Жанр: Юмор
Рассказы и повести
...то не хочу...
- Обдристался-обдристался... Дристун...
- Пошел ты в жопу!
- Сам ты пошел в жопу!
- Шел бы я, да очередь твоя!
- Ну и хрен с тобой!
Мишка нагнулся и, морщась, откинул край шторы в сторону. И тут же сел
на
пол.
- Мама родная! - вскрикнул он. - Мы... мы... Андрюху расстреляли!
- Как это?! Ты что несешь?! - Семен шагнул вперед. - Дай зажигалку!
Мишка протянул. Семен посветил вниз и остолбенел. В шторе, вместо
Троцкого, лежал залитый кровью Жадов в разбитых очках и с перекошенным
от
ужаса лицом. Рот у него был открыт и слабо светился. Кто-то запихнул
Андрею в глотку фонарик.
- Как это?!.. - прошептал Семен. - Андрюха же за автоматом пошел... Как
это может быть?!..
Семен услышал сдавленный мишкин хрип. Он резко обернулся и увидел, что
окровавленный портрет Троцкого до пояса вылез из рамы и душит Мишку
своими
ужасными руками с длинными когтями. У Мишки повылазили из орбит глаза,
а
его лицо, и без того не худое, стало надуваться, как воздушный шар. Уши
оттопырились и разбухли, а потом вытянулись вверх, как у черта. Нос
округлился и стал похож на свиной пятачок. Из подбородка полезла
щетина. А
волосы встали дыбом.
Семен схватил себя за рот.
А голова Стропалева продолжала надуваться и видоизменяться. Она была
уже
величиной с полковой барабан, когда Семена схватили за гимнастерку
чьи-то
руки и потянули вниз.
Семен, от неожиданности, едва не потерял равновесие. Он увидел, что
расстрелянный ими Андрюха Жадов, сидит на окровавленной шторе с
закатившимися глазами, и тянет Семена на себя.
Семен закричал:
- Пусти, сука! - и прикладом автомата ударил взбесившегося покойника в
грудь.
Руки Жадова оторвались от туловища и остались висеть на семеновской
гимнастерке. А туловище упало на штору. Жадов страшно зашипел, зарычал
и
завыл. Его глаза сделались красными, как паровозная топка и из них
выскочило два луча, которые начали шарить в темноте, нащупывая Семена.
- Се-е-ме-он! - загудел Жадов голосом страшным, как у совы. - Сдавайся,
Се-е-ме-он!
Семен отступил назад. Руки Жадова, оставшиеся на семеновской
гимнастерке,
поползли к его шее, перебирая холодными пальцами. Семен схватил руки
почти
у самого горла и попытался их отодрать, но они вцепились в гимнастерку
мертвой хваткой и крепко за нее держались. Едва Семен ослабил хватку,
как
руки снова поползли вверх.
Семен быстро отпустил руки Жадова, а своими руками взялся за
гимнастерку
сзади и содрал ее через голову вместе с чужими руками, оставшись в
исподней рубахе.
- На, бля...ь! - он швырнул гимнастерку с мертвыми руками в Жадова.
Гимнастерка накрыла тому голову и красные лучи его глаз погасли.
- У-у-у! - завыл из-под гимнастерки зловещий голос.
Кто-то схватил Семена сзади и швырнул об стену. Семен больно ударился
плечом, упал на пол, но тут же вскочил. Он увидел, что над ним стоит
Мишка
Стропалев, окончательно превратившийся в черта с огромной волосатой
головой. Изо рта у Стропалева торчали острые желтые клыки, капала
ядовитая
слюна и шел зеленый дым. Мишка растопырил руки, оскалился и подался
вперед. Из-под разорванной на груди гимнастерки высовывали головы
черные
змеи с раздвоенными языками. Сильный хвост за мишкиной спиной ходил
вправо-влево и бил по полу. Кирзовые сапоги на ногах лопнули, обнажив
раздвоенные копыта.
- Убей его! - услышал Семен крик Троцкого.
Троцкий вылез из портрета почти весь и подталкивал Стропалева сзади.
Стропалев с вытаращенными глазами обернулся к своему новому хозяину и
что-то вопросительно прорычал.
