Жанр: Юмор
Избранное в 2-х томах
...своего узнавать
перестали?
Жена. Ах, это вы... извиняюсь.
Сосед. Куда ж это вы, я извиняюсь, на потолок полезли?
Жена. Да это я так... Поглядеть - чего там делается... Паутина...
Сосед. Да, от таких делов полезешь... Вижу - ведут вашего супруга.
Дай, думаю, зайду - успокою даму. Обыска-то еще не было?
Жена (встревоженно). Обыска? Нет, не было.
Сосед. Ну, тогда будет.
Жена. Батюшки мои, неужели же будет?
Сосед. А как же, Щукина помните? Ну, который проворовался. Обыск и,
говорят, полная конфискация имущества.
Жена. Полная кон-фискация?!
Сосед. Да вы оставьте беспокоиться. Я же специально пришел вас успокоить.
Дама вы, так сказать, в цветущем возрасте... Можете еще нравиться.
На вас, пожалуй, еще жениться могут. Мало ли чего бывает...
Входит брат жены.
Брат (торопливо). Ну чего? Ну? По какому делу? (К соседу.) А этот еще
чего?
Жена. Это сосед наш.
Сосед. Решил маленько успокоить даму. Вижу - повели голубчика. Ну,
думаю, дама теперь чересчур встревожена... Пойду, думаю, успокою.
Брат (к сестре). Дело-то какое, я говорю?
Жена. И сама, братец, не знаю.
Брат. Ну, бросьте свои дамские штучки. "Не знаю!" Ну, припомните, чего
у него было.
Жена. И прямо, братец, сама теряюсь. Было. Конечно, было. Сахар и туалетное
мыло... Наверное, конечно... мало ли...
Брат. Это плохо. Это тогда плохо. Тогда надо чегонибудь спешно сейчас
придумывать.
Сосед. Это, я так понимаю, полная конфискация имущества может сейчас
произойти.
Брат. Чего? Конфискация? Ну да, я же и говорю. Тут надо на полных порах
гнать. Сейчас же кругом все имущество продавайте. (Тянет коврик, на
котором стоят сосед и сестра. Свертывает.)
Жена. Неужели же, братец, кругом все имущество продавать?
Сосед. Тут, я так понимаю, вам надо подчистую все продавать. Рафинад,
для примеру, я себе возьму.
Брат. Сахар в продажу не поступает. Я на себя сахар беру. (Подходит к
телефону.) Але. Семьсот шестнадцать - тридцать два.
Сосед. Тогда, может, из текстильного товару?
Брат (сестре). Нюша, покажите им быстро пальто и костюмы. Им костюмы
в аккурат будут. Только быстро у меня. Быстро!
Горбушкина показывает костюмы.
Сосед (рассматривает на свет). Костюмы - это, конечно, мало интересу.
Хотелось бы чего-нибудь такое более вечное... Сколько за это сильно поношенное
тряпье на круг хотите?
Брат (в телефон). Але. Федор Палыч? Да, это я... Чего? Именно так.
Кругом все продается. Полная спешная распродажа. Ну да, разная обстановка.
Да, и шкапы. И картины, и картины. Чего? Чьих кистей? Каких кистей?
Кистей? Кистей, кажись, нет. (Смотрит на картину.) Нету, картина без
кистей. Ну, обыкновенная рама, и кистей, знаете, нету. Чего? А, это. (К
сестре.) Он говорит: какие-то кисти.
Жена (сердито). Какие кисти? Нет у меня кистей.
Брат. Але. Кистей у вдовы нету. Чего? Ах, это. А-а. (К сестре.) Он
говорит: чьих кистей? Ну, какие мастера?
Жена. Да какие кисти? Без кистей!
Сосед. Нет, это так прежние буржуазные классы гуманно выражались: чьи
кисти. Кто, одним словом, картины красил? Смех, ей-богу.
Жена. А пес их знает, кто их красил.
Брат. Фамильи. Он фамильи спрашивает. Только быстро отвечайте.
