Жанр: История
Порт-артур
...прикрепить определенные части и им же
поручить их оборудование. Тогда все будут кровно заинтересованы в своей
работе и выиграет вся крепость в целом. Литера Б, Залитерная и этот пункт
прекрасно подтверждают мою мысль. Когда думаете закончить постройку? -
обернулся генерал к Звонареву.
- Дней через десять будет готово, ваше превосходительство.
Поблагодарив еще раз Варю, Кондратенко велел подать себе лошадь.
- Завтра же прикажите от моего имени саперам привести дороги сюда в
полный порядок.
После этого Кондратенко уехал, оставив Звонарева на батарее.
- Видите, как хорошо все вышло! - обернулась Варя к солдатам. - Сам
Кондратенко похвалил работу! - обратилась она к Звонареву.
- Нам бы, барышня, в награду выдали по полбутылочки водки, - отозвался
Блохин, - все веселее на сердце станет, как выпьешь.
- Что-то я тебя, Блохин, особенно грустным и не видела. Хорошая работа
тоже веселит сердце.
- Так-то оно так, но малость выпить все же не мешает!
- Спрошу у начальства, как оно велит.
Вслед за Кондратенко двинулась и Варя. Звонарев последовал за ней. В
темноте приходилось ехать шагом, чтобы не покалечить лошадей на разбитой
дороге.
- Я удивляюсь, Варя, вашему умению обращаться с солдатами. Вы не только
не стесняетесь сами, но не стесняете и их своим присутствием.
- Я с колыбели привыкла к общению с ними: моей первой нянькой был денщик,
- ответила девушка. - Раньше у нас денщики жили по семи лет и совсем входили
в семью. Некоторые еще и сейчас пишут нам о себе. Особенно мама быстро
сживалась с ними, женила их, крестила у них детей. Правда, что вам ваша
Ривочка натянула нос после смерти Дукельского? - вдруг переменила она
разговор.
- Раз она мне натянула нос, значит, она уже не моя!
- И вы продолжаете бывать у нее и мечтаете о ней?
- Да!
- Спокойной ночи, желаю вам счастья с вашей еврейкой! - насмешливо-сухо
проговорила Варя и, хлестнув по лошади, скрылась в темноте, оставив
Звонарева в полном недоумении.
У себя на квартире Звонарев нашел записку от Кондратенко, который его
предупреждал о поездке утром вместе со Стесселем на передовые позиции. Отдав
нужные распоряжения своему ординарцу, прапорщик поспешил улечься в постель.
На другой день около семи часов утра Звонарев был уже на вокзале. У
перрона стоял экстренный поезд в составе одного вагона-салона и трех
товарных, в которые грузили верховых лошадей для участников поездки. Около
поезда прохаживались Кондратенко, начальник его штаба подполковник Науменко,
полковник Рейс и личный адъютант Стесселя князь Гантимуров.
Вскоре приехали Стессель и Никитин, последним явился адъютант Никитина
капитан Померанцев, за которым трое солдат несли корзины с закуской и
выпивкой.
Расселись в кресла, глядя в окно. Стессель был молчалив и мрачен.
Вернувшийся вчера из Инкоу миноносец "Лейтенант Бураков" привез повторный
приказ об его отзыве из Артура, и теперь генерал ехал к Фоку советоваться.
- Какие новости у вас? - спросил Кондратенко, обернувшись к Рейсу.
- Получено подтверждение об отходе Штакельберга после боя у Вафангоу на
север и приказ о повторном выходе флота в море для прорыва во Владивосток.
- Тэк-с! Значит, деблокада Артура откладывается на неопределенное время,
раз Куропаткин пятится назад вместо продвижения вперед, - заметил
Кондратенко. - Интересно, как велики силы против нас, не попробовать ли нам
наступать, дабы оттянуть часть японцев на себя.
- Что вы, ваше превосходительство! Наша задача защищать Артур, а не
оттягивать на себя силы. У нас и так очень мало людей, - горячо возразил
Рейс.
