Жанр: Юмор
Рассказы
...!
- Нет! - решительно заявил Фухе. - Не помню! Не было такого! И штанов
я себе никаких не шил в тридцать восьмом!
- Мемуарами занялись, молодые люди? - хохотнул сидевший рядом
Кальдер. - Давайте, хе-хе, давайте, потешьте свой склерозик
прогрессирующий! Только вот что, хе-хе, нас в Орли писаки всякие встречать
будут, так надо все-таки решить, что мы им рассказывать станем. Все-таки
мы редкость - единственные ветераны войны в нашей, хе-хе, нейтральной, но
великой державе. Объяснить надо, как это мы в войну-то влипли!
- А действительно... - задумался Конг. - Вдруг спросят?
- Ну, мы им и ответим! - бодро заявил Фухе.
- Что ответим, болван? Вот спросят тебя, с чего это все началось, что
ты им скажешь?
- Как что? Я начну с того, что двадцать восьмого августа тридцать
девятого года меня назначили младшим инспектором в отдел Дюмона...
- Кретин! - прервал его Конг. - И всегда был кретином, только с
годами память потерял! Надо начать не с твоего Дюмона, а с операции
"Поплавок"...
- Раз ты такой умный, - обиделся Фухе, - сам все репортерам и
рассказывай! А я послушаю.
Их оживленную перепалку прервало появление стюардессы, пригласившей
Конга в пилотскую кабину. Через пару минут бывший начальник контрразведки
в сопровождении второго пилота резво проследовал в хвост "Боинга". Вскоре,
однако, он вернулся к своим спутникам и плюхнулся в кресло.
- Вся беда - в некомпетентных кадрах, - бодро заявил он, весело
поглядывая то на Фухе, то на Кальдера. - Стоило мне уйти, и в
госбезопасность стали брать кого попало...
- И?.. - чуть слышно спросил Фухе, чуя беду.
- Этот болван в аэропорту ошибся. Наша бомбочка рванет не через час
после посадки, а как раз при посадке. Так что прощайся с брюками, мымрик!
- Стало быть, не попразднуем, хе-хе! - оживился Кальдер. - Салютик им
в аэропорту устроим, хе-хе, как раз к юбилею! Славно, славно!
- И что же дальше? - рискнул спросить Фухе.
- А ничего. В Лионе гроза, аэропорт не принимает. В Бордо тоже.
Остается идти прямо в орли на полном газу, авось успеем.
- И сколько это, хе-хе, осталось до геенны огненной? - на всякий
случай уточнил бравый фельдмаршал.
- Два с половиной часа, - сообщил Конг, взглянув на циферблат
наручных часов.
- А что, хе-хе, времечко еще есть, будет часок-другой, чтобы
воспоминаниям приятным, хе-хе, предаться. А там полчаса, чтобы с Богом,
хе-хе, по душам побеседовать.
- Аксель, - все еще не веря, спросил Фухе, - может, покопаемся в этой
дряни? Ведь не впервой же!
- Дохлый номер, - покрутил головой Конг. - Она не снимается, тут этот
болван в аэропорту не ошибся. Стоит чуть крутануть, и не будет времени
даже для воспоминаний.
- Не горячитесь, молодой человек, - обратился Кальдер к комиссару. -
Куда вам торопиться, еще столько времени, хе-хе. Давайте все-таки
вспомним, как же это все началось. А то вдруг живы останемся, а ответить
журналистам не сумеем!
Все на минуту задумались.
- Я и говорю, - начал Фухе, - двадцать восьмого августа тридцать
девятого года...
4. ПОСЛЕ ПРАЗДНИКА
Младший инспектор Фердинанд Фухе (в те далекие годы его еще не
называли Фредом) проснулся от того, что нечто острое уперлось ему в бок.
Фухе продрал глаза и обнаружил, что лежит в большом кожаном кресле своего
шефа комиссара Дюмона в дюмоновском же кабинете, а в бок ему уткнулась
ручка сейфа. Фердинанд сполз с кресла на пол и начал протирать глаза. В
голове гудело, и только выдув с литр воды из стоявшего рядом на столе
графина, молодой инспектор немного пришел в себя.
