Жанр: История
Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентельмена
... в любви, действовать на вдову самостоятельно. А оно не
подействовало ни как вяжущее, ни как слабительное; ни так, как действует
опий, или хина, или ртуть, или подорожник, или другое какое-нибудь
лекарственное средство, которым природа одарила мир, - короче говоря, оно
совсем на нее не подействовало - по той причине, что в это время на нее уже
действовало нечто другое. - - Ах я, болтун! Ведь я уже двадцать раз
проговаривался, что это такое; но огонь еще не потух, у меня есть еще
кое-что сказать на эту тему. - - Allons!
ГЛАВА XXVI
Человеку, едущему в первый раз из Лондона в Эдинбург, вполне
естественно перед отправлением в путь задать вопрос, сколько миль до Йорка,
который лежит приблизительно на половине дороги, - - и никто не удивится,
если он пойдет дальше и пожелает узнать о городских учреждениях и т. д. - -
Столь же естественно было желание миссис Водмен, первый муж которой все
время болел ишиасом, узнать, далеко ли от бедра до паха и насколько больше
или меньше пострадает она в своих чувствах от раны в паху, чем от ишиаса.
С этой целью она от доски до доски прочитала анатомию Дрейка. Она
просмотрела также книгу Нортона о мозге и усвоила сочинение Граафа о костях
и мускулах; {Это, должно быть, ошибка мистера Шенди, потому что Грааф писал
о панкреатическом соке и о половых органах. - Л. Стерн.} но ничего не могла
из них извлечь.
Она обращалась также к собственному уму - - рассуждала - - доказывала
теоремы - - выводила следствия - - и не пришла ни к какому заключению.
Чтобы все выяснить, она дважды спрашивала доктора Слопа, "есть ли
надежды, что бедный капитан Шенди когда-нибудь выздоровеет от своей раны?"
- - Он уже выздоровел, - отвечал доктор Слоп. - -
- Как! Совсем?
- - Совсем, мадам. - -
- Но что вы разумеете под выздоровлением? - спрашивала миссис Водмен.
Доктор Слоп был совсем не мастер давать определения, так что миссис
Водмен и тут не могла добиться ничего толкового. Словом, у нее не было
другого способа разрешить свои сомнения, как обратившись к самому дяде Тоби.
В расспросах этого рода, бывает нотка человеколюбия, усыпляющая
_подозрение_, - - и я почти убежден, что она достаточно отчетливо звучала у
змия в его разговоре с Евой; ибо склонность прекрасного пола поддаваться
обману не так велика, чтобы наша прародительница набралась без этого
смелости поболтать с диаволом. - - Но бывает нотка человеколюбия - - как мне
ее описать? - это та нотка, что накидывает на деликатный предмет покровы и
дает допрашивающему право входить в такие подробности, как если бы он был
вашим хирургом.
- - - И никогда не бывало облегчения? - -
- - - Легче ли было в постели?
- - - Мог ли он лежать с ней и на том и на другом боку?
- В состоянии ли был он сесть на лошадь?
- Не вредно ли для нее было движение? et caetera {И прочее (лат.).} - -
сказано было ему таким нежным тоном и так искусно направлено в сердце дяди
Тоби, что каждый из этих вопросов проникал туда в десять раз глубже, нежели
самая острая боль. - - Но когда миссис Водмен завернула окольной дорогой в
Намюр, чтобы добраться до паха дяди Тоби, и пригласила его атаковать вершину
передового контрэскарпа и взять при поддержке голландцев, со шпагой в руке,
контргарду Святого Роха - а затем, касаясь его слуха самыми нежными тонами
своего голоса, вывела его, окровавленного, за руку из траншеи, утирая слезы
на своих глазах, когда его относили в палату, - - Небо! Земля! Воды! - все в
нем встрепенулось - все природные источники вышли из берегов - ангел
милосердия сидел возле дяди Тоби на диване - сердце его запылало - и будь у
него даже тысяча сердец, он их сложил бы у ног миссис Водмен.
- Где же, дорогой мой, - проговорила миссис Водмен довольно настойчивым
тоном, - получили вы этот прискорбный удар? - - Задавая свой вопрос, миссис
Водмен бросила беглый взгляд на пояс у красных плисовых штанов дяди Тоби,
естественно ожидая, что последний самым лаконическим образом ответит ей,
ткнув указательным пальцем в это самое место. - - Случилось иначе - - ибо
дядя Тоби, раненный перед воротами Святого Николая в одном из траверсов
траншеи, против исходящего угла бастиона Святого Роха, мог во всякое время
воткнуть булавку в то самое место, где он стоял, когда его поразило камнем.