Жена. Ай, я не могу про это думать... Этот, как его, на "ой" фамилия.
Или, погоди, на "ух"...
Сосед. Ахов? Чехов?
Брат (в телефон). На "ух" фамилия начинается.
Жена. Или, погоди, - на "ай".
Брат. На "ай" начинается. Айвазовский? Ну да, этот, Айвазовский. Одним
словом, на одной картине чудная сухая березовая роща - метров сорок
сухих березовых дров, а на другой, извиняюсь, простая вода. За рощу не
меньше трехсот, а за воду - сговоримся. Значит, ждем вас, Федор Палыч.
Сосед. Ну, я забираю этот товар, Анна Васильевна. А насчет супруга вы
оставьте беспокоиться. Я на это так завсегда гляжу. Меня, например, лично
это никогда не пугает. Только бы, думаю, не высшую меру. Высшую меру
я действительно с трудом переношу, а остальное какнибудь утрясется.
Брат. Деньги-то он, бродяга, уплатил? Чего он вам зубы заговаривает?
Сосед. Уплатил, уплатил. Не сомневайтесь. (Уходит.)
Брат. Давайте сюда деньги-то. Чего вам в руках держать-то.
Жена. Да ничего... Я бы подержала.
Брат. Тут надо, для примеру, очень все спешно провернуть. Тут надо -
полная быстрота. Сейчас этот мебель возьмет. Этот - шкапы. Этот пущай -
костюмы. Я тоже чего-нибудь возьму. Уж не оставлю вас по мере возможности.
Помогу, чем могу.
Жена. Да уж спасибо, братец. Только как же это так? Ну, это прямо
имущество на глазах уплывает.
Брат. А вы, сестра, не можете много понимать. Человек засыпавшись по
такому важному делу. Неисчислимые убытки, может быть, государству нанесены.
Тут нам с вами одной минуты зевать нельзя. Тут надо совершенно
ударно провернуть. А которые придут - у вас и нет ничего. Жена в полной
нищете на койке сидит... Да вы одеты-то как! Одеты-то вы как? Накрутили
на себя, ну, ровно верблюд. А ну, оденьте темненькое платье победней.
Остальное все продавайте... Куда вы сверток-то тычете, давайте его сюда.
Жена уходит. Входит, потирая руки. Неизвестный (перекупщик мебели).
Брат. Федор Палыч! Очень приятно и все такое. Пожалуйста, глядите мебель.
Только просьба поскорее.
Неизвестный. Так. Это можно купить... Так. Картины. (Рассматривает
через кулак.) Можно... Сколько за этот хлам хотите?
Брат. Там еще чудная дамская спальня.
Неизвестный (смотрит, открыв дверь). Можно. Это тоже можно. Сколько
на круг за весь этот лом? Три возьмите.
Жена (входит в тряпье). Ох-ох, три. Он дешево покупает, только домой
не носит. Три!
Неизвестный. Ну, тогда четыре дам, и разговор кончен. (Снимает картины.
Ставит стулья на стол.)
Брат. Соглашайтесь, сестра, соглашайтесь. Нам тут каждая минута дорога.
Пишите ему расписку.
Жена. Батюшки мои! Да что ж это получается?! Да как же это так?! (Пишет
расписку, берет деньги.)
Неизвестный. Тогда я лошадь сейчас пришлю. (Уходит.)
Брат. Только лошадь-то поскорей засылайте...
Брат. Тут, сестра, главное - быстрота. Вы мой характер знаете - я в
панику не вхожу. Но дело делать - я понимаю. Тут надо провернуть в ударных
темпах.
Жена. Да, я понимаю, конечно. Я вхожу в ваше положение. Но только мне
имущества жалко. Это что же, мне теперича в своей квартире и сесть не на
что будет?
Брат. Ах, да. А квартера? Квартеру-то ведь вы купили за десять тысяч.
