Жанр: Юмор
Рассказы
...- от всего?
Сальери.
А так.
Лишь выпьешь ты его - и вмиг не будет
Всего. Всего, что было у тебя.
(М о ц а р т выпивает яд. С а л ь е р и засекает на часах время и
уходит. За сценой слышны звуки рубанка и пилы. Это С а л ь е р и сколачивает
гроб. Через некоторое время С а л ь е р и входит траурным шагом,
неся перед собой траурный венок, на ленте которого начертано "Моцарту от
Сальери". С удивлением замечает, что М о ц а р т жив.)
Ты хочешь пить?
Моцарт.
Нет, не хочу, Сальери.
Сальери
(наливает в бокал М о ц а р т а вино и бросает туда яд.)
Нет, хочешь. Знаю я. Так пей же, Моцарт!
Моцарт.
Ну, что ж, Сальери, - за твое здоровье!
(М о ц а р т пьет.)
Сальери.
Ну, как?
Моцарт.
Что - как?
Сальери.
Как чувствуешь себя ты?
Моцарт.
Прекрасно!
Сальери.
Странно! Может, ты не выпил?
Моцарт.
Нет, выпил я.
Сальери.
Но, может быть, не все?
До дна ли осушил ты чашу смерти?
Моцарт.
До дна, мой друг. На дне тебя я видел.
Сальери.
Так, значит, чувствуешь себя ты плохо!
Моцарт.
Нет, превосходно!
Сальери.
Ты обманщик, Моцарт!
Меня коварно хочешь обмануть!
Так пей за это ты теперь штрафную!
(М о ц а р т пьет.)
Не эту! Стой! О, боже, что ты сделал?!
Моцарт.
Что?
Сальери.
Выпил мой бокал!
Моцарт.
А что там было?
Сальери.
Да то-то и оно, что - ничего!
За то, что ты бокал мой выпил, Моцарт,
Ты выпьешь свой!
Моцарт.
Я больше не хочу.
Сальери.
Так, может, съешь чего-нибудь?
Моцарт.
Чего?
Сальери.
Ну, остренького... Чтобы вызвать жажду.
Моцарт.
Что - нож?
Сальери.
Все надо мной смеешься, Моцарт?
Тебе я шутку эту не прощу!
Сейчас последний приготовлю ужин.
Отдать врагу велят его врачи.
(Садится за стол в углу, где у него колбы, реторты, спиртовка. Сквозь
дым и пламя видны горящие мщением глаза С а л ь е р и. Снова подходит к
М о ц а р т у.)
А вот и ужин. Пей его, мой Моцарт!
Моцарт.
Я не хочу.
Сальери.
Нет хочешь. Знаю я.
Моцарт.
Ну, хорошо. Хочу. Давай твой ужин.
Сальери.
Да он давно уж здесь. Разуй глаза.
Моцарт.
Не вижу.
Сальери (радостно и с надеждой).
Может, ты ослеп, мой Моцарт?!
Моцарт (тоже радостно).
А, вот! Нашел! Какой-то шарик твердый.
Опять лекарством кормишь ты меня!
Сальери.
То не лекарство, Моцарт, а конфетка!
Моцарт (кладет яд на язык).
Конфетка? Странен вкус ее. Горька!
Сальери.
О вкусах же не спорят! Ведь на вкус
И цвет...
Моцарт (поперхнувшись).
Нейдет!
Сальери.
Дай стукну по спине!
(Стучит М о ц а р т а по спине.)
Моцарт.
Стучат!
Сальери.
Я слышу.
Моцарт.
Так поди открой.
(С а л ь е р и уходит и возвращается с пузырьком.)
Сальери.
Там никого. Велели передать
Тебе вот это.
Моцарт
(берет в руки пузырек, осматривает его).
Пузырек с костями.
(Читает.)
"Пред потреблением вовнутрь взболтнуть".
Сальери (испуганно).