Это соображение мгновенно поразило сенсорий дяди Тоби - - и в памяти у него
всплыла большая карта города и крепости Намюра с окрестностями, которую он
купил и с помощью капрала наклеил на доску во время своей долгой болезни, -
- теперь она лежала на чердаке вместе с прочим военным хламом, почему капрал
и был отправлен за ней на чердак.
Отмерив ножницами миссис Водмен тридцать саженей от входящего угла
перед воротами Святого Николая, дядя Тоби с такой девической стыдливостью
поставил палец вдовы на роковое место, что богиня Благопристойности, если
она была там самолично - а если нет, так ее тень, - покачала головой и,
погрозив пальцем перед глазами миссис Водмен, - запретила ел выводить дядю
Тоби из заблуждения.
Несчастная миссис Водмен! - -
- - Ибо единственно только сочувственным обращением к тебе можно тепло
закончить эту главу. - - Однако сердце говорит мне, что в такую критическую
минуту обращение является лишь замаскированным оскорблением, и скорее, чем
нанести его опечаленной женщине, - я готов отправить всю эту главу к черту,
с тем условием, однако, чтобы какой-нибудь отпетый критик _на содержании_
позаботился взять ее с собой.
Карта дяди Тоби снесена на кухню.
- - Вот здесь Маас - а это Самбра, - сказал капрал, показывая слегка
вытянутой правой рукой на карту, а левую положив на плечо миссис Бригитты -
- но не на то, которое было ближе к нему, - а это, - сказал он, - город
Намюр - а это крепость - вон там были французы - а здесь его милость со мной
- - - а вот в этой проклятой траншее, миссис Бригитта, - проговорил капрал,
беря ее за руку, - получил он рану, которая так ужасно изуродовала его _вот
здесь_. - - Произнося эти слова, капрал легонько прижал руку Бригитты
тыльной стороной к тому месту, по поводу которого он сокрушался, - - и
отпустил ее.
- Мы думали, мистер Трим, что это ближе к середине, - - сказала миссис
Бригитта. - -
- Это бы нас вконец погубило, - сказал капрал.
- - И бедная госпожа моя тоже была бы огорчена, - сказала Бригитта.
На это замечание капрал ответил только тем, что поцеловал миссис
Бригитту.
- Полно - полно, - сказала Бригитта - держа ладонь своей левой руки
параллельно плоскости горизонта и скользя над ней пальцами другой руки на
таком близком расстоянии, что это движение было бы невыполнимо, находись там
малейшая бородавка или опухоль. - - - Все это ложь от начала до конца, -
воскликнул капрал, прежде чем она успела докончить начатую фразу. - -
- Я слышала от верных людей, - сказала Бригитта, - что это правда.
- - Клянусь честью, - сказал капрал, кладя руку на сердце и покраснев
от благородного негодования, - история эта, миссис Бригитта, адская ложь. -
- Положим, - сказала Бригитта, перебивая его, - ни мне, ни госпоже моей нет
ровно никакого дела, так ли это или не так, - - а только когда женишься, так
желательно все же иметь такую вещь при себе. - -
Было несколько опрометчиво со стороны миссис Бригитты начать атаку,
пустив в ход руки; ибо капрал тотчас же * * * * * * * *
* * * * * * * * * * * * *
Это было похоже на мимолетную борьбу во влажных веках апрельского утра:
"Рассмеется Бригитта или расплачется?"
Она схватила скалку - было десять шансов против одного, что она
рассмеется, - она положила скалку - - и заплакала. Окажись хоть одна ее
слеза с привкусом горечи, сердце капрала было бы глубоко опечалено тем, что
он прибегнул к такому доводу, но капрал знал прекрасный пол лучше, чем дядя
Тоби, - у него было преимущество, по крайней мере, _большой кварты против
терции_ - и потому он подступил к миссис Бригитте вот каким образом.
- Я знаю, миссис Бригитта, - сказал капрал, почтительнейше ее
поцеловав, - что ты девушка по природе добрая и скромная и вместе с тем
настолько великодушная, что если я верно сужу о тебе, ты и насекомое бы не
обидела, а тем более не пожелала бы оскорбить честь такого благородного и
достойного человека, как мой господин, даже за графское достоинство. - - Но
тебя подговорили, ты поддалась обману, милая Бригитта, как это часто бывает
с женщинами, чтобы доставить удовольствие скорее другим, чем самой себе. - -
От возбужденных капралом ощущений из глаз Бригитты хлынули слезы.
