Жанр: История
Исторические записки (976-1087)
... сражаться против такого
множества, при своей малочисленности, считали невозможным, а идти назад очень
опасным. В таких обстоятельствах идут к ним послы с вопросом, кто они и чего
хотят. В ответ на это фаланги единогласно провозгласили ромейским василевсом
Вотаниата. Узнав о том и освободившись от страха, Вотаниат, столь дивно
спасенный, вступил в Никею. Разделявших с ним измену было не более трехсот
человек. Эти люди, под его предводительством совершив переход среди сетей и
многих устроенных им засад, были сохранены невредимыми только силой Божьего
Промысла. Бог и здесь показал, что когда Он дает, - злоба бывает бессильна; а
если не даст, - суетны домогающиеся, суетны и многочисленные войска их, и
засады, и наилучшим образом построенные фаланги, тщетны, бедственны и вовсе
невыполнимы самые искусные планы и соображения.
18. Как скоро в столице разнеслась весть о прибытии Вотаниата и о том, что
никейцы приняли его с отверстыми объятиями, тотчас все начали говорить и
рассуждать, - как члены Синклита, так и духовенство, придумывая способ низложить
василевса и воцарить себе Вотаниата; потому что уже многие тайно снеслись с ним
и получили от него грамоты за золотыми печатями. Они решились, наконец,
собраться в славном храме Божьей Премудрости, вооружить своих, вывести узников
из тюрьмы и потом послать к неучаствовавшим в заговоре городским властям, для
приглашения их к общему делу. Начальниками заговора были - Эмилиан, человек
хитрый и вместе деятельный, могший и хотевший, более чем кто другой, привести
народ в волнение, и с ним многие из Синклита. Они положили, до начала дела,
принять в число своих соучастников также кесаря, и послали к нему Михаила Вариса
- человека, превосходившего многих и умом, и опытностью. Кесарь тогда находился
во Влахернском храме, куда в то же время случилось прибыть и самому василевсу.
Встретившись с кесарем поздно вечером, Варис объяснил ему дело и показал
присланную от Вотаниата грамоту за золотой печатью, в которой он обещал кесарю
величайшие дары и почести. Выслушав это, кесарь не задумался ни на минуту и
сказал Варису, что он не пойдет против племянника и василевса. Но когда Варис
хотел уже уйти, он отправил его к логофету, чтобы последний выслушал его и о
том, что услышит, донёс василевсу и устроил все, что должно.
19. Уходя, Варис подозвал к себе одного из своих и послал его объявить своим
единомышленникам, что он схвачен и не в силах будет перенести бичи и пытки, но
выскажет все, что знает. "Вам, - прибавил он, - надобно скорее определить, что
для вас полезно". Сказав это, он отведен был к логофету и объявил все, что знал;
а логофет обо всём донес державному. В это время случился там и Алексей Комнин
и, когда потребовали его мнения, предложил самый лучший совет: он сказал, что
надобно поскорее послать воинов и схватить начальников заговора. Этот совет
показался лучшим из всех и кесарю и логофету, но державному не понравился; ему
казалось, что, так как теперь время уже вечернее; то, если кого возьмут под
стражу, - в городе произойдет смятение и тревога. Так Промысел Божий омрачил ум
державного. Последний взятие под стражу отложил до завтра; а они, рано поутру
собравшись все в храме Божьей Премудрости,[130. 25 марта 1078 года.] отворив
бывшие в городе тюрьмы, вооружив осужденных и, кроме того, своих слуг и
домашних, кто сколько имел, послали их к не участвовавшим в заговоре
градоправителям и грозили сжечь дома тех, которые не явятся к ним и не примут
участия в их замысле. В грамоте же, которую дали посланным, надписано было так:
"Святейшие Патриархи, Синод и Синклит призывает вас в славный храм Божьей
Премудрости". И все сбежались, - одни охотно, другие нехотя.[131. Имеется в виду
собор святой Софии]
20. Когда об этом возвещено было василевсу, он послал за Алексеем Комниным, и
василевс спросил его, что должно делать в настоящем случае. Он предложил совет
превосходнейший и полезнейший: сказал, что собравшаяся толпа не привыкла к
военным действиям; это - рабочие, они не устоят, увидев людей вооруженных и
готовых к битве; а потому против них надобно послать вооруженных бердышников -
царскую стражу, под командой военачальника. Но державный, выслушав эти слова,
отверг совет, - не знаю, потому ли, что им овладел страх, или потому, что от
избытка добродетели, стоял уже выше окружавших его несчастий. Тогда еще возможно
было подавить восстание и погасить огонь прежде, чем он разгорелся в величайший
пожар; но василевс не захотел сделать этого.