Тут надо сейчас и квартеру провернуть. (Звонит по телефону.) Але, три
ноля пятнадцать. Але. Я, я. Квартера - две комнаты. У застройщика. (К
сестре.) Да не хватайтесь вы за меня руками. (В телефон.) Нет, мебель, к
сожалению, уже продана. И костюмы проданы. Нет, это все продано. Вдова
все продала. Тогда заходите насчет квартерки.
Входит сосед в новом широченном костюме.
Сосед. Пугаюсь я, что костюмчик на мне несколько широковато сидит. А?
Брат. Обыкновенно сидит.
Жена. Очень миленько на них сидит.
Сосед. Нет, чувствую, что широко.
Брат. Откуда же широко? (Руками сзади зажимает костюм.) Оно даже как
бы скорей узко на вас.
Сосед (чуть не плача). Где же, помилуйте, узко.
Брат. Известно, узко. Даже грудью дышать не можете.
Жена. Очень на них миленько сидит.
Сосед. Нет, знаете, чего-то не то. И плечо режет. Нет, узко мне.
Чувствую, что узко.
Брат. Ну, знаете, вы фигуряете. Вы же только что говорили - широко.
Сосед. Разве я говорил - широко? Нет, я говорил - узко. Именно говорил
- узко. Дышать трудно.
Брат. Ну, знаете, вас не поймешь. (Отпускает пиджак.) Где же узко,
когда материя ложится свободными складками. Скорей уж широко.
Сосед. Или широко. Пес его знает. Ей-богу, широко.
Брат. И, прямо, никакой широты не наблюдается. Эвон как фигурку облепляет.
Вы, прямо, не знаете, чего хотите.
Жена. Они сами не понимают, чего они хочут.
Сосед (чуть не плачет). Тогда я колпак еще возьму. Как бы в премию.
Меня такие колпаки немножко интересуют.
Брат. Берите колпак. Только быстро, быстро. На носках, прямо, ходите.
Сосед влезает на стол и отвязывает колпак.
Жена. Да что ж это на моих глазах делается? Куда ж ты, сатана, на
стол-то вперся?!
Сосед. Извиняюсь. (Уходит с колпаком, на ходу захватывая с собой пару
стульев.)
Брат. Стулья-то на место положьте. Мебель вся продана.
Сосед. Извиняюсь.
Брат. Этажерка тоже продана. Не хватайтесь за предметы руками. Кругом
все продано. Квартерка только осталась.
Сосед. Квартерку я бы принял, ежели бы в рассрочку. Вашей квартеркой
я завсегда не перестаю любоваться.
Жена. Братцы-батюшки! Что ж это такое?! А я-то, для примеру, где же
буду находиться?
Брат. Ах, черт! Это верно. Где ж вдова-то находиться будет?
Сосед. Да в крайности ей угол уступить можно.
Брат. Пишите расписку. Или дайте я напишу. Вы только подпишитесь. Не
цепляйтесь за меня руками.
Сосед уходит с колпаком и распиской.
Брат. Ну, теперича, кажись, все. Сейчас, этот мебель увезет, и можете
дышать спокойно.
Жена. Это, ну, прямо - что ж такое произошло?.. А ежели вызовут меня?
Чего я скажу?
Брат. А если вызовут вас, вы им скажите - нет ничего, вот я вся тут.
Жена. Или, может быть, им сказать: на иждивении у брата нахожуся.
Брат. Еще чего! У брата! И, прямо, меня не упоминайте. Прямо, меня
забудьте. Прямо, нет меня. Ай, ейбогу... Ах ты черт! Какое, скажут,
родство, да пятое-десятое. Может быть, вам, сестра, замуж выйти? Слушайте,
не можете ли вы быстро жениться, замуж выйти, а? Только быстро.
Жена. Как это?
Брат. Тогда бы у нас очень великолепно получилось. Вещей нет, сама,
дескать, на иждивении у мужа, пятоедесятое... Нет ли у вас какого-нибудь
дурака на примете?
Жена. И прямо, братец, что вы говорите!
Брат. Только быстро, быстро. Ну, кто у вас есть?
