. А вы... Хорошо,
уходите. Мне не нужна ваша помощь.
Ядов. Я шутил. Болтал всякий вздор. Простите... Дайте мне вашу маленькую
руку. Закройте мои глаза, чтобы я не смотрел на вас. Иначе я
слепну и глупею... Вот теперь говорите.
Зоя. Мне больше не о чем говорить. Я спросила вас - как исправить
ошибку Алексея? Но если вы думаете, что он разлюбил меня, то...
Ядов. Даже если это так - я верну вам прежнюю любовь вашего мужа!
Зоя. Как?
Ядов. В арсеналах жизни есть одно средство - древнее, как мир: ревность...
Вы должны вызвать его ревность.
Зоя. Ерунда. Вы не знаете его. Он тогда совсем уйдет от меня.
Ядов. Сомневаюсь... В один прекрасный день он войдет в эту комнату и
увидит вас в объятиях другого. Он пойдет на все, чтобы вернуть вас. Не
спорьте, я знаю все извилины мужского ума - ума собственника.
Зоя. Значит, по-вашему, я должна...
Ядов. Вы должны встречаться с каким-нибудь человеком, допустим со
мной. И мы с вами разыграем этот маленький фарс, цель которого - вызвать
его ревность.
Зоя. Нет, я не хочу участвовать в этом фарсе.
Ядов. Жаль. Я уверен, что мы вернули бы ту любовь, которая затерялась,
быть может, всего лишь в дебрях канцелярии.
Зоя. А если эта любовь не затерялась в канцелярии? Если Алеша полюбил
другую?
Ядов. Другую? У вас есть какие-нибудь факты?
Зоя. Нет, но он...
Ядов. Вам кажется, что он утешается на стороне?
Зоя (в смятении). Я вам этого не сказала... Боже мой! А что, если это
и в самом деле так? Ведь могла же мама подумать, что он... у него...
Ядов. О, так подумала ваша мама - столь искушенная в житейских делах?
Зоя. Нет, ей просто показалось, что Алеша...
Ядов. Минуточку! Допустим, что ваш Алексей Гаврилович прикрывает
службой свои какие-нибудь личные дела. Спокойно! Это только предположение...
Как же нам тогда поступить? Совершенно одинаково, как и в первом
случае. Ревность! И тогда он снова вернется к вам.
Зоя. То есть, по-вашему, я должна...
Ядов. Не вы должны, а я должен. Или вернее: он должен увидеть вас в
моих объятиях.
Зоя. Почему же в ваших?
Ядов. А кого же вы найдете на такую фальшивую игру? Ведь это будет
только игра. Инсценировка... Ну? Вы согласны?
Зоя. Нет. Уйдите...
Ядов. Жаль. Было бы забавно разыграть этот фарс... Все-таки не отказывайтесь
категорически. Не так уж трудно вам будет привыкнуть к этой
игре. Ведь это же не всерьез. (Обнимает ее.)
Зоя. Нет, нет. Прошу вас... Входит бабушка Алиса Юрьевна. Увидев свою
дочь в объятиях Ядова, старуха хочет ретироваться.
Бабушка (улыбаясь). Пардон...
Зоя. Мама, войди. Это была шутка...
Бабушка. Шутка?
Зоя. Нет, верно, это была только шутка.
Ядов (бабушке). Прошу, извините меня, сударыня, за эту шутку.
Бабушка. Однажды, когда моя мать - стало быть, твоя бабушка - вошла в
комнату и увидела точно такую же картину, я, Зоюшка, не пыталась рассказывать
ей сказки.
Зоя. Но право же, мама!
Ядов. Зоя Павловна, имею честь откланяться. Я полностью к вашим услугам...
(Бабушке.) Мейн гроссмуттер... (Театрально поклонившись, уходит.)
Бабушка (вслед). Заходите почаще, Виктор Эдуардович.
Зоя. Мама, а что если ты права?
Бабушка. Я всегда права, дитя мое. И поэтому не советую тебе прикрываться
сказками.
Зоя. Нет, я о другом! Я говорю: что, если Алеша и в самом деле разлюбил
меня. А теперь не верен мне?