- Если не наступать, то беспокоить почаще японцев вылазками разведчиков
будет весьма полезно.
- Напрасная трата живой силы! Многого они не узнают и только понесут зря
потери! - возражал полковник.
- Взаимодействие армии и крепости в том и заключается, чтобы заставить
противника дробить свои силы между ними.
- Академическое рассуждение. Роман Исидорович. Своя рубашка ближе к телу.
Пусть Куропаткин сам о себе заботится, - вмешался Стессель.
Пока генералы вели между собой беседу, Померанцев и Гантимуров занялись
приготовлением завтрака. Появился накрытый белой скатертью стол, на котором
живописно разместились закуски. Захлопали пробки, и батарея разнообразных
бутылок дополнила убранство стола.
- Не кручинься, Анатолий Михайлович! Попомни мое слово, разобьем мы макак
косорылых в пух и прах, и будешь ты генерал-адъютантом, а то и
фельдмаршалом. Всех самотопов подчинят тебе, и они станут ходить по струнке.
За нашего вождя и полководца генерала Стесселя! Урррааа! - заорал Никитин и
полез целоваться со своим другом.
Потом пили за Кондратенко, Никитина, артиллеристов. Никитин поднял бокал
даже за железнодорожников, но Стессель запротестовал.
- За штатскую сволочь не пью! - категорически заявил он.
Звонарев сидел в углу и наблюдал за происходящим.
- Когда же ваша свадьба, молодой человек? - обернулся к Звонареву
Стессель. - Моя жена уже приготовила для Вари подарок.
- Боюсь, что никогда, ваше превосходительство.
- Фордыбачит, значит, девица. Она с норовом. Быть вам под башмаком до
конца своих дней! - продолжал Стессель.
- Я не отказался бы от такого очаровательного башмачка! - вставил
Гантимуров, иронически оглядывая Звонарева.
- Что ж, обручения еще не было. Можете попытать счастья, - усмехнулся
Стессель.
Поезд остановился у разъезда одиннадцатой версты. В вагон тотчас же вошел
Фок в сопровождении начальника своего штаба полковника Дмитриевского. Отдав
Стесселю рапорт о положении дел на позиции, Фок поздоровался со всеми и
занял место рядом, со Стесселем,
- Чем порадуешь, Александр Викторович? - спросил Стессель, наливая ему
водки.
- Радости особой нет, во и печалиться не из-за чего! - растягивая слова,
ответил Фок. - Водку мне наливаешь зря. Я ее не употребляю, поэтому
предоставляю свою порцию Владимиру Николаевичу, - кивнул Фок на уже сильно
подвыпившего Никитина.
- Не отказываюсь, - тотчас отозвался последний. - Известно, что немцу
смерть, то русскому здорово! За ваше здоровье, господин Фик-Фок на один бок!
- И Никитин демонстративно осушил свою рюмку.
Стессель нахмурился и сухо заметил Никитину:
- Пожалуй, Владимир Николаевич, тебе пора перейти к сельтерской.
- Сейчас последую твоему мудрому совету, Анатолий Михайлович. Кирилл
Семенович, распорядитесь-ка там, пожалуйста, чтобы мне немецкой водички
подали! - обернулся, к Померанцеву Никитин.
Стессель вышел вместе с Фоком из вагона и стал прогуливаться, вдоль
поезда.
- Получил повторный приказ о выезде из Артура, - хмуро сообщил он Фоку.
- Кому известно содержание телеграммы?
- Мне и Рейсу. Морякам копии нет, только Смирнову.
- Значит, все в порядке! Пошлешь заготовленный нами ответ, и дело с
концом. Смирнову, конечно, ни гугу!
- Само собой разумеется! - поддакнул Стессель.
- Зачем едет этот умник Кондратенко? Меня, что ли, учить уму-разуму?
- Хочет ознакомиться с позицией на твоем участке и заглянуть в свой
Двадцать шестой полк на правом фланге.