Жена. Ну как же это так?
Брат. Ну, вот этот, что приходил - сосед. Он, как вы думаете, не, женится?
А ну, позовите его быстро. Быстро, быстро.
Жена. Да что ж это, ей-богу? Да как же так? Да вот он, никак, и сам
идет.
Сосед. Ей-богу, не возьму костюмы. Кругом все смеются.
Брат. А, да перестаньте вы канючить. Вы мне лучше скажите - чего вы к
моей сестре так часто в гости заскакиваете? Только, может, ее коньпроменьтируете.
Сосед. То есть как же, помилуйте, часто. За месяц только раз и зашел
- успокоить даму!
Брат. "Успокоить даму"! Мы знаем это спокойствие.
Еще врет. Он раз зашел. Да он, нахал, на моих глазах третий раз входит.
Коньпроменьтирует. А если она вам нравится, то вы так и скажите.
Сосед. То есть кто это правится, помилуйте...
Брат. Да сестра-то, я говорю, нравится вам - вот возьмите и женитесь
на ней.
Сосед. Да я, разве я... разве я сказал, что она нравится?
Брат. Да давеча-то говорили...
Сосед. Я? Ну, знаете... Я... я про костюмы говорил.
И совсем даже в обратном смысле. Костюмы, говорил, мне нравятся.
Брат. Нет, вы мне баки не заколачивайте. А возьмите и женитесь на
ней, если нравится. Только быстро, быстро.
В ударных темпах.
Сосед (чуть не плачет). Ну как же это так, помилуйте!
За что же я буду жениться? Я, прямо, вас не понимаю.
Брат. А и понимать нечего - взял и женился.
Жена. Конечно, если они не хочут, то об чем же говорить.
Брат. Как не хочут! Хочут, да стесняются.
Сосед. Ей-богу же, не хочу... Я прямо не понимаю вас... Как же так,
помилуйте! Я же ничего не говорил еще... Чего ж вы меня суете куда попало.
Брат. Ах, ему говорить надо... Вот вы и говорите - мол, хочу жениться.
Я вам говорить не мешаю.
Сосед. Нет, я, прямо, чего-то не понимаю. Я не хочу... Я не хочу жениться.
Чего ж это я сдуру возьму и вдруг - женюсь? Чего вы, ей-богу, ко
мне пристали.
Жена. Об чем тогда говорить.
Брат. Такая интересная женщина. Я, прямо, не понимаю его. А если нету
у человека вкуса, то так и скажите и не вводите людей в заблуждение.
Сосед. Я... я не ввожу в заблуждение. Я вкус имею...
Только я говорю...
Брат. Вы имеете вкус? Не смешите меня. Такая славная, интересная женщина.
А корпус, корпус у ней какой!
Нет, я вижу, вы ничего в женщинах не понимаете.
Сосед. Нет, я понимаю... Я признаю, что это такая, что ли, интересная...
Но только я... Я прямо не знаю, как же так...
Брат. Хорошая, стройная походка. Другая идет, как верблюд, а эта ровно
кладет ноги. Ать, два, ать, два.
Сосед. Я это понимаю, признаю. Конечно, она мне нравится - у меня
вкус есть... Но только как же это так, помилуйте!..
Брат. Сестра, подойдите к ним. Возьмите их за руку.
Сосед. Ну как же так, помилуйте! Я прямо теряюсь...
Брат. Тем более вы развестись всегда можете, и об чем толковать - я
не понимаю.
Сосед. Ну, да разве что если развестись, тогда я, пожалуй, женюсь.
Брат. Конечно, женитесь. Только быстро, быстро.
Нюша, побегите сию минуту в загс - разведитесь... да заодно там кому-нибудь
кухонную посуду загоните. Поцелуйтесь с ним.
Жена. Ну как же это так. (Целуются. Уходит.)
Брат. Ну вот, а хныкали. Какую жену оторвал!
Сосед. Да нет, я только говорил...
Брат. И говорить нечего... Взял и женился.
