Жанр: История
История России с древнейших времен
...князь Иван Михайлович тверской велел схватить
брата своего Василия Михайловича кашинского вместе с женою, боярами и
слугами; княгиню велел отвезти в Тверь, а самого Василия Михайловича в
Старицу; но при переправе через реку Тмаку, когда все провожатые сошли с
лошадей, князь в одном терлике, без кивера погнал свою лошадь вброд, переправился
через реку и потом поскакал по неезжалым дорогам; в одном селе
посчастливилось ему найти преданного человека, который заботился об
нем, укрывал в лесу, перенимал вести и, улучив наконец удобное время,
убежал с князем в Москву.
В это самое время явился из Орды в Тверь посол лютый звать князя Ивана
к хану; тот поехал, но еще прежде него отправился в Орду из Москвы
брат его Василий, прежде и возвратился и, пользуясь отсутствием старшего
брата, попытался было овладеть Кашином с татарами; но князь Иван Борисович
с тверскою заставою (гарнизоном) не пустил его в город. Это показывает,
во-первых, что Василий успел склонить хана на свою сторону, ибо
тот дал ему татар в помощь, во-вторых, видим, что князь Иван Борисович
помирился уже с старшим дядею и действовал за него, против младшего.
Скоро перемена хана в Орде переменила и дела тверские: враждебный князю
Ивану Михайловичу хан Зелени-Салтан был убит, и преемник его отпустил
тверского князя с честию и пожалованием.
Этим оканчиваются известия о тверских делах в княжение Василия Димитриевича.
Дела ордынские и литовские мешали московскому князю пользоваться
тверскими усобицами; сначала князь Иван Михайлович был в союзе с
Москвою и послал полки свои на помощь Василию Димитриевичу против Витовта
к реке Плаве; но тут московский князь скрыл свои переговоры с Витовтом
от князей и воевод тверских; кроме того, в договорной грамоте с литовским
князем написал имя тверского великого князя ниже имен родных
братьев своих Димитриевичей, вследствие чего тверичи с гневом ушли домой,
и князь их с тех пор перестал помогать Москве 26. Несмотря на то,
однако, он не смел и думать об открытой борьбе с Москвою. Опасение
тверского князя затронуть могущественную Москву видно из того, что когда
Эдигей во время осады Москвы послал звать его к себе на помощь с войском,
то князь Иван показал вид, что послушался приказа, и поехал к Эдигею,
только один, без войска; а потом под предлогом болезни возвратился
с дороги. Современники считали этот поступок тверского князя мастерским
делом; вот что говорит летописец: "Таковым коварством перемудрова, ни
Эдигея разгнева, ни князю великому погруби, обоим обоего избежа; се же
створи уменски, паче же истински".
Тверской князь боялся князя московского наравне с ханом татарским;
это всего лучше показывает значение Москвы при сыне Донского; несмотря
на то, Василий Димитриевич не мог еще смотреть на хана как только на
равного себе владетеля, не мог совершенно избавиться от зависимости ордынской.
Мы видели, что в начале своего княжения московский князь ездил
в Орду искать благосклонности Тохтамыша, с ярлыком которого овладел Нижним.
Между тем летописи говорят о нападениях татар на Рязань: два раза
пустошили они это пограничное с степью княжество безнаказанно, в третий
были побиты князем Олегом; в 1391 году Тохтамыш послал какого-то царевича
Бектута, которому удалось взять Вятку, перебить и попленить ее жителей;
как видно, этот поход был предпринят с целию отомстить вятчанам за
их ушкуйничество. Более важных предприятий нельзя было ожидать со стороны
Тохтамыша, потому что к смятениям внутренним присоединялась еще
борьба с Тамерланом. В конце XIV века для Азии повторились времена Чингисхановы:
сын небогатого чагатайского князька, Тимур, или Тамерлан, начал
в половине XIV века поприще свое мелким грабежом и разбоями, а в
1371 году владел уже землями от Каспийского моря до Маньчжурии. Ему был
обязан Тохтамыш престолом Кипчакским, но не хотел быть благодарным и вооружился
против Тамерлана. В 1395 году на берегах Терека Тохтамыш потерпел
поражение и принужден был спасаться бегством в лесах болгарских, а
Тамерлан вошел в русские пределы, взял Елец, пленил его князя, опустошил
окрестную страну. Нападение не было нечаянное, и Василий Димитриевич
имел время приготовиться: он собрал большое войско и стал на границе
своего княжества, на берегу Оки. Но он не дождался врага; простоявши 15
дней в земле Рязанской, опустошивши оба берега Дона, Тамерлан вышел из
русских пределов в тот самый день, когда москвичи встретили образ богородицы,
принесенный из Владимира.
