Жанр: Юмор
Сборник
...й Смертью и Кащеем Бессмертным.
Едва возникнув, пришелец сел на табуретку и начал свой занудный
рассказ.
Как они меня достали - эти чокнутые "братья по разуму"! Несут тут
всякую ахинею про какие-то концентраторы напряжения, дальние миры,
катастрофы. Сколько можно?! И ни одному из этих идиотов не придет в
голову вынуть кляп из моего рта да развязать руки. Замаялся я тут в
заложниках сидеть, ей богу. Скорей бы развязка. Много выбирать не
приходится - или меня под руки выведут, или вынесут в мешке. В любом
случае - подальше от этих звездных шизофреников.
Костлявый субъект почесал свой желтый череп, о чем-то посовещался с
маленьким железным бидончиком и в тысячный раз начал плести мне свои
космические сказки. Плевать я хотел на ваши катастрофы! Хотите, чтобы
я здесь совсем околел без движения? Дудки! И я начал поочередно
напрягать мышцы рук, плотно перетянутые веревкой...
АЛЕКСЕЙ НАГЕЛЬ
ДВАДЦАТЬ МИНУТ
До конца смены оставалось полчаса. Я быстро закрепил заготовку и
включил подачу. Станок плавно подвел резец к вращающейся болванке,
мягко вошел в металл, отбрасывая в сторону тоненькую струйку
сверкающей стружки. У меня было пять минут свободного времени, и я
отошел в сторону, чтобы поболтать о том, о сем с Михалычем.
Станки на нашем заводе были допотопные, поэтому здесь все еще не могли
обойтись без людей. Все остальные предприятия давно уже перешли на
прямое изготовление деталей. В чем заключался этот процесс, я не имел
ни малейшего представления, знал только, что любая мелочь делалась без
механической обработки. Конечно, этим методом пользовались уже не
первое десятилетие, особенно в секретных лабораториях, а вот настоящей
массовости удалось добиться только в конце прошлого века.
И наш завод был единственным исключением из правил. Лет тридцать назад
его даже хотели закрыть - плохая, мол, техника безопасности, низкая
производительность труда и прочее. А потом оставили в покое, сделали
из него своего рода работающий музей. "Завод прошлого века"
называется. Выпускаем детали для музейных и коллекционных экспонатов -
кто-то же должен этим заниматься. Кроме того, посетители...
-Эй, дамочка! А где ваш шлем?- я выразительно постучал себя по
голове.- Смотрите, упадет что-нибудь на голову - будет очень больно.
Ах, вы застрахованы?! А все равно будет больно. И еще как!
Женщина только хихикнула и тряхнула своей рыжей гривой. Понимаю, не
хочет помять свою прическу. Ну что с такими делать - словом их не
проймешь, а технику безопасности надо соблюдать. Выглядит это,
конечно, театрально, но что поделаешь...
Не успела она отвернуться, как мне на голову свалился здоровенный
кусок штукатурки. Ударившись о шлем, штукатурка разлетелась белыми
брызгами в разные стороны. Кусочек был, пожалуй, весом с килограмм.
Надеюсь, хоть это на нее подействует.
-Ну, что я вам говорил! А вы мне не верили,- как ни в чем не бывало
обратился я к посетительнице,- завод у нас старый, случиться может
всякое. Да вас, ведь, и на входе предупреждали...
Но та уже выхватила каску из рук экскурсовода и быстро натянула себе
на голову. Давно бы так. Случись с ней что, спросят с начальника цеха,
а он-то тут при чем? За глупость посетителей почему-то всегда должны
мы отдуваться, вот и приходится следить за этой пестрой толпой,
вооруженной дешевыми цифровыми камерами, чтоб в станок не залезли или
еще какую-нибудь глупость не сморозили. Древние машины не различают,
где человек, а где металл. Вжикнет по рукам и...
-Ну и везучий же ты,- с хитрецой сказал Михалыч,- открой секрет, как
тебе это удается?
-Что именно?- переспросил я недоуменно.