- Ну что, оклемался? - раздался голос из противоположного угла. Фухе
взглянул туда и обнаружил лежавшего на диване инспектора де Била, своего
старшего коллегу.
- С чего это мы? - спросил Фухе у него, стараясь припомнить хоть
самую малость из вчерашнего кутежа.
- Во даешь! - поразился де Бил. - Тебе же вчера дали должность
инспектора, неужели забыл, голубь?
- А ведь и правда! - обрадовался Фухе. - У меня как раз испытательный
срок вышел, а тут вчера приказ! И долго мы гуляли?
- Точно не скажу, - признался де Бил. - Но в четыре утра, когда я
собирался отрубиться, ты тряс перед всеми бумажником и кричал, что нужно
сбегать в "Крот", там еще, мол, можно взять пару бутылок...
Фухе проверил - бумажник был пуст.
- А бутылки хоть взяли?
- Взяли, наверно, - предположил де Бил. - Да ты еще, помню, полез к
нашей Мадлен и стал делать ей предложение.
- Да ты что?! - похолодел Фухе. - Ей же все пятьдесят будет!..
- Отчего же столько? - вступился де Бил за уборщицу. - Ей всего сорок
три.
- И... и она согласилась? - с содроганием поинтересовался Фухе.
- К твоему счастью она оказалась замужней. Кто бы мог подумать... Да,
а ты помнишь, как...
Но Фухе не успел узнать очередную подробность вчерашнего безобразия.
Дверь открылась, и в кабинет вошел комиссар Дюмон, огромного роста
здоровяк с внушительным пивным брюхом.
- Вставайте, лежебоки! - буркнул он и уселся за стол.
Де Бил вскочил, а вставший к тому времени Фухе обозначил бег на
месте, желая проявить усердие.
- Похмелились? - продолжало начальство.
- Никак нет! - мгновенно гаркнули детективы.
- Там, в шкафу... И мне тоже.
Де Бил, хорошо изучивший местную географию, поспешил извлечь из шкафа
бутылку виноградной водки и стаканы. Доблестные стражи порядка дружно
подняли емкости и булькнули. Фухе закашлялся.
- Закури! - предложил де Бил и протянул молодому инспектору пачку
сигарет.
- Да я не курю, - признался Фухе.
- Совсем не куришь? - поразился Дюмон.
- Так точно. Трубкой баловался - не могу. Горло.
- Хм... Так это же не трубка! Это же "Синяя птица". Дыми, не
пожалеешь.
Фухе покорился и закурил. Пропустили по второй.
- Вот что! - заявил Дюмон. - Беги-ка ты, де Бил к "Рокфеллер-банку".
Там сегодня опять Леонард пошалил.
- И много взял? - деловито осведомился де Бил, вставая и засовывая
кольт в кобуру.
- Они еще сами не знают. Пойди разберись, если больше, чем на миллион
- позвони.
Де Бил опрокинул еще немного и был таков.
- Я пойду, господин комиссар, у меня еще два дела... - попытался
улизнуть Фухе.
- А ну, стой! - распорядился Дюмон. - Не дергайся! О делах пока
забудь - их и без тебя успеют завалить. Ты лучше скажи, газеты читаешь
регулярно?
- Да я, господин Дюмон, признаться... не очень. Кроссворды разве
что... Футбол...
- Ты что, шнурок, не знаешь, что полицейский должен быть в курсе всех
событий? - грозно вопросил Дюмон.
- Да я... Да я... Да я радио слушаю! - нашелся Фердинанд.
Дюмон с некоторым сомнением посмотрел на него, пожал плечами и
вздохнул:
- Ну и молодежь пошла! Ну ладно, нам пора, двинули!
- Куда? - решился спросить инспектор, чуя недоброе.
- Ага, забегал! Почисть ботинки: мы идем прямо к министру.
5. КОМАНДИРОВКА
В приемной министра Дюмон оглядел Фердинанда, сдул с него несколько
пылинок и подтолкнул к двери кабинета.
- А вы? - пробормотал Фухе, сообразив, что его бросают на произвол
судьбы.
- Иди, иди! Министр ждет тебя, а не меня! А я здесь подожду. Ну,
пшел!