- - Скажи мне - - скажи, моя милая Бригитта, - продолжал капрал, взяв
ее за руку, безжизненно висевшую у нее на боку (и вторично поцеловав ее), -
чьи подозрения сбили тебя с толку?
Бригитта всхлипнула раза два - - потом открыла глаза - - (капрал утер
их кончиком ее передника) - - а затем открыла свое сердце и рассказала ему
все.
Дядя Тоби и капрал в течение большей части кампании вели свои операции
врозь и были совершенно лишены всякой коммуникации между собой, словно их
отделяли друг от друга Маас или Самбра.
Дядя Тоби, со своей стороны, являлся к вдове каждый день под вечер в
красном с серебром и в голубом с золотом мундирах попеременно и выдержал в
них несметное множество атак, не подозревая, что то были атаки, - таким
образом, ему нечего было сообщить. - -
Капрал, со своей стороны, взяв Бригитту, добился значительных успехов -
- и, следовательно, мог бы сообщить многое - - но повествование о том,
каковы были эти успехи - - и каким способом он их одержал, требовало столь
взыскательного рассказчика, что капрал на него не отваживался; как ни
чувствителен он был к славе, все-таки скорее бы согласился навсегда лишиться
лавров, чем нанести стыдливости своего господина хотя бы малейшее
оскорбление. - -
- - О лучший из честных и бравых слуг! - - Но я уже однажды обращался с
похвальным словом к тебе, Трим, - - и если б я мог также превознести тебя до
небес (понятно, в хорошем обществе) - - то сделал бы это без церемонии на
следующей странице.
Однажды вечером дядя Тоби, положив на стол свою трубку, пересчитывал
про себя по пальцам (начиная с большого) все совершенства миссис Водмен одно
за другим; так как два или три раза сряду, оттого ли что он пропускал
некоторые из них или сосчитывал другие дважды, ему случилось досадным
образом сбиваться, прежде чем он доходил до среднего пальца, - - Сделай
милость, Трим! - сказал он, снова беря свою трубку, - - принеси мне перо и
чернила. - Трим принес также бумагу.
- Возьми целый лист - - Трим! - сказал дядя Тоби, сделав ему в то же
время трубкой знак взять стул и сесть подле него к столу. Капрал повиновался
- - разложил перед собой бумагу - - взял перо и обмакнул его в чернила.
- У нее тысячи добродетелей, Трим, - сказал дядя Тоби. - -
- Прикажете их записать, ваша милость? - проговорил капрал.
- - Сначала надо их разместить по порядку, - возразил дядя Тоби; - ибо
из всех ее совершенств, Трим, меня больше всего подкупает и служит в моих
глазах порукой за все остальные сострадательный склад ее характера и
удивительное ее человеколюбие. - Объявляю во всеуслышание, - прибавил дядя
Тоби, устремив при этих словах глаза в потолок, - - что, будь я тысячу раз
ее братом, Трим, и тогда она не могла бы настойчивее и трогательнее
расспрашивать о моих страданиях, - - хотя теперь она этого больше не делает.
В ответ на это торжественное заверение дяди Тоби капрал только
отрывисто кашлянул. - Он вторично погрузил перо в чернильницу, и когда дядя
Тоби указал концом своей трубки на самый верх листа в левый его угол, - -
капрал вывел слово Ч_Е_Л_О_В_Е_К_О_Л_Ю_Б_И_Е - - - - вот так.
- Скажи, пожалуйста, капрал, - проговорил дядя Тоби, когда Трим кончил,
- - - часто ли миссис Бригитта расспрашивает тебя о ране в коленную чашку,
которую ты получил в сражении при Ландене?
- Она никогда меня о ней не спрашивает, с позволения вашей милости.
- В этом, капрал, - проговорил дядя Тоби с торжеством, какое дозволяла
природная доброта его, - - в этом сказывается различие характеров госпожи и
служанки - - если бы превратности войны послали мне такое же несчастье,
миссис Водмен сто раз расспросила бы обо всех относящихся до него
обстоятельствах. - - Она, с позволения вашей милости, расспрашивала бы в
десять раз чаще про пах вашей милости. - - Боль, Трим, в обоих случаях
одинаково мучительна - - и Сострадание проявилось бы одинаково. -
- - Господь с вами, ваша милость! - воскликнул капрал, - - какое дело
состраданию женщин до раны в коленную чашку мужчины? Раздробись она у вашей
милости на десять тысяч кусков в деле при Ландене, миссис Водмен так же мало
о ней беспокоилась бы, как и Бригитта; потому что, - прибавил капрал,
понизив голос и очень четко излагая свои основания, - -
Колено находится на большом расстоянии от главных сил - между тем пах,
как известно вашей милости, помещается на самой куртине крепости_.
