Жанр: История
Исторические записки (976-1087)
...ал военные транспорты. Когда возвещаемо было об этом варвару, он посылал
туда на помощь воинов; но, попадая в засаду, они почти все были забираемы в плен
живыми. Убивать же их Алексей считал преступным, так как они были
христиане.[100. До варварского разрушения Константинополя в 1204 году отношение
к схизматикам - латинянам оставалось вполне дружественным.]
21. Эти часто повторявшиеся случаи сильно огорчали варвара; ибо, какие города
прежде повиновались ему и, либо по страху, либо по благорасположенности, давали
дань, - теперь, не надеясь на его помощь, не давали ему ничего. Поэтому,
нуждаясь в деньгах, Русель задумал дело смелое, но, как оказалось впоследствии,
неблагоразумное. Незадолго перед тем выступил из Персии Тутах[101. Этот Тутах
выше называется Артухом. (Прим. к 1-му изданию.)] с множеством турок, чтобы
опустошать ромейские области, и Русель решился сойтись с ним и взять его в
союзники против стратопедарха. Итак, сперва он отправил к нему послов, а потом и
сам пришёл в лагерь турок, переговорил с Тутахом, взял с него слово и
возвратился в крепость, обещаясь скоро опять прибыть к нему. Не узнав, что
Русель ходил к Тутаху, стратопедарх и сам отправил к нему послов с богатыми
дарами, напоминал ему о дружбе ромейского василевса с персидским государством и
просил его прислать также от себя послов самых доверенных, потому что намерен
был сообщить ему нечто секретное, что принесло бы ему немалую пользу.
Обрадовавшись подаркам и узнав, кто такой Алексей, Тутах тотчас послал к нему
самого доверенного человека. Когда посол пришёл в Алексею, стратопедарх принял
его ласково и так сблизился с ним, посредством подарков и многократных бесед
(ибо в беседе он был приятен больше, чем кто другой), что варвар возымел к нему
величайшее расположение. После того Алексей стал говорить ему следующее:
"Ромейский василевс и султан - друзья между собой, а Русель - враг обоим. Он
опустошает ромейские области, не вторгается во владения турецкие. Теперь, видя,
что пришёл твой эмир, и боясь, как бы не погибнуть от обоих нас, он делает вид,
что с любовью обращается к Тутаху, а между тем только выигрывает когда он
пройдет, - опять будет врагом турок, каким был и прежде, Поэтому, если я
заслуживало сколько-нибудь доверия, то пусть Гутах, как только придёт к нему
Русель, выдаст его мне за большие деньги. Отсюда он получит три весьма важные
выгоды: возьмет много денег, войдет в близость с ромейским василевсом, которая
будет для него весьма благодетельна, и, в-третьих, обрадует султана избавлением
турок от врага.
22. Посол убедился словами стратопедарха и обещал убедить эмира исполнить
желания Алексея.
Он отправлен был с новыми дарами и объяснил все Тутаху, изобразив ему и ум
стратопедарха, и любезность его в беседе, и щедрость в деньгах. Варвар пленился
этим рассказом и совершенно поверил словам и предложению Алексея. Посему, когда
пришёл к нему Русель, он показал вид, что принимает его радушно, но, поужинав с
ним, схватил его и в узах отослал стратопедарху; взяв только заложников, пока
будут выплачены условленные деньги. Алексей обрадовался этому, но денег не имел
и в затруднении не знал, что делать; посему тотчас созвал собрание и пригласил
на совет значительных людей города; когда же все собрались, начал говорить им
так: "Мужи, приглашенные мной сегодня на совещание! Послушайте моих слов. Вы
знаете, как этот варвар поступал со всеми городами Армении, сколько вынудил у
вас денег, сколько опустошил местечек и как поступал с человеческими телами,
подвергая их невыносимым мучениям по причинам ничтожным. Теперь настало время
избавить нас от такого злосчастия, и вы не должны упускать того случая, чтобы,
избегая дыма, не попасть в печь. По воле Божией и нашему старанию, вы видите
теперь этого варвара в узах. Но взявший его в плен требует воздаяния, а у нас
нет денег. Итак, необходимо, чтобы каждый из вас внес сколько-нибудь по мере
возможности. Если бы василевс не был далеко, или если бы варвар согласился на
отсрочку, я постарался бы достать вознаграждение оттуда. Но вы сами видите, что
ни то, ни другое невозможно; а между тем толпы турок сильно опустошают страну,
пока эмир остается здесь, ожидая воздаяния. Поэтому, как я сказал, необходимо
вам сложиться.