Бабушка. И поэтому ты хочешь немного развлечься? Ну что ж - правильно.
Значительно легче перенести горечь утраты. Тем более что Виктор
Эдуардович вполне, по-моему, соответствует выбору...
Зоя. Ах, он - совсем иное дело! Ты не поймешь.
Бабушка. Я не пойму? Я, которая... Ну, бог с тобой... А что касается
твоего мужа, то я не хотела тебя заранее огорчать, но я давно была в
этом уверена.
Зоя. В чем уверена? В том, что Алеша проводит время где-то там... на
стороне?
Бабушка. Ну конечно же, дочь моя.
Зоя. Нет, этого не может быть! Алеша чистый и светлый человек. Он не
способен на такой низкий обман. Не способен так подло врать да еще прикрываться
работой. Алексей - коммунист в высоком значении этого слова...
Бабушка. Ах, доченька, в этом отношении все они одинаковы - и коммунисты,
и эти, как их... ну... беспартийные. Все они одним миром мазаны.
Зоя. Мама, ты помнишь только прошлый мир, прежних людей. И ты не понимаешь
Алешу. Не понимаешь, что значит для него труд, стремление принести
пользу своей стране... Нет, я с ума сошла - подумать, что Алексей
обманывает меня... (Уходит.)
Бабушка (вслед). Ты плохо знаешь мужчин, дочь моя... (Задумчиво.) Я
никогда не проливала напрасных слез. Так пусть же и она... Но тут я, кажется,
должна помочь моей глупой дочке.
КАРТИНА ВТОРАЯ НА РАБОТЕ
Учреждение. Стеклянная перегородка разделяет сцену. Направо - кабинет
директора Налево - канцелярия.
В кабинете идет совещание Клубы табачного дыма, как дым пожара, окутывают
сидящих за столом.
Рядом с директором Баркасовым - его заместитель Иван Силыч Тятин. Он
в меру толстоват. Его цветущее здоровье придает ему сияющий вид.
В канцелярии служащие усердно работают, склонив головы над бумагами.
Молоденькая и бойкая машинистка Настя Тройкина энергично бьет по машинке.
Сотрудница Софочка Крутецкая внимательно листает канцелярскую книгу.
Делопроизводитель Антон Духоявленский величественно восседает за конторкой
Он - в толстовке Лицо у него благостно. По временам он медленно щелкает
костяшками на счетах.
И только сотрудник Володя Слоняев не находит себе покоя. Он вертится,
шумно вздыхает и поглядывает на машинистку Настеньку, стараясь привлечь
ее взгляд.
Баркасов. В январе текущего тысяча девятьсот тридцать шестого года мы
уже имели сто два процента плана. Год назад мы были бы довольны достигнутым.
Но теперь внешняя обстановка такова, что мы не можем почить на
лаврах. И поэтому шаг за шагом движемся вперед... В феврале мы имели сто
четыре процента плана, в марте - сто шесть и, наконец, в апреле - сто
десять. Эти показатели дают нам великую надежду на дальнейший успех.
Тятин. Правильно!
Баркасов. Кто желает высказаться по этому вопросу?
Тятин. Дозвольте мне.
Баркасов. Слово имеет мой заместитель Иван Силыч Тятин.
Тятин неторопливо встает из-за стола, откашливается, выпивает стакан
воды и, достав из кармана гребеночку, тщательно приглаживает прическу.
После чего, снова выпив стакан воды, принимает позу оратора.
Тятин (официальным тоном). Товарищи! Я взял слово для того, чтобы...
(Бытовым голосом.) Алексей Гаврилыч, только сними, понимаешь, трубочку с
телефона. Не люблю, когда телефонные звонки мою речь перебивают. Теряю
мысли... (Снова официально.) Товарищи! Я взял, понимаете ли, слово для
того, чтобы подвести итоги нашей полугодовой работе... Товарищи! Что мы
видим в данном отрезке времени? В данном отрезке времени мы, так сказать,
наглядно или, проще сказать, воочию видим достаточно, в сущности,
яркие показатели. Показатели, которые с полной очевидностью сигнализируют
нам, иными словами, дают нам знать, поясняют нам - каковы сами по себе
эти показатели как таковые. И как таковые они сами по себе указывают
нам, каковы результаты нашей полугодовой работы. И мы, учитывая данные
показатели...