- Убей его! - снова крикнул Троцкий.
Мишка повернулся обратно к Семену и изготовился к прыжку.
Семен в ужасе вжался в стену и закрыл лицо рукой, случайно зацепив
большим
пальцем шнурок, на котором висел крестик.
Чудовище застыло.
Мгновенно Семен все понял. Он пнул черта сапогом по яйцам. Мишка-Черт
перегнулся пополам и дико заорал.
Семен швырнул в черта зажигалку. Черт вспыхнул, как стог сена. И в
языках
пламени Семен увидел, как скукоживается и лопается чертова кожа.
Отвратительно завоняло паленой шерстью и чем-то еще таким, что
христианскому человеку нюхать совешенно невозможно.
Все произошло так быстро, что если бы Семен захотел засечь время, не
прошло бы и трех секунд. А в следующую секунду он уже бежал прочь по
коридору, крича вслух "Отче Наш!".
Сзади слышался топот и рев гнавшейся за ним нечести. Но Семен бежал не
оглядываясь. Ему очень хотелось оглянуться, но внутренний голос
говорил,
что если он оглянется - ему конец. Если он оглянется, с ним произойдет
то
же самое, что и с той теткой из Библии, (имени он не помнил), которая
тоже
от кого-то бежала, оглянулась и превратилась в телеграфный столб.
Абатуров
понимал, что если он оглянется и увидит - что там бежит, его ноги
прирастут к полу и он не сможет больше ими управлять.
Семен бежал и бежал по темным коридорам замка, поворачивая то налево,
то
направо. А сзади все слышался рев демонов и перестук сатанинских копыт.
Семен, не оглядываясь, положил на плечо автомат стволом назад, и нажал
на
курок. Автомат запрыгал на плече. Грохот вылетающих пуль заглушил звуки
дьяволов. Семен подумал, что попал и дьяволы умерли. Ствол автомата
сильно
нагрелся и обжигал плечо, как адская сковородка. Но Семен терпел и
продолжал стрелять, пока не расстрелял весь магазин. Когда грохот
стрельбы
затих, Абатуров снова услышал стук копыт и зверское рычание.
- Гсподи! - крикнул он в потолок. - Господи, помоги! Помилуй, Господи!
Если спасешь меня, Господи, всю жизнь Тебе отдам! Церковь построю!
Господи! Господи! Господи!..
Он бежал и чувствовал, что силы покидают его, а преследователи все
ближе и
ближе. Он уже ощущал их замогильное дыхание сзади и слышал как клацают
их
вонючие желтые зубы. Еще мгновение и нечисть настигнет его, повалит на
пол
и он потеряет не только жизнь, но и бессмертную душу. А это гораздо
страшнее смерти. В боях с фашистами Семен не трусил, ему было, конечно,
страшно, он совсем не хотел умирать... но это был иной страх, страх к
которому можно привыкнуть и броситься, если надо, на вражескую
амбразуру
или штык. Такая смерть подводила героический итог всей жизни и
бессмертная
душа должна была, по всем понятиям, заслуженно попасть в Рай...
И вдруг Семен увидел в стене приоткрытую низкую дверцу. Низкую
настолько,
что пролезть в нее можно было, только встав на четвереньки. Семен не
стал
долго раздумывать. Он упал на колени, вполз в дверцу и оказался в таком
же
узком и низком коридоре-норе, двигаться по которому можно было только
вперед и на карачках.
"Мишка со своей вздутой башкой хер пролезет!" - понял он, быстро
перебирая
ногами и руками. Дверь сзади хлопнула и Семен услышал, усиленное узким
коридором рычание дьяволов. Он пополз быстрее. Непонятно было - то ли
дьяволам все-таки удалось пролезть и они ползут за ним, то ли они рычат
в
дверь.
Впереди посветлело. Семен вполз в какой-то подвал и захлопнул за собой
дверцу.
На стене подвала горел факел и коптил стену. Семен огляделся. В углу
стоял
ящик с кусками мела для побелки. Абатуров схватил один кусок и начертил
на
двери крест. Потом, как Хома Брут, ползая на коленках, быстро очертил
вокруг себя круг, встал в центре и начал безостановочно креститься,
повторяя слова молитв.