Министр встретил Фухе любезно, очень любезно, даже как-то чересчур.
Инспектор видел до этого своего главного начальника всего лишь раз, да и
то издали, а теперь он был встречен у самой двери, препровожден к столу и
ласково усажен в глубокое черное кресло. Министр долго тряс руку Фухе,
прибавляя: "Очень, очень приятно"! Оглядевшись, как следует, инспектор
отметил, что наряду с министром в кабинете находится еще одна личность -
некий огромного роста черноусый детина в штатском костюме. Министр заметил
взгляд, брошенный инспектором на этого неподвижно сидящего в кресле
громилу.
- А это, э-э-э, прошу знакомиться, господин э-э-э, Конг, он нам не
помешает, скорее, э-э-э, поможет.
Верзила, названный Конгом, лениво протянул инспектору огромную лапищу
и буркнул:
- Аксель.
- Ф-фердинанд, - неуверенно представился Фухе. - Оч-чень приятно.
- А мне не очень, - недружелюбно промолвил Конг. - Тоже мне,
поплавок!
- Почему поплавок? - удивился Фухе, но министр поспешил вмешаться:
- Не обращайте внимания, господин, э-э-э, Фухе, наш Аксель большой,
э-э-э, оригинал, но очень хороший специалист.
- В чем? - подумал Фухе, но министр, не давая себя прервать,
продолжал:
- Мы хорошо вас знаем, господин, э-э-э, Фухе. Да-да, за все время
прохождения вами стажировки мы все следили за вами, э-э-э, очень
внимательно. Нам очень, э-э-э, понравилось, как вы раскрыли дело с кражей,
э-э-э, трех пустых бутылок из буфета ресторана "Филадельфия". Мы в
восторге и от вашей операции в, э-э-э, парке аббатства Во...
"Это что же было? - подумал Фухе, поражаясь осведомленности министра.
- Ах да, это когда мы вдвоем с де Билом скрутили какого-то пьяницу!"
- Эти операции, - продолжал министр, - наполняют наше сердце
гордостью за доблестную поголовную полицию, где растет такая смена! Я
горд, господа! - и министр промокнул навернувшуюся слезу платком.
Фухе и сам был готов расплакаться от умиления, но успел, однако,
заметить, что Аксель Конг скорчил при этих словах самую ехидную рожу и еще
раз буркнул: "У-у, поплавок!" Поэтому инспектор решил держаться настороже.
- Мой дорогой господин Фухе, - продолжал заливаться соловьем министр,
- вам, восходящей, э-э-э, звезде нашей поголовной полиции, да, только вам,
мы можем поручить очень трудное и опасное дело...
"Вот оно!" - понял Фухе и превратился в слух.
- Дело это необыкновенно важно и касается главных вопросов
безопасности нашей великой, хотя и нейтральной державы. Случилось так,
господин, э-э-э, Фухе, что несколько дней назад у нас был проездом некий,
э-э-э, господин Отто Скорфани. Он немец, э-э-э, инструктор по альпинизму.
Он гостил два дня в нашей столице, мы за ним, признаться, э-э-э, и не
следили, как вдруг, как вдруг...
Министр подошел к столу, трясущейся от волнения рукой налил воды из
стакана и, булькая, выпил.
- Этот Скорфани, - несколько успокоившись, продолжил он, -
воспользовавшись благодушием некоторых, э-э-э, нерадивых чинов поголовной
полиции, совершил черное преступление. Два дня назад он проник в отель
"Глория" и похитил там... Впрочем, даже сейчас я не рискну назвать вам то,
что было похищено. Итак, мой юный друг, на вас, только на вас возлагается
эта опасная и ответственная миссия - найти негодяя Скорфани и вернуть
похищенное!
- А-а где он сейчас? - тут же уточнил Фухе.
Министр и Конг переглянулись.
- Э-э-э, Скорфани сейчас в Германии, точнее, в маленьком городишке на
германо-польской границе. Как бишь его? Маленький такой город...
- Гляйвиц, - подсказал Конг и отчего-то мрачно ухмыльнулся.
- Да-да! - обрадовался министр. - Гляйвиц!
- Но ведь это Германия! - поразился Фухе. - Там ведь германская
полиция, юрисдикция, гестапо, наконец!