- Он слишком много фантазирует и бог знает что воображает о себе. Надо
его сократить, а в случае надобности и убрать совсем, а то со своей
юношеской лихостью он натворит нам бед.
- Какой же он юноша в сорок семь лет?
- С высоты моих шестидесяти двух, конечно, ни совсем юноша!
Пока генералы разгуливали по платформе, Кондратенко подозвал к себе
Дмитриевского и начал расспрашивать о положении на фронте. Науменко достал
карту и попытался нанести на нее расположение частей, но тотчас же
запутался: целый ряд деревень оказался не отмеченным на карте, другие были
нанесены неверно, названия перепутаны.
- Не карта, а одно недоразумение! - возмущался Кондратенко. - Шесть лет
владеем Квантуном и не удосужились изготовить, приличных карт! Воюешь на
совершенно неизвестной местности. Что же тут удивительного, коль получается
путаница!
- Путаница на карте - это еще полбеды, а в Управлении - это похуже! -
заметил Науменко.
- Кто же в Артуре путает? - спросил Дмитриевский.
- Все начальники, до мере своих сил и возможностей, - отозвался
Кондратенко. - Стессель отдает одни приказания, Смирнов другие, моряки
третьи, я четвертые. Вполне естественно, что наши подчиненные ругают нас
всех вместе.
- Поехали дальше! - приказал Стессель, появляясь в вагоне. - Что вы тут
мудрите над картой, Роман Исидорович?
- Знакомлюсь с положением, дел на фронте и думаю кое-что предложить на
ваше благоусмотрение, Анатолий Михайлович, - почтительно проговорил
Кондратенко. - Наша задача возможно дольше задержаться на перевалах, чтобы
возможно больше укрепить Артур.
- Я не собираюсь зимовать здесь! - резко вставил Фок. - Через месяц
отведу свои полки в Артур.
- Правый фланг занимают части моей дивизии, и я отнюдь не собираюсь
уходить отсюда раньше времени.
- Это ваше дело и меня не касается! Я уйду, а вы как хотите!
- Подобная постановка вопроса совершенно недопустима. Прошу вас, Анатолий
Михайлович, объяснить это генералу Фоку.
- Я не глупее вас и ни в каких объяснениях не нуждаюсь!
- Прошу без резкостей, господа! - вмешался Стессель. - Части отойдут в
Артур тогда, когда я им прикажу. Пока же надо подумать об усилении
обороноспособности позиций на перевалах.
Кондратенко замолчал, а Фок начал притворно зевать. В углу в кресле
похрапывал Никитин. Начальники Штабов вполголоса переговаривались между
собой. Звонарев смотрел в окно.
Было около одиннадцати часов утра, когда наконец поезд добрался до
разъезда девятнадцатой версты, где решено было выходить из вагонов.
Стесселя встретили генерал Надеин, полковник Ирман, Сахаров и несколько
командиров полков. Генеральская овита увеличилась. Кавалькада двинулась в
путь вдоль железнодорожного полотна по направлению передовых позиций, до
которых оставалось еще верст пятнадцать.
Вдали слышались редкие орудийные выстрелы.
- Стреляют у Юпилазы, - указал рукой в направлении выстрелов Фок. - Чего
доброго, и на нее кинутся в атаку.
Стессель ехал впереди крупной рысью, "на ходу здороваясь со встречными
командами. Вдруг неожиданно слева послышались ружейные залпы. Генерал резко
остановил свою огромную раскормленную кобылу.
- Это что за стрельба? - спросил он у Фока.
- За сопками начинается уже линия передовых окопов. Верно, стрелки
заметили движение у японцев.
- Почему же меня ранее не предупредили, что позиция уже, близко? Я со
своей свитой вылетел бы вперед и послужил бы хорошей целью для японцев! -
сердито крикнул Стессель и круто повернул лошадь назад. - Где здесь лучший
кругозор? Я хочу осмотреть позиции на всем протяжении, - спросил он.