После разгрома Тамерланова Золотая Орда долго не была опасна московскому
князю; в продолжение 12 лет летописец раза три упоминает только о
пограничных сшибках хищнических отрядов татарских с рязанцами, причем
успех большею частию оставался на стороне последних. Несколько ханов переменилось
в Орде, а великий князь московский не думал не только сам ездить
к ним на поклон, но даже не посылал никого: на требование дани отвечал,
что княжество его стало бедно людьми, не на ком взять выхода,
тогда как татарская дань с двух сох по рублю шла в казну великокняжескую.
Наконец, обращение с татарами переменилось в областях московских:
над послами и гостями ордынскими начали смеяться и мстить им за прежнее
разными притеснениями. В это время, как во время Мамаево, всеми делами в
Орде заведовал князь Эдигей; долго терпел он презрительное обращение
московского князя с бывшими повелителями; наконец решился напомнить ему
о себе. Но, подобно Тохтамышу, и Эдигей не осмелился явно напасть на
Москву, встретиться в чистом поле с ее полками; только от хитрости и
тайны ждал он успеха; дал знать великому князю, что хан со всею Ордою
идет на Витовта, а сам с необыкновенною скоростию устремился к Москве.
Василий Димитриевич, застигнутый врасплох, оставил защищать Москву дядю
Владимира Андреевича да братьев своих Андрея и Петра Димитриевичей, а
сам с княгинею и детьми уехал в Кострому. Жители Москвы смутились, от
страха побежали в разные стороны, не заботясь об имении, чем воспользовались
разбойники и воры и наполнили руки свои богатством. Посады были
уже выжжены, когда явились татары Эдигеевы и со всех сторон облегли город.
Остановившись у Москвы, Эдигей разослал в разные стороны отряды,
которые опустошили Переяславль, Ростов, Дмитров, Серпухов, Верею, Новгород
Нижний, Городец, Клин; много народу погибло от татар, много и от
жестокого холоду и вьюг. Тридцатичетырехтысячный отряд послан был в погоню
за великим князем, ноне успел догнать его. Между тем Эдигей стоял
спокойно под Кремлем; сберегая людей и помня неудачу Тохтамышеву, он не
делал приступов, а хотел зимовать и принудить к сдаче голодом; уже месяц
стоял Эдигей под Москвою, как вдруг пришла к нему весть из Орды от хана,
чтоб шел немедленно домой, потому что какой-то царевич напал на хана.
Осажденные ничего не знали об этом, и когда Эдигей прислал к ним с мирными
предложениями, то они с радостию заплатили ему три тысячи рублей за
отступление; Эдигей поспешно поднялся и вышел из русских пределов, взявши
по дороге Рязань (1408 г.).
Но и после нашествия Эдигеева московский князь три года не ездил в
Орду сам и не посылал туда ни родственников своих, ни бояр больших;
только в 1412 году, когда новый хан Зелени-Салтан (Джелаледдин Султан),
сын Тохтамыша, дал изгнанным нижегородским князьям ярлык на их отчину,
Василий Димитриевич поехал в Орду с большим богатством и со всеми своими
вельможами. Это последнее известие об отношениях Москвы к Орде в княжение
Василия Димитриевича; после встречаем только известия о нападениях
татарских на пограничные с степью русские области: в 1410 году татары
напали нечаянно на Рязань, но были отбиты и потеряли добычу; в 1414 они
воевали по Задонью, взяли Елец и убили тамошнего князя; в 1422 году они
прогнаны были из области Одоевской; в 1424 году хан Куидадат вошел в
Одоевскую область, простоял здесь три недели и отправился к Рязани; но
вдесь встречен был русскими войсками и поражен.
Опаснее была Литва. Когда еще в 1386 году Василий Димитриевич спасался
бегством из Орды от Тохтамыша, то, разумеется, не мог бежать прямою
дорогою, а направлял путь к западным странам, свободным от татарского
влияния; сначала он укрывался в Молдавии, а оттуда пробирался в Москву
чрез литовские владения; известия разногласят насчет того, где именно
Василий встретился с Витовтом, ведшим тогда борьбу с Ягайлом; но согласны
в том, что молодой московский князь дал или принужден был дать Кейстутову
сыну слово жениться на его дочери Софии. Слово было сдержано, как
только Василий стал великим князем: в 1390 году трое бояр великокняжеских
привезли невесту в Москву из-за моря, от немцев, по выражению летописца,
т. е. из владений Ордена, где жил тогда Витовт. Но эта близкая
родственная связь не принесла Москве никакой пользы, когда Витовт, помирившись
с Ягайлом, стал великим князем литовским и начал стремиться к
увеличению своих владений, ибо это увеличение единственно могло произойти
чрез покорение областей Руси Восточной.
