Жанр: Юмор
Избранное в 2-х томах
...и понял всей остроты ситуации.
Она сказала, что ей до получения пособия осталась ровно неделя и что если
он сможет, то пусть ей кое-что одолжит, тем более что она ему покупала
еду во время болезни.
Он сказал: "Непременно".
И после ее ухода решил ликвидировать свой коверкотовый костюм.
Он продал на рынке костюм, отчасти устроился со своими делами и в одной
майке и в спортивных брючках в один прекрасный день явился к нам в
ленинградский Литфонд, где и рассказал нам эту свою историю.
И мы ему дали за этот рассказ сто рублей на билет, с тем чтоб он ехал
к себе на родину.
И он нам сказал:
- Эта сумма мне хватит, чтобы уехать. А я бы желал прожить еще тут
неделю. Мне бы этого очень хотелось.
Но мы ему сказали:
- Уезжайте теперь. И лучше всего устройтесь там, у себя, на работу. И
параллельно с этим пишите иногда хорошие стихи. Вот это будет правильный
для вас выход.
Он сказал:
- Да, я так, пожалуй, и сделаю. И я согласен, что молодые авторы
должны, кроме своей поэзии, опираться еще на что-нибудь другое. А то вон
что получается. И это правильно, что за это велась кампания.
И, поблагодарив нас, он удалился. И мы, литфондовцы, подумали словами
поэта:
О, как божественно соединение,
Извечно созданное друг для друга,
Но люди, созданные друг для друга,
Соединяются, увы, так редко.
На этом заканчивается история с начинающим поэтом, и начинается другая
история, еще более исключительная.
Там совсем другое дело, чем с поэтом, случилось с одним работником.
Причем то, что с ним случилось, для него была крупнейшая неудача, а для
других - мы бы этого не сказали.
В общем, вот что с ним произошло.
РАССКАЗ О ЧЕЛОВЕКЕ, КОТОРОГО ВЫЧИСТИЛИ ИЗ ПАРТИИ
Еще в первую чистку вычистили из партии одного человечка.
Он каким-то там у них был по линии инвалидов-парикмахеров и брадобреев.
Причем вычистили его по бытовому признаку - он слишком выпивать любил.
У него была такая вообще бурлацкая натура. Он чуть что за воротник
заливал. И не всегда твердо стоял на ногах.
Так что если он из брадобреев, а не в канцелярии, то он мог бы причинить
физические увечья любому из клиентов. Не говоря уж о порче пациентам
мировоззрения и так далее.
В общем, его, наверное, я так думаю, вычистили под лозунгом: "худая
трава с поля вон".
И с этими словами его вычистили.
А больше никаких дел он за собой не замечал.
Он считал себя всецело на высоте положения. Он энергично работал, ни
в чем таком особенном замешан не был, и вообще он удивился, зачем его
вычистили.
Он очень что-то расстроился.
Думает: "Сколько лет я крепился и сдерживал порывы своей натуры.
Сколько лет, думает, я себе ничего такого особенного не позволял. Вел
себя порядочно. И не допускал никаких эксцессов. И вдруг - пожалуйте
бриться. А что касается выпивки, то почему бы и не так?"
Комиссии он ничего не сказал, но подумал: "Ах, вот как".
И, значит, придя домой, хорошенько выпил, нахлестался, можно сказать,
побил супругу, разбил стекла в дворницкой и исчез на пару дней.
Где он мотался - неизвестно. Только пришел с поколоченной мордой,
рваный и без пальто.
И жильцам сказал:
- Что меня вычистили, я никакого горя не имею. И даже напротив, я рад
не встречаться больше с ненужной дисциплиной. Сколько лет, говорит, я
сдерживался и портил себе кровь всякими преградами. И то нельзя, и это
не так, и жену не поколоти. Но теперь это кончилось, аминь. Профессия
моя хороша при всех режимах. Так что я плевал на вас всех, вместе взятых.
Жильцы удивились его словам. Но он сам сосчитал свои поступки правильными.