- Господи, спаси на небеси... Алиллуя... Помилуй мя, грешного... да
святится имя Твое... да пребудет царствие Твое... во веки веков...
Аминь... Аминь... Аминь...
Нечисть с ужасной силой врезалась в дверь. Дверь содрогнулась и сверху
посыпались камешки и известка.
- У-у-у! - услышал Семен зловещее нечеловеческое рычание.
Еще один удар потряс дверь. Но и он не смог сокрушить силу животворящей
молитвы и чудотворного креста, который нарисовал Абатуров.
Семен увидел, что крест на двери засиял золотистым светом и во все
четыре
стороны от него разошлись ослепительные лучи. Сила Бога перекрыла
проход
нечисти в подвал и заслонила бессмертную душу Семена Абатурова от
гибели.
Стало тихо.
Семен, на всякий случай, посидел в кругу еще пару минут, а потом на
четвереньках осторожно подполз к двери и прислонил к ней ухо.
Тишина.
Дрожащей рукой он вытащил из кармана пачку сигарет, прикурил от факела
и
съехал по стене вниз, вконец обессилев. Он сидел у стены и курил, глядя
в
одну точку. Все, что случилось с ним, никак не укладывалось в голове.
Как он оказался здесь... где его друзья... что это с ним было... откуда
взялся в немецком замке Троцкий... и что теперь делать?
Он не знал.
Вдруг за дверью послышался шепот.
Семен вздрогнул.
- Семен! - услышал он из-за двери голос Жадова. - Пусти нас, Семен! За
нами гонится Троцкий!
- Пусти, Семен! - прибавил Стропалева. - Он уже рядом! Спаси нас,
Семен! -
Раздался стук.
Голоса звучали по-настоящему. Семен уже потянулся было к двери, но в
последний момент отдернул руку. Внутреннее чувство подсказало, что это
Лукавый хочет его обмануть.
В дверь снова постучали.
- Семен, ну что же ты не открываешь?! Ты что, сука вонючая, хочешь,
чтобы
нас, твоих товарищей, Троцкий захреначил?!
- Ты что, предатель, Семен?!
- Ты ж нас фашистам предаешь! Открывай, е...аный в рот!
- Манда с ушами! Вспомни, говно, как мы с тобой всем делились?! А ты!..
- Иуда!
Жадов и Стропалев говорили, как в жизни, и Семен снова засомневался и
опять было потянулся к двери, но тут вспомнил, как у Стропалева
надувалась
голова, а у Жадова оторвались руки, и сказал твердо:
- Не открою! Ибо не Мишка вы и Андрюха, а демоны! Хрен вам в сраку!
За дверью помолчали.
- Что, не откроешь? - спросил Мишка. - Пойдешь под трибунал за
предательство!
- Во вам, демонам! - Семен потряс перед дверью дулей. - Никто меня не
осудит за то, что я своего Бога истинного не предал, как вы, Иуды
адские!
А вот вам будет говна на орехи! За то, что стали вы слуги Сатаны и
меня,
православного, затянуть стараетесь! - Абатуров машинально стал говорить
на
церковный манер. - Истинно говорю, ибо защищают меня христианский крест
и
молитва, а вам, диаволам, будет пи...дец! Во веки веков! Аминь! -
Абатуров
поднял перед собой нательный крестик и перекрестил им дверь.
За дверью раздался жуткий, нечеловеческий стон. У Семена по коже
пробежали
мурашки. Он перекрестил дверь снова и крикнул:
- Сгинь, нечистая сила! Убирайся в жопу отсюда!
Вопли грешников усилились, а из-под двери повалил густой красный дым.
Клубы дыма окутали Семена Абатурова и он упал в обморок.
Очнулся Семен от того, что где-то неподалеку закричал недорезанный
немецкий петух.
- Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку! Ку-ка-ре-ку!
Абатуров открыл глаза и обнаружил себя лежащим на куче мусора посреди
развалин, лицом вверх. В чистом синем небе кружился советский
истребитель.
Семен сел и огляделся. Место было незнакомое. Какие-то руины какого-то
замка...
Что со мною было? Где я? Где Мишка и Андрюха?