21. Комнин снова побуждал его действовать и всячески ободрял, пока не услышал от
него укоризны в жестокости. Наконец державный сказал ему следующее: "У меня
давно была мысль отказаться от престола; посему я с радостью приму то, чего
желал сам, когда Промысел присудил мне это помимо моей воли. Ты же, если хочешь,
поставь вместо меня василевсом брата моего Константина". Когда он сказал это,
Комнин попросил у него письменного удостоверения в сказанном, - и державный
тотчас приготовил грамоту и приложил печать. После того он отправился во
Влахернский храм Богоматери, а Комнин, взяв грамоту, пошёл к Константину и
убеждал его следовать за собой во дворец, чтобы принять царскую власть. Но
Константин, ослепленный юношескими помыслами, отказался, думая, что ему будет
хорошо, если скипетр возьмет в свои руки Вотаниат, поспешил явиться к нему
прежде, чем он переправился через пролив. Так действовали тогда эти люди.
22. Узнав о возмущении в городе, Вотаниат поднялся из Никеи и пошёл к столице.
Прибыв в Константинополь, он послал отряд под начальством одного из
довереннейших своих слуг, по имени Борил, занять василевсов дворец, а потом
вскоре и сам направился к городу. Прибыв в Руфинианский дворец, [132.
Руфинианский дворец византийских василевсов находился в Халкидоне, стоявшем на
азийском или вифинском берегу пролива против Византии. (Прим. к 1-му изданию.)]
он остановился, чтобы дождаться василевсова дромона и других приготовлений. К
нему отправились Константин Порфирородный и Алексей Комнин, один - не
предполагая того, что впоследствии пришлось ему испытать, а другой - предвидя и
предсказав все, что потом совершилось. Василевс еще не подал руки и не сделал
приветствия, как Комнин начал говорить новому державному следующее: "Ты знаешь,
милостивый василевс, что этот Порфирородный, когда царствовал родной его брат,
не получал от него ничего хорошего, но проводил всю жизнь, как бы заключенным в
мрачной темнице. Теперь он имеет добрую надежду, что мрак его жизни рассеется, и
что в твоё милостивое и отечески попечительное обо всех царствование он увидит
чистейшее счастье".
23. Вотаниат дал знак согласия на эти слова о Константине, - Алексей опять начал
говорить: "Ты знаешь, василевс, что я до конца остался преданным
предшествовавшему тебе державному и, тогда как все склонялись на твоё
царствование, доныне был верен ему и не отправлял к тебе ни послов, ни писем.
Посему, как без обмана соблюдал я верность ему, так ненарушимо сохраню её и
тебе. После того василевс похвалил Алексея и отпустил его. Узнав же, что
посланные вперёд овладели царским дворцом, Вотаниат вышел, в намерении переплыть
во дворец и, достигнув так противолежащего городу берега, где стояла на столбе
каменная корова,[133. См. Petr. Cyll. 1, 3, de Bosp. Thrac. с. 9. (Прим. к 1-му
изданию.)] взошёл на царский дромон и при кликах и рукоплесканиях переправился к
царскому дворцу.
24. Между тем василевс Михаил постригся и облекся в монашескую одежду в
присутствии дочери кесаря, который, зная легкомыслие нового василевса и наглость
окружающих его, и видя, что теперь власть в руках рабов,[134. По свидетельству
Вриенния и Анны (Ь. 3),Вотаниат, вступив на престол, вверил управление
государственными делами двум своим рабам, которые были самыми злыми врагами
особенно рода Комниных. Эти рабы были Борил и Герман. (Прим. к 1-му изданию:)]
боялся за своего племянника, как бы не потерпел он чего-либо необычайного, а для
того посоветовал ему посвятить себя Богу. А управлявший тогда патриаршим
престолом великий и славный Фома, зная чистоту этого мужа, причислил его к клиру
и, спустя немного, рукоположил в митрополита Эфесского.
25. Овладев царским скипетром, Вотаниат, хотя приближался к старости, или лучше
сказать - был уже стар, и прежде вступал в два брака, однако еще женился на
царице Марии. При вступлении Вотаниата на престол, царица Мария оставила дворец
и поселилась в монастыре, который называется - Петрион и находится близ Сидиры.