Кому сболтнуть?! Ты что?! Молчи как рыба!
А, кстати, рыбки хочешь? Закажу я.
Моцарт (выпивает из пузырька весь яд).
Ну, полно! Я играть хочу музыку!
Сальери.
Не сможешь ты играть уж никогда!
Моцарт.
Но я же жив еще!
Сальери.
Нет, ты уж умер.
Моцарт.
А где же я?
Сальери.
Не знаю, Моцарт. Где ты?!
(Хочет пройти сквозь М о ц а р т а.)
Моцарт.
Ты не в себе. Ты, видно, перебрал.
Сальери.
Тебя здесь нет. Я здесь один. О, горе!
Лишился друга я, а гения - весь мир!
(М о ц а р т играет.)
Чу! Звуки чудных песен! Где-то рядом.
То, верно, я играю?! Значит, гений я!
(Ощупывает М о ц а р т а, садится на него, как на стул.)
Эх, был бы Моцарт здесь!
Моцарт.
Я здесь, Сальери!
Сальери.
Вот то-то б удивился он!
Моцарт.
Давно
Я удивляюсь: что за бред несешь ты?!
(Перестает играть.)
Сальери.
Ты жив?
Моцарт.
С чего ты взял?
Сальери.
Так ты ж умолк!
Когда б ты не играл, ты жил бы дольше.
(Рассматривает наклейки на бутылках.)
А может, сухонького? Иль пивка?
Иль ерш составить?
(Сливает в одну банку водку и пиво.)
Надо бы проверить.
Но вот - на ком?.. Проверю на себе!
(Пьет ерша и засекает на часах время.)
Моцарт.
Что на часы глядишь, мой друг, так часто?
Сальери.
Гляжу, осталось сколько жить пивцу.
Моцарт.
Секунд пять-шесть, я думаю, не меньше.
Сальери.
Нет, это слишком мно...
(Умирает и падает, хватаясь за свое горло.)
Моцарт.
Погиб поэт!
С винцом в груди и жаждой вместе с этим.
Да! не ведет к здоровью алкоголь.
Нет! он ведет к музыке гениальной.
Для гения - вино - все, что он пьет!
Для бездаря - все яд, чего не выпьет!
Сцена II пока отменяется.
Фотоальбом Джентльмен в гостях у дамы
- А это что за мальчик?
- Мой дедушка.
- Такой маленький - и уже дедушка?!
- Ну, тогда он еще не знал, что будет дедушкой. Он даже о том, что он
отец, узнал уже на своей свадьбе.
- А это вы где?
- В Финляндии. Мне все говорили, что я похожа на финку.
- Вы говорите по-фински?
- Нет, просто я все время молчала.
- А это вы с кем?
- С мужем.
- Вы были замужем?
- Нет, это муж моей подруги.
- А это кто?
- Это я с одним мужчиной.
- Я вижу.
- Он сказал, что я похожа на его пятую жену.
- Он был женат пять раз?!
- Нет, только четыре.
- О, какой у вас автомобиль!
- Да, я специально подбирала его к своей губной помаде.
- Вы умеете водить?
- Нет. Но вожу.
- А эту фотографию я, кажется, уже видел.
- Нет, это я на том же месте, но двадцать лет назад.
- Надо же! За двадцать лет вы совсем не изменились: платье то же самое!
- А это - я на водных лыжах.
- А почему с лыжными палками?
- Так вода замерзла!
- А это вы где так загорели?
- Это не загар. Это я искупалась.
- А здесь можно, я угадаю, где вы?
- Попробуйте.
- Эта?
- Нет.
- Эта?
- Нет.
- Эта?
- Нет.
- Но я уже показал на всех!
- А меня здесь вообще нет.
- А это что за красавица?
- Это - я.
- Надо же! Никогда бы не подумал!
- Спасибо за комплимент!
(На голову джентльмена опускается фотоальбом).
Яблочко от яблони
- Ты что, сынок, такой грустный?