Постепенно Семен все вспомнил, но его мозг отказывался верить. Скорее
всего, они попали под бомбежку и он потерял сознание. А все, что он
вспомнил, ему попросту приснилось без сознания.
Семен встал... Голова болела. А ноги плохо слушались, как будто он
накануне пробежал сто километров.
А где гимнастерка?.. Почему я в одной рубахе?.. Немцы, суки, сняли!.. А
кому еще?!..
Абатуров полез в карман за сигаретами и вытащил табакерку.
Его кинуло в пот! Это была та самая табакерка, которая в его сне выпала
из
кармана Троцкого! Все у него в голове перепуталось...
В части, куда Семен добрался лишь к вечеру, проплутав весь день по
незнакомому городу, он рассказал, что попал с друзьями под бомбежку,
был
контужен, а друзей потерял...
Стропалева и Жадова так и не нашли и записали их пропавшими без вести.
А того, что Абатуров вспомнил, он никому не рассказывал. Еще бы, такое
рассказывать! Все равно бы никто не поверил, а куда надо, за такие
истории, попал бы определенно.
Табакерку же Семен открыть не смог. Он додумался, что табакерку
открывает
какой-то скрытый механизм, но его секрета так и не разгадал, хоть и
нажимал на все выпуклости.
Ладно, решил тогда Абатуров, вещь дорогая, пусть пока лежит на черный
день, а я ее потом продам.
Этот случай, как ни хотел Семен его забыть, он помнил всю жизнь. И так
уж
получилось, что это и было самым ярким пятном всей его жизни.
Обещание свое перед Богом Семен сдержал и церковь в деревне построил...
Дед Семен шел по дороге, куря самокрутку. Проходя мимо картофельного
поля,
он опять почувствовал какую-то тревогу. Дед остановился и огляделся.
Неприятное ощущение, внезапно его охватившее, было каким-то знакомым,
будто дед Семен уже его испытывал.
Он вздрогнул - на краю поля стоял темный силуэт. Семен напряг зрение,
пытаясь разглядеть, кто это стоит, но возраст давал себя знать - зрение
было уже не таким, как раньше.
Вдруг силуэт поднял руку и произнес:
- Здорово, дед!
Семен узнал голос Андрея Яковлевича Колчанова.
- Ты, Колчан?..
- Я...
- Головка от руля!.. Хули ты меня испугал в темноте, рожа?..
- Ты еще не видел, как пугают! - ответил Колчанов и засмеялся как-то
нехорошо. Он стоял так, что Семен никак не мог разглядеть его лица.
Дед опять почувствовал себя как-то не так. Что-то ему тут не нравилось.
Какая-то здесь была явная или скрытая подъ...бка.
- Хулишь ты, Колчан, тут среди ночи делаешь? - спросил он осторожно.
- У меня здесь свидание назначено...
- С чучелой что ли? - Семен показал на пугало.
- Не, не с чучелой. - ответил Колчанов спокойно.
- А с кем? - дед Семен начинал нервничать и ему захотелось поскорее
отсюда
уйти.
- С тобой, - сказал Колчанов и усмехнулся.
Семена замутило. На кончике носа выступили капельки пота.
- С тобой, дед, - повторил Колчанов. - Раз уж ты пришел, то с тобой...
Я,
дед, картошки набрал... мешок... Один не могу на лисапед загрузить.
Помоги, дед, мешок на багажник закинуть...
Семен облегченно вздохнул. Он хоть и охранял чужую картошку, но не от
земляков же?
- Жадный ты, Колчан!.. На хрен тебе картошки столько?.. Один же
живешь!..
Своя, наверно, на огороде гниет картошка!..
- Не твое, дед, дело! Я, может, жениться задумал...
- На ком же?..
- Секрет...
- Небось, тоже из-за приданого!.. Ой, и жадный ты, Колчан! А жадность -
первый в мире грех! Гитлер, вот, пожадничал - Францию, Польшу и тому
подобное прибрал к рукам, а все ему, значит, не хватало. Захотелось ему
Россию захапать, тут ему кабздец. Пожадничал потому что... Так и ты,
Колчан... Дом продал евреям, а меня ни разу как следует не угостил...
Небось, и деньги-то все зарыл где-нибудь, чтоб сгнили они, как твоя
картошка... - Семен посмотрел на Колчанова, но опять не смог разглядеть
его лица.