Сначала Орден не давал Витовту досуга обратить свое внимание на восток;
великий магистр Конрад фон Юнгинген хотел воспользоваться борьбою
между Ягайлом и младшим братом его, Свидригайлом Олгердовичем витебским
(который, по обычаю, отдался под покровительство Ордена), и в 1394 году
осадил Вильну. Но, несмотря на многочисленность осаждавших, их искусство,
опытность вождей, превосходную по тому времени артиллерию,
осажденные отбивались с таким мужеством, что магистр, потеряв треть
войска, множество лошадей и снарядов, принужден был снять осаду и заключить
мир с Витовтом, чтоб только беспрепятственно выйти из Литвы. Мир с
немцами дал Витовту возможность обратить внимание на восток и примыслить
важную волость Смоленскую. В Смоленске происходила в это время сильная
усобица между князем Юрием Святославичем и братьями его за уделы и за
то, что ни один брат не хотел служить другому. Князь Юрий был принужден
уехать из Смоленска к тестю своему князю Олегу рязанскому, а Витовт спешил
воспользоваться этим обстоятельством, ибо удаление Юрия не примирило
остальных Святославичей; литовский князь распустил слух, что идет на татар,
- вместо того вдруг явился под Смоленском. Один из князей, Глеб
Святославич, выехал к нему навстречу с небольшою дружиною, был принят с
честию, отпущен с миром, причем Витовт велел сказать остальным князьям:
"Чтоб вам, всем князьям братьям, выехать ко мне с любовию, по охранной
грамоте (по опасу); слышал я, что между вами нет единства и вражда
большая; так если будет между вами какой спор, то вы сошлитесь на меня
как на третьего, и я вас рассужу справедливо". Смоленские князья обрадовались,
что нашелся беспристрастный третий судья, который рассудит их по
всей справедливости и разделит им вотчину по жребию: все они собрались и
поехали к Витовту с дарами; но Витовт, взявши дары, велел перехватать
всех князей и отослал их в Литву, потом подступил к городу, пожег посады,
взял крепость и посадил здесь своих наместников (1395 г.).
Но старший из смоленских князей, Юрий, оставался на свободе, в Рязани,
и в конце 1395 года тесть его Олег вместе с ним и другими князьями
опустошил литовские владения; но еще не успел Олег возвратиться в Рязань,
как услыхал, что Витовт пустошит его собственные волости. Тогда,
оставив свою добычу в надежном месте, Олег ударил врасплох на литовцев,
рассеявшихся для грабежа, и поразил их; Витовт испугался и ушел домой.
Великий князь московский при всех этих событиях явно держал сторону тестя:
в 1396 году он ездил на свидание с ним в Смоленск, праздновал здесь
пасху, я когда рязанский князь снова вошел с полками в землю Литовскую и
осадил Любутск, то Василий отправил к нему посла и отвел его от того города.
Потом, когда Витовт вошел в рязанские владения и пролил здесь
кровь, как воду, по выражению летописей, и людей побивал, сажая их улицами,
то из Москвы не было ему никакого препятствия, напротив, зять
встретил его в Коломне, поднес дары и оказал большую честь. Мы видели,
что в 1397 году оба князя, и московский и литовский, заодно посылали
требовать от новгородцев, чтоб те разорвали мир с немцами; но тогда же
московский князь мог узнать, какого союзника он имел в своем тесте, ибо
в то же время Витовт требовал от новгородцев, чтобы те поддались ему;
получивши отказ, он послал в 1399 году в Новгород грамоту разметную
(объявление войны) и велел сказать новгородцам: "Вы меня обесчестили:
что было вам мне поддаться, а мне было вашим князем великим быть и вас
оборонять: но вы мне не поддались". Но не один Витовт объявлял свои притязания
на Новгород: еще в 1389 году приехал туда князь Симеон-Лугвений
Олгердович, был принят новгородцами с честию и за эту честь дал брату
своему королю Ягайлу следующую запись: "Так как господин Владислав
(Ягайло), король польский, литовский, русский и иных земель многих господарь,
поставил нас опекуном над мужами и людьми Великого Новгорода, то
мы королю и Ядвиге королеве вместе с новгородцами обещались и обещаемся,
пока держим Новгород в нашей опеке, быть при короне Польской и никогда
не отступать от нее".