- Да у нас сегодня зачет был, а училка меня взяла и спросила.
- А ты бы, сынок, так этой училке ответил, чтобы она навек замолчала!
- Я, папка, ей так и ответил, а она дальше спрашивает.
- Значит, оглохла. И чему ее тогда учили, если она все спрашивает, а
сама ничего не знает?!
- Ее, папка, географии учили.
- Это - где какие органы расположены?
- Нет, папка, география - это где какие насекомые живут. Вот вчера,
например, она спросила: "Какие пернатые живут в Америке?"
- А ты что сказал?
- Я сказал: "Индейцы".
- Не только, сынок. Еще индюшки. А сегодня она про чего спросила?
- А сегодня она велела Алазанскую долину найти.
- Она что, видит плохо?
- Да, говорит мне: "Найди Алазанскую долину". А я, папка, разволновался
- и стал не там искать. Под столом, в шкафу.
- Зря искал, сынок. "Алазанскую долину" сейчас нигде не найдешь. Сейчас
же вместо нее бормотуху гонят. Она хоть спросила - есть у нас с тобой
деньги на бормотуху!
- Нет, папка, она про другое спросила. "Вот, - говорит, - ты живешь в
Петербурге..."
- Это ты там живешь, сынок? А я живу в Ленинграде.
- Да нет, это она так говорит: "Допустим, ты живешь в Петербурге. Как
тебе попасть в Шанхай?"
- А ты что сказал?
- Я сказал: "На трамвае".
- Правильно, сынок. На четырнадцатом маршруте. Только в "Шанхашку"
сразу не попадешь. Там надо, чтобы был свой швейцарец.
- А она, папулька, представляешь, говорит: "Показывать надо на карте.
Вот тебе дополнительный вопрос: покажи мне, где находится Дания, и кто
ее король". Ну, я вынул карту, показал ей короля. А она говорит: "Правильно.
Только это не датский король, а бубновый. Придется, - говорит, -
тебе заново сдавать".
- А ты?
- Ну, я сдал, как положено: по шесть штук.
- Так про цифры, сынок, это же не география, а мать-и-мачеха.
- Нет, папка. Мать-и-мачеха - это про русский язык. Причем мачеха -
это русский письменный, а мать - русский устный.
- А химия тогда про что?
- А химия - это что кладут на физию, когда у нее страхолюдная анатомия.
Химию, знаешь, кто у нас преподает?
- Зачем же мне знать, сынок? Я же не ученый-шизик!
- Ну, ты что, папка?! Он же у нас работает уже двадцать лет!
- Не может быть, сынок! На химии работают только со сроком от трех до
семи.
- Эх, папка! Да химию у нас преподает химик. Вот кто!
- Теперь понял, сынок. Химию - химик. Историю - истерик. Музыку - мазурик.
Гражданскую оборону - гробик. А еще она про чего спросила?
- А еще она про снежного человека спросила. Где обнаружена его стоянка,
отчего он прячется и почему не вымер?
- А ты что сказал?
- Я только про стоянку сказал. Что стоянка снежного человека находится
на автобусной остановке.
- Правильно, сынок. А прячется он от алиментов.
- А не вымер почему?
- А не вымер снежный человек потому, что живет со снежной бабой. Вот
такая баба, сынок! Хоть и холодная, и все время с нее соскальзываешь, но
всегда снеговухи нальет!
- А училка мне говорит: "Вот тебе последний вопрос: где находится
Мордовия и как туда попасть?"
- А ты что сказал?
- Я сказал, Мордовия находится в районе Башкирии. А попасть в нее
можно кулаком.
- Правильно, сынок. А потом - в Кривой Рог. Заферганить. Чтобы в Череповце
потемнело. А там и до Могилева недалеко. Давай я дорогу ей нарисую:
это - рельсы, это - шпалы. Как она по шпалам пойдет - враз в Могилеве
окажется!