И, снова надравшись, выбил в дворницкой то же самое окно, что
только что вставили.
А в жакте он содрал со стены все лозунги и санитарные плакаты. И одним
картонным плакатом с надписью: "Не пьет, не курит пионер, - берите,
взрослые, пример" - побил даже председателя.
И, в общем, за три дня он до того развязал свою натуру, что все в доме
поразились - как это так.
И вдруг он откуда-то узнает или кто-то ему сказал, что хотя и вычистили,
но опять как будто восстановили.
То есть что было, передать нет возможности.
Он мигом протрезвел и почистился. Собрал жильцов и им сказал:
- Бывают, друзья, происшествия. Умоляю вас, забудьте то, что эти дни
видели. Меня, говорит, как это ни странно, кажется, восстановили.
И сам бежит куда полагается и там говорит:
- Вот так номер вы со мной учинили. Сначала так, а потом обратный ход
даете. Это каждый может растеряться, как себя вести. Я, говорит, не знал
и за эти промежуточные дни наделал делов. И если вам теперь пришлют на
меня два протокола, то виноват не я, а обстоятельства.
Ему говорят:
- Тебя, товарищ, не восстановили, чего ты расстраиваешься. Это,
действительно, один из товарищей про тебя сказал: "Он, кажется, ничего,
только выпивает, так что вы, говорит, его, пожалуй, даже зря вычистили".
Но теперь сомнения отпадают, поскольку такая картина.
Он говорит:
- Я не знал же.
Ему отвечают:
- Значит, ты не чистой воды пролетарий. Другой бы при всех ситуациях
был как стеклышко. А ты чуть что - обнаружил свою свиную морду. Привет.
Так его и не приняли.
А он теперь сидит в своей комнате тихо и не бузит. Все думает - вот
его позовут и скажут: видим, что ты на высоте положения, принят.
Но его не зовут. Поскольку теперь его хорошо знают.
Тут неудача человека в том, что он проявил себя во всем объеме. А для
других как раз это была удача. И она бы возросла, если бы такое происшествие
повторилось еще с кем-нибудь.
Между прочим, совсем другое дело, чем с этим тупицей, произошло недавно
с одним стариком.
Старика никто ниоткуда не чистил и ниоткуда никто его не выгонял. А
он сам всех запутал своим поведением. И сам всех выгнал из квартиры.
Вот какая житейская неудача произошла с этим дураком в прошлом году.
РАССКАЗ О БЕСПОКОЙНОМ СТАРИКЕ
У нас в Ленинграде один старичок заснул летаргическим сном.
Год назад он, знаете, захворал куриной слепотой. Но потом поправился.
И даже выходил на кухню ругаться с жильцами по культурным вопросам.
А недавно он взял и неожиданно заснул.
Вот он ночью заснул летаргическим сном. Утром просыпается и видит,
что с ним чего-то такое неладное. То есть, вернее, родственники его видят,
что лежит бездыханное тело и никаких признаков жизни не дает. И
пульс у него не бьется, и грудка не вздымается, и пар от дыхания не садится
на зеркальце, если это последнее преподнести к ротику.
Тут, конечно, все соображают, что старичок тихо себе скончался, и,
конечно, поскорей делают разные распоряжения.
Они торопливо делают распоряжения, поскольку они всей семьей живут в
одной небольшой комнате. И кругом - коммунальная квартира. И старичка
даже поставить, извините, некуда, - до того тесно. Тут поневоле начнешь
торопиться.
А надо сказать, что этот заснувший старикан жил со своими родственниками.
Значит, муж, жена, ребенок и няня. И, вдобавок, он, так сказать,
отец, или, проще сказать, папа его жены, то есть ее папа. Бывший трудящийся.
Все как полагается. На пенсии.
И нянька - девчонка шестнадцати лет, принятая на службу на подмогу
этой семье, поскольку оба два - муж и жена, то есть дочь его папы, или,
проще сказать, отца, - служат на производстве.
Вот они служат и, значит, под утро видят такое грустное недоразумение
- папа скончался.