Баркасов (перебивает). Иван Силыч, да говори ты нормальным человеческим
языком!
Тятин. А я как же говорю?
Баркасов. А ты какую-то потустороннюю речь загибаешь. Говори проще,
без ораторского нажима.
Тятин (расстроившись). Нет, Алексей Гаврилыч, без ораторского нажима
у меня не выйдет. Ведь если говорить проще, так и говорить, понимаешь,
не о чем. Сто десять процентов плана. Что же я могу добавить к этой цифре,
которая и без того поясняет картину? (Оживившись.) Сто десять процентов,
друзья мои! А?! Ведь это же душа поет!
Баркасов. Кончил?
Тятин. Вообще-то я хотел еще немного сказать, но если ты против речей,
то я, понимаешь, вынужден на этом закончить... Хотя нет, погоди...
(Официально.) Товарищи! А являются ли данные показатели как таковые показательными
для данного отрезка времени? Не есть ли эти показатели малопоказательны
сами по себе?..
Баркасов (укоризненно). Иван Силыч...
Тятин. Сам не пойму, что со мной делается, когда речь произношу. Не
те слова идут...
Баркасов. А ты поясни речь своими словами. О чем ты нам хотел сказать?
Тятин. Да я, понимаешь, хотел сказать, что за этими цифрами - труд.
Люди как черти работали.
Баркасов. Иван Силыч правильно указал, что за этими высокими показателями
- большая работа. И тут, в первую очередь, следует отметить его
самого, его самоотверженный труд...
Тятин. Ну, меня-то зачем? Я в норме работал, не пересиливал себя.
Баркасов. Конечно, мы здесь собрались не для того, чтобы говорить
комплименты, но подчеркнуть следует - люди дают нам уверенность, что мы
еще крепче возьмемся за дело.
Тятин. Правильно!
Баркасов. Прошу взглянуть на эту диаграмму... (Разворачивает рулон.)
Тут мы ясней представим себе план нашего дальнейшего движения...
Тятин (помогая разворачивать рулон). Эх, помещение тесновато для такой
диаграммы.
Баркасов. Пройдемте в конференц-зал... Участники совещания удаляются.
В канцелярии - телефонный звонок. Делопроизводитель Духоявленский снимает
трубку.
Духоявленский (по телефону.) Слушаю вас... (Небрежно.) Баркасов на
совещании... Не знаю. Позвоните попозже.
Настя (Слоняеву). Ай, Володя, ну что вы на меня так смотрите. Как баран
на луну.
Слоняев. Баран смотрит на луну без особого удовольствия, чего никак
нельзя сказать про меня...
Настя. Отвяжитесь. Не мешайте мне работать.
Духоявленский. Попрошу без частных разговоров. (Сотруднице Софочке
Крутецкой.) Товарищ Крутецкая, справка готова?
Софочка. Заканчиваю, Антон Антоныч. В канцелярию входит посетитель в
макинтоше. Он толстоват, с одышкой Платком вытирает запотевшее лицо.
Посетитель (Слоняеву). Директор еще не выходил?
Слоняев. Он на совещании.
Посетитель. Пожалуй, я подожду его. А то ведь кролики у меня дохнут...
Слоняев (улыбаясь). Ах, дохнут они у вас?
Посетитель. Околевают без еды. До тридцатого числа я получил на их
кормежку. А с первого числа все кролики должны быть на довольствии в тех
учреждениях, какие у нас запланированы.
Слоняев (посмеиваясь). Нынче уже пятое число.
Посетитель. Вот я и говорю: положение критическое с теми кроликами,
которых я еще не успел распределить по учреждениям.
Духоявленский (сняв трубку с телефона, который звонит). Слушаю вас...
(Медовым голосом.) Ах, это вы, товарищ Гребешков. Там, вероятно, трубочка
снята... Сию минуту, товарищ Гребешков. Сейчас я лично схожу за
ним... (Бережно кладет трубку на стол.)