- Поздно, папка. Она мне уже отметку поставила. Хорошую. Пятерку.
- Нет, сынок, на пятерку хорошо не отметишь. Даже если училка ставит.
Больной
У меня нога заболела. Сосед мой - Иван Петрович - мне говорит:
- Значит, тебе к врачу надо. Иди, - говорит, - в такую-то полуклинику,
в такой-то кабинет. Скажешь - от Ивана Петровича. Там такой отличный
врач сидит - я у него всю жизнь лечусь!
Прихожу я ту полуклинику, захожу в тот кабинет. Смотрю - действительно,
за столом врач сидит. Посмотрел под стол - а это не врач. А врачиха.
Я говорю:
- Вы принимаете?
Она говорит:
- Только после работы. А вы, видно, уже с утра приняли.
Я говорю:
- С чего это вы взяли?
Она говорит:
- А вы что-то плохо выглядите.
Я говорю:
- Да и вы, доктор, не бог весть, какая красавица!
Она говорит:
- Чем в детстве болели?
Я говорю:
- Свинкой.
Она говорит:
- А где лечились?
Я говорю:
- У ветеринара.
Она говорит:
- Ну, раздевайтесь. Я вас послушаю.
Я говорю:
- А зачем раздеваться? Я одетым говорить умею.
Она говорит:
- Раздевайтесь до пояса.
Ну, я разделся. Она говорит:
- Вы не с того конца разделись.
Я говорю:
- Так у меня ж нога болит. Ниже пояса.
Она говорит:
- Ну, закиньте ногу на ногу.
Я закинул. Она говорит:
- Да не на мою ногу!
Я поднатужился - закинул на свою. Она мне - как даст по ноге молотком!
И после этого еще спрашивает:
- Так больно?
Я говорю:
- А как вы думаете? Если вас по больной ноге ударить!
Она говорит:
- Ну, давайте по здоровой ударю. Она у вас тоже больной станет.
Я увернулся - она мне по животу попала.
- Теперь, - говорю, - у меня живот болит.
Она говорит:
- Откройте рот.
Я открыл. Она мне в рот заглянула.
- Желудок, - говорит, - в порядке.
Я говорю:
- Может, вы не с той стороны смотрите?
Она говорит:
- И давно у вас болит живот?
Я говорю:
- Недавно.
Она говорит:
- На каком месяце?
Я говорю:
- На первом.
Она говорит:
- От кого?
Я говорю:
- От Ивана Петровича.
Она говорит:
- Приносите завтра анализы.
Я говорю:
- Свои?
Она говорит:
- Ну, конечно, не Ивана Петровича.
Я говорю:
- А чего тогда завтра? У меня анализы всегда при себе.
Она говорит:
- Вот вам направление в роддом.
Ладно, думаю. Пусть хоть - в морг! Лишь бы ногу вылечить.
- Доктор, - говорю, - а ходить-то буду?
Она говорит:
- Будете. Но под себя.
И пишет мне еще направление на рентген: "Прошу снять больному голову.
Так как нашим аппаратом голову не пробить".
- Клизму, - говорит, - кто вам обычно ставит?
Я говорю:
- Начальник обычно.
Она говорит:
- Иван Петрович?
Я говорю:
- Нет. Ивану Петровичу я сам клизму поставлю. Когда выпишусь. Через
девять месяцев.
Рассказ мясника
Один мясник рассказывал:
- Подходит к моему прилавку старушка. Махонькая такая, сухонькая, как
стул колченогий.
Ушки из-под платочка выбились. Глазки такие внимательные, как замочные
скважины. Носик - как водопроводный краник: она в него губками упирается.
И чтобы слова ее носик обогнули, она углом ротика говорит. Причем
правильно говорит только три буквы: твердый знак, мягкий знак и
восклицательный. Потому что у ней только три зуба: один коренной и два
пристяжных. Пальтишко у ней - как шинель: руку в локте не согнуть. А
шапка такая - ею только ботинки чистить.