Когда же Вотаниат, склонившись на убеждения кесаря, - о чем подробнее будет
сказано после, - решился жениться на ней; тогда кесарь пригласил и ввел её во
дворец. Потом сделаны были приготовления к обручению, и василевс с царицею, как
жених с невестой, стояли уже пред дверями святилища. Но долженствовавший
обручить их (священник) одумался и стал опасаться низложения; потому что
василевс Михаил Дука, муж Марии, и супруга Вотаниата от второго его брака - были
еще живы. Соображая это и понимая, какое сделал он зло, благословляя
прелюбодеяние и вместе троеженство,[135. Третьи браки канонами Соборов были
запрещены. См. прав. 3 и 7 Собора Неокесарийского. (Прим. к 1-му изданию.)] он
медлил с выходом из алтаря. Видя это и догадавшись, какая мысль озабочивает
священника[136. Еще один любопытный случай, свидетельствующий о "порабощении"
Церкви государством. Василевса не стал венчать обычный священник.] кесарь начал
беспокоиться, что патриарх, услышав о том, не разрешит Вотаниата от прежнего
брака и склонится на сторону Евдокии.[137. То есть второй супруги Вотаниата.
(Прим. к 1-му изданию.)] Не желая высказать своей мысли при окружавших его
людях, он сумел взглянуть на своего внука, Михаила Дуку, и хотел взглядом дать
ему понять то, чего не мог высказать. Этот юноша, видя медлительность священника
и направленный на него самого пристальный взгляд кесаря, понял, что должно было
сделать, и, тотчас приготовив другого священника для совершения обручения, до
времени скрыл его, а сам, приблизившись к алтарю, позвал священника,
отказывающегося совершить обручение. Когда же тот спросил, для чего зовут его;
тогда Михаил, взяв его за одежды, тихо отвел оттуда и на его место поставил
другого, который и совершил священнодействие. С того времени кесарь стал
пользоваться особенным доверием царицы.
24. Между тем логофет, потеряв надежду на василевса и окружающих его, решился
бежать к Вриеннию и, в бытность свою в Силимврии переговорив с Руселем, который
послан был туда с войсками от него и василевса Михаила, хотели, чтобы и он
сопутствовал ему. Но Русель схватил его и в оковах отвел к Вотаниату. Сосланный
на остров, называемый Океею,[138. Остров Пропонтиды. (Прим. к 1-му изданию.)]
логофет был подвергнут бесчеловечным и безжалостным пыткам, и спустя немного
умер. Таков был конец царствования Михаила Дуки.
Книга IV.
Вотаниат безрассудной расточительностью истощает казну (1). Безуспешное
посольство к Вриеннию (2-3). Поход Алексея против Вриенния (4-6). Нерешительное
сражение (7). Алексей побеждает Вриенния и берет его в плен (8-16). Вриенний
лишается зрения (17). Другой поход Алексея против Василаки (18-21). Василаки
терпит поражение (22-26), взят в плен и ослеплен (27- 28). Возвращение Исаака
Комнина из Антиохии и милость к нему василевса (29). Алексей прогоняет скифов из
Болгарии (30). Восстание Никифора Меписсинского при содействии турок (31).
Алексей отказывается идти против него. Вместо него посылается Иоанн евнух (32).
Он осаждает Никею, но вынужден отступить (33-35). Опасное положение войск,
преследуемого турками (36). Удивительное мужество Георгия Палеолога (37).
Великие его благодеяния евнуху (38-39). Неблагодарность евнуха к Георгию (40).
1. Получив, таким образом, царский скипетр, Никифор Вотаниат всячески старается
привлечь к себе благорасположение граждан, особенно после того, как разведал о
Вриеннии и о собранных им войсках; ибо знал Вриенния, как человека
воинственного, весьма щедрого и в то же время деятельнейшего. Потому-то он,
точно как бы на охоте, ловил расположение граждан и, по соревнованию, оказывался
более щедрым, чем сколько требовала расчётливость, а от того сделался виновником
великих беспорядков в ромейском государстве. Ромейское государство имело два
источника доходов, которыми весьма гордилось, черпая из них средства для раздачи
наград вельможам и других заслуживавшим внимание лицам.[139. Почти дословно эта
же фраза приводится у Пселла. Имеется в виду повышение в чине и денежные
награды.] Оба эти источника Вотаниат открыл для всех и щедро расточал из них
дары без нужды. Вследствие того, высшие достоинства раздавались не отличившимся,
не воинам и не тем, которые были причисляемы к Синклиту, либо другим, чем
заслуживал внимание, а всякому, кто просил. То же самое было и с известными у
ромеев оффициями; так что расходы стали далеко превышать доход. По этой причине
в короткое время оказался недостаток в деньгах; а недостаток их заставил
подделывать монету и людям чиновным и должностным нередко отказывать даже в
законных царских наградах. Так как наполнявший казначейство сбор денег с Азии
отошёл в чужие руки с той поры, как в ней утвердилось владычество турок; да и с
Европы собирать их везде было трудно, а прежде безрассудно истрачивались: то в
государственном казначействе произошло величайшее оскудение в деньгах. Таким
образом, Вотаниат, желая показаться щедрым и приобрести, как сказано,
благорасположение города, употребил во зло свою щедрость.