Дядя Тоби издал продолжительный свист - - но так тихо, что его едва
можно было слышать по другую сторону стола.
Капрал зашел слишком далеко, чтобы отступить, - -в трех словах он
досказал остальное. - -
Дядя Тоби так осторожно положил свою трубку на каминную решетку, как
будто последняя была соткана из самой тонкой паутины. - -
- - Пойдем к брату Шенди, - сказал он.
Пока дядя Тоби и Трим идут к дому моего отца, я как раз успею сообщить
вам, что миссис Водмен уже несколько месяцев как поверила свою тайну моей
матери - и что миссис Бригитта, которой, помимо тайн своей госпожи,
приходилось также нести бремя собственных тайн, счастливо освободилась от
этой двойной тяжести за садовой оградой, взвалив ее на Сузанну.
Что касается моей матери, то она не видела здесь ничего такого, из-за
чего стоило бы поднимать малейший шум, - - зато Сузанна вполне подходила для
всех целей и видов, какие только у вас могут быть при разглашении семейной
тайны; она немедленно знаками сообщила ее Джонатану - - - а Джонатан, тоже
знаками, кухарке, когда та жарила баранью ногу; кухарка продала ее, вместе с
остатками кухонного жира, за несколько пенсов форейтору, который променял ее
скотнице на вещь, стоившую почти столько же, - - и хотя он говорил шепотом
на сеновале, медная труба Молвы подхватила еле слышные звуки и разнесла их
по всей окрестности. - Словом, не было старухи в деревне и на пять миль
кругом, которая не понимала бы трудностей предпринятой дядей Тоби осады и не
знала бы секретных статей, которые задерживали сдачу. - -
Мой отец, имевший обыкновение подводить все, что ни случалось в
природе, под какую-нибудь гипотезу, вследствие чего никто так не распинал
Истины, как он. - - узнал новость как раз в то время, когда дядя Тоби
отправился в путь; внезапно воспылав негодованием при вести о нанесенной
брату обиде, он доказывал Йорику, несмотря на присутствие моей матери, - - -
не только что "в каждой женщине сидит бес и что все дело тут в сластолюбии",
но что всякое зло и неустройство в мире, каковы бы они ни были, от
грехопадения Адама до грехопадения дяди Тоби (включительно) так или иначе
обусловлены этим необузданным желанием.
Только что Йорик приступил к некоторому смягчению гипотезы моего отца,
как в комнату вошел дядя Тоби с выражением бесконечного доброжелательства и
всепрощения на лице и тем снова разжег красноречие отца против страсти, на
которую он ополчился. - - Будучи разгневан, отец никогда особенно не
стеснялся по части выбора слов - - так что, когда дядя Тоби сел у огня и
набил свою трубку, он разразился следующей тирадой:
- - Что надо было как-то обеспечить продолжение рода у столь великого,
столь возвышенного и богоподобного существа, как человек, - я этого
нисколько не отрицаю, - но философия обо всем говорит свободно, и потому я
остаюсь при своем мнении и считаю прискорбным, что его приходится
осуществлять посредством страсти, принижающей наши способности и изгоняющей
всякую мудрость, умозрения и высшую душевную деятельность, - посредством
страсти, дорогая моя, - продолжал отец, обращаясь к матери, - которая
спаривает и равняет умных людей с дураками и заставляет нас выходить из
наших пещер и тайников похожими больше на сатиров и четвероногих тварей,
нежели на людей.
- Я знаю, мне скажут, - продолжал отец (прибегая к риторической фигуре,
называемой _пролепсисом_), - что сама по себе, взятая в простом виде, она -
- подобно голоду, жажде или сну - - не бывает ни хорошей, ни дурной - ни
постыдной, ни какой-либо иной. - - Почему же тогда деликатность Диогена и
Платона так восставала против нее? и почему, намереваясь произвести человека
и дать ему жизнь, мы задуваем свечу? чем, наконец, объяснить, что все, к ней
причастное - входящее в нее - приготовления к ней - ее орудия, все, что так
или иначе ей служит, невозможно передать чистому уму ни на каком языке, ни
прямо, ни иносказательно?