Я обращаю свою речь к начальникам города. Все, сколько вы мне дадите, получите
от василевса".
23. Выслушав это, правители города, вознамерились возмутить народ; поднялся
большой шум и крик: одни просто кричали, а другие громко выражали желание, чтобы
Русель был освобожден, и что от него будто бы никто не потерпел ничего худого, а
потому старались вырвать его из-под стражи и отпустить на свободу. Иной, видя
чернь в таком неистовстве и такой большой город - в волнении, может быть,
испугался бы; но мужественный юноша, - разумею стратопедарха, - ничего не боясь,
весь шум остановил движением руки и потом, как скоро все утихло, обратился к
народу со следующими словами: "Амасийцы! Я удивляюсь, как легко вдаетесь вы в
обман тем, которые обольщают вас и ценой вашей крови покупают личную свою
выгоду, подвергая вас большим бедам; ибо установление тирании[102. Т.о. сделать
Руселя или его ставленника василевсом.] какую пользу принесло вам, кроме
убийств, уз, пыток и отсечения членов? Вы-то действительно терпели все это; а
те, которые теперь, благоприятствуя варвару, возбуждают вас к такому буйству и
шуму, остались неприкосновенными, да еще от царских щедрот получили награду за
то, что ни себя самих, ни города не предали варвару, - о вас же ни разу не
сказали ни одного слова. Точно так и теперь: они хотят учредить тиранию, чтобы,
подавая тирану приятные надежды, самим сохраниться неприкосновенными и получить
от василевса новые почести и награды; а когда произойдет что-нибудь неожиданное,
постараются поставить себя дальше от места действий, весь же царский гнев
обратят на вас. Но если вы сколько-нибудь верите мне, - предоставьте говорить
возмущающим вас к мятежу, и пусть каждый из вас идет домой обсудить сказанное:
тогда вы увидите, кто желает вам пользы". Народ, выслушав эту речь, одобрил
сказанное, - и все разошлись.[103. Непонятно, кто здесь "народ" и кто - "лучшие
люди"? От "народа" зависит дать или не дать деньги. Кажется слишком смелым
предположение видеть в этом эпизоде остатки городского самоуправления. Алексей
находится не в своей феме или дукате и, очевидно, как стратопедарх - то есть
чисто военный чин - не может распоряжаться средствами города. Можно подумать,
что "народ" - состоятельные люди города, купеческо-ремесленная верхушка,
заинтересованная в стабильности. А "лучшие люди" - фемная знать. В пользу этого
говорит и упоминание Алексеем членовредительства и пыток - обычный для наемников
способ выколачивания денег.]
24. Между тем стратопедарх, опасаясь, как бы люди сильные снова не возмутили
народ и не исторгли Руселя, задумал дело весьма разумное и вместе
человеколюбивое. Что же это за дело? Он призывает палача, разводит огонь,
раскаляет железо, распростирает Руселя на полу, приказывает ему жалобно кричать
и стенать, как будто его лишают зрения. Русель повинуется и наполняет весь дом
криком и стенаниями. Потом на его глаза накладывают целебный пластырь, а на
пластырь - повязку; поутру же выводят его перед народом и показывают всем, как
ослепленного. Таким действием стратопедарх прекратил всякое волнение.