Сосед. Позвольте, позвольте... Ну, хорошо, я женился, а зачем же я
тогда костюмы у ей купил, а?
Брат. Вот и будете в них щеголять медовый месяц...
Сосед. Но я же за них деньги заплатил, а поскольку я женюсь, так это
же мне вроде как все равно даром бы перешло. Это что, я, значит, у самого
себя купил, а? Нет, знаете, я так не согласен...
Брат. Так вы сначала купили, а потом женились. Чего вы тень на плетень
наводите? Только вводите в заблуждение.
Сосед. Как же так, помилуйте! Нет, я так не согласен. Раз я женюсь,
значит костюмы и так мои. Тогда отдайте мне деньги. Или я жениться не
буду.
Брат. Нате, выкусите - отдайте ему деньги. Сестра, может быть, уже
развелась, может быть, она женщина, может быть, у нее больное самолюбие.
А он - жениться не будет.
Сосед. Как же так... И за квартиру я задаток дал. Как же так. Нет,
ей-богу, я так не могу... Я... Я...
Брат. Об чем вы загораетесь? Ну, хорошо, я вам отдам половину.
Входит ломовик.
Ломовик. Эту, что ли, мебель везти?
Брат. Эту, эту.
Сосед. Да, а мебель? А зачем вы тогда мебель продаете? Зачем же вы
мою мебель продали? Не трогайте мою мебель. Ей-богу, я не буду жениться.
Глядите, чего он делает - он роняет мою мебель.
Брат. А чего ж вы тянули канитель? Только своим поведением срамили
женщину. Вот женились бы раньше, и мебель бы вам осталась.
Сосед. Как же, помилуйте, раньше - вы же мне только сию минуту сказали,
чтоб я женился.
Брат. А сами вы не могли додуматься? Вот и отвечайте теперь за все.
Сосед. Ну как же так, ей-богу.
Брат. А идите вы к лешему! Вот глядите, никак невеста идет.
Входит жена.
Сосед. Анна Васильевна, что ж это такое? Я чего-то не пойму. Пущай
они не трогают мою мебель.
Брат. Мебель продана - об чем толковать. (Сестре.)
Ну что, развелась? Только быстро отвечайте.
Жена. Развелась. А кухонную посуду соседям продала.
Сосед (визгливо). Как кухонную посуду?! Зачем же вы мою кухонную посуду
продаете? А мы из чего кушать будем?
Брат (сестре). Какой паскудный у вас жених попался. Мы так славно
расторговались, а он все недоволен - кричит, как сова. А мне как раз
нездоровится сегодня - у меня голова болит.
Жена. Чего ж нам с ним довольным-то быть?
Сосед. Вот именно. Тогда пущай нам наши деньги отдает.
Брат. Ладно, заткнися. Сказал - дам половину. (Ломовику.) И вот это.
Это тоже выносите.
Сосед. Прямо у меня голова, как в тумане. Чего-то я ничего не понимаю.
Брат. Хоть к невесте-то подойдите" Стоит, как, болван.
Жена. Чего вы на них кричите - видите, совсем запутали человека.
(Подходит к нему. Нежно разговаривают. Целуются.)
Брат. А ну, сестра, пригласите там каких-нибудь гостей, - охота маленько
станцевать.
Сестра уходит.
Сосед. Ей-богу, я танцевать не буду. У меня сегодня настроение какое-то
неподходящее - чего вы мне танцы навязываете.
Брат. А зачем женился? Не надо было жениться.
Входит Горбушкин.
Горбушкин (поет). Колокольчики-бубенчики звенят, звенят. Про ошибки
моей юности твердят...
Жена. Гриша!
Горбушкин (не замечая разгрома в комнате). Очень вежливо поступили.
Очень. - Извиняемся, говорят, что повестку не по почте прислали, -
очень, говорят, вы срочно нам понадобились свидетелем. - Ага, говорю,
конечно, я с этим и шел - свидетелем. Я говорю: колокольчикибубенчики...