Вот подает она мне деньги двумя прямыми ручонками, как в кукольном
театре. Даже не деньги. А рубли. Теплые такие бумажки. Влажные.
И говорит мне: "Старик мой помер. Даже "до свидания" не сказал. Неожиданно
так. Я думала, он от язвы помрет, а он от давления помер. Его
бревном придавило.
А дети у меня хорошие, письма пишут. Спрашивают: нужны ли мне деньги?
Я им отвечаю: "Нет, не нужны". Они тогда пишут: "Ну, вот и отлично! Высылай,
мама, пенсию".
А на днях меня скоропостижно из больницы выписали как бесперспективную
больную.
Так вот, - говорит, - хочу я перед смертью котлеток покушать. Взвесь,
- говорит, - мне, сынок, мясца".
Она все это говорит, а я ей костей кладу, обвешиваю и плачу...
Программа телепередач (на вчера) Телеканал "Останки" 8.00 - Много серий
из ничего. Фильм "Али-баба и сорок разбойников. Первая серия - "Первый
разбойник".
8.30 - "Люди опасной профессии". Фильм о кошкод°рах.
9.00 - Ученикам 1-10-х классов. "История Пугачевского бунта". Трансляция
с концерта Аллы Пугачевой.
9.80 - Литература. Трилогия Толстого "Хождение под мухой".
11.00 - "Занимательная анатомия". Мозжечок с ноготок.
11.30 - Мультфильм "Ежик в сметане"
12.40 - "Так жить нельзя". Беседа сексопатолога.
15.00 - "Камера смотрит в мир". Репортаж из тюрьмы.
15.30 - "Зеленый друг". Передача об алкоголиках.
16.00 - "Мамина школа". Рассказ о малолетних проститутках.
17.00 - Из цикла "Здоровье": "Я уколов не боюсь!" Передача о наркоманах.
17.30 - Для вас, стоматологи: фильм "Челюсти".
17.50 - "Хочу все знать". На вопросы следователя уголовного розыска
отвечает он сам.
18.00 - "А ну-ка, девушки!" Фильм о милиции нравов.
18.10 - "Играй, гормон!" Передача для молодежи.
18.30 - "Сильные духом". Репортаж из вытрезвителя.
19.00 - "Спортивное оборзение". У нас в гостях секс-чемпион мира по
гимнастике Иван Жеребцов.
19.20 - "Сделай сам самогон". Занятия ведет доктор химических наук
Алексей Максимович Первач.
20.30 - Х. ф. "Новая Шахерезада, или Тысяча - за одну ночь".
22.00 - Видимо, публицистический канал "В глаз". (В перерыве - "Сегодня
в морге").
23.10 - Программа для малышей: "Спи спокойно, дорогой товарищ!"
24.30 - Информационно-завлекательная передача "До и после получки".
Письмо в деревню
"Здравствуйте, дорогие папа и мама!
Вот я и в Петербурге. Когда я летел в самолете, то очень волновался,
потому что билет у меня был только до Ленинграда. И еще я волновался,
что у летчиков кончится спирт, и они дальше не поедут. Или самолет вообще
потерпит какое-нибудь кораблекрушение. Но самолет этого не потерпел.
А стюардесса меня успокоила. После полета. Она сказала, что не было еще
случая, чтобы самолет не вернулся на землю.
Приехав в Петербург, как вы и велели, я сразу стал звонить дяде Леше,
но каждый раз попадал на чей-то голос, который орал в трубку: "Какой, к
черту, дядя Леша?! Это - институт культуры, козел!"
А поселился я у его племянника Игоря, который тоже поступал в институт
лесной промышленности. Я хотел подать заявление на деваобрабатывающий
факультет. Но Игорь сказал, что туда поступают одни дубы, а выпускают
липу.