Избавившись от этой крайности, он помышлял теперь, как бы овладеть войском
Руселя и занятыми им крепостями; но приближенные василевса, присланные к нему,
понуждали его, взяв Руселя, возвратиться с ним в столицу. На это Алексей отвечал
им: "Дурно будет, если мы, овладев одним тираном, оставим в покое других его
приверженцев и уйдем отсюда; ибо, (в таком случае) кто-нибудь из оставшихся
непременно начнет тоже тиранствовать и снова возмутит города. Мне кажется, с
тираном надобно уничтожить и тиранию и постараться, если возможно, овладеть
крепостями". Сказав это, он принялся за дело, и прежде всего стал сторожить
дороги, чтобы ничто из необходимых потребностей не было тайно доставляемо в
крепости, и сильно поражал всех, выезжавших для сбора хлеба и других жизненных
припасов; а потом устраивал засады и некоторым из своих посылал на фуражировку.
Тогда гарнизоны, выходя из крепостей и преследуя фуражиров, попадали на засады и
были истребляемы. Делая это часто и разнообразно, он привел франков в
затруднительное положение; ибо назначал фуражировки то через четыре, то через
пять дней, а иногда через день, или через два. Посему, засевшие в крепостях, не
зная, что делать, предали стратопедарху и себя самих, и крепости, а другие
бросали их и обращались в бегство. Таким образом, Алексей сделался обладателем
всего. Пробыв несколько времени в Амасии, он успокоил все города и, восстановив
глубокий мир, приобрел тем всеобщую любовь; потом, взяв с собой Руселя, выехал
оттуда, сопровождаемый приветствиями и многочисленными благопожеланиями.
25. Тогда как, проезжая через Пафлагонию. стратопедарх находился недалеко от
дома Феодора Докиана, человека благородного, богатого и кровного его
родственника (ибо он был сын сестры отца его), - Докиан, узнав о его
приближении, далеко вышел к нему навстречу и приветствовал его; но, взглянув на
Руселя и увидев лежавшую на глазах его повязку, опечалился и не удержался, чтобы
не осудить стратопедарха за то, что он лишил зрения человека столь храброго и
могшего принести великую пользу ромеям. Алексей, всегда скромный, умевший
держать дело в тайне и не вдруг показывать его на свет, кротко и ласково отвечал
ему так: "Теперь не время, брат, объяснять причины, по которым он лишен зрения;
но когда придем домой и останемся наедине, ты узнаешь все и тотчас избавишь меня
от порицания". Итак, они поспешили в дом, сошли с лошадей, стряхнули с себя пыль
и, пока повар приготовлял ужин для гостя, сели закусить. После закуски,
стратопедарх, взяв Докиана за руку, повел его в ту комнату, в которой содержался
Русель, и приказал ему снять повязку. Русель тотчас же вскочил, сбросив повязку,
смотрел всеми глазами и приветствовал Докиана. Этот последний, пораженный такой
неожиданностью, встал, преисполнен был радостью и, обняв знаменитого Алексея,
целовал его в уста, щеки и прекрасные глаза, а великую его выдумку называл
вполне достойной тех, которые произвели на свет такого юношу, хвалил его драму и
удивлялся искусной его скрытности.
26. Прогостив у Докиана три дня, стратопедарх расстался с ним и отправился по
направлению к Понтийскому морю. Находясь близ Кастамона, он пожелал видеть дом
своего деда; посему, приказав всем (своим спутникам) продолжать путь, сам с
немногими свернул с дороги. Войдя в дом и найдя его совершенно необитаемым, он
проливал слезы и вздыхал, вспоминая о своих предках. Извлеченный отсюда силой,
он отправился вслед за своими спутниками; потому что легко мог бы быть захвачен
турками, если бы находившиеся при нём не поспешили увлечь его, и не соединили с
прочей его свитой. Когда проходил он теснины и спускался к морю у Гераклеи,
встретил его Маврикс, - человек незнатного происхождения, но расторопный и
весьма хорошо знакомый с плаваньем по морю.