Ну, конечно, огорчение, расстройство чувств: поскольку небольшая комнатка
и тут же лишний элемент.
Вот этот лишний элемент лежит теперь в комнате, лежит этакий чистенький,
миленький старичок, интересный старичок. Он лежит свеженький,
как увядшая незабудка, как скушанное крымское яблочко.
Он лежит и ничего не знает, и ничего не хочет, и только требует до
себя последнего внимания.
Он требует, чтобы его поскорей во что-нибудь одели, отдали бы последнее
"прости" и поскорей бы где-нибудь захоронили.
Он требует, чтобы это было поскорей, поскольку всетаки одна комната и
вообще стеснение. И поскольку ребенок вякает. И нянька пугается жить в
одной комнате с умершими людьми. Ну, глупая девчонка, которой охота все
время жить, и она думает, что жизнь бесконечна. Она пугается видеть трупы.
Она дура.
Муж, этот глава семьи, бежит тогда поскорей в районное бюро похоронных
процессий. И поскорее оттуда возвращается.
- Ну, - говорит, - все в порядке. Только маленько с лошадьми зацепка.
Колесницу, говорит, хоть сейчас дают, а лошадей раньше, как через четыре
дня, не обещают.
Жена говорит:
- Я так и знала. Ты, говорит, с моим отцом завсегда при жизни царапался
и теперь не можешь ему сделать одолжение - не можешь ему лошадей
достать.
Муж говорит:
- А идите к черту! Я не верховой, я лошадьми не заведую. Я, говорит,
и сам не рад дожидаться столько времени. Очень, говорит, мне глубокий
интерес все время твоего папу видеть.
Тут происходят разные семейные сцены. Ребенок, не привыкший видеть
неживых людей, пугается и орет благим матом.
И нянька отказывается служить этой семье, в комнате которой живет покойник.
Но ее уговаривают не бросать профессию и обещают ей поскорей ликвидировать
в комнате смерть.
Тогда сама мадам, уставшая от этих делов, поспешает в бюро, но вскоре
возвращается оттуда бледная как полотно.
- Лошадей, - говорит, - обещают не так скоро. Если б мой муж, этот
дурак, оставшийся в живых, записался, когда ходил, тогда через три дня.
А коляску, говорит, действительно, хоть сейчас дают.
И сама одевает поскорей своего ребенка, берет орущую няньку и в таком
виде идет в Сестрорецк - пожить у своих знакомых.
- Мне, - говорит, - ребенок дороже. Я не могу ему с детских лет показывать
такие туманные картины. А ты как хочешь, так и делай.
Муж говорит:
- Я, говорит, тоже с ним не останусь. Как хотите. Это не мой старик.
Я, говорит, его при жизни не особенно долюбливал, а сейчас, говорит, мне
в особенности противно с ним вместе жить. Или, говорит, я его в коридор
поставлю, или я к своему брату перееду. А он пущай тут дожидается лошадей.
Вот семья уезжает в Сестрорецк, а муж, этот глава семьи, бежит к своему
брату.
Но у брата в это время всей семьей происходит дифтерит, и его нипочем
не хотят пускать в комнату.
Вот тогда он вернулся назад, положил заснувшего старичка на узкий
ломберный столик и поставил это сооружение в коридор около ванной. И сам
закрылся в своей комнате и ни на какие стуки и выкрики не отвечал в течение
двух дней.
Тут происходит в коммунальной квартире сплошная ерунда, волынка и неразбериха.
Жильцы поднимают шум и вой.
Женщины и дети перестают ходить куда бы то ни было, говорят, что они
не могут проходить мимо без того, чтобы не испугаться.
Тогда мужчины нарасхват берут это сооружение и переставляют его в переднюю,
что, естественно, в высшей степени вызывает панику и замешательство
у входящих в квартиру.
Заведующий кооперативом, живущий в угловой комнате, заявил, что к нему
почему-то часто ходят знакомые женщины, и он не может рисковать ихним
нервным здоровьем.