-Вот эти фокусы со штукатуркой. И прошлый раз - с куском кирпича.
-Можно подумать, на тебя ничего не падает,- возмутился я.
-Падать-то падает, но чтобы вот так - как нельзя кстати, такого со
мной еще не случалось.
-Михалыч, ты умеешь хранить тайны?- спросил я его зловеще.
-Угу.
-Так вот, я на самом деле не совсем обычный человек.
-А кто же ты?
-Я - феномен природы!
-Скажешь тоже - феномен...
-Вот, смотри,- я вынул из кармана монету,- сейчас будет "орел"!
Я подбросил монетку в воздух, она упала на бетонный пол, звеня и
подпрыгивая сделала несколько кругов и, наконец, угомонилась. Монета
лежала "решкой" вверх. Я повторил побрасывание еще семь раз - с тем же
результатом. Каждый раз вместо "орла" выпадала "решка"! Михалыч с
огромным интересом смотрел на мои фокусы, ожидая какого-то подвоха. Но
тут я сменил установку:
-Сейчас выпадет "решка",- сказал я сам себе. И тут же монета, словно
под воздействием неведомой силы, упала "орлом" вверх.
-Теперь тебе понятно?- спросил я приятеля.
-Вообще-то не очень,- честно сознался Михалыч.
-Ты правильно подметил, когда сказал, что я - везучий человек. Но моя
везучесть, к сожалению, со знаком "минус".
-А штукатурка? Причем тут она?- все еще недоумевал Михалыч.
-Я убеждал эту дамочку, что она может схлопотать по голове! И в итоге
сам получил по чайнику! Теперь-то ясно?
-Ага. Что ж тут неясного - выходит, невезучий ты человек!
-Выходит, что так,- согласился с ним я, возвращаясь к своему станку.
Иногда и не такое приходится выдумывать.
Экскурсия, зафиксировав все тонкости грубой обработки металла, пошла
дальше, а я вынул готовую деталь из патрона и воткнул в него новую
заготовку. Еще пять минут на праздные разговоры с Михалычем. Если бы
здесь так хорошо не платили - все бы давно ушли отсюда на другие
заводы. Но платят прилично - каждый из нас получает как
высококвалифицированный рабочий плюс работник национального музея.
Иногда для высокой публики мы разыгрываем занятные спектакли. В
прошлый раз, например, стачку изображали для выпускников
Международного Политического Университета. Многие президенты стран
прошли через это заведение, вот мы и старались вовсю. Наорались по
уши, плакатами махали и штрейкбрехеров по всем цехам гоняли, потом
потасовку с полицейскими устроили, не настоящую, разумеется, но все
равно было очень весело.
Я заметил, что Михалыч меня не слушает. Он уже с минуту смотрел на
что-то за моей спиной. Я повернулся и увидел горящую сигнальную лампу.
Ну, вот и все! На сегодня отработали. Не сговариваясь, мы с Михалычем
молча выключили станки и пошли к выходу. Надо успеть, пока не началась
всеобщая паника. Боковым зрением я уловил, как к энергоузлу нашей
бригады прошелестела в серебристых костюмах аварийная группа. Начали
выключаться другие станки, остальные рабочие тоже направились к выходу
из цеха.
Уже на полпути к раздевалке, в сереньких коридорах с нержавеющим
полом, нас догнало официальное сообщение дирекции. Старые динамики
хрипели на весь завод: "Авария энергетического узла! Возможность
взрыва в ближайшие двадцать минут! Всем срочно покинуть завод!
Эпицентр взрыва - восьмой цех! Рассчетный радиус взрыва - пять
километров!"
Ого! Мало не покажется. Мы направились прямо к стоянке, там уже вовсю
хлопали дверцы, и машины одна за другой взмывали в воздух. Я тоже
сначала поддался общему чувству - удирать пока не поздно. Но так
неохота было бросать свои вещи, что махнув Михалычу рукой, я
развернулся и мелкой трусцой побежал назад, в раздевалку. Народу там
толкалось все еще очень много. Очевидно, не только я не хотел
расставаться со своей одеждой. К тому же, при нынешней технике, чтобы
отсюда улететь, хватило бы и одной минуты.