- - Акт убийства и истребления человека, - продолжал отец, возвышая
голос - и обращаясь к дяде Тоби, - вы знаете, всеми прославляется - и
оружие, коим мы его совершаем, окружено почетом. - - Мы гордо носим его на
плече. - - Мы важничаем, нацепив его себе на бок. - - Мы его позлащаем. - -
Мы его разделываем резьбой. - - Мы его покрываем инкрустацией. - - Мы его
выкладываем дорогими каменьями. - - Больше того, даже если это _мерзавка_
пушка, и у той мы отливаем на казенной части какое-нибудь украшение.
- - Дядя Тоби отложил свою трубку, чтобы похлопотать о более милостивом
эпитете, - - а Йорик встал, чтобы разбить эту гипотезу - -
- - как вдруг в комнату ворвался Обадия с жалобой, которая требовала
немедленного выслушания.
Дело было такое:
Мой отец, по установленному издавна в нашем поместье обычаю и как
владелец большой десятины, обязан был держать быка для обслуживания прихода,
и Обадия как-то раз прошлым летом приводил к нему свою корову - - говорю:
как-то раз - потому что случаю угодно было, чтобы это произошло в тот самый
день, когда он женился на горничной моего отца, - - таким образом, одно из
этих событий было отправной точкой для исчисления другого. Поэтому, когда
жена Обадии родила, - Обадия возблагодарил бога. -
- - Теперь, - сказал Обадия, - у меня будет теленок. - И Обадия
ежедневно ходил навещать свою корову.
Она отелится в понедельник - во вторник - или в среду самое позднее. -
-
Корова не отелилась - - нет - она отелится только на будущей неделе - -
корова ужасно замешкалась - - и наконец, по прошествии шести недель,
подозрения Обадии (как отца семейства) пали на быка.
Приход наш был очень велик и, по правде говоря, далеко не по плечу быку
моего отца, он, однако, так или иначе ввязался в это дело - и исполнял свою
должность с большим достоинством, так что отец был о нем высокого мнения.
- - Почти все односельчане, с позволения вашей милости, - проговорил
Обадия, - возлагают вину на быка. - -
- - А разве корова не может быть бесплодной? - возразил отец, обращаясь
к доктору Слопу.
- Этого никогда не бывает, - сказал доктор Слоп, - зато жена этого
человека могла разрешиться преждевременно, вещь. самая заурядная. - -
Послушай, любезный, есть ли на голове твоего ребенка волосы? - спросил
доктор Слоп. - - -
- - Столько же, сколько и у меня, - сказал Обадия. - - Обадия три
недели не брился. - - Фью - - у - - - - у - - - - - - - - разразился отец
перед началом своей реплики восклицательным свистом, - - стало быть, братец
Тоби, бедный мой бык, этот лучший бык, какой когда-либо мочился и в более
чистые времена подошел бы для самой Европы, - - будь у него двумя ногами
меньше, мог быть притянут в Коллегию докторов и лишиться своего доброго
имени - - а для общественного быка, братец Тоби, это все равно что лишиться
жизни. - - -
- Господи! - воскликнула мать, - что это за историю они рассказывают? -
-
Про Б_Е_Л_О_Г_О Б_Ы_Ч_К_А, - сказал Йорик, - - и одну из лучших в этом
роде, какие мне доводилось слышать.
Роман "Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена" ("The Life and
Opinions of Tristram Shandy Gentleman") публиковали анонимно на протяжении
восьми лет (1760-1767). Первые два тома вышли в 1760 г.; третий и четвертый
тома - в начале 1761 г.; пятый и шестой - в конце 1761 г.; седьмой и восьмой
тома в 1765 г., и девятый том - в 1767 г.
"Сентиментальное путешествие по Франции и Италии" ("A Sentimental
Journey through France and Italy") было опубликовано (также без имени
автора, но со ссылкой на "Йорика", что позволяло читателям установить связь
этой книги с "Тристрамом Шенди") в 1768 г. в двух томах. Это составляло
около половины всего задуманного Стерном сочинения, которое предполагалось
издать в четырех томах. Но смерть помешала осуществлению этого замысла;
вторая, "итальянская" половина "Сентиментального путешествия" осталась
ненаписанной.