- Мой друг! - величественно произнес министр. - Родина вправе
требовать от своих сынов невозможного. И она требует этого от вас!
Найдите! Найдите и верните нашей стране ее национальное достояние!
- Но что вернуть-то? - спросил окончательно сбитый с толку инспектор.
Министр оглянулся по сторонам, приблизил губы к самому уху Фухе и
что-то ему прошептал.
6. ДРУГ-ПРИЯТЕЛЬ АЛЕКС
Дюмон усадил инспектора за столик в самом темном углу столь любимого
сотрудниками поголовной полиции бара "Крот" и взял два виски.
- Ты, надеюсь, все понял? - решительно спросил он у Фухе.
- К-конечно, господин Дюмон, министр мне так все хорошо объяснил...
- То-то! У нас любят понятливых. Ну, будем!
Детективы опрокинули по рюмке и закурили.
- Ага! - обрадовался Дюмон. - Дымишь, малец!
- Так точно! - отрапортовал Фухе и затянулся "Синей птицей".
- Ну вот, - продолжал Дюмон, - вылетаешь завтра, билет тебе взяли до
Берлина, а там есть местная линия до Гляйвица. Командировочные получишь
сегодня же.
- Спасибо, шеф! - обрадовался инспектор, зная, что командировочными
полицейских не балуют.
- Цени, малец! И оправдай доверие!
- Так точно! Но... позвольте вопрос...
- Давай!
- Господин Дюмон, вы знакомы, так сказать, со смыслом операции?
- Конечно! Я тебя и рекомендовал министру.
- Но объясните мне тогда, что... что мне нужно вернуть?
- Ты разве не знаешь? - поразился Дюмон.
- Мне министр сказал всего лишь одно слово, и я боюсь, что понял его
неверно...
- Чего ты мнешься? Договаривай!
- Он сказал мне только одно слово: "Сапоги"!
- Ну и правильно! - заявил Дюмон. - Этот мерзавец Скорфани посмел
утянуть пару отличных хромовых сапог. Их описание получишь в первом
отделе, там, кажется, и фотография имеется.
- Как?! - все еще не мог прийти в себя Фухе. - Из-за пары сапог -
загранкомандировка? Сколько же они могут стоить?
- Глуп ты еще! - наставительно заметил Дюмон. - При чем тут
стоимость? Представь себе, что украли несколько листков бумаги. Сколько
они могут стоить? А на них, между прочим, может быть изложен наш
мобилизационный план или схема укрепрайонов...
- Но сапоги...
- Ты понял приказ? Или тебя не хватит даже на возвращение пары сапог?
- Так точно! - отрубил Фухе. - Все понял, шеф!
- То-то, - заявил Дюмон, вставая. - И учти: временем мы тебя не
лимитируем, но особенно не торчи в этой Германии. И главное, - тут Дюмон
зевнул, показав громадные желтые клыки, - без сапог не возвращайся! Голову
отвинтим!
Вдохновленный этим напутствием, Фухе быстро решил все вопросы в
управлении поголовной полиции: получил билеты, командировочные, описание
сапог и фотографию Скорфани. Затем ему осталось лишь принять свои
привычные десять кружек пива. Идти в "Крот" не хотелось, поскольку там
можно было столкнуться с сослуживцами, и Фердинанд направился в "Медузу" -
уютный бар на окраине, где никогда не бывало более пяти драк за вечер.
После стаканчика виски и пары кружек пива на душе немного полегчало, и
Фухе стал представлять свое будущее в несколько более розовом свете.
Было уже около десяти часов вечера, когда у входа послышался сильный
шум и мощная ругань:
- Куда пресся! - вразумлял какого-то посетителя швейцар. - И так
свинья свиньей, прости господи! Стой! А ну стой, говорю!
Фухе оглянулся. Через толпу, запрудившую бар, проталкивался невысокий
парень в спортивных штанах, майке, на одной его ноге красовался домашний
шлепанец, вторая же сверкала голой пяткой. Настроение у пришедшего было,
судя по всему, чрезвычайно благодушным.
- А чего это вы все тут собрались? - поинтересовался он у публики. -
У-у, рожи! И откуда столько убоищ выискалось?