Посетитель. Что, директор сюда придет? Не отвечая посетителю, делопроизводитель
торопливо и почти рысцой выходит из помещения Посетитель
приводит в порядок свой туалет.
Слоняев (машинистке). Так и не позовете меня к себе, уважаемая Настенька?
Настя. Я, кажется, сказала вам - нет.
Слоняев. А то сегодня суббота. Завтра - выходной. Пошли бы в кино.
Погуляли бы. А? Настя. Нет, нет, Володя.
Слоняев. А вот я когда-нибудь возьму и нарочно войду к вам без приглашения.
Не выгоните же. Настя. Ей-богу, выгоню. Лучше не приходите...
(Сердито.) Ай, не мешайте мне, Володя! У меня же срочная работа... (Отворачивается
от собеседника.)
Слоняев (достав из кармана какую-то игрушку). Минуточку, Настенька.
Хотел показать вам последнюю заграничную новинку... Настя (с любопытством).
Ой, что это?
Слоняев. Танцующая свинка. И при этом она хрюкает. Настя (присаживается
рядом). Ах, и хрюкает она?
Слоняев. И тихонько хрюкает, если потянуть за хвостик. А тут на спинке
у нее - зеркальце и карандаш для губ. Настя. Ой, какая прелесть!
Слоняев. Сильней тяните за хвостик - тогда она хрюкнет. В канцелярию
входит Баркасов. Вслед за ним Тятин и делопроизводитель. Посетитель торопливо
подходит к директору.
Посетитель. Товарищ Баркасов, ну как же насчет кроликов?
Баркасов. Ай, слушайте, меня к телефону...
Посетитель. Нет, вы только мельком взгляните на эту бумагу, из которой
видно, что кролики запланированы для вашего учреждения.
Баркасов. Кто их запланировал? (На ходу просматривает бумагу)
Тятин (негромко Слоняеву). Да это вы что? (Взяв со стола свинку.) В
игрушки играете вместо работы?
Слоняев. Иван Силыч, отдайте мою свинку.
Тятин. Нет, прежде директору расскажу, чем вы заняты в такое напряженное
время...
Слоняев (просительно). Товарищ Тятин...
Баркасов (посетителю). Потом, потом я посмотрю эту бумагу. (По телефону.)
Слушаю вас, товарищ Гребешков... Да, но для выступления по радио
мне надо подготовиться... Значит, мне позвонят из радиоцентра?.. Есть,
договорились, товарищ Гребешков.
Посетитель (снова порываясь к директору). Товарищ Баркасов...
Духоявленский (отстраняя посетителя). Алексей Гаврилыч, потрудитесь
подписать это отношение в главк.
Баркасов (читая). Нет, не так! Эти фразы лишние. Исправьте.
Тятин (делопроизводителю). А справка готова?
Баркасов. Ах, да, где же справка?
Софочка (торопливо подкрасив губы). Справочка готова, Алексей Гаврилович.
Вот она...
Посетитель. Товарищ Баркасов...
Баркасов (читая справку на ходу). Извините. Потом. У меня сейчас совещание.
Посетитель. А главное, товарищ Баркасов, все другие учреждения охотно
берут кроликов. И только вы почему-то...
Баркасов, Тятин и посетитель уходят.
Духоявленский (машинистке). Товарищ Троизкина, перепечатайте это отношение
в главк... (Прохаживаясь по канцелярии). Да, друзья мои, неорганизованно
работает наш директор...
Софочка (горячо). Это неправда! Товарищ Баркасов у нас один за всех
работает!
Духоявленский. Но это и есть крупнейший минус для руководителя учреждения.
Слоняев (засмеявшись). Он во все дела нос сует.
Духоявленский. Причина такой несостоятельности директора более чем
ясна. Он не сумел подобрать себе настоящего заместителя. Тятин не оправдывает
своего высокого назначения. Настя (горячо). Иван Силыч Тятин
очень хороший человек!
Духоявленский. Это не качество для ответственного работника... (Расправив
грудь.) Заместитель директора должен быть таким человеком, который
каждую минуту может принять то или иное самостоятельное решение.