По какому делу, говорю, я свидетелем? Они говорят, и так вежливо, красиво:
Расскажите, говорят, нам, чего знаете про Щукина. Он, говорят, в короткое
время проворовался. - Пожалуйста, говорю. Беру стул, присаживаюсь
этак вот к сто... (Испуганно смотрит на полупустую, развороченную комнату.)
Это чего? Это, я говорю, чего?
Брат жены на цыпочках осторожно смывается.
Жена. Это... это мы думали... Это мы, Григорий Иваныч...
Сосед. Прямо голова как в тумане.
Горбушкин (орет). Это чего?! Это чего в моей камере происходит!
Входит ломовик.
Ломовик. Все, что ли? Трое стоят, раскрывши рты.
ПАРУСИНОВЫЙ ПОРТФЕЛЬ
Комедия в трех действиях
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
Баркасов
Зоя, его жена.
Боря, их сын.
Ядов, сосед.
Бабушка.
Тятин, сослуживец.
Софочка, сотрудница.
Настя, машинистка.
Слоняев, сотрудник.
Духоявленский, делопроизводитель.
Крутецкий, муж Софочки.
Абрамоткин, жених Насти.
Домработница.
Контролер.
Доктор
Посетитель.
Действие происходит весной 1936 года.
ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ
КАРТИНА ПЕРВАЯ ДОМА
Комната нового дома. Широкие окна. Современная мебель Радиола. Звучит
негромкая музыка. Алексей Гаврилович Баркасов проходит через комнату с
полотенцем в руках. Баркасову лет 37. Лицо у него простое, приятное,
несколько утомленное.
Жена Баркасова Зоя Павловна стоит у окна Она красива, изящна. Несмотря
на раннее утро, она тщательно одета и причесана Молча, с некоторой
грустью она смотрит на мужа. Тот, не оборачиваясь в ее сторону, уходит.
В комнату торопливо входит мать Зои - бабушка Алиса. Юрьевна Она несет
утренний завтрак Во всем облике бабушки - гордость, величие и остатки
былой дворянской красоты. На самокате въезжает 12-летний сынок Боря
Он звонит в звонок, наезжая то на бабушку, то на мать.
Снова появляется Баркасов В момент его появления раздается телефонный
звонок. Бабушка поспешно закрывает радиолу.
Музыкальная увертюра прерывается.
Баркасов (по телефону). Да, это я - директор Баркасов... Что? Хорошо,
я сейчас приеду... (Вешает трубку.)
Зоя. Алеша, пока ты не поешь - я просто не пущу тебя. Ты выглядишь
плохо. Ешь стоя, на ходу... Сядь, пожалуйста!
Баркасов (присаживаясь). Ну некогда мне, Зоюшка... (Достает из кармана
рукопись, углубляется в чтение.)
Бабушка (в пространство). Кто ест и читает, тот память зачитает...
Телефонный звонок.
Баркасов (торопливо подойдя к телефону). Да, я... Что? Ах, это вы
опять! Послушайте, я же вам сказал, что наше учреждение не возьмет этих
кроликов... Кто их запланировал?.. Нет, нет, можете не приезжать...
(Раздраженно вешает трубку.)
Зоя. Алеша, эти утренние часы ты бы мог оставить для себя, для
семьи...
Баркасов. Ах, Зоя, я просил тебя не касаться служебных вопросов!
(Снова читает рукопись и делает пометки.) Сын Боря, кружась на самокате,
звонит. Баркасов поспешно подходит к телефону. Снимает трубку.
Бабушка. Это не телефон звонил.
Баркасов (в трубку). Але!
Зоя. Алеша, это Боря звонил.
Баркасов. Уберите ребенка!
Боря. Ладно, папка, не буду больше звонить...
Телефонный звонок. Это не я... Телефон!
Баркасов (по телефону). Что? Боря Баркасов? Да, это мой сын... Что?
Сейчас узнаю... (Закрыв трубку рукой.) Зоюшка, Боря в каком классе? В
третьем?