2. Между тем Вриенний, находившийся в Одриссах, узнав, что случилось с
василевсом Михаилом и как возмутился против него город, собрал всё македонское и
фракийское войско и, взяв с собою союзников, двинулся к Византии. Вотаниат
проведал об этом и, опасаясь, как бы Вриенний, подступив к городу с таким
войском, не заставил его оставить престол, прежде чем он успел утвердиться на
нём, рассудил сперва послать к Вриеннию послов, чтобы через них вступить с ним в
переговоры и заключить условия, а потом для отражения его назначить
усыновленного от царицы Марии - Алексея Комнина, возведя его в сан доместика
западных схол. Но так как Вотаниат не имел собственного войска, то отправил
посольство к находившимся в вифинской Никее турецким вождям. Там стояли Масур и
Солиман, дети Кутлума. Они тотчас же послали Вотаниату вспомогательного войска
не менее двух тысяч, а вслед за тем приготовляли и другое. Прежде чем прибыли
эти союзники в Византию, послы к Вриеннию уже отправились. Послами же были
Константин Хиросфаки, имевший тогда сан проэдра, человек умный и
сообразительный, отличавшийся всеми достоинствами, какими может украшаться муж
государственный, и Стравороман, происходивший из Пентаполя фригийского, муж
сильный и деятельный, возводивший род свой к предкам царя Никифора. Оба они,
отправившись к Вриеннию, встретили его у Феодосиополя, когда он, построив
фалангу, был на походе. Еще издали, завидев ряды воинов и красиво построенную
фалангу, послы удивлялись как многочисленности, так и стройности войска, и
превозносили вождя его. Когда они подошли близко, начальники дружин донесли о
них вождю. Тут Вриенний приказал остановиться войску и, взяв с собой избранных
военачальников - вождей македонской и фракийской армии, командиров кавалерии и
правителей, отошёл с ними несколько от фаланги. Тогда все сошли с коней и стали
в ряд; - один Вриенний оставался на коне, который у него всегда был белый.
Одежда на нём была не воинская, а царская, и, казалось, придавала еще более
красоты этому мужу, отличавшемуся прекрасной наружностью и сильным словом. Послы
подошли к Вриеннию и сделали обычное послам приветствие. Державный, ответив им
тоже приветствием, принял их благосклонно и потом просил объяснить причину их
прибытия. Когда они сказали, что присланы своим державным для предложения мира и
союза, Вриенний опять спросил их, на каких условиях просят они мира. Послы
изложили все, что было им поручено от василевса, - а говорил при этом
Стравороман, который, как кровный родственник государя, был во главе посольства;
другой же с ним был отправлен только с целью придать посольству большую силу,
как родственник царя по сватовству.
3. Содержание речи послов было следующее: "Я, - говорит василевс, - давно знал
твоего отца, как мужественного военачальника, одержавшего много побед над
скифами; вместе с ним бывал я в походах и познакомился сперва как с дружинным
товарищем. Не менее знаю я, что ты - достойный сын такого отца. Поэтому,
возведенный Богом на царский престол, я хочу быть для тебя чадолюбивым отцом. Но
будь и ты благодарным, а не неблагодарным моим сыном, забывающим о старческой
моей немощи. Отныне ты будешь иметь вторую честь после царя, то есть, честь
кесаря, а в непродолжительном времени займешь, вместо меня, и царский престол".