Намерение Витовта овладеть Новгородом обнаруживается и в договоре его
с Орденом в 1398 году; здесь Витовт обещался Ордену помогать ему в завоевании
Пскова, за что Орден с своей стороны обязался помогать Витовту в
завоевании Великого Новгорода. Но война с последним была отложена, потому
что Витовт обратил внимание на дела ордынские, вмешательство в которые
обещало ему выгоды более важные. По удалении Тамерлана на юг Тохтамыш
попытался было снова утвердиться в Золотой Орде, но был изгнан ханом
Темир-Кутлуем (Kotlogh-Timur) и отдался в покровительство Витовту, который
обещал ему возвратить Кипчак с тем, чтобы Тохтамыш потом помог ему
овладеть Москвою.
В 1399 году Витовт собрал огромное войско; кроме руси, литвы, жмуди и
татар Тохтамышевых здесь были полки волошские, польские и немецкие, ибо
и находившийся тогда в мире с Витовтом великий магистр Ордена прислал
ему отряд войска; одних князей летописцы насчитывают до пятидесяти. Перед
выступлением в поход к Витовту явились послы от Темира-Кутлуя. "Выдай
мне беглого Тохтамыша, - велел сказать ему хан, - он мой враг, не
могу оставаться в покое, зная, что он жив и у тебя живет, потому что изменчива
жизнь наша: нынче хан, а завтра беглец, нынче богат, завтра нищий,
нынче много друзей, а завтра все враги. Я боюсь и своих, не только
что чужих, а хан Тохтамыш чужой мне и враг мой, да еще злой враг; так
выдай мне его, а что ни есть около его, то все тебе". Витовт велел отвечать
на это: "Хана Тохтамыша не выдам, а с ханом Темир-Кутлуем хочу видеться
сам". На берегах Ворсклы произошло это свидание, в поле чистом, в
земле Татарской. Но перед битвою начались опять переговоры; Темир-Кутлуй
послал сказать Витовту: "Зачем ты на меня пошел? Я твоей земли не брал,
ни городов, ни сел твоих". Витовт велел отвечать: "Бог покорил мне все
земли, покорись и ты мне, будь мне сыном, а я тебе буду отцом, и давай
мне всякий год дани и оброки; если же не хочешь быть сыном, так будешь
рабом, и вся орда твоя будет предана мечу". Испуганный хан соглашался на
все требования Витовта, который, видя такую уступчивость, начал требовать,
чтоб на деньгах ордынских чеканилось клеймо литовского князя; хан
просил три дня срока подумать. Но в это время пришел к нему Эдигей; старик,
узнавши об условиях, сказал хану: "Лучше нам умереть, чем согласиться
на них", - и послал к Витовту требовать личных переговоров; литовский
князь выехал на берег Ворсклы, и Эдигей стал ему говорить с другого
берега: "По праву взял ты нашего хана в сыновья, потому что ты
стар, а он молод; но я старше еще тебя, так следует тебе быть моим сыном,
дани давать каждый год, клеймо мое чеканить на литовских деньгах".
Витовт рассвирепел и велел немедленно полкам своим сходиться на битву.
Сначала полки Витовтовы схватились с полками Эдигеевыми; с обеих сторон
стреляли из самострелов и пищалей; но пушки и пищали плохо действовали в
чистом поле. Несмотря на то, Витовтова рать крепко боролась, падали
стрелы как дождь, и стали полки Витовтовы перемогать князя Эдигея. Но в
это время обошли кругом полки Темир-Кутлуевы, вступили в битву и одолели
силу литовскую. Тохтамыш первый обратился в бегство и в этом бегстве
много народа побрал и много Литовской земли пограбил. Победители взяли
весь обоз Витовта, который едва успел убежать с небольшою дружиною; татары
гнались за ним пятьсот верст до самого Киева: ставши под этим городом,
Темир-Кутлуй распустил свою силу воевать Литовскую землю, и ходила
татарская рать до самого Луцка, опустошив все на своем пути. Киев откупился
тремя тысячами рублей, причем Печерский монастырь заплатил от себя
30 рублей, и хан ушел в степи, оставив Литовскую землю в плаче и скудости:
летописец насчитывает между убитыми с лишком 20 князей.