- Во дает! - сказал кто-то, и несколько крепких ребят окружили
оратора.
- Надо же! - продолжал тот. - Амнистия, что ли, была? Или дурдом
разогнали?
- Придется вломать! - раздался авторитетный голос, и кольцо
сомкнулось. Но побоище не успело начаться: Фухе, внимательно
всматривавшийся в облик буяна, подскочил к толпе и аккуратно вывел его из
рокового кольца.
- Ну, будет, ребята! - уговаривал он собравшихся. - Не обижайтесь! Вы
же видите: человек душой возвеселился.
Экзекуторы поворчали и отстали. Фухе усадил спасенного за свой
столик.
- А! - заорал тот, узнав инспектора. - Это вы, Фердинанд! Вас уже
выпустили из кутузки?
- Я это, Алекс! - поспешил успокоить своего собеседника Фухе, ибо это
был его давний приятель Габриэль Алекс, спутник бурной юности Фердинанда,
которого он не видел полгода. - Но почему ты решил, что я в кутузке?
7. ПРИКЛЮЧЕНИЯ В ГЛЯЙВИЦЕ
Габриэль радостно посмотрел на своего приятеля, выдул единым духом
кружку пива и поспешил пояснить:
- Да я же искал вас, Фердинанд! Искал-искал, а мне говорят: Фухе в
полиции. Я и решил, что они заштопали вас за все наши...
- Постой, постой, Алекс! Дело в том, что я сам...
- Да ладно! - перебил его Габриэль. - Раз вы на свободе - остальное
неважно. Понимаете, Фухе, я влип в одну историю... Только вы сможете мне
помочь...
- Бедняга! - вздохнул Фердинанд. - Я бы с удовольствием, но мне
завтра лететь за границу.
- Значит, приходится вам все же делать ноги, - понимающе кивнул
Алекс. - Понимаю, наши легавые - сущие вампиры!
- Ладно, Габриэль! - поспешил перебить его Фухе. - Что у тебя
случилось-то?
- Ох! - вздохнул Алекс. Он решительным движением опрокинул в себя
вторую кружку пива и совсем уже собирался начать рассказ, как внезапно его
повело. Габриэль сполз со стула на пол, икнул и задремал.
Инспектору не оставалось ничего другого, как вложить своего приятеля
в такси, назвать шоферу адрес и отправиться к себе домой - собирать
вещи...
В Гляйвиц Фухе прилетел в середине дня 31 августа. Инспектор сошел,
пошатываясь, с трапа самолета - его укачало. Придя немного в себя,
Фердинанд решил не начинать с места в карьер поиски негодяя Скорфани, а
вначале акклиматизироваться, для чего был избран местный пивной бар, где
Фухе, разменяв выданную ему валюту, углубился в дегустацию прекрасного
баварского темного. Когда инспектор немного отмяк, его внимание привлекла
шумная компания, расположившаяся в дальнем углу зала. Среди десятка
здоровенных лбов выделялся громадный детина с физиономией, сплошь покрытой
шрамами.
- Где-то я его видел, - пробормотал Фухе. - Вроде, похож на Акселя
Конга... Где же я его видел?..
Между тем детина со шрамами поднял вверх свою кружку, желая
произнести тост. Его приятели смолкли.
- Господа! - начал он. - В час, когда назревают великие события,
предлагаю выпить за наш славный батальон - за "Вюртемберг - семьсот
семьдесят семь". Хох!
- Хох! - заорала компания. - Слава нашему батальону! Слава Отто!
"Отто! - подумал Фухе и похолодел. - Ну конечно же! Это Отто
Скорфани!"
Инспектор достал из бумажника выданные ему фотографии. Первым делом
он убедился, что догадка его оказалась верной - это был Скорфани
собственной персоной. Затем он сверил фотографию сапог. Сомнений и тут не
было: сапоги были именно те, заветные, названные министром "нашим
национальным достоянием".
"Вот это удача!" - подумал Фухе, но тут же ему в голову пришла мысль,
что, будь Скорфани один, можно было рискнуть, но справиться с дюжиной
громил из какого-то загадочного "Вюртемберга-777"...