Зоя (пожав плечами). В третьем.
Боря. Я в третьем "А"... А что они там еще?
Баркасов (в трубку). Он в третьем "А"... Да, значит, это он... На
уроках?.. Но почему об этом вы мне говорите? Передаю трубку моей жене...
(Передавая трубку.) Зоюшка, она говорит, что Борька на уроках... кукарекает...
Зоя (по телефону). Да, я... К директору школы?.. Хорошо, я зайду сегодня.
Баркасов (сыну). Ты что же это, маленький шалопай, на уроках кукарекаешь?
(Смеется.)
Боря. Это я только на географии.
Зоя. Ничего нет смешного. Мальчика могут из школы выгнать. (Сыну.)
Собирай книги. Уже половина девятого.
Бабушка. Собирайся, Борюшка.
Баркасов (по телефону). Товарищ Гребешков? Это Баркасов беспокоит
вас. Статью написал. Через час подошлю вам... Есть, договорились... (Повесив
трубку, снова углубляется в рукопись.)
Зоя. Алеша...
Баркасов. Что тебе, Зоюшка?
Зоя. Я хотела с тобой поговорить. Но если ты занят...
Баркасов. Ну, говори. Я статью проверю в машине.
Зоя. Алеша... Ведь ты совсем забыл о нас... обо мне...
Баркасов. Но ты сама понимаешь, что я сейчас...
Зоя. Нет, твоей работе я не хотела бы мешать. Я понимаю - сейчас это
самое главное. Но ведь за эти дни ты двух слов со мной не сказал. Разве
это правильно?
Баркасов. Ах, Зоюшка, у меня такая уйма дел!
Зоя. Ты приходишь домой поздно. Утром чуть свет уходишь. И даже эти
короткие минуты, что ты с нами, у тебя постоянно заняты служебными делами,
телефонными разговорами...
Баркасов. Мне не хватает времени для всего, и поэтому я...
Зоя. Не хватает времени для меня, для нас?
Баркасов. Но что я могу поделать?! Ведь работа не ждет. И поэтому мне
приходится даже дома... (Услышав за окном гудок машины, торопливо надевает
пальто.)
Боря. Это шофер Василий Иваныч за папкой приехал.
Зоя. Алеша, ты даже не договорил...
Бабушка (шумно вздыхая). М-да... Дела-дела...
Баркасов (жене). Что не договорил? О чем я? Ах, да... Мне, Зоюшка, не
хватает времени, и поэтому приходится брать работу домой... Кстати, где
моя статья?
Зоя. Ты в карман ее сунул.
Баркасов. Ах, да... вот она...
Зоя. Ты когда вернешься?
Баркасов. Не знаю. Позвоню.
Зоя. Застегнись. Простудишься. За окном снова продолжительный гудок.
Баркасов (бормочет). Иду, иду, Василий Иваныч... (Уходит.)
Бабушка. Ну, знаешь ли, это какой-то бесчувственный человек.
Зоя. Мама, не надо...
Бабушка. Он видит, что жена нервически настроена, так нет - пять минут
не мог ей уделить! Служба для него важней.
Зоя. Мама, ну прошу тебя, не надо... Боре в школу пора. Собери его...
Боря. Рано же ж...
Бабушка. Не знаю... до революции... мой первый муж... Не твой отец, а
мой первый муж... Он, наоборот, всегда манкировал службой ради семьи.
Бывало, сидит, сидит, смотрит на меня. Уже двенадцать часов пополудни, а
он никуда не торопится. Или мы с ним в рамс играем, или просто беседуем.
В другой раз я ему говорю: "Мой друг, ну пошел бы ты, право, в учреждение..."
Зоя. Ах, мама, ну к чему ты об этом говоришь!
Бабушка. А он тогда служил в Главной канцелярии по принятию прошений
на высочайшее имя... Так нет, не идет. Что, говорит, я там не видел?