Посему и ромейские василевсы считали его человеком нужным и делали ему большие
подарки; так что через это он нажил великое богатство, имел множество рабов, из
которых иные служили у него в качестве воинов, и выстроил себе великолепный дом.
Этот-то человек, встретив Алексея, просил его зайти к нему в дом, и тот
согласился. По прибытии в Гераклею, стратопедарх сперва отправился в
нерукотворный храм Богоматери,[104. Это выражение в греческом подлиннике не
очень точное, надо понимать о храме нерукотворной иконы Богоматери. (Прим. к 1му
изданию.)] и там принес благодарственные моления Спасителю всех и Его Матери,
а потом уже прибыл в дом Маврикса.
27. Но в то время как он готовился отправиться в путь, получено было известие о
приближении турецких фуражиров. Эта весть побудила его взяться за оружие гораздо
скорее, чем, как говорят, побудила некогда Александра флейта Тимофея.
Вооружившись и сев на коня, он отправился со своими (спутниками). За ним
следовали и воины Маврикса, люди в воинском искусстве опытные и храбрые, а
начальником их был Михаил Вутумити, - чтобы сказать словами Гомера, - малый
телом, но с воинственной осанкой. Турки увидели их издали и, заметив блеск их
оружия и благоустроенность фронта, не могли выдержать неудержимого их натиска и
отчаянно побежали; а те, прогнав турок далеко от своих пределов и некоторых из
них убив, возвратились. Стратопедарх был рад этой случайной победе на пути его и
хотел остаться в пределах Гераклеи, чтобы, отражая выходивших на фуражировку
турок, умножить тем свои трофеи и таким образом, возвратиться в великий город
пятикратно увенчанным.[105. Это выражение заимствовано у древних греков,
которые, для полного торжества состязателя на публичных (олимпийских или
истмийских) играх требовали, чтобы он одержал победу пятьраз. (Прим. к 1-му
изданию)] Но письмо и одновесельное судно с гребцами, присланные от василевса,
воспрепятствовали его намерению; ибо в письме повелевалось ему сесть на судно
вместе с Руселем и немедленно плыть в столицу, потому что на дорогах турки
делают засады. Он исполнил приказание и на судне поплыл в Пропонтиду. Во время
его плавания вдруг поднялся сильный ветер - Фраксий, и угрожал ему совершенным
кораблекрушением, если бы видимо не спасла его матерь Божия; ибо, как скоро он
призвал её на помощь, - море тотчас же успокоилось, и он избежал этой беды.
28. Когда Алексей прибыл в столицу, - василевс принял его с любовью, целовал
радостно и, - повторю (собственные) его слова - сказал: "Хорошо, что прибыл тот,
кто, после Бога, правая наша рука". Это было первое от василевса воздаяние за
его труды - благодарность василевса при первой встрече; впоследствии же был он
награжден почестями и подарками. Между тем Русель находился в темнице под
строгим караулом и добрый во всех отношениях Алексей всячески заботился о нём,
удовлетворяя многие необходимые его потребности и умеряя царский на него гнев. В
таком положении были дела славного Алексея. В это время заплатил общий долг
природе дука Антиохии протопроэдр Иосиф Траханиот, - и тамошние дела пришли в
такой беспорядок, что происшедшую тревогу, особенно когда начала возрастать
тирания Филарета,[106. Наместник Эдессы, куропалат Филарет Вахамий.] с трудом
мог остановить сын умершего Катакалон. Василевс Михаил избрал дукой Антиохии
Исаака.[107. Исаак Комнин был дукой Антиохии в 1074 - 1078 годах.] Думая, что
виновником сего возмущения был патриарх Эмилиан, Михаил приказал, как можно
скорее препроводить его в Константинополь. Логофет издавна уже питал к патриарху
нерасположение и обещал Исааку награду от василевса, если только он изгонит
патриарха из города. Прибыв в Антиохию, Комнин принят был там с величайшей
честью как высшими сановниками, так и занимавшим патриарший престол. Вступив в
город, он притворно угождал патриарху и, боясь народной любви к нему, обращался
с ним дружески; ибо город разделился на две партии: одна держалась патриарха и
искренне была ему предана, а другая угождала правителям. Итак, опасаясь
возмущения, дука и не предъявлял царской грамоты, предписывавшей ему изгнать
патриарха, и не открывал ничего; (устно) наказанного ему василевсом. А что
придумывает? Притворяется больным, накладывает повязку на руки около плеч,
распускает слух о своей болезни и приглашает врачей. Навещает его и патриарх,
рассуждает с ним о его болезни и относительно неё принимает в нём участие.