- Направо так называемая Большая Сопка, оттуда видно далеко во все
стороны, - поспешил к генералу Дмитриевский.
- Ведите нас туда. Поезжайте вперед, а я за, вами, - распорядился
Стессель.
Полковник свернул с дороги и по узенькой тропинке двинулся к указанной
вершине. По тропинке можно было ехать лишь в одиночку, и вся свита
столпилась на дороге.
- Поедем вперед к позициям, - предложил Кондратенко своему начальнику
штаба и Звонареву и тронулся на выстрелы. Через минуту все трое были уже на
хребте, за которым шла линия русских окопов. С вершины горы открывался
широкий вид во все стороны. Прямо виднелся расположенный вблизи Дальнего
лагерь японцев, по дороге к городу двигались многочисленные обозы.
Артиллерия бездействовала. Все говорило о малочисленности и слабости врага в
этом районе, который больше готовился к обороне, чем к наступлению.
- Собрать бы кулак полка в два и ударить на Дальний, пока здесь почти
пусто, а железная дорога, за отсутствием паровозов широкой колеи, еще не
действует! - мечтал вслух Кондратенко. - Много шансов, что это предприятие
увенчалось бы большим успехом, а особенно если с моря одновременно на
Дальний ударит и флот.
- Едва ли Стессель на это согласится. Он все же считает, что против нас
направлена вся японская армия, а на севере имеются лишь заслоны.
- Хороши заслоны, коль они разбили такой прекрасный корпус, как Первый
Сибирский! - усмехнулся генерал. - Нам надо здесь рискнуть.
- Для этого необходимо быть смелым человеком, чего о Стесселе сказать
нельзя.
- А Фок?
- Тот и еще хуже! Из упрямства будет против, раз идея наступления
принадлежит вам, а не ему.
- Невесело! Но поедем дальше вдоль фронта, - решил Кондратенко.
Русские окопы шли не оплошной линией, а были расположены по
возвышенностям. Промежутки между ними простреливались ружейным огнем.
Батареи, в отличие от Цзинджоу, все стояли на закрытых позициях. Впереди
находились лишь наблюдательные пункты. Вскоре Кондратенко подъехал к одному
из них. Навстречу генералу вышел Алн-Ага Шахлинский.
- Много перед вами японцев, капитан? - спросил Кондратенко.
- Почти что вовсе нет. За неделю я видел не больше двух рот. Из
артиллерии пока обнаружено только две горных пушки за тем хребтом, - доложил
командир батареи.
- Как вы думаете, могло бы иметь успех наше наступление в этом районе? -
спросил генерал.
- На этом участке - вполне! Мы вышли бы в тыл горы Хунисан и заставили бы
японцев ее очистить, но генерал Фок будет против этого: он даже стрелять мне
запрещает, считая это ненужной затеей, - жаловался капитан.
Кондратенко переглянулся со своим начальником штаба. Простившись с
капитаном, он свернул в тыл и поехал по направлению видневшейся вдали группы
Стесселя. По дороге, около довольно большого резервного лагеря, Звонарева
окликнули. Задержав лошадь, прапорщик оглянулся и увидел Стаха Енджеевского.
- Каким ветром вас сюда занесло? - поздоровался он с Звонаревым.
В серо-зеленом костюме, в серых парусиновых сапогах, поручик почти совсем
сливался с окружающей природой. Кондратенко тотчас обратил на это внимание.
- У вас прекрасно подобран цвет вашей одежды. Откуда вы достали такую
материю?
- Были обычного цвета брюки и гимнастерка, а китайцы-портные перекрасили
их в защитный цвет, - пояснил поручик.
- Какая это часть? - опросил генерал.
- Охотничья команда Четырнадцатого полка.
- Если бы вам предложили пошарить у японцев в тылу и обойти справа
Хунисан, вы не возражали бы?
- Я об этом давно мечтаю и не раз докладывал своему командиру, но
безрезультатно. Японцев перед нами так мало, что можно рискнуть и
потревожить их!