- Не пи...ди, - коротко ответил Колчанов. - Берись за мешок.
Мешок был огромных размеров. Таких Семен никогда не видел и чем-то он
ему
не понравился.
- Ну набрал!
- Давай, хватайся!
Семен нагнулся, ухватился за углы... Что-то в этом мешке было не то...
- Е-пэ-рэ-сэ-тэ! Дак его не то, что поднять, его с места не сдвинешь!
- Эх, блин! - буркнул Колчанов. - Чего делать-то?
- Не знаю! Твой мешок-то, что хочешь, то и делай, а я пошел спать...
- Погоди, дед... Давай тогда отсыплем маленько... Черт с ней! Отвезу в
два
захода... Ты, дед, мешок-то развяжи, а я сзади дерну, чтоб маленько
повысыпалось...
Семен нагнулся, дернул за грязную веревку. Мешок раскрылся и из него
выпала человеческая нога. Семен остолбенел.
Колчанов засмеялся страшным смехом и покрылся бурым мехом. Неожиданно
сильным движением он встряхнул мешок.
Из мешка на землю выпрыгнули, (мама родная!), Мишка Стропалев и Андрей
Жадов. Они выпрыгнули, присели и бросились на деда Семена.
Чья-то невидимая, но добрая рука пригнула Семена к земле. Демоны
пролетели
над ним и врезались в чучело. Толстая палка, на которой стояло чучело,
не
выдержала удара сатанинских сил, переломилось и упала вместе с
дьяволами.
Семен вскочил. Колчанов, растопыря руки, двинулся на него,
переваливаясь с
боку на бок. Глаза Колчанова горели в темноте жутким красным огнем.
Семен
наконец-то смог разглядеть его лицо. Господи боже мой! Это было уже
другое
лицо, совсем не такое, какое бывает у людей!
- Ха-ха-ха! - засмеялся Колчанов так, что задрожала земля, а
картофельная
ботва пЭдикла. - Попался, старый пердун!
- Ха-ха-ха! - услышал Семен сзади и оглянулся.
Мишка и Андрюшка надвигались на него, крутя хвостами. Причем оторванные
руки Жадова летали вокруг его головы самостоятельно.
- Давно не виделись, солдат! - зашипел Мишка.
- Хенде-хох! - крикнул Жадов своим рукам.
Руки взлетели вверх и заняли над Андрюхиной головой выжидательную
позицию,
как два мессершмидта, мелко подрагивая и шевеля желтыми пальцами с
длинными острыми ногтями, под которые набилась черная могильная земля.
- Ахтунг! - скомандовал Жадов.
Семен понял, что еще мгновение и ему конец. Он схватил валявшийся на
земле
мешок и хлестнул им Колчанова по его дьявольской морде. Колчанов не
удержался на ногах, упал на четвереньки и щелкнул зубами. Семен, как
молодой, перепрыгнул через него и побежал в деревню.
- Взять его! - услышал он сзади дикий крик Жадова. Семен понял, что
Андрюха дал команду своим летающим рукам и руки, как самолеты,
сорвались с
места и летят за Семеном, оставляя за собой черный клубящийся след
адского
дыма.
Семен прибавил ходу. Головой он понимал, что от нечести на этот раз ему
не
убежать, но все же верил, что Бог не оставит его на растерзание и
спасет
его бессмертную душу.
Дорога пошла в горку и бежать стало совсем тяжело. Семен задыхался. Он
чувствовал спиной, что руки Жадова совсем рядом и вот-вот вцепятся ему
в
горло. Боковым зрением он заметил, как руки обходят его с флангов,
чтобы
получше схватить. Ужас обуял Семена, и в тот момент, когда руки начали
смыкаться на его шее, добрая невидимая сила сделала Семену подножку и
он
со всей скорости полетел на землю. Руки дьявола, не успев затормозить,
врезались в землю и увязли в ней по локоть.
Семен вскочил, набросил на Жадовские руки мешок и побежал дальше. Сзади
рычали и завывали преследующие дьяволы. Сильные дьяволы догоняли
старого
деда.