Причиной болезни, по-видимому, был завал в левой артерии. Посему врачам
хотелось, чтобы больной выехал из города и избрал место, сообразное с его
болезнью, чтобы, то есть, оно имело благорастворенный воздух и больному
доставляло удовольствие. Тогда патриарх сказал, что у него есть такое место, и
стал убеждать дуку, чтобы он тотчас выехал из города и поселился там. Тот
выехал, а патриарх, проводив его, возвратился (в город). Что же потом? Прошло
два дня; патриарх снова приехал навестить больного. Увидев патриарха, больной на
вопрос его о здоровье, отвечал: "По твоим молитвам, чувствую себя лучше;
благорастворенность воздуха в этом месте приносит мне пользу". Услышав это,
патриарх обрадовался. Но между тем как они еще беседовали между собой, некто
пришёл с известием, что недалеко оттуда залег заяц, - и врачи советовали
(больному) выехать (на охоту). Он притворился, будто не хочет; а патриарх, вовсе
не зная замысла, стал убеждать его сесть на коня и отправиться на ловлю зайца.
Тогда дука показал вид, что слушается его, но, севши на коня - будто с трудом,
направил свой путь прямо в Антиохию.
Прибыв в город, он запер ворота и послал к патриарху царскую грамоту, которой
предписывалось ему отправиться в столицу; поэтому просил его, как можно скорее,
ехать к морю. Патриарх досадовал и грозил причинить тяжкое зло, хотя и не мог
сделать этого. Итак, отправившись против воли в Лаодикию и пробыв там несколько
дней, чтобы получить из Антиохии необходимое на дорогу, он поехал в
Византию.[108. Данный эпизод, как и эпизод венчания Никифора Вотаниата, резко
противоречит распространенной в либеральной науке точке зрения о "закабалении"
государством Церкви.]
29. Избавившись от страха, внушаемого патриархом, Исаак взялся за дела
общественные и старался подавлять возобновлявшиеся в городах возмущения. Но он
не мог усмирить древнего врага христиан, который снова возбуждал мятежников - и
притом по одной маловажной причине. Некоторые из лиц, начавших недавно
возвышаться, подстрекаемые завистью, вооружили народ против властей и самого
дука. Этого последнего заперли они в крепости и караулили входы, а на тех напали
и нескольких из них умертвили. Другие же из бунтовщиков бросились грабить дома
правителей, находившиеся близ крепости, и расхитили имущество их. Подвергшись
такой неожиданной опасности, дука послал в соседние города за войсками. Войска
вскоре собрались в достаточном количестве, и он искусно начал действовать сам
против возмутителей. Разделив военные силы на многие отряды, дука приказал им
занять тесные проходы и брать всех встречных, чтобы возмутители не могли
соединиться и помогать одни другим. Когда это было исполнено, - в Антиохии
началось великое истребление возмутителей, и таким способом едва - едва
подавлено было восстание.