- Ваша фамилия?
- Поручик Енджеевский.
- Рад с вами лично познакомиться! Отлично помню вашу телеграмму из-под
Цзинджоу. Благодаря ей мне удалось уговорить Стесселя не отступать сразу в
Артур, а задержаться на этом перевале. Ваше начальство вас, насколько я
знаю, не особенно жалует. Хотите перейти в мою дивизию?
- Только вместе с моими охотниками.
- Прекрасный ответ для офицера! К сожалению, целиком всю вашу команду не
переведешь в другой полк.
Когда Кондратенко и его спутники вернулись к группе Стесселя, они застали
его сидящим за пулеметом. Несколько офицеров, собравшись вокруг генерала,
усиленно щелкали фотографическими аппаратами.
Вставив пулеметную ленту, Стессель нажал на спуск, и пулемет затрещал.
Генерал прошелся очередью по кустам гаоляна, но лента заклинилась.
- Можно заложить другую ленту, - услужливо предложил командир
Четырнадцатого полка полковник Савицкий.
Стрелки бросились было к пулемету с новой лентой, но подъехавший
Кондратенко отвлек внимание Стесселя, указав ему на частые заклинения
патронов.
- На это нужно обратить самое серьезное внимание. Во время отбития штурма
пулеметы незаменимы, а каждое заклинение отнимает массу драгоценного
времени.
- Да, да. Это безобразие! - согласился Стессель. - В Артуре прикажу
Белому специально заняться этим вопросом. - И генерал, разминая затекшие
ноги, встал с пулеметного седла.
- Готова фотография: генерал Стессель на передовых позициях самолично
стреляет по наступающим японцам, - шепнул на ухо Звонареву знакомый офицер.
Фок подъехал к Кондратенко.
- Любовались видами, Роман Исидорович, и критиковали передовые позиции
моего участка, а заодно перемывали косточки и мне? - елейным тоном спросил
он.
- Сплетнями на занимаюсь, а позиции действительно осмотрел и нашел их в
плохом состоянии, - громко ответил Кондратенко.
- На участке Семенова, где расположены полки вашей дивизии, и таких
окопов нет, там просто ряд заячьих нор, в которых не только под
артиллерийским, но и под ружейным огнем долго не усидишь.
- Это происходит потому, что вы захватываете для своей дивизии все
материалы, которые я направляю из Артура к Семенову.
- Опять вы что-то не поделили, господа? - с раздражением проговорил
подъехавший Стессель. - Если бы вы знали, как это мне надоело! Из-за каждого
пустяка поднимаются бесконечные ссоры!
Фок и Кондратенко молча выслушали это замечание.
- Какой леший влезет на наши позиции! Сплошные обрывы и голые скалы.
Природная их сила так велика, что тратить много средств и материалов на их
укрепление нет смысла. Никакие японцы никогда их не возьмут! - продолжал
ораторствовать Стессель.
- Я с этим вполне согласен, - не замедлил поддакнуть Фок. - Зато генерал
Кондратенко, как всегда и везде, имеет по этому вопросу свое "особое"
мнение! Инженерская школа все же сказывается в нем...
- Инженеры много мудрят, еще больше крадут, но со мной не пошутишь, я им
потачки не дам! - проговорил Стессель.
- Ваше превосходительство, не угодно ли вам перекусить? - расплылся в
широчайшей улыбке полковник Савицкий, начальник объезжаемого участка
обороны.
Стессель охотно согласился.
В большой палатке Красного Креста был накрыт стол. Толстый Савицкий,
отдуваясь, занял хозяйское место во главе стола, усадив около себя Стесселя
и Фока. Солдаты начали обносить обедающих закусками, застучали ножи,
зазвенели рюмки.
Разговор с каждой минутой делался громче и оживленнее, начались тосты за
начальствующих лиц, и обед принял характер обычной офицерской попойки.
Незаметно подошел вечер. Звонарев с Гантимуровым вышли на воздух.