Энергетический блок - самое уязвимое место любого завода. Взрыв его
сродни ядерному, и, хотя утверждают, что вероятность равна практически
нулю - иногда срабатывает аварийная сигнализация. И мы улепетываем изо
всех сил домой, а на следующий день снова возвращаемся на рабочее
место. Ложная тревога, поломка была ликвидирована, а кто-то не
досчитался своих новеньких ботинок, брошенных во время бегства. Может,
сегодня опять все повторится. А, может, действительно будет взрыв.
Я протолкался к своей кабинке и открыл дверцу. Ну вот, брюки уже
пропали. Не успеешь ахнуть - все стянут. Народ суетился вовсю - кто-то
хватал свои вещи и выбегал из раздевалки, кто-то прямо здесь же
переодевался, пару смельчаков даже залезли в душ. Моих брюк нигде не
было видно - вот ведь досада. Я их совсем недавно купил и даже
поносить толком не успел.
-Леха! Тут Степа случайно твои штаны натянул,- раздалось вдруг за моей
спиной. Вся толпа мгновенно загоготала. Шутка была не новой, но народ
ее очень любил. Началось все с того, что Степа однажды надел мою
шапку. А у него голова раза в два больше моей, вобщем, было невероятно
смешно. Теперь очередь дошла и до брюк.
-Извини, братан, я не разглядел,- молвил басом Степа, вызвав очередную
вспышку хохота. Он протянул мне брюки и похлопал дружески по плечу. Я
только улыбнулся - действительно, это выглядело комично. Степа с его
трехметровым ростом, и я с моими метр восемьдесят. Говорят, что
когда-то это был средний рост, но я не очень-то верю. Не может быть,
чтобы за пару сотен лет все так круто изменилось.
-Мужики,- сказал я миролюбиво,- выметайтесь поскорее - до взрыва
осталось всего десять минут.
Напоминание подействовало, и народ стал собираться активнее. Через
пару минут в раздевалке уже никого не было. Я спокойно помылся в
умывальнике, причесался, неспеша переоделся в "цивиль". Когда я вышел
в коридор - на заводе уже никого не было, никто не толкался и не
наступал на ноги, никто не гремел пудовыми ботинками по железным
настилам. По всему заводу гудели сирены, моргали аварийные огни, да
механический голос передавал обратный отсчет времени. На стоянке
стояла только моя "табакерка", все остальные машины уже разлетелись, и
в небе были видны лишь несколько улетающих вдаль точек.
Сегодня мне очень хотелось пораньше уйти домой. Причина была
незначительной - маленькие хлопоты перед приездом родных. Но
отпроситься у мастера я не мог по той простой причине, что и так
слишком часто отлынивал от работы и свой лимит на этот месяц давно уже
исчерпал.
Каунтдаун отсчитывал последние секунды, а я оставался по-прежнему
спокоен. Сел в своего темно-синего "летуна", дверь автоматически
закрылась, ремень услужливо застегнулся, и бортовой компьютер дал
разрешение на взлет. "Домой, скорость нормальная, высота средняя,"-
сказал я ему в последние пять секунд. Машина оторвалась от поверхности
земли, подымая в воздух мелкую пыль. Все, двадцать минут прошло, но
взрыва за ними не последовало.
Машина улетала все дальше и дальше от завода. Я посмотрел мельком на
часы - было ровно 16:00, рабочий день закончился. "Связь с домом,"-
сказал я устало, и через несколько секунд на лобовом стекле появилось
призрачное лицо жены.
-Привет, Светик, я уже свободен.
-Отпросился?
-Нет, потом объясню. Вы на стол накрыли?
-Почти. Дед опять забыл, куда фужеры запрятал.
-В подвале посмотрите. Я думаю, они лежат там. В шкафу с
инструментами, в маленьком таком чемоданчике, помнишь?