Спешно вызвали домоуправление, которое никакой рационализации не
внесло в это дело.
Было сделано предложение поставить это сооружение во двор.
Но управдом заявил:
- Это, говорит, может вызвать нездоровое замешательство среди
жильцов, оставшихся в живых, и, главное, невзнос квартирной платы, которая
и без того задерживается.
Тогда стали раздаваться крики и угрозы по адресу владельца старичка,
который закрылся в своей комнате и сжигал теперь разные стариковские ошметки
и оставшееся ерундовое имущество.
Решено было силой открыть дверь и водворить это сооружение в комнату.
Стали кричать и двигать стол, после чего покойник тихонько вздохнул и
начал шевелиться.
После небольшой паники и замешательства жильцы освоились с новой ситуацией.
Они с новой силой ринулись к комнате. Они начали стучать в дверь и
кричать, что старик жив и просится в комнату.
Однако запершийся долгое время не отвечал. И только через час сказал:
- Бросьте свои арапские штучки. Знаю - вы меня на плешь хотите поймать.
После долгих переговоров владелец старика попросил, чтобы этот последний
подал свой голос.
Старик, не отличавшийся фантазией, сказал тонким голосом:
- Хо-хо...
Этот поданный голос запершийся все равно не признал за настоящий.
Наконец он стал глядеть в замочную скважину, предварительно попросив
поставить старика напротив.
Поставленного старика он долго не хотел признать за живого, говорил,
что жильцы нарочно шевелят ему руки и ноги.
Старик, выведенный из себя, начал буянить и беспощадно ругаться, как
бывало при жизни, после чего дверь открылась и старик был торжественно
водворен в комнату.
Побранившись со своим родственником о том, о сем, оживший старик
вдруг заметил, что имущество его исчезло и частично тлеет в печке. И нету
раскидной кровати, на которой он только что изволил помереть.
Тогда старик, по собственному почину, со всем нахальством, присущим
этому возрасту, лег на общую кровать и велел подать ему кушать. Он стал
кушать и пить молоко, говоря, что он не посмотрит, что это его родственники,
и подаст на них в суд за расхищение имущества. Вскоре прибыла из
Сестрорецка его жена, то есть дочь этого умершего папы.
Были крики радости и испуга. Молодой ребенок, не вдававшийся в подробности
биологии, довольно терпимо отнесся к воскресению. Но нянька,
эта Шестнадцатилетняя дура, вновь стала проявлять признаки нежелания
служить этой семье, у которой то и дело то умирают, то вновь воскресают
люди.
На девятый день вдруг приехала белая колесница с факелами, запряженная
в одну черную лошадь с наглазниками.
Муж, этот глава семьи, нервно глядевший в окно, чтоб забыться, первый
увидел это прибытие.
Он говорит:
- Вот, папаня, наконец за вами приехали лошади.
Старик начал плеваться и говорить, что он больше никуда не поедет.
Он открыл форточку и начал плевать на улицу, крича слабым голосом,
чтоб кучер уезжал поскорей и не мозолил бы глаза живым людям.
Кучер в белом сюртучке и в желтом цилиндре, не дождавшись выноса,
поднялся наверх и начал грубо ругаться, требуя, чтоб ему наконец дали
то, за чем он приехал, и не заставляли бы его дожидаться на сырой улице.
Он говорит:
- Я не понимаю низкий уровень живущих в этом доме. Всем известно, что
лошади остродефицитные. Нет, говорит, я в этот дом больше не ездок.
Собравшиеся жильцы совместно с ожившим старичком выпихнули кучера на
площадку и ссыпали его с лестницы вместе с сюртуком и цилиндром.
Кучер долго не хотел отъезжать от дома, требуя, чтоб ему в крайнем
случае подписали какую-то путевку. Без чего он никуда не поедет.
Оживший старик плевался в форточку и кулаком грозил кучеру, с которым
у них завязалась острая перебранка.
Наконец кучер, охрипнув от крика, утомленный и побитый, уехал, после
чего жизнь потекла своим чередом.