Вскоре из палатки вышел Кондратенко.
- Пора двигаться и дальше, а то боюсь тут застрять на ночь! Можно еще
сегодня добраться до штаба Семенова, а завтра вернуться в Артур. Мы домой и
верхом доедем, тут ведь недалеко.
Но Стесселю тоже надоело сидеть за столом, и он решил ехать.
- Господа! Довольно лоботрясничать! - обратился он к обедающим. - Едем
дальше! Хозяину спасибо за хлеб-соль! Прикажите подать лошадей.
Вскоре значительно поредевшая кавалькада двинулась дальше. Стессель ехал
не спеша. Благодушно настроенный после обеда, он милостиво здоровался со
встречными офицерами и расспрашивал их о житье на позициях.
Кондратенко поднял разговор о возможности наступления на Дальний.
- Опять у вас новая идея появилась, Роман Исидорович! Вашей фантазии
может позавидовать любой подпоручик! Быть может, на отдельном участке японцы
и слабее нас, но в общем-то силы у них значительно больше наших. Поэтому
наступление легко будет парализовано ими, и мы понесем только напрасные
потери. Следовательно, нам незачем их беспокоить, раз они нас не трогают, -
позевывая, ответил Стессель.
- Примерно так рассуждает и Витгефт для оправдания своей бездеятельности
в Артуре!
- Моряки прячутся за наши спины, а мы ни за кого не укрываемся, а все
время стоим лицом к лицу с врагом.
- Не в этом дело! Как известно, нападение - лучший способ защиты: мы
сразу отвлечем внимание японцев к себе; возможно, они перебросят сюда часть
сил с севера...
- Боже нас от этого упаси! Я не знаю, как мы удержимся против наличных
японских частей, а вы собираетесь еще привлекать их, к нам. На это я никогда
не соглашусь! - решительно отверг предложение Стессель.
- Мы этим облегчим переход в наступление Маньчжурской армии, - убеждал
начальника укрепленного района Кондратенко.
- Куропаткин нас об этом не просит и этого нам делать не велит. Зачем же
мы будем навязывать ему свою помощь? - возражал Стессель.
- Помогая Куропаткину, мы тем самым помогаем самим себе, ибо наилучшей
помощью для нас явится деблокада Артура и восстановление сообщения с
Маньчжурией. В этом и заключается взаимодействие крепости с полевой армией.
Мы притягиваем на себя значительные силы врага и тем облегчаем положение
армии, она же, в свою очередь, помогает нам, оттягивая силы на себя. Это
азбучная истина, известная каждому молодому офицеру, - начал уже
раздражаться упрямством Стесселя Роман Исидорович.
- Я же, как вам известно, являюсь генералом русской армии, которому эти,
как вы выражаетесь, "азбучные истины" известны не хуже вас. И тем не менее я
с вами не согласен и решительно возражаю против каких бы то ни было попыток
"перейти в наступление и помочь Маньчжурской армии". Считаю вопрос
исчерпанным и прекращаю бесцельное словопрение, - оборвал Стессель.
- Тогда разрешите хоть провести хороший поиск разведчиками в этом
направлении?
- Это другое дело! Пошарить у японцев в тылу и вернуться назад ни, когда
не вредно!
- Только пусть этим занимаются части Седьмой дивизии, а не моей, -
вмешался в разговор Фок. - Я решительный противник подобных экспериментов и
не допущу участия в них частей Четвертой дивизии.
- В поиске будут участвовать те части, которые назначит начальник района,
- ответил Кондратенко.
- Так как инициатор дела вы, Роман Исидорович, то вам и карты в руки! В
разведке будут участвовать полки вашей Седьмой дивизии и, если хотите,
моряки, - обернулся Стессель к Кондратенко.
- Я просил бы придать мне еще пограничников.
- Не возражаю!
- Завтра же я сменю Двадцать шестым полком Четырнадцатый и начну
подготовку к поиску. Быть может, вы найдете возможным, Александр Викторович,
передать в мое распоряжение охотничью команду Четырнадцатого полка?