Слоняев. Был слух, Антон Антоныч, что вас хотели назначить заместителем
Баркасова.
Духоявленский. Слух! Мне товарищ Гребешков лично сказал об этом. Но
Баркасов и некоторые райкомовцы заартачились...
Слоняев. Телефончик звонит, Антон Антоныч.
Духоявленский (в трубку). Слушаю... Баркасова? Сейчас. (Софочке.) Товарищ
Крутецкая, попросите директора. Из радиоцентра ему звонят.
Софочка (перестав шептаться с машинисткой). Иду... (Поправив прическу
и подкрасив губы, уходит.)
Духоявленский (Слоняеву). Вот вы говорите...
Тятин. Да разве он на своем месте работает? У него нет масштаба, нет
горизонта. Он недальновидный человек для такой высокой должности.
Слоняев (угодливо). Его при гардеробе надо держать.
Духоявленский. Вот именно. Он каждую минуту может директора чем-либо
подвести. И так подведет, что их обоих к черту турнут.
Входит Баркасов и вслед за ним - посетители Софочка Крутецкая.
Посетитель. Товарищ Баркасов... Минуточку...
Баркасов. Слушайте, меня к телефону...
Посетитель (Слоняеву). Дожал, кажется, его. Дрогнул.
Баркасов (в трубку). Слушаю... Понимаю... Завтра в двадцать один
час?.. Есть. Договорились... (Вешает трубку.)
Посетитель. Товарищ Баркасов, вы только взгляните на эти бумаги, из
которых видно, что все мои кролики...
Духоявленский (заслоняя посетителя). Алексей Гаврилыч, вот отношение
в главк. Мы перепечатали. Подпишите.
Посетитель. Товарищ Баркасов...
Баркасов (просматривая отношение). Я же вам сказал, что эти фразы
лишние. Вы что, хотите меня подвести? Исправьте.
Духоявленский. Виноват. Недоглядел. Машинистка перепутала.
Посетитель. Товарищ Баркасов, вот эти бумаги...
Баркасов. Завтра, завтра зайдите. Я сейчас занят.
Посетитель. Нет, до завтра я никак не могу, товарищ Баркасов. До
завтра они не выдержат.
Баркасов (проведя рукой по глазам). Кто? Что не задержит?
Посетитель (идя к выходу вслед за директором), До завтра, товарищ
Баркасов, они все могут окочуриться.
Духоявленский. Товарищ Тройкина, еще раз перепечатайте это отношение
в главк.
Баркасов и вслед за ним Тятин входит в кабинет.
Посетитель останавливается в дверях. Баркасов, схватившись рукой за
сердце, беспомощно опускается в кресло.
Тятин. Что с тобой? Тебе худо?
Баркасов. Сердце что-то...
Тятин. Доктора, доктора... Ему худо...
Посетитель. Вызвать по телефону?
Баркасов. Пустяки... Сердце немного... Не надо врача...
Тятин. Ну нет, как же без врача... (Посетителю.) Попросите сюда доктора.
Он там, в санитарной тройке... Вторая дверь направо... (Посетитель
уходит.)
Баркасов. Да уверяю тебя, все прошло.
Посетитель (снова появляясь). Сейчас врач придет... Ну как, товарищ
Баркасов, легче вам? Уже можете на мою бумагу взглянуть, из которой вам
сразу станет ясно, что кролики за вами запланированы? Входит врач в белом
халате. Тятин закрывает дверь кабинета, вытеснив посетителя в коридор.
Баркасов. Извините, доктор, мы зря потревожили вас...
Тятин. Нет уж, доктор, проверьте больного. Сердце у него что-то. Чуть
не упал.
Доктор. Ну-те вашу руку... Сейчас... Так... Ничего... Пульс нормальный...
Небольшие перебои... Ничего особенного...
Тятин. Вон бледный какой...
Доктор. Нервное переутомление. В отпуск надо идти.
Баркасов. Нет, в отпуск я сейчас...
Тятин. В отпуск он сейчас категорически не может.
Доктор. Тогда вот что я вам скажу...