А вообще институт хороший, учатся не только петербуржуи, но и иностранцы:
литовцы, уцбеки и жители города Пензы, которых у нас называют
пензесмены, потому что если их назвать правильно, то есть пензюки, они
так отметелят, что сразу станешь похож на жителя города Аддис-Абеба! Еще
Игорь сказал, чтобы я не знакомился с лицами женской национальности, а
то можно что-нибудь спидцепить.
А еще там есть студентки-заночницы. Это такие передовые студентки,
которые сдают все экзамены за одну ночь.
Перед экзаменами я успел сходить в Эрмитаж. Правда, вовнутрь не попал.
Из-за очереди. Видел там мадонну с мадон°нком. Она мне сказала:
"Давай погадаю, касатик! На сколько экзамен сдашь". Я ей дал 2 рубля она
сказала: "На двойку".
Вы спрашиваете, как в Питере с кормежкой? Очень хорошо. Кормят всем,
чем угодно, только не едой. Обещаниями, рекламой, информацией, от мясных
туш мне переподают, в основном, такие куски, как: локоть, колено, кулак
и подзатыльник, который я, правда, получаю во все части моего тела. Я
спросил одну старушку, которая продавала яблоки: "Почему они такие дорогие?"
А она сказала: "Потому что чистые. В них нет ни одного рейгана. Я
их кипятком ошларила - все рейганы брык! - и лапы вверх! А помидоры, -
говорит, - у меня еще чище. Я их в химчистку сдавала. И наждаком терла".
Видел своими глазами колбасу. И даже ее ел. Но тоже глазами. Колбаса называется
"охотничья". Я говорю: "Она из кого сделана? Из охотника?!" А
мне говорят: "Не боись. Из охотничьей собаки". Я говорю: "А чего она такая
бледная?" А мне говорят: "А тебя на колбасу поведут - ты не побледнеешь?!"
К экзаменам я готовился сам, потому что нашел только одного репетитора,
который готовил в институт - да и то протезирования. Сочинение я писал
на обязательную тему: "Поднятая целина". А Игорь - на свободную:
"Тихий Дон". Ему влепили кол, потому что он написал: "Аксинья рассмотрела
у Мелехова то, что не могла найти у своего мужа".
После экзаменов ездили на теплоходе на остров Валаам. Билеты дешевые.
1 рубль. Но туда. А назад - уже 8 000.
После зачисления в институт у нас была тискотека. Это такое мирное
приятие, где все друг дружку тискают. Игорь сказал, что туда надо идти
со своими швабрами. Я говорю: "А мы что, пол потом будем драить?" А он
говорит: "Да. Противоположный".
А народу в Петербурге много. Даже больше, чем в нашей деревне. В автобус
здесь сперва не войти. А потом не выйти. Говорят, в одном автобусе
была такая давка, что одна женщина родила. А другая забеременела.
Смотрел по телевизору фильм ужасов. Называется "600 секунд". Его
всегда перед сном показывают. А ведущего зовут - Неврозов. Такой отличный
ведущий! Раньше всех к месту преступления прибывает. За 10 минут до
преступления.
У рынка им. Некрасова (настоящая фамилия - Мальцев) ко мне подошел
парень в модных штанах и спросил: "Бананы нужны вареные?" А я говорю:
"Нет, я картошку больше люблю жареную".
А еще здесь водится рыба бабец. Игорь мне так и сказал: "Вечером пойдем
на Неву - бабцов ловить". Я говорю: "А мы, помню, с дедом бельдюгу
ловили". А Игорь говорит: "А я, наоборот, от бельдюг бегаю".
Еще раз убедился, как дорого в Петербурге время. Спросил девушку на
Невском: "Сколько время?" А она - мне: "2 часа - 50 долларов".
На этом кончаю, дорогие папа и мама! Жду от вас ответа. Только поменьше
слов и побольше денег!"
Видеосалон
"Был я, видимо, в этом салоне, - рассказывал дед Степаныч мужикам,
сидя на крыльце сельсовета. - До отхода поезда ишшо цельный час. Дай,
думаю, зайду. Там на бамажке написано: фантастика, ужасы, карате, еротика.