-Ну что бы мы без тебя делали?! Ты скоро?
-Сейчас заскочу по дороге в магазин, возьму, что ты тут назаказывала.
Минут через пять-десять буду дома.
-Мы ждем. Пока!
Я связался с магазином и зачитал им список жены, который пылился в
моем кармане с самого утра. Через минуту заказ будет упакован в
контейнер и выставлен на загрузочную платформу, еще через минуту я
подцеплю его налету и не снижая скорости отправлюсь домой. Дело
обычное, ставшее за эти два года рутиной. Поэтому мысли вертелись лишь
вокруг происшествия на заводе.
Сегодня моя теория подтвердилась - я действительно способен на
большее. И простым падением штукатурки на голову мои таланты не
ограничиваются. Но об этом - никому не слова, а то меня с работы
выгонят за саботаж. Шутка ли - остановил работу целого предприятия, да
еще завтра наверняка на весь день объявят выходной - будут искать
поломку. Но причину аварийного сигнала они вряд ли найдут...
АЛЕКСЕЙ НАГЕЛЬ
САМУРАИДА
Каждая игрушка имеет право быть сломанной.
Антонио Поркья
Прошло пять лет, и в наше королевство
Приехал самурай, как туча грозный.
Его доспехи золотом сверкали,
А взгляд блуждал от скуки пресыщенья.
Несли его в парчовом балдахине
Четыре подневольных человека.
А свита словно ртуть вползала тихо
И застывала по краям фонтана.
-Подумать только - важная персона!
Меня здесь нет - уехал на охоту,-
Вскричал в сердцах наш господин-король
И на коня вскочил, чтоб ехать в горы.
Но все же, по традиции, назначил
Меня проводником для гостя.
-Ты покажи ему обычность нашу,
А если он еще о чем-то спросит...
-Я низко поклонюсь, как подобает
И сразу отведу, куда он скажет...
И вот уж третий час хожу я с гостем,
Он наслаждается покоем за покоем -
Так пышно все украшено в дворце,
Что птицы молкнут в том великолепьи.
Но гость меня спросил вдруг о покое,
Да, сам спросил, без помощи араба,
О том покое, что хотят все видеть,
Но, словно это тайна, тихо шепчут.
-Мой друг! -К нему я живо обернулся-
Ты не покажешь ли мне это чудо,
Что все зовут у вас Священной Залой?
О том давно слагали мне легенды
И нищий странник, и купец богатый.
От них я знаю, что в Священной Зале
Раскроются глаза у тех, кто видит,
А уши тех, кто слышит солнца шепот,
Наполнятся великим гулом жизни,
Который их отправит в дальний путь.
Да, он был прав. Таинственная Зала
На протяженьи трех тысячелетий
Хранилась возле замка, в дивном парке.
Недалеко, лишь надо сад пройти
И медленно вступить в ворота,
Для красоты окованные ветром.
Здесь стражи нет. Зачем? Входи, кто хочет.
Но странно все же - редко кто входил.
А те, кто так стремился в нашу Залу,
Меня просили, чтоб туда проникнуть.
Нет, с ними я не спорил - бесполезно.
Ведь, если человек решил увидеть -
Он все равно добьется своего,
Пусть даже это будет темной ночью,
Когда нещадно кровь чужая льется
Под пляску факелов и песни сабель.
Сейчас пойдем, пока светла природа,
И мир наполнен чудным ожиданьем.
Пока спокойствие и величавость парка
Ведут неспешно к цели многолетней.
Остались позади, как истуканы,
Носильщики, не знающие слова,
И переводчик, знавший слишком много.
К чему они теперь нам, если время
Увидеть Залу, где душа и тело
К священному навечно прикоснутся.
Распахнуты огромные ворота -
Нас ждали. Очевидно, все готово.
И тут же нам навстречу появились
Два очень живописных провожатых:
Один из них - веселый шут-разбойник
В большой цветастой шапке с бубенцами,
Другой - как смерть торжественный дворецкий,
Со взглядом устремленным в подсознанье.
Привычен путь, привычно построенье.