Тятин. Алексей Гаврилыч, прислушайся к голосу науки. А я уж запишу,
что доктор скажет.
Баркасов. Только, доктор, в пределах моих возможностей.
Доктор. Потребую самое малое - выслушать краткую лекцию о гигиене
труда.
Баркасов (сухо). Ну уж это в другой раз, доктор.
Доктор. Все-таки в двух словах скажу. Ведь разумное отношение к своей
работе - это, батенька мой, кардинальный вопрос нашего времени, это основа
производительности труда.
Тятин (жмурясь). Мы все сейчас должны, засучив рукава...
Доктор. Не возражаю. Но и при штурмовщине следует разумно относиться
к своему телу. Человек способен удивительно много работать. Отдых его
может быть весьма кратким. Но этот отдых должен быть правильным, ритмичным...
Тятин. Не знаю, если я переутомился - сразу на диван и, как говорится,
немного храповицкого.
Доктор. Но это не всегда достигает цели. При значительном нервном перераздражении
мозг продолжает работу, и полного отдыха не получится.
Баркасов. А как же в таком случае поступить?
Доктор. В этом случае нужно резко переключить свое внимание. Ну, допустим,
в театр сходить.
Тятин. Не знаю. Не думаю...
Доктор. А вот медицина за вас думает. Впрочем, я случайно назвал -
театр. Это может быть все - понянчили ребенка, послушали радио, почитали
занимательную книгу. Все, что по-настоящему займет ваше внимание, - это
и будет вашим отдыхом.
Баркасов. Это верно. Помню, я готовился к государственным экзаменам.
По двадцать часов в сутки занимался. А в перерывах бежал к реке, купался
либо играл в волейбол. И возвращался к книгам без тени утомления.
Доктор. Вот вы правильно поняли мои слова. И теперь я со спокойной
совестью покидаю вас... Что опять за сердце беретесь? Сердце у вас здоровое.
Забудьте о нем, не думайте.
Баркасов. Да оно бьется - как его забыть?
Доктор. Вот я и говорю: сходите в кино, в театр. И тогда ваше излишнее
внимание к сердцу переключается на иные интересы... Желаю здравствовать...
(Направляется к выходу.)
Тятин (негромко). Доктор, простите, а куда ему лучше сходить? В оперетту,
чтоб было посмешней? Или в драму?
Доктор. Да и то и другое хорошо.
Тятин. И что ему - одному пойти или, например, в компании?
Доктор. Нет, одному-то, конечно, нехорошо. Допустим, неважная пьеска
- вот и не отвлекся. И поговорить не с кем. Лично я про себя скажу. У
нас в поликлинике. Сотрудница. Любительница театров. Берет она меня под
руку и ведет. Шутим, острим с ней. И прямо скажу: душой отдыхаю... Ну,
еще раз желаю здравствовать. (Уходит.)
Тятин. Доктор-то нам попался какой-то особенный.
Баркасов. Нет, он вещи говорил разумные.
Тятин. Где же разумные? Сходите, говорит, в театр с одной сотрудницей.
При чем тут сотрудница, если человек, как говорится, с катушек падает.
Баркасов. Это он к примеру сказал.
Тятин. Отвлекитесь, говорит, переключитесь!.. Да ты что опять за
сердце берешься? Перебои?
Баркасов (просматривая бумаги). Немножко. Пустяки.
Тятин. А все-таки, Алексей Гаврилыч, ты выполни предписание науки.
Сходи, понимаешь, в театр. Может, и верно на пользу пойдет. Сейчас тебе
болеть - зарез для всего учреждения.
Баркасов. Да нет у меня времени для театров.
Тятин. Нет уж, сделай милость, не отказывайся. Конечно, медицина -
дело темное, но черт его знает, может, и в самом деле эта процедура тебе
поможет. А?
Баркасов. Вряд ли пойду... Иван Силыч, попроси сюда делопроизводителя.
Боюсь, что он опять бумагу в главк не так сочинит... (Углубляется в
работу.)
Тятин входит в канцелярию. За ним посетитель.
Посетитель. Ну как, лучше директ
...Поділитися у соцмережах