Взрослым - тыща рублей. Детям - девятьсот.
Я говорю билетерше:
- Один детский. На еротику.
Ну, значить, захожу. Парень какой-то мне говорит:
- А, дед, на парнуху пришел?
- Нет, - говорю. - Парнуху мне бабка смотреть запретила. Тока - еротику.
- А ты хоть знаешь, чем они отличаются? - говорит парень.
- Ну, - говорю, - парнуха - это, навроде, как наша парилка. От ее в
пот сразу бросает.
Он говорит:
- Нет. Парнуха - это когда у тебя аппарат фунциклирует. А еротика -
когда уже нет.
- А, - говорю, - значить, у их там наверху в аппарате сплошная еротика.
В обчем, включил этот парень телявизер. Я говорю:
- Это уже парнуха? Али ишшо еротика?
Он говорит:
- Это ишшо фантастика. Предвыборная программа кандидатов в депутаты.
Потом он какую-то кнопку на телявизере нажал - и тут такое началось!
Я говорю:
- Это уже парнуха? Али ишшо еротика?
Он говорит:
- Это ишшо фильм ужасов. Программа "Вести". Очередь за дохтурской
колбасой.
Причем настоящие ужасы начинаются после того, как эту дохтурскую колбасу
съешь. После нее дохтура надо вызывать. Хирурга.
Ну, а потом карате началось. Там японец с китайцем махаются. Пригляделси
я повнимательней - а это не карате, а тыквандо. Потому как они
друг друга по тыкве вс° тыкают.
Я говорю:
- А который из их японец, а который китаец?
Он говорит:
- Да они оба русские. Просто косые. Это ж наша больница для алкашей.
И, представляете, братцы, прыгают вокруг стакана со спиртом и кричат
по-японски: "Я! Я! Нет - я!"
И тут, наконец, включили то, что обещали: мужики друг с дружкой цалуются.
Я говорю:
- Ну, уж это точно парнуха!
А он говорит:
- Нет. Это министр иностранных дел встречает делегацию Великого монгольского
хурала.
Ну, дальше я париться в этом салоне не стал. Поднялси. Парень мне говорит:
- Погоди, дед. Ишшо девки раздеваться будут. Стричьптиц - называется.
Я говорю:
- Нетушки! Мне моя старуха скока раз этот стричьптиц показывала: курицу
возьмет, пострижет, а то ишшо яйцо возьмет, облупит...
Не, мужики, теперь в город поеду - тока на игровые автоматы пойду.
Опосля расскажу. Если в живых останусь!"
Маленький врач и маленький больной
К маленькому врачу пришел маленький больной.
- Что болит? - спросил врач.
- Ничего, - ответил больной.
Врач взял молоток и ударил больного по коленке.
- Так больно?
- Больно! - ответил больной.
- А по локтю?
- Больно! - ответил больной.
- А по ребру?
- Больно! - ответил больной.
- А по спине?
- Больно! - ответил больной.
- А по башке?
- Спасибо! - ответил больной. - Я поправился.
И пошел домой.
Воспоминания ветерана революции, войны, труда и перестройки
Сталина я знал хорошо. Часто с ним встречался. Бывало, встречу его в
газете и сразу говорю жене: "Знаешь, кто это? Это - Сталин!"
Она говорит: "Сам ты - Сталин! Это же - Молотов. На своих похоронах".
Но так я ошибся только несколько раз. Когда фото печатали не в полный
рост, а лишь по колено. А тогда меня еще подпись сбила: "Сталин со своей
матерью". Я и подумал: "Какой же это Сталин, если "Мать" написал
Горький! Антон Павлович".
Знал я и Жданова. Жданов - это его псевдоним. А настоящая его фамилия
была Мариуполь. Девичья фамилия Свердлова - Екатеринбург. А фамилия Ломоносова
- Ораниенбаум.