"Что делать? В посольство обратиться? Это далеко - в Берлине.
Консульства здесь нет... Послать телеграмму... Даже если "молнию", то не
успеть... О, идея! Здесь же есть радиостанция - пошлю-ка радиограмму!"
Фухе незаметно вышел из пивной, узнал дорогу и поспешил на
радиостанцию. Там он начал заполнять бланк радиограммы, лихорадочно
вспоминая выученный им в школе поголовной полиции шифр. Он не успел
составить и половины текста, когда вдруг над его ухом грянул выстрел,
затем другой.
Фухе присел и быстро вынул свое заветное оружие - "Смит и Вессон"
образца 1902 года. Правда, патронов у него было всего три, да и те он не
имел права тратить - в противном случае у него высчитывали из жалования в
тройном размере - следствие проводимой в поголовной полиции кампании по
экономии ресурсов. Но Фердинанд решил подороже продать свою жизнь. Вновь
грянули выстрелы, и в дверь ворвались несколько громил в конфедератках.
Несмотря на конфедератки, Фухе сразу же узнал своих соседей по пивной и
прежде всего Скорфани, вошедшего первым.
- Ах, матка боска ченстоховска! - заорал Скорфани, стреляя в потолок.
- Ах, холера ясна, пся крев, вшиско пожонкне! Ах, еж тя матку, кляты
швабы! Мы есць войско польске, доннерветер! Мы объявляем войну германам,
ферфлюхте их тойфель!
Его подручные бросились в радиорубку и стали что-то орать в микрофон,
время от времени стреляя в потолок. Остальные начали резво обшаривать
карманы всех, находившихся в комнате.
- Ну, врете! - пробормотал Фухе. - Не отдам я свои командировочные!
Все решали секунды, и инспектор решил идти напролом. Он собрался со
всеми своими моральными силами и гаркнул, обращаясь непосредственно к
главарю:
- А врешь ты, Скорфани! Никакой ты к черту не поляк! И вообще, пошто
сапоги спер?
8. ЗАЧИНЩИК ВОЙНЫ
Слова Фухе произвели впечатление взорвавшейся бомбы.
- Чего? - на мгновение растерялся Скорфани, но затем взревел: - У,
таузенд тойфель, то есть матка боска! Бей его, ребята!
Поток его красноречия, однако, тут же иссяк: прямо в лоб бравому
террористу-альпинисту глядело дуло "Смит и Вессона".
- Ну ты, дурак, - наконец промолвил Скорфани, - мотай отсюда, мы тебя
не тронем!
- Сапоги! - неумолимо произнес Фухе.
- Что сапоги? - не понял Скорфани.
- Сапоги снимай!
- Грабеж! - начал было Скорфани, но, повинуясь движениям револьвера,
тут же подчинился.
- Вот и ладушки, - подытожил Фердинанд, беря сапоги. - Посмотрим-ка,
те ли это?
Он нагнулся, чтобы лучше разглядеть приобретение, но тут же понял,
что зря сделал это. Сильным ударом босой пятки Скорфани выбил револьвер из
рук инспектора. Грозное оружие отлетело в сторону, и им завладел один из
типов в конфедератке.
- Давно бы так, - удовлетворенно произнес Скорфани. - Вяжи его,
ребята!
- Ну вы! - гаркнул Фухе, отступая к канцелярскому столу, стоявшему у
окна. - Не сметь! Я дзюдо изучал!
- Вяжи, вяжи! - продолжал Скорфани, и дьявольский огонек загорелся в
его глазах. - Мы тебя, сопляк, доставим в лучшем виде в наш бункер, где
тебе такие сапожки выдадим - испанские - губки обкусаешь, паскуда!
Типы в конфедератках окружили Фухе плотным кольцом. Спасения не было.
Рука инспектора лихорадочно шарила по столу и вдруг нащупала нечто тяжелое
и холодное на ощупь.
"Кажись, пресс-папье", - успел подумать Фухе, но выбора не было;
инспектор взмахнул канцпринадлежностью и обрушил ее на череп одного из
мерзавцев, уже протянувшего свою лапищу к Фердинанду. Тот рухнул на пол,
даже не пикнув.
- Ага! - взревел Фухе громовым голосом. - Получили?