Когда послы высказали это, Вриенний, нисколько не задумавшись (ибо был
проницателен более, чем кто другой), тотчас отвечал, что он принимает эти
условия, охотно соглашается на мир, прекращает междоусобную войну и принимает
предложенную василевсом честь; но не хочет один воспользоваться благами мира, а
желает доставить участие в них и своим сподвижникам, вождям, воинам и
правителям: лишить их выгоды считает он делом нечестивым; было бы крайне
своекорыстно, даже скажу более, бесчеловечно, ища своей пользы, отнимать её у
других. Итак, он не иначе согласится принять усыновление и достоинство кесаря,
как обеспечив прежде вознаграждение этих последних. В заключение Вриенний
выразил свое желание, чтобы василевс подтвердил своим согласием все, что он
сообщил им, и потом, вышедши из города, в сопровождении патриарха, прибыл к
храму Архистратига вышних сил Михаила, находящемуся во фракийском местечке
Дамокрании:[140. Об этом местечке или предместье упоминает Кантакузен (1. 3. с.
84). Оно находилось между Константинополем, Регием, Афирой и Силиврией,
следовательно во Фракии. Упоминаемый же здесь храм Архистратига вышних сил
Михаила, кажется, был тот самый, который, по свидетельству Прокопия и Феофана,
стоял на берегу Анапла и у плывших из Понта оставался справа. Он построен был,
говорят, Константином Великим, а возобновлен Юстинианом. (Прим. к 1-му
изданию.)] там должно быть усыновление его, возведение в кесари и обычное
возложение на него венца. Когда же послы спросили его, почему не желает он
принять это посвящение в столице, - Вриенний отвечал, что он не боится никого,
кроме Бога, но из приближенных к василевсу не доверяет весьма многим.
4. После сего послы были отпущены и отправились. Но в пути подверглись, было,
они опасности со стороны встретившихся с ними лазутчиков, но были спасены
благоразумием начальника их. Прибыв обратно, они донесли василевсу об условиях
мира, - и положено было, не теряя времени, выслать с войском доместика схол;
потому что на предложенные условия василевс не возлагал никакой надежды. И так,
Комнин выступил, им в своем распоряжении союзных турок, прибывших с василевсом
Вотаниатом так называемых хоматинцев,[141. Жители Хомы, как отдельный отряд
упоминаются в "Алексиаде"] небольшой отряд пришедших из Италии франков и фалангу
воинов, именуемых Бессмертными.
Здесь необходимо сказать, что это были за Бессмертные. Василевс Михаил, или
вернее - евнух Никифор логофет, видя, что восточное войско совершенно уничтожено
оружием турок, старался всеми силами набрать новое войско. Для этого он собирал
людей, рассеявшихся по Азии и служивших кое-где по найму, надел на них латы, дал
им щиты, заставил носить шлемы и копья. Поставив над ними одного из вождей
человека умного и способного к обучению воинов (это был Константин
Каппадокийский, человек, по своему происхождению, близкий к василевсу Михаилу,
вместе с ним воспитывавшейся и походивший на него нравом), он упражнял их и, при
его помощи, научил всякому военному делу. Они могли уже твердо скакать на конях
и ловко владели оружием. Но, дав им образование внешнее, Константин образовал,
кажется, и их души. Желая приучить их к ловкости во время сражения, он снимал с
древков острые наконечники и, разделив воинов на отряды, ставил их один против
другого и приказывал им, со всей силой, понуждая коней, нападать строй на строй
и быстро бросать друг в друга копья.[142. Интересно, что такой способ боя
византийских катафрактов более нигде не упоминается; видимо, это - учебное
упражнение.] Тем, которые отважнее приступали к этому делу, причислял он к
первому разряду воинов; а кто в подобных схватках отличался часто, тех называл
бессмертными. Таким-то образом все, поступавшие в эту фалангу, стали носить
название Бессмертных.
5. Присоединив их к прочим войскам, Алексей выступил и расположился лагерем у
реки, которая, не знаю, как называлась в древности,[143. Вриенний оговаривает
этот вопрос, так как традиция в Византии требовала приводить географические
названия и названия народов в старом, эллинском или ромейском их звучании.]
потому что названия часто изменяются, а ныне она, вытекая из фракийских гор, от
туземцев получила имя Алмира. Близ неё на холме сооружена крепость, которой имя
Каловрия. Расположившись здесь лагерем, Комнин не стал ни копать рва, ни
устроять ограды, ибо хотел не выжидать нападения неприятеля, но, если можно,
победить его. С малым числом войска ему надлежало подвизаться против вождей
многих, мужественных и опытнейших, над которыми, как солнце над звездами,
возвышался провозглашенный василевс. Поэтому, уступая неприятелю в числе и силе
войск, доместик схол должен был приготовиться к поражению врагов не одной
отвагой, но также размышлением и предусмотрительностью. От посланных лазутчиков
узнал он, что Вриенний расположился лагерем на полях Кидокта.