На четырнадцатый день старичок, простудившись у раскрытой форточки,
захворал и вскоре по-настоящему помер.
Сначала никто этому не поверил, думая, что старик по-прежнему валяет
дурака, но вызванный врач успокоил всех, говоря, что на этот раз все без
обмана.
Тут произошла совершенная паника и замешательство среди живущих в
коммунальной квартире.
Многие жильцы, замкнув свои комнаты, временно выехали кто куда.
Жена, то есть, проще сказать, дочь ее папы, пугаясь заходить в бюро,
снова уехала в Сестрорецк с ребенком и ревущей нянькой.
Муж, этот глава семьи, хотел было устроиться в дом отдыха. Но на этот
раз колесница неожиданно прибыла на второй день. И все кончилось вполне
благополучно.
Так что тут была скорей нечеткость работы с колесницами, чем постоянное
запоздание. Оно не повторялось всякий раз, а бывало, что ли, случайно.
Раз на раз, как говорится, не придется. Ну, была неудача, недоразумение.
Но теперь это у них сгладилось. И они подают так, что прямо красота.
Лучше не надо.
На этом мы вообще хотели закончить наши новеллы о неудачах, но близость
нового отдела "Удивительные события", в котором речь главным образом
пойдет об удачах, позволяет нам рассказать еще одну историйку, в которой
два эти предмета - удача и неудача - соединились вместе.
И вот что от этого получилось.
РАССКАЗ О ЗАЖИТОЧНОМ ЧЕЛОВЕКЕ
Конечно, некоторые говорят, что все дело в зажиточности. Что бедность
унижает человека, что при этом человек не может, что ли, стоять на высоте
положения. А что при зажиточности он, наоборот, моментально расцветает,
и приподнимается, и делает то, что всем надо.
Насчет бедности мы не возражаем. Она, конечно, унижает личность, и
при ней довольно трудно удержаться в своих рамках. А что касается зажиточности,
то это еще не всегда дает правильные результаты.
Был такой курьер Федор. Он работал на заводе. Он приехал из деревни.
Был очень бедный. Еще тут не обжился. И даже первое время шлялся в деревянных
сапогах.
И был очень грубая личность. Любитель выпить. Ругатель. Грубый скандалист
и бузотер.
Он начал у них жить в общежитии. И там ему сделали крепкий нагоняи.
Ему сказали:
- Еще чего? Это не может продолжаться.
А он на это так ответил:
- Вы, профсоюзные вожди, меня срамите за мое поведение. А спросите
меня - отчего это бывает.
И тогда его спросили:
- А скажите, отчего?
Он и говорит:
- Я живу абсолютно не так, как хочу. Вполне один, без семьи и жены. У
меня, может, семья и жена проживают в деревне. Меня, может, сострадание
берет оттого, что я их не вижу. Двое моих детишек, наверное, пасут коров
и терпят дожди и вьюги. Я живу как холуй, имею один пиджак, и мне некому
даже подложить подушку, чтоб я прилег, усталый от работы. А вы интересуетесь,
отчего я выпиваю и в своей выпивке грубо задеваю остальных и всем
бью в морду. Вот отчего это бывает.
Вот тогда все сконфузились и сказали:
- Мы тебе непременно дадим комнату.
И вот вскоре ему дали комнату, и он вскоре выписал свою жену и двух
пастушков из деревни.
И вот он с ними живет, но мы видим, что он по-прежнему выпивает,
скандалит и орет, и всем бьет морды, и дает затрещины и шлепки своим
подпаскам.
Тогда снова его вызывают в управление.
Он говорит:
- Да, конечно, я и сейчас еще подлец. Я выпиваю и все такое и под горячую
руку всех колочу. Это оттого, что я нервничаю. Я имею перед собой
картины бедности. Мы на примусе варим щи. Нас в одной комнате набилось
шесть человек народу. Жена ругается со своей мамой, а я их всех бью и
крошу, потому что мне мало интереса глядеть на эту деревенскую серость и
некультурность. Меня быт съедает без остатка... И к тому же у меня окно
выходит в наружный двор. А если бы оно выходило, например, на речку, - я
бы, может, целый день рядом сидел и песни пел и глядел бы, как птицы на
волнах кувыркаются.