Следующие несколько ударов уложили еще троих налетчиков, остальные
поспешили отскочить.
- Вы чего? - орал Скорфани. - Хватайте его, швайнехунды!
Его подчиненные, однако, не торопились вновь попасть под удары
смертоносного орудия. Воспользовавшись этим, Фухе метнул пресс-папье в
Скорфани и выскочил в открытое окно, прихватив с собой боевой трофей -
пару сапог.
Вечер Фухе провел в каком-то заброшенном сарае на окраине города. С
наступлением темноты он выбрался из своего убежища и, прижимаясь к темным
углам, направился на аэродром. Пройдя около половины пути, он поневоле
задержался: на небольшой площади толпа, собравшаяся у репродуктора,
привлекла его внимание. Инспектор прислушался:
- В нарушение международных норм... - доносилось до него. -
...Бандитское нападение на радиостанцию в Гляйвице... акт разбоя...
пострадали невинные граждане, в том числе чемпион Германии по альпинизму
Отто Скорфани... правительство рейха... войну...
Толпа взревела, и Фухе не смог дослушать остального. Воспользовавшись
темнотой, он поспешил скрыться.
"Война, надо же! - думал он, прижимая к груди сапоги и старательно
обходя освещенные места. - А с кем? Господи, неужели из-за меня Германия
объявила нам войну? Вот так съездил! Теперь меня, наверно, понизят в
звании... нет, оштрафуют... нет, наверно, повесят... А это значит..."
Что это значит, инспектор так и не успел сообразить. Чья-то сильная
рука схватила его за ворот и впихнула в подворотню. Удар ноги - и Фухе
очутился в подвале. Дверь хлопнула, заскрежетал засов, и тут же ярко
вспыхнул электрический свет.
- Попался, скотина! - прогремел грозный голос. Фухе поднял глаза и
узнал Акселя Конга.
- Убегаешь, значит, - гремел далее Конг. - Кашу заварил, войну начал,
а теперь - в кусты?! Ах ты, поплавок! Да я тебя!!!
- Господин Конг... - начал Фухе.
- Что "господин Конг"? Зачем тебя посылали? Войны мировые начинать?
Зачем, говори?
- За с-сапогами...
- И где же сапоги, шнурок ты этакий?!
- Вот! - робко, но не без некоторой гордости сказал Фухе, протягивая
грозному Конгу свой трофей.
- И вправду сапоги! - удивился тот.
- Конечно, господин Конг, - продолжал Фухе, постепенно приходя в
себя. - Все, как есть, исполнено. А насчет войн мировых, так тут уговора
не было!
- Н-да, - заявил Конг после недолгого молчания, - все же ты дурак!
- Почему? - обиделся Фухе.
- А потому. Сапоги-то не те!
9. ВСЛЕД ЗА САПОГАМИ
- Как не те? - пробормотал бедняга Фухе. - Да ведь, да ведь... с него
же снял... никакой ошибки...
- Ты читать умеешь? - грозно спросил Конг и поднес сапоги под самый
нос инспектору.
- Н-немного, - честно признался Фухе, - если буквы печатные...
- Ну так читай, - распорядился Конг, показывая инспектору фабричное
клеймо, - здесь как раз печатные.
- "Завод Ольшовского", - с трудом разобрал Фухе, - "Быгдощь"...
Господи! Ну конечно! Они же в польское были переодеты! Как же я сразу-то
не сообразил... Ведь хотел проверить, хотел...
Бедный Фердинанд чуть не плакал, сообразив, что все его подвиги
пропали впустую.
- В польское? Ну-ка, объясни! - потребовал Конг.
Фухе, как мог, изложил все им виденное.
- Н-да, - заявил Конг. - Ай да провокаторы! Выходит, поплавок, вся их
подготовка была не против нас, а против поляков...
- Господин Конг, - решился спросить Фухе, - почему вы меня все время
поплавком называете?
- Тебе что, так интересно?
- Обидно!
- Ха! Ему обидно! Оружие казенное терять - не обидно! Мировую войну
начинать - не обидно!
- Так войну - это же не я! Это Скорфани!
- А ты сможешь
...Закладка в соц.сетях