Семен выскочил на холм и прижался на секунду к тонкой березе, чтобы
перевести дыхание. Силы были на исходе. Из-за тучи выглянула луна,
осветила край деревни и маковку часовни с крестом... часовни
построенной
им. Сзади опять зарычали. Семен собрался и бросился вперед, держа
ориентир
на часовню.
В деревне завыли все собаки, почуявшие нечистую силу.
Семен бежал по узкой тропинке и чувствовал уже своими ногами, как земля
содрогается от топота дьявольских копыт. Дьяволы догоняли его.
Давай, Семен, поднажми! Еще чуть-чуть и все! Там они тебя не достанут!
Ну
же, ну!
Когда до часовни оставалось несколько метров, ноги подвели и Семен
упал,
сильно ударившись о землю ребрами. Но боли он не почувствовал. Боль от
удара - это ерунда перед ужасом вечных мук!
Абатуров пополз вперед, царапая землю скрюченными пальцами. Коленки его
тут же намокли от ночной росы.
- Ху-ху-хыр-р! - услышал он над головой дьявольский хохот.
Все!
Дед собрал все оставшиеся силы и, как молодой спортсмен, рванулся с
земли,
совершил неимоверный прыжок к часовне, на лету распахнул дверь и
оказался
внутри.
Дверь закрылась за ним сама.
Первым подбежал Колчанов. Он схватился за ручку и взвыл от боли. Его
ладонь задымилась от прикосновения к раскаленному металлу.
Эпизод второй
9
Юра Мешалкин отпросился в пятницу с работы. Он намеревался поехать в
деревню Красный Бубен, забирать жену с детьми, котырые все лето прожили
там у тещи.
Юра остановил жигуль и вышел купить сигарет в одиноко стоявшем на шоссе
киоске. Небо было синее и ясное, но в воздухе уже чувствовалась осенняя
свежесть.
Эх! Жалко лета!
Это лето Мешалкин провожал с грустью. Он не ездил на Юг и вообще не был
в
отпуске, он просто отправил своих в деревню и целых три с лишним месяца
был предоставлен самому себе. Нельзя сказать, что Юра пустился в разгул
и
вставлял кому попало. Нет, этого сказать нельзя. Конечно, он встретился
с
двумя давними подружками и приятно провел с ними время, не беспокоясь о
том, что его ждут дома, что от него будет пахнуть женскими духами и
тому
подобное... Но все-таки, это было не главное. Главное было то, что ему
наконец-то удалось побыть одному и заняться своим любимым делом -
вырезанием из дерева солдатиков и животных. Как же здорово сидеть на
балконе и орудовать резцами, когда тебя никто не дергает за штаны и не
кричит, что ты везде соришь стружкой! Как же здорово знать, что тебя не
прервут на самом интересном месте, чтобы сообщить, что рассказала по
телефону какая-нибудь тетя Мотя про какого-нибудь дядю Петю! За это
лето
Юра успел вырезать как никогда много. Два ряда кухонных полок, которые
он
сам сделал, были плотно заставлены вкусно пахнущими фигурками! Сколько
же
он всего вырезал? Юра наморщил лоб и начал про себя считать: Больше
сотни
солдатиков российской, французской и германской армий; композиция "Три
медведя ловят Машу"; кинетические игрушки "Куры клюющие" и "Как медведь
с
кузнецом долбят молотками по пеньку"; композиция из русской сказки
"Волк
ловит хвостом рыбу"; композиция "Лиса и виноград"; три африканские
маски;
подсвечник для жены; для детей семью Микки-Маусов (маму, папу, сына и
дочку) и много еще чего другого.
Юра подошел к киоску и протянул в окошко купюру:
- Пачку "Удара по Америке".
Рука из окошка взяла деньги и положила пачку "Золотой Явы". Рука была
тонкая белая и красивая. На безымянном пальце поблескивало аккуратное
колечко с камушком. Юре рука понравилась. Он, как художник и творец,
понимал толк в красивом, а такие красивые руки встречаются не часто.
Юра
нагнулся и заглянул в окошко, чтобы посмотреть кто там сидит.
Чувство прекрасного и на этот раз не подвело его. В киоске сидела
красивая
девушка лет двадцати-двадцати пяти. Мешалкину стало приятно, что он
угадал.