Дворецкий в черном фраке стал в начале,
За ним, как жизнь крикливо извиваясь,
Вскочил с трубой помятой пересмешник.
А дальше я. Спокойно заявляю,
Что должен гость последовать примеру,
И самурай, отбросив свою гордость,
Становится последним. Я скучаю.
Пора идти. И сделав лишь три шага,
Мы вышли в зал, невиданный доселе:
Он так велик, что кажется невольно -
Весь наш дворец войдет под эти своды.
Нет, здесь не видно пышных украшений -
Похоже, в камне скромность воплотилась.
А время-разрушитель постаралось
Осыпать стены паутиной трещин.
Но пол незыблем и отполирован
Невидимым слугой и мною.
Да, зал огромен. Где его пределы?
Там, где-то впереди. Темно и тихо.
Мы медленно бредем по вечным плитам,
Молчим - убогость слов мешает думать.
И лишь один вопрос меня терзает -
Когда проснется пониманье гостя?
И сможет ли он догадаться скоро,
Что далеко пока до нашей цели?
Еще немного, вот и озаренье!
Я обернулся - самурай смеется.
Конечно, разве может эта зала
Сравниться с той, что мы зовем Священной.
Хотя, признаться надо - много мудрых
Нас покидали, не узнав всей правды.
И свято верили, что прикоснулись к тайне,
И разносили весть об этом миру.
Стремительнее горного потока
Летело время - вечность иль мгновенье?
И вдруг забрезжил свет еще неясный,
Окреп, наполнив залу постепенно.
Мы приближались, и настолько быстро,
Что появился край моей Вселенной.
Загадочная дверца перед нами -
Простое дерево, кольцо, тугие петли.
Не понимаю - где в ней скрыта тайна?
Но гостю видится во всем загадка.
Путь завершен, и мы остановились.
Поводыри теперь нам не нужны -
Они отходят в сторону, садятся
За стол, накрытый, как на семерых.
Им пировать, а нам стоять у входа -
Таков обычай, я к нему привык.
Проходит час, а может быть столетье -
Я не устал, но гость нетерпелив.
Он теребит меня своим вопросом:
"Чего нам ждать, ведь мы уже так близко?"
"Не беспокойтесь, - говорю я тихо
И головой киваю в неизвестность, -
Нам надо разрешенье получить
От тех, кто обитает в этой Зале
И тех, кто нас к Священному приводит.
Терпение храните. Время - мусор".
Песок минут мне сыплется в ладони,
Роняю щедро и ничуть не жаль.
Шут и дворецкий быстро поедают
Свои запасы, словно голодали,
По меньшей мере, лет пятнадцать-двадцать.
Но это ведь не правда, точно помню -
И в прошлый раз, и в позапрошлый, дальше -
Поводыри с подобным рвеньем, жадно
Вершили пир свой бесконечно-скорый,
А я стоял все так же - перед гостем.
Мы ждем ответа. Самурай задумчив,
Недвижно смотрит сквозь меня на дверцу.
Спина давно горит от тяжких взоров,
Но я пока не чую жажды смерти.
Когда же он решится? Неужели,
Он отличается от всех пришельцев?
О, нет! И слава Богу! Что ж, пора нам
Повеселиться и опередить событья!
Назад я обернулся и промолвил:
"Здесь долго ждать и, если вы не против,
То предложить могу вам развлеченье,
Которое развеет вашу скуку".
И с этими словами вынул саблю,
Два взмаха, чтобы показать туземцу-
Сестрою смерти я, увы, владею.
Затем, еще почтительней добавил:
-Надеюсь, вам доставит наслажденье
Игра, которую все любят страстно,
Хоть победителей в ней не бывает,-
И стал я так серьезен, что улыбку
Из гостя выжал, но невозмутимо
Застыл, клинок потрепанный сжимая.
-Ну, что же, поединок - лучший отдых
Для черных мыслей, помутивших разум,-
Достал он тоже меч свой самурайский
И память боя освежил разминкой.