Подавив его, дука спешил привлечь к себе благосклонность антиохийцев. По
прошествии же нескольких дней, получено было известие, что турки в большом числе
идут в Сирию. Посему взяв войско, он выступил. Ему сопутствовал также зять его
по сестре, Константин,[109. Этот Константин у других византийских историков
называется Львом. См, Анн. Коми. 60, р. 271. (Прим. к 1-му изданию.)] сын
василевса Диогена. Но, встретившись с турками и вступив с ними в сражение, дука
был разбит и, хотя мужественно сражался, однако же, получив много ран, взят был
в плен, а Константин убит. Но антиохийцы тотчас же послали 20000 золотых монет
и, выкупив его (из плена), старались излечить полученные им на войне раны. За
это с того времени он питал к ним искреннее расположение и старался по
возможности отплатить им благодарностью. В таком положении были дела в Антиохии;
а что происходило (в то же время) на Западе, покажет следующая книга.
Книга III.
Андроник, сын кесаря, умирает; западные области опустошаются славянами, скифами,
хорватами и диоклейцами (1). Михаил собирается принять в соправители Вриенния. В
этом препятствует ему друнгарий Константин (2). Вриенний разбивает славян,
усмиряет иллирийцев, очищает море от морских разбойников (3), но по наветам
врагов подвергается ненависти василевса и, узнав о том, раздражается. Василаки и
брат Вриенния, обиженные василевсом, замышляют измену (4). К Иоанну Вриеннию
посылается убийца (5). Кесарь предлагает Алексею Комнину в супружество дочь
своего сына Андроника. Это дело, многими расстраиваемое, приводится к концу (6).
Иоанн Вриенний, наконец, начинает восстание, к нему присоединяется Траханиот
(7). Василевс Михаил назначает дукой Иллирии Василаки; Вриенний Никифор
удаляется из Иллирии и соединяется с братом своим, шедшим на Константинополь
(8). Смелый и удачливый поступок сына его патрикия Вриенния (9). Вриенний - в
Адрианополе (10). Иоанн куропалат, посланный Вриеннием в Константинополь с
войском, теряет расположение граждан за сожжение предместья (11-12). Нападение
на Константинополь, защищаемый Алексеем (13). Вриенний снимает осаду и
присоединяет к себе прежде побежденных им Скифов (14). Возмущение Вотаниата
(15). Безуспешное сопротивление ему Никифора Мелиссинского. Вотаниат избегает
засады нанятых турок и, подкупив их, овладевает Никеей, где и провозглашается
василевсом (16-17), потом возбуждает заговор против василевса в самом
Константинополе (18-19). Василевс отрекается от престола (20). Брат его
Константин, отказавшись также от верховной власти, отправляется к Вотаниату с
Алексеем (21-23). Михаил вступает в монашество и рукополагается в митрополита
Эфесского (24). Вотаниат принимает Алексея в число друзей; имея уже жену,
женится на Марии, супруге живого еще Михаила (25). Логофет, изменнически
преданный Руселем Вотаниату, изгоняется в ссылку и лишается жизни(26).
1. В предыдущей книге говорилось о том, что случилось на Востоке, после смерти
василевса Диогена, какие происходили там беспокойства, измены и бунты, и как они
тотчас же были подавляемы, - каким образом величайшая из всех зол тирания,
разумею Руселеву, достигшая высшего могущества и бывшая причиной многих бедствий
для ромеев, уничтожена была Алексеем Комниным, когда он был ещё слишком молод и
имел должность стратопедарха над восточными войсками. Теперь же от событий,
происходивших на Востоке, нам нужно перейти на Запад, и рассказать о некоторых
тамошних происшествиях, чтобы наша речь, развиваясь стройно и в порядке, снова
встретилась с действиями Алексея Комнина.