Первые переводы из "Тристрама Шенди" появились в России в начале 90-х
годов XVIII в. В 1791 г. "Московский журнал" (ч. II, кн. 1-2) опубликовал
отрывки из "Сентиментального путешествия" и "Тристрама Шенди". В 1792 г. там
же появился подписанный инициалом "К." перевод "Истории Ле-Февра" из
"Тристрама Шенди", принадлежавший H. M. Карамзину (ч. V, февраль).
"Жизнь и мнения Тристрама Шенди" в шести томах вышли в 1804-1807 гг.
(СПб., Имп. тип.). Другой русский перевод романа вышел только в конце XIX
в.: "Тристрам Шенди", пер. И. M - ва, СПб. 1892.
"Сентиментальное путешествие" переводилось гораздо чаще: "Стерново
путешествие по Франции и Италии под именем Йорика...", пер. А. Колмакова,
тип. Академии наук, СПб. 1783, 3 ч. "Чувственное путешествие Стерна во
Францию", М. 1803, 2 ч. "Путешествие Йорика по Франции", Унив. тип., М.
1806, 4 ч. "Сентиментальное путешествие по Франции и Италии", пер. Н. П.
Лыжина. - В кн.: Классические иностранные писатели в русском переводе, кн.
1, СПб. 1865. "Сентиментальное путешествие по Франции и Италии", пер. Д. В.
Аверкиева. - "Вестник иностранной литературы", 1891, э 2-3 (переиздано
Сувориным в 1892 г.; новое издание, под ред. и с примечаниями П. К. Губера,
Госиздат, М.-Пг. 1922 ("Всемирная литература"). "Сентиментальное
путешествие. Мемуары. Избранные письма", пер. Н. Вольпин. Ред., вступ.
статья и комментарии С. Р. Бабуха, Гослитиздат, М. 1935.
В настоящем издании перепечатываются переводы, выполненные А. А.
Франковским:
"Сентиментальное путешествие. Воспоминания. Письма. Дневник", пер. и
примечания А. А. Франковского, Гослитиздат, М. 1940, и "Жизнь и мнения
Тристрама Шенди, джентльмена", пер. и примечания А. А. Франковского,
Гослитиздат, М.-Л. 1949.
Адриан Антонович Франковский (1888-1942), безвременно погибший в
Ленинграде во время блокады, был одним из замечательных мастеров советского
художественного перевода и глубоким знатоком английской культуры. Его
переводы "Тристрама Шенди" и "Сентиментального путешествия" представляют
собой настоящий подвиг научного исследования и художественного воссоздания
оригинала.
А. Елистратова
Эпиграф (tarassei touV...) заимствован Стерном у философа-стоика
Эпиктета (I в. до н. э.) из книги "'egceirision" ("Руководство"), гл. V.
Досточтимому мистеру Питту. - Посвящение Питту написано было Стерном
для второго издания первых двух томов "Тристрама" по приезде его в Лондон в
марте 1760 г. Вильям Питт Старший (1708-1778) был тогда военным министром и
главным организатором английских сил в Семилетнюю войну (1756-1763).
Жизненные духи. - Понятие это мы встречаем уже в античной
физиологической психологии, у перипатетиков и стоиков. В XVII и XVIII вв.
оно получило широкое распространение благодаря французскому философу Декарту
и его последователям, согласно которым жизненные духи являются тончайшей
газообразной материей, циркулирующей в крови и в нервной системе.
Гомункул - человечек; в обычном словоупотреблении - искусственный
человек, которого алхимики (особенно Парацельс) мечтали создать лабораторным
путем. Сводку всего, что было сказано о гомункуле, Стерн мог прочесть в
примечаниях к поэме "Гудибрас" Сэмюэля Батлера, составленных кембриджским
"ученым" Захарией Греем.
Туллий - Марк Туллий Цицерон, римский политический деятель и оратор
(106-43 до н. э.).
Пуффендорф Самуил (1632-1694) - немецкий юрист, автор книги "De jure
naturali et gentium" ("О праве естественном и международном") и "De officio
hominis et civis" ("Об обязанностях человека и гражданина"), в которых он
устанавливает нормы естественного права, освобождая его от философской
схоластики.
"Путь паломника" - аллегорическое произведение Джона Беньяна
(1628-1688), английского сектанта-проповедника. В конце XVII и в XVIII в.
оно пользовалось в Англии огромной популярностью.
Монтень Мишель (1533-1592) - французский писатель, автор "Опытов",
книги наблюдений и размы
...Закладка в соц.сетях