Мне, говорит, дороже для души с тобой в рамс играть, чем лоснить свои
брюки в какой-то там канцелярии... Да и другой муж - твой отец, - он тоже...
Правда, они оба любили меня.
Зоя. Ты хочешь сказать, что Алеша не любит меня?
Бабушка. В мое время, дитя мое, такое отношение не считалось любовью.
Любящий муж стремился быть у семейного очага.
Зоя. Мама, ты не понимаешь Алешу. Он - это другой мир, другая эпоха.
Бабушка. Чем другой мир? Тем, что он в деревне родился?
Зоя. Ах, при чем тут деревня? Алеша закончил два вуза. И он теперь...
Бабушка. Вот об этом я и говорю, дитя мое! Он теперь человек образованный.
Его чувства по своей тонкости уже, вероятно, сравнялись с нашими
чувствами, с моими, наконец. И поэтому мне странно видеть, что он предпочитает
свою дурацкую канцелярию, а не беседу с тобой.
Зоя. Его чувства, быть может, выше, чем наши чувства. Но у него другое
понятие о работе, о служебном долге.
Бабушка. А ты уверена, дочь моя, что вое эти служебные часы он проводит
на работе?
Зоя (испуганно). Что ты хочешь этим сказать?
Бабушка. Нет, я не утверждаю. Но в мое время... если человек...
где-то там... отсутствует... вечерами... значит, у него непременно...
какая-нибудь особа...
Зоя. Мама, я запрещаю тебе так говорить об Алеше!
Бабушка. Хорошо, молчу. Но согласись сама - странное поведение у человека.
Он не стремится к общению с тобой. Стало быть, у него есть иные
интересы. Я помню, мой первый муж...
Зоя. Боря, собирайся в школу! И скажи учительнице, что я сегодня зайду
к директору.
Бабушка. Борюшка, пойдем. Боря. Рано же ж...
Бабушка и Боря выходят из комнаты. Зоя Павловна смотрит в окно. Потом,
подойдя к стене, стучит несколько раз рукой.
Зоя. Ядов! Виктор Эдуардович! (Перед зеркалом поспешно поправляет
прическу).
Появляется сосед Виктор Эдуардович Ядов. Он драматург. Ему лет 45. Он
взлохмачен, небрит. Одет небрежно, даже неряшливо. Но лицо у него вдохновенное,
умное. Говорит он патетически, почти восклицает. Но в этом -
ирония, насмешка и даже отчасти шутовство.
Ядов (театральным тоном). Какой счастливый случай, графиня, заставил
вас изменить своему слову? Ведь вы не хотели меня лицезреть!
Зоя. Забудем нашу ссору.
Ядов. Охотно! Но что случилось, ваше королевское величество?
Зоя. Ну, не шутите, Виктор Эдуардович. Я хотела с вами поговорить. Вы
умный. Вы мне посоветуете.
Ядов. Мое ничтожное существование в ваших руках.
Зоя. Прошу вас - говорите проще.
Ядов. Извините, Зоя Павловна, я немножко брежу. Пишу историческую
драму. В голове - туман истории, королевские дворцы, величественные речи...
Зоя. Я оторвала вас от работы? Простите.
Ядов. Ничего. Иной раз полезно спуститься на землю с облаков. На земле
- вы и моя испепеленная любовь к вам. Ради вас я готов положить голову
на плаху.
Зоя. Право, бросьте этот шутовской тон.
Ядов. Это вовсе не шутовской тон, Зоя Павловна! Это всего лишь тон,
несколько приподнятый над ординарной и тусклой землей и над ее унылыми
шаблонами... Однако простите. Я слушаю вас. Речь несомненно снова пойдет
о вашем супруге?
Зоя. Да. Мой муж...
Ядов. Ваш муж - Алексей Гаврилович Баркасов, имеющий незаслуженное
счастье находиться под одной кровлей с вами, - невнимателен к вам, небрежен,
равнодушен...
Зоя. Это не совсем так. Я уверена, что он любит меня, но... Н
...Поділитися у соцмережах