- Нет, не найду. Сами кашу завариваете, сами ее и расхлебывайте, а я тут
ни при чем и мои солдаты тоже.
- Охотники Четырнадцатого полка хорошо знают местность в этом районе, а
моим частям придется еще знакомиться с ней, на что уйдет много времени.
- Взялся за гуж, не говори, что не дюж! - усмехнулся Стессель. -
Орудуйте, Роман Исидорович, своими силами и не рассчитывайте на чужую
помощь.
- Попробую!
- Только помните, что за успех дела вы отвечаете целиком! - с угрозой
заметил Фок.
- Я привык отвечать за свои действия.
- Тут кончается участок Четвертой дивизии, - остановил свою лошадь Фок. -
Дальше район Кондратенко.
Стессель тоже остановился.
- Устал я, Роман Исидорович, и обещал жене к вечеру быть в Артуре. Вы и
без меня прекрасно сумеете осмотреть позиции и внести, где нужно,
необходимые исправления, поэтому я поеду обратно.
- Не смею задерживать, ваше превосходительство. Но, конечно, очень жаль,
что вы не сможете взглянуть на "заячьи норы", в которых расположены мои
части.
- Вы снимите несколько фотографий и потом покажете их мне и Александру
Викторовичу, - мудро решил Стессель и тронулся в обратный путь вместе со
своей свитой.
Кондратенко, Наумеяко и Звонарев двинулись дальше. Вскоре их встретили
начальник правофлангового участка полковник Семенов, участковый инженер
капитан Зедгенидзе и начальник артиллерии участка полковник Мехмандаров.
Поздоровавшись с ними, генерал направился на позиции. В отличие от участка
Четвертой дивизии окопы здесь были прекрасно оборудованы, имели прочные
блиндажи, были хорошо применены к местности.
- И это Фок смеет называть заячьими норами! - возмущался Кондратенко.
Уже совсем в темноте Кондратенко добрался до штаба Семенова и решил здесь
заночевать. Вскоре один за другим подъехали вызванные по телефону начальники
боевых участков левого фланга. Кондратенко приветливо с ними здоровался и
заставлял каждого подробно рассказывать о положении на участке. Затем
началось совещание о возможности перехода в наступление в направлении
Дальнего. Эта мысль была с энтузиазмом поддержана присутствующими.
- Только бы Фок не подвел, а мы сумеем прорвать расположение японцев, -
резюмировал мнение собравшихся Семенов.
- Завтра сменим Четырнадцатый полк и попробуем выйти в тыл Хунисану,
пусть они нам дадут хотя бы одного-двух проводников из охотничьей команды, -
проговорил Кондратенко. - Попрошу об этом прямо Савицкого.
Записка была написана, генерал вручил ее Звонареву и велел доставить
командиру Четырнадцатого полка.
- Теперь всего половина десятого. Через час вы будете у него. Можете там
и остаться на ночлег, - распорядился Кондратенко.
- Я постараюсь разыскать Енджеевского и у него останусь до утра, -
ответил прапорщик.
- Прекрасно. Сообщите ему о наших намерениях и спросите совета. Было бы
очень хорошо, если бы он с утра повидал меня.
Через час Звонарев был уже в штабе Четырнадцатого полка. После отъезда
Стесселя там продолжали пьянствовать.
Полковник, с красным лицом, без кителя, сидел за столом в палатке на
своем прежнем месте. Около него собралась довольно большая компания.
Прапорщик, растолкав толпу, подошел к полковнику и протянул пакет.
Все находившиеся в палатке обернулись в сторону своего командира.
- Выступать куда-нибудь? Тревога? Японцы прорвались? - засыпали вопросами
прапорщика.
- Кукиш дам я ему своих охотников! Если хочет, может брать это золотце
Енджеевского. Свечку поставлю своему святителю, когда от него избавлюсь! -
проговорил полковни
...Поділитися у соцмережах