И тогда все сконфузились и так ему сказали:
- У нас сейчас дом отстраивается. Мы тебе дадим квартиру. Там газ и
отопление. И там все на свете. Там свет блеснет в твои глаза, и ты будешь
такой, как сумеешь.
И вот ему вскоре дали квартиру. Две комнаты и ванна. И три шкафчика
для внутреннего употребления. И окна в сад. И в саду ежегодно цветут деревья.
И газ. И все на свете.
И ему жалованья прибавили. И вдобавок он по займу выиграл. И пошил
себе пиджак. И построил брюки. И по случаю купил диван и пианолу. И наш
товарищ Федор вознесся на неслыханную высоту.
Только видят - он по-прежнему выпивает и дерется. И очень ругается и
срывает из окна молоденькие ветки с деревьев и стегает ими своих бывших
пастухов. А жену, и ее преподобную мамашу, и всех соседей при случае колотит
так, что те в страхе разбегаются.
Тогда его снова призывают к ответу.
Он говорит:
- Какое странное дело. Все у меня что-нибудь не так. У меня мебель
хороша, и пианола непрерывно играет. Только, говорит, жена, эта деревенская
дура, своим видом не подходит к моей обстановке. Она меня раздражает.
Я хочу жениться на другой. И тогда непременно у меня пойдет другая
музыка.
И вот он разделил свою квартиру. И стал жить с одной конторщицей. И
вскоре у них там стали возникать драки и побоища. Он ее ревновал, и нещадно
бил, и выгонял на улицу.
И тут все поняли, в чем дело. Тут все поняли, что это попросту дрянной,
неудачный человек.
И тогда все поняли, что ему зажиточность нужна, но что при этом его
надо нянчить и его перевоспитывать.
И тогда всем стало легче. Все вздохнули и поняли, что с ним надо делать.
И в этом понимании была большая удача. И под давлением этой удачи померкнут
вышеуказанные неудачи и начнется то, чего всем хочется.
На этом, друзья, мы заканчиваем наши рассказы о неудачах, с тем чтобы
поскорей перейти к новому, более счастливому отделу.
И близость этих новых страниц приподнимает наше настроение, и, несмотря
на только что рассказанные неудачи, нам делается весело и забавно
жить.
И мы рады отметить, что чертовские и неслыханные неудачи не сломили
наш железный характер.
Вот сейчас только помоемся и сполоснемся после всей этой пакости и
перейдем к дальнейшему.
Ах, да, может быть, мы, перечисляя неудачи, что-либо забыли отметить.
Просьба опять-таки отметить в своих сердцах.
Прочтите тут еще небольшое послесловьице к нашему отделу "Неудачи".
Оно, так сказать, подведет итоги всему вышесказанному о неудачах.
После чего мы перейдем к новой книге - "Удивительные события".
Итак, извольте небольшое, вроде болтовни, послесловие.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Итак, на этом, друзья, мы заканчиваем нашу четвертую книгу.
Позвольте же после столь тяжких испытаний вас чувствительно с этим
поздравить.
Давайте же коротенько подведем итоги.
Что же мы с вами, друзья, увидели, прочитавши исторические новеллы и
рассказы из нашей жизни?
А мы в первую голову увидели в прошлом большой урожай на неудачи.
А потом мы увидели, что этот урожай снимается по многочисленным причинам,
из которых глупость и темнота не плетутся в хвосте.
И даже мы отчасти заметили, что неудачи - законное дите, рожденное от
бракосочетания этих причин с торопливым желанием хорошо пожить.
Так что удивляться не приходится, отчего они бывают.
Они бывают не по милости судьбы, как это согласны думать люди со слабым
и робким мировоззрением. А они случаются от более простых и грубых
причин. Благодаря чему, если не сидеть сложа руки, многое можно значительно
исправить.