- Хороший денек,- сказал он, чтобы оправдать свое заглядывание. -
Далеко
еще до Красного Бубна?
- Ага, - ответила девушка. - Километров двадцать...
Юра побарабанил пальцами по прилавку, думая, что бы еще сказать.
- Не страшно вам сидеть здесь одной?.. Вы такая красивая... Вас могут
обидеть шоферы...
- А я не трусиха. У меня вот что есть, - девушка вытащила из-под
прилавка
пистолет.
- Ого!.. Настоящий?
- Газовый. Но с близкого расстояния можно глаз выбить.
- А что, приходилось уже?
- Нет, но если что - рука не дрогнет. Я в тире тренируюсь.
- Ну и как успехи?
- Из пятидесяти выбиваю сорок пять.
- Ничего себе!.. Как-то не вяжется пистолет с вашими руками...
- Это почему?
- У вас такие руки красивые и женственные.
- Правда?
- Я немного художник и кое-что в красоте понимаю... Я бы очень хотел,
если
бы это было возможно, вырезать вашу скульптуру из дерева.
- А вы что, скульптор?
- Минуточку, - Юра поднял руку. - Я бы хотел подарить вам одну мою
скульптуру из малых форм на память.
Он вернулся к машине, вытащил из бардачка деревянную белку и направился
к
киоску, держа ее перед собой за подставку.
Пока он ходил, девушка вышла из киоска и курила рядом, прислонившись
спиной к стенке. На ней была короткая юбка и, едва прикрывавшая живот,
белая облегающая маечка с надписью "Love". Ноги и грудь у нее были не
хуже
рук. Юра почувствовал возбуждение.
- Это вам, - он протянул белку.
- Ой!.. Ну что вы... Мне неудобно...
- Что вы говорите?! Такая красивая девушка, как вы, должна владеть
красивыми вещами... Берите-берите, - Юра сунул белку ей в руки.
- Белка... Шишку грызет! Какая прелесть!
- Строго говоря, она грызет не саму шишку, а орехи, которые в шишке
находятся.
- Это вы правда сами вырезали?
- Не верите?!.. Я вырезал ее вот этими самыми руками. И мне вдвойне
приятно, что эта белка попала в такие хорошие руки, как у вас!
Девушка подняла белку на уровень глаз и смотрела на нее с восхищением.
- Надо же! Мои подруги умрут от зависти! Настоящий скульптор подарил
мне
свою скульптуру! Еще не поверят!
- Вот тут на подставке - мои инициалы. И я вам дам свой рабочий
телефон.
Можно позвонить и я подтвержу, что это я вам подарил... Потому что вы
такая прекрасная... Кстати, мы не познакомились... Вот видите здесь
написано Мешалкин Ю. Москва. 1998г. Мешалкин это я. А зовут меня Юра.
- Света...
- Вот и познакомились. А нет ли у вас ручки, чтобы записать телефон?
- Пойдемте в киоск, там есть.
Ага - подумал Мешалкин и сказал:
- Ага.
Они прошли в киоск. Света вырвала листок из журнала учета проданного
товара и протянула Юре вместе с привязанным к журналу карандашом.
Он написал телефон.
- Вот и все... звоните, когда захотите... - Можно было ехать дальше, но
почему-то не хотелось прерывать этого случайного, но такого приятного
знакомства. Юра взял с витрины банку очаковского джин-тоника и
повертел,
разглядывая этикетку. - А вы здесь одна работаете?
- Сутки через трое... Нас всего четыре продавца... А хозяин один...
Айзер...
- Понятно...
- А давайте за знакомство, - неожиданно предложила Света, - выпьем с
вами
по баночке джин-тоника!
- Я бы с огромным удовольствием, но я же за рулем...
- Да ерунда, - девушка махнула рукой. - Вам до деревни ехать осталось
десять минут, а милиции здесь практически никакой... Раз и готово!
- Да? - Мешалкину почему-то очень понравилось последнее замечание
Светланы. - Ну, давайте!
- И жвачка есть. Зажуете и не пахнет.
Юра открыл две банки и они чокнулись.
- За знакомство, - сказала Света.
- И за вас, за прекрасных
...Закладка в соц.сетях