А завершив предвестие убийства,
Он, словно что-то вспомнил, усмехнулся:
-Но должен я предупредить заранье -
В стране восточной, там где солнце всходит,
Меня считали воином отменным
И редко оставался жив соперник,
Который в этом долго сомневался.
Тебе ж, юнец отважный, дам я фору.
Он тайное оружие откинул.
Оружие, что глазу незаметно,
Но может быть использовано подло
В пылу сражения своим владельцем.
Теперь я с самураем, как на равных.
И знаю - нож, упрятанный в одежде,
Острейшим жалом не проткнет мне спину,
Когда победу одержу над гостем.
Все было, как и прежде - очень быстро.
Два-три удара, выпад и увертка.
Тут меч его стремительно рванулся
В мое лицо. Я бешенным приемом
Привычно встретил сталь и, словно цепью,
Я обернул вокруг клинок послушный,-
Невидимой воронкой вынул разом
Оружье гостя из его ладоней.
Затем отбросил меч с такою силой,
Что в воздухе он пел безумно долго.
Никто не мог противиться потоку,
Который создавал я мимоходом,
Используя обшарпанную саблю
И небольшой запас воображенья.
Никто. И даже парень тот...Геракл.
Обиделся, наверное, и вышел
Не говоря ни слова от смущенья.
С тех пор он здесь уже не появлялся...
Меч улетел на девять сотен футов
И зазвенел на гладких плитах пола.
Шут и дворецкий мигом оторвались
От трапезы уныло-бесконечной
И крикнули, победу одобряя,
Потом в обжорство снова погрузились.
Гость успокоен - в щелках глаз пропала
Привычка продвижения сквозь трупы.
И снова тягость мыслей ожиданья.
Сейчас заря иль, может, ночь в разгаре?
Который день, неделя, год, столетье?
Не помню, знать не знаю, безразлично.
Стоим у входа, время забывая -
Прозренье самурая затерялось
И не идет к хозяину упорно.
Глотатели, которых ждем мы ( как бы ),
Уже обеспокоены, я вижу.
Действительно, все слишком затянулось.
Нам разрешенья не дают. Досадно.
Ну, сколько можно?! Гость какой-то странный!
Где мудрость потерял он - непонятно,
Но ведаю, где обронил он смелость.
Тяжелый случай и... Неужто, Боже!
Огонь небесный вдруг наполнил тело,-
Я знаю, что свершилось озаренье,
И долг мой отдан для спасенья духа.
Смотрю на самурая - повзрослел он,
И как-то сразу постарел, похоже.
Гость улыбнулся, взял свои железки
И, шаркая ногами, удалился.
Ни слова не сказал - я ж догадался,
Что и в него Священной Залы мысли
Проникли, и тогда он правду понял,
Святую правду - Зал никто не видел.
И ни один, стоявший перед дверью,
Не получил входного разрешенья,
Хотя - закон природы - всякий странник
Упорно лгал о достиженьи цели
И не боялся стрел опроверженья,
Ведь истина была лишь мне известна
И тем двоим. А разве кто признает,
Что недостоин оказался? Нет, конечно.
Вот и летит молвы бессмертный ветер,
Пыль святости по свету раздувая.
А я достал бумагу и чернила,
Перо потолще, чтоб сломать не сразу.
Потом направился к заветной дверце,
Рука кольцо привычно ухватила
И дверь Священной Залы отворилась
Легко, свободно, совершенно тихо.
Вошел туда, ни капли не смущаясь,
Спокойствие, как прежде сохраняя.
И оказался в комнате пустынной
С окном, распахнутым на сад и небо.
В углу - кровать, а рядом, ближе к свету -
Огромный стол, заваленный листами,
И кресло. Здесь живу я, отдыхаю,
Пишу стихи и ожидаю гостя.
Здесь все мое - и комната, и небо.
И разрешенья ждали моего же.
Но снова нет его. Перо макаю
И вывожу привычно на бумаге:
"Прошло пять лет, и в наше королевство..."
Закладка в соц.сетях