А вот с Берией я не встречался. И это хорошо. Встретился бы я с Берией
- больше бы никогда его не увидел. Я такой. Если мне кто сегодня не
нравится - Керенский там или Котовский - я сразу к нему подхожу и вырубаю
его из телевизора!
А Берия - это, оказывается, тоже псевдоним. Настоящая его фамилия была
Ежов. А настоящая фамилия Ежова - Ягода. А Ягоды - Дзержинский. А
Дзержинского - Бенкендорф. А настоящая фамилия Бенкендорфа - ЦРУ. Сокращенно
- ЦСКА. Центральная Спортивная Кузница Америки.
Знал я и Хрущева. Бывало, встречу его на улице на стенке - и сразу
говорю жене, хорошенько прежде подумав: "Это - Хрущев. Или - Подгорный.
В крайнем случае - Ломоносов". Она говорит: "Какой же это Ломоносов, если
у него на пиджаке орден Ленина присобачен?!"
Я говорю: "Тогда спорим на рубль, что это - Громыко. Арвид Янович".
Она говорит: "Какой же это, к черту, Громыко, если у него - парик!
Как у Ломоносова".
Тогда читаю подпись под фотографией: "Кавалер ордена Ленина, работница
ликеро-водочного завода им. Мусоргского у бюста Ленина. Ленин справа.
Такой молодой".
А вот Брежнева я не только знал, но и лично слушал Леонида Ильича по
радио, смотрел по телевизору, читал о нем в одной газете. Многие тогда
не понимали, почему речи у Брежнева были такие длинные, а произносил он
всего два слова: вступительное и заключительное, которые отличались друг
от друга только названием. И еще многие не понимали, почему он говорил
всегда одно и то же, а бумажки ему писали каждый раз новые. А я сразу
догадался: это он все наизусть читал, а в бумажках ему другое писали,
для развлечения: стихи там какие-нибудь или прозу юмористическую, чтобы
он не заснул на трибуне. Теперь понимаете, почему он ни одно слово не
мог произнести сразу, в один прием, а произносил его по частям, с перерывами
на вдох, выдох, глотание, сморкание и покашливание. Он же про себя
совсем другое читал. Поэтому вдруг смеялся в том месте, где нам
грустно было.
Но все-таки Брежнев из них был самый человечный человек. Помните, как
он целовался? Никого не обидит. И президента поцелует. И посла. И жену
посла. Его уже за пиджак дергают: "Леонид Ильич, остановитесь! Это же -
почетный караул! Восемьсот солдат..." Да, так смачно целовался, что
вполне мог заменить дюжину банок на спине больного.
А вот другие наши деятели не любили целоваться. Сталину трубка мешала.
Ленину - Крупская. А у Хрущева трудно было сразу разобраться, куда
целовать. Его куда ни целуй - вс° щеки.
Ну, а Горбачева СПИД пугал. Поэтому он ни с кем не целовался. Ни с
Рейганом. Ни с Ельциным. Ни даже с Ритой Тэтчер. Хотя она вроде бы женщина.
Да, забыл еще о Суслове с теплотой вспомнить. Серый Кардинал его называли.
А я думаю: почему только он Серый Кардинал? Все они были кардиналы.
И все - серые. Серые - потому, что с головой было плохо. А кардиналы
- потому, что с сердцем. У них одна была линия - прямая! Как извилин,
так и кардиограммы!
Да, многих я знал. Только они меня не знали.
1825 - 1998
Взятие Бастилии Из недавнего прошлого
- За что двойку-то получил, сынок?
- За взятие Бастилии.
- А это что такое?
- Это крепость такая.
- Сколько градусов?
- Не знаю. Ее штурмом брали.
- Крепкая, значит. Раз ее так брали.
- Да, папка, там такая битва была! С солдатами!
- Конечно, солдатам же тоже надо.
- Но народ
...Закладка в соц.сетях