6. Между тем Вриенний, посетив вечером один находившийся вблизи храм Матери Бога
Слова и совершив там все обычное, узнал, что неприятель стоит лагерем близ
Каловрии; потому что некоторые из находившихся с Алексеем Комниным турок,
отправившись ночью высмотреть неприятельское войско, попали в руки лазутчиков и,
быв приведены к Вриеннию, все рассказали ему. Итак, встав поутру, он приказал,
чтобы все войско было в полном вооружении, и разделил его на отряды.
Вот в каком порядке выстроилось оно. Правым крылом командовал брат Вриенния
Иоанн куропалат, которого он сделал доместиком схол. Эту фалангу составляли -
приведенные Маниаком[144. Георгий Маниак - талантливый катепан Италии и Сицилии,
долгое время успешно противостоял норманнам. Был вынужден поднять мятеж против
Константина IX Мономаха. Во время победного сражения был убит и войско его
рассеялось.] из Италии франки, значительное число фессалийских всадников и сверх
того немалочисленный отряд так называемых дружин (наемных) - всего не менее пяти
тысяч человек. Таков был состав правого крыла. Над левым начальствовал
тарханиотянин Катакалон, отличавшийся и правилами жизни, и словом, и воинской
сообразительностью. Эта фаланга состояла из отрядов македонских и фракийских в
числе трех тысяч человек. Центральную же фалангу вел сам Вриенний, и в ней
находилось все отборное и главное из фракийцев, македонцев и фессалийской
конницы. Вне левого крыла было еще вспомогательное войско скифское, шедшее
впереди на расстоянии двух стадий. Вриенний выстроил свое войско так, что
вытянул фалангу во всю длину, и приказал, чтобы скифы, как только покажется
неприятель и зазвучит военная труба, попытались с шумом и криком ударить на его
тыл. Это-то и повелел он своим полководцам.
7. Узнав от лазутчиков, что неприятель уже близко, Алексей Комнин скрыл все свое
войско в овраге, а сам взошёл на холм и следил за движением неприятеля. Видя
многочисленность врагов и опасаясь, как бы его войско, еще не сразившись с ними,
не обратилось в бегство, Комнин придумал превосходный и весьма умный план - не
допускать, чтобы оно увидело всех неприятелей разом. Особенно же беспокоило его
то, что сражаться в этот день значило поступить вопреки воле царя; потому что
накануне прислана была ему грамота, которой василевс предписывал не начинать
сражения, не дождавшись прибытия отправленных уже на помощь турок. Между тем
ждать не было никакой возможности, не завязывая с неприятелем битвы, когда дело
доходило до рук; а отступить без сражения казалось поступком недостойным. Потому
Алексей решился лучше или победить, или умереть в сражении, чем, боясь
василевса, позволить себе малодушное и трусливое отступление. Осмотрев
занимаемую неприятелем местность, он увидел с одной стороны открытую равнину, а
с другой - множество холмов и оврагов; так что одна часть Вриенниевой фаланги
была не видна, а другая видима. Вооружив свое войско, он разделил его на две
части: сам принял начальство над отрядом Бессмертных и над франками, а
хоматинцев и турок отдал под начальство Константина. Катакалона и поставил их
против фаланги скифов.
8. Как скоро войска Вриенния спустились в овраги, Комнин указал своим воинам
одно правое неприятельское крыло и велел ударить на него со всею
стремительностью.[145. Сражение это произошло в начале 1078 года.] Выскочив, как
бы из какой засады, войско Комнина нечаянным нападением до того поразило врагов,
что едва не обратило их в бегство. Но в это время вождь их Иоанн Вриенний,
вместе с немногими, обнажив свою саблю, поразил передового из Бессмертных, а
прочие тоже сделали с другими, и этим не только остановил свое войско, но даже
обратил в бегство противников, и таким образом, Бессмертные все побежали. Между
тем Алексей Комнин, бывший в это время в тылу неприятелей, и предполагая, что за
ним следует его фаланга, мужественно боролся, поражая всякого, кто попадал ему
под руку. Но, когда увидел, что его фаланга обратилась в бегство, подозвал к
себе своих приближенных (а с ним было несколько лучших его воинов - числом до 6ти
человек) и предложил им отважный план - идти в тылу Вриенния и, смешавшись с
его свитой, спокойно следовать за ним до тех пор, пока не подойдут к нему
близко, а как скоро приблизятся, обнажи
...Закладка в соц.сетях