И у нас на это смело пошли. А если и бывают вышеуказанные неудачи, то
отчасти еще публика непривычна, да и вообще борьба с этим далеко еще не
закончена.
И если говорить о дальнейшем, то неудачи у нас не то чтобы совсем исчезнут,
но их, вероятно, станет так мало, что все будут прямо удивляться.
И даже, может быть, глупость, под давлением чегонибудь там особенного,
возьмет и померкнет в своем величии. А если это ослабнет, то все
тогда смогут поздравить друг друга с неслыханной удачей.
В общем, если говорить в планетарном масштабе, - мы вдаль глядим без
особых треволнений. Кругом народы окончательно скажут свое слово. Утвердят
свое право. Все воспрянут духом. И всем станет смешно, что были такие
неудачи на заре их юности.
А если говорить о нашей стране, то можно повторить удивительные и
пророческие слова поэта, произнесенные еще в прошлом столетии:
Вынес достаточно русский народ.
Вынесет все - и широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе.
Жаль только - жить в эту пору прекрасную
Уж не придется ни мне, ни тебе.
И вот мы теперь видим то, что видим. И это было удивительное предсказание,
которое на наших глазах постепенно выполняется. Но, конечно, не
следует забывать, - борьба далеко не закончена, и продолжается революция.
И идет столкновение двух миров и все, что с этим. Так что слова о
прекрасной тишине будут произнесены после. И тогда этот наш отдел с неудачами
можно будет зачитать с небрежной улыбкой.
А что касается до стихов, то их произнес великий поэт, который умер
шестьдесят лет назад. И его память следует почтить вставанием.
И это так жаль, что он не дожил до наших дней.
Кстати, о смерти.
Некоторые считают неудачей - короткую, как сон, человеческую жизнь.
Но вместе с тем, как подумаешь, что тебе, например, еще двести лет надо
будет думать и мозговать, так прямо наши законные восемьдесят лет ничуть
не кажутся особенной неудачей.
Итак, на этом заканчиваем книгу о неудачах и переходим к новому и
последнему отделу.
И мы уже слышим шум и выстрелы. И кто-то рукоплещет. И кто-то кричит
ура.
Это люди, которые от неудач не потеряли присутствия духа, стремятся к
новым берегам.
И те, которые хотя и не стремятся никуда, но ведут себя так, как требуется.
И мы не без волнения спешим туда, чтобы им пожать руки и сказать:
"Здравствуйте".
Итак, начинается новый отдел - "Удивительные события".
УДИВИТЕЛЬНЫЕ СОБЫТИЯ
И вот подходит наша книга к желанному концу. Осталась у нас с вами
одна последняя часть. И вот она перед вами.
Она заключает в себе то, чего бы крайне не хватало, если б наша жизнь
была только такой, какой мы вам сейчас преподнесли.
И можно было бы даже потеряться от горя, если б мы на этом закончили
наше сочинение.
2. Но, к общему счастью, жизнь тоже имеет свою пятую часть. И только
она не перед каждым раскрывалась.
И многие видели только четыре части, и от этого они бывали чересчур
несчастны. Многие из них вешались, другие любили выпивать, третьих постигали
душевные заболевания, четвертые попросту дурака валяли. А некоторые
впадали в меланхолию и восклицали: ах, дескать, господа.
Вот так же, как в свое время воскликнул один из прекрасных поэтов:
ах, господа, - он воскликнул:
Жизнь, как посмотришь
С холодным вниманьем вокруг, -
Такая пустая и глупая шутка.
Или - штука. Не помню. Одним словом, он что-то вроде этого воскликнул,
переполненный глубокой меланхолией.
3. Но многие так не думали и про жизнь таких стихов не восклицали, а
увидевши все - как и чего бывает, энергично выступали против этого и с
этим боролись. И высказывали свои мысли. И показывали чудеса храбрости,
мужества и понимани
...Поділитися у соцмережах