Когда младший из сыновей знаменитого кесаря, Константин, муж доблестный,
внезапно скончался, а старший - Андроник, доказавший геройство своей души в
войне с Руселем и не пощадивший себя для спасения своего отца, так сильно был
изранен, что от истечения крови едва достиг Византии, где благодаря величайшей
заботливости о нём, хотя и получил облегчение от мучительных ран, но страдал
грудью и, по мнению врачей, носил в себе водяную болезнь, в которой врачебное
искусство отказывалось помочь больному, - когда все это происходило, и кесарь
гражданскую жизнь переменил на монашескую; тогда василевс Михаил был тревожим
бесчисленными заботами: скифы делали набеги на Фракию и Македонию, славяне вышли
из повиновения ромеям и опустошали Болгарию; были разграбляемы также Скупы и
Наис; находились в бедственном состоянии Сирмий, земли, лежащие при реке Саве, и
города при Истре до самого Виддина. С той же стороны отложились хорваты и
диоклейцы[110. Отложение хорватов и диоклейцев привело к так называемой в
истории сербской войне, о которой подробнее пишут Скилица (р. 851 sgg) и Анна
Комн. (р. 40). (Прим. к 1-му изданию.)] злодействовали во всей Иллирии.
2. В таких обстоятельствах василевс Михаил был тревожим великим страхом и думал,
кого бы избрать себе помощником в царствовании и предоставить ему второе, т.е.
кесарское достоинство. Так как все его родственники скончались, то он обратил
внимание на высших военачальников и между окружавшими его искал такого человека,
который превосходил бы других опытностью в делах, умом и доблестью. В то время
все при дворе и сам логофет почитал таким Никифора Вриенния, - о котором мы
упомянули выше, - человека преданного Богу, верного в дружбе, сильного,
предусмотрительного, осторожного в управлении войском и испытанного в борьбе с
врагами. Посему он царской грамотой тотчас же был вызван из Одрис. Но прежде,
чем этот муж прибыл в столицу, василевс сказал о том одному из сенаторов,
родственнику своему по матери: это был Константин друнгарий, племянник прежде
занимавшего патриарший престол Михаила, по прозванию Кируллария.[111. Знаменитый
патриарх Михаил Кирулларий был приемником Алексея, бывшего патриархом в
правление Мономаха. Феодоры, Стратиотика и Исаака Комнина. О нём много говорят
Бароний (аnn. есс1. ) и Лев Алляций (de libr. Eccles. Graecor. ). (Прим. к 1-му
изданию.) При нём произошло отложение Католической Церкви.] Услышав о царском
распоряжении, этот человек был недоволен им, ибо и сам давно мечтал о
царствовании; посему, на вопрос, какого он мнения о Вриеннии, сказал, что знает
этого человека и хвалит, но предполагаемое ему назначение не совсем одобряет.
"Ты или должен, - говорит, - добровольно передать ему царскую власть, как мужу
храброму, деятельному и предприимчивому, или, если не хочешь испытать это по
неволе, оставь свое намерение, - не принимай его в соучастники правления".
Такими словами он сильно устрашил василевса, и без того робкого и, как говорят,
боявшегося собственной своей тени.
3. Когда Вриенний прибыл, василевс Михаил, переменил свое намерение и назначил
его дукой всей Болгарии,[112. Болгария, окончательно покоренная василевсом
Василием Болгаробойцей, обращена в византийскую провинцию и стала управлаться
префектами под титулом дуков. (Прим. к 1-му изданию.)] чтобы через него обуздать
усиливающихся славян. Находясь в Болгарии, Вриенний в короткое время до того
смирил болгар, что они тотчас признали над собой власть ромеев и довольны были
тем, что именно он управлял их делами. Между тем хорваты и диоклейцы разоряли
Иллирию, а франки завладели Италией и Сицилией[113. Имеется в виду завоевание
норманнами Сицилии и Южной Италии, которое началось гораздо раньше правления
Михаила VII и шло с переменным успехом вплоть до мятежа Георгия Маниака (в 1043
г. ), после которого норманны быстро захватили все византийские владения в
Италии. Последняя византийская крепость - Бари была захвачена еще в правление
Романа IV Диогена (весной 1071 года).] и задумывали
...Закладка в соц.сетях