Битва Куликовская возвестила падение татарского владычества в Восточной
Европе; Мамай пришел на Дон с целию напомнить Руси Батыя, восстановить
порядок вещей, утвердившийся после сражения при Сити; Мамай был побежден,
и битва при Ворскле показала ясно следствия этой победы: Темир-Кутлуй
пришел не нападать, но защищаться от замыслов одного из государей
Восточной Европы: унизительные условия, которые он соглашался принять,
показывают всего лучше перемену отношений; татары победили, но какие
же были следствия этой победы? Опустошение некоторой части литовских
владений - и только! Темир-Кутлуй должен был удовольствоваться тем, что
освободился от страха пред Тохтамышем. Важность битвы при Ворскле для
судеб Восточной Европы не подлежит сомнению: конечно, нельзя нисколько
утверждать, что торжество Витовта и Тохтамыша над Темир-Кутлуем имело бы
необходимым следствием подчинение Москвы и остальных княжений Восточной
Руси Витовту; но нельзя также не признать, что опасность Москве от этого
торжества грозила большая.
Витовт приутих и заключил с новгородцами мир по старине в 1400 году.
В то же время и смольняне, которым тяжко было господство литовское, завели
сношения с родным князем своим, Юрием Святославичем, жившим
по-прежнему у тестя в Рязани. Юрий пришел к Олегу и стал говорить ему со
слезами: "Пришли ко мне послы из Смоленска от доброхотов моих, говорят,
что многие хотят меня видеть на отчине и дедине моей; сотвори, господин,
христову любовь, помоги, посади меня на отчине и дедине моей, на великом
княжении Смоленском". И вот в 1401 году Олег вместе с Юрием, князьями
пронским, муромским и козельским отправился к Смоленску: время он улучил
удобное, говорит летописец, потому что Витовт оскудел тогда до конца
людьми после побоища при Ворскле, и в Смоленске была крамола: одни хотели
здесь Витовта, а другие многие - своего отчича, старинного князя
Юрия. Пришедши под Смоленск, Олег велел повестить его жителям: "Если не
отворите города и не примете господина вашего, князя Юрия, то буду стоять
здесь долго и предам вас мечу и огню; выбирайте между животом и
смертию". Смольняне сдались, и многие из них были рады князю своему
Юрию, но другие ненавидели его. Вошедши в город, Юрий начал тем, что
убил Витовтова наместника, князя Романа Михайловича брянского, с его боярами,
а потом перебил и смоленских бояр, преданных Витовту, Олег, возвративши
зятю его отчину, не был этим доволен, но вошел со всем войском в
литовские владения и возвратился оттуда с большою добычею. В августе месяце
утвердился в Смоленске Юрий, а осенью того же года Витовт уже стоял
с полками под этим городом, где поднялась сторона, ему преданная; но
противники Литвы осилили, перебили много ее приверженцев, и Витовт,
простоявши четыре недели понапрасну, заключил перемирие и отступил от
Смоленска. Следующий 1402 год был счастливее для Витовта: сын рязанского
князя Родослав Ольгович пошел на Брянск, но у Любутска встретили его
двое князей Гедиминовичей - Симеон-Лугвений Олгердович и Александр Патрикиевич
стародубский, разбили его и взяли в плен; три года просидел он
в тяжком заключении у Витовта, наконец отпущен в Рязань за 3000 рублей.
В 1403 году победитель Родослава Лугвений взял Вязьму, а в 1404 сам Витовт
опять осадил Смоленск, и опять неудачно: три месяца стоял он под
городом, много трудился и бил пушками, но взять не мог и, опустошив окрестности,
ушел в Литву, Смоленский князь Юрий видел, однако, что один
он не в состоянии противиться Витовту, который показывал ясно намерение
овладеть во что бы то ни стало Смоленском, внутри которого была у него
сильная сторона; Олег рязанский умер (1402 г.), следовательно, отсюда
нечего было ожидать помощи. Оставался только один русский князь, могший
поспорить с Витовтом, то был князь московский, но последний, зять Витовта,
до сих пор был с ним в постоянном союзе; трудно было надеяться и отсюда
помощи бескорыстной; Юрий видел, что из двух подданств надобно выбрать
менее тяжкое, и потому, взявши опасную грамоту, приехал в Москву и
стал умолять Василия Дмитриевича о помощи. "Тебе все возможно, - говорил
он, - потому что он тебе тесть, и дружба между вами большая, помири и
меня с ним, чтоб не обижал меня. Если же он ни слез моих, ни твоего дружеского
совета не послушает, то помоги мне, бедному, не отдавай меня на
съедение Витовту, если же и этого не хочешь, то возьми город мой за себя;
владей лучше ты им, а не поганая Литва". Василий обещался помочь
ему, но медлил; в некоторых источниках эта медленность объясняется доброжелательством
московского князя к тестю, хотя она может, естественно,
объясняться и без этого. Как бы то ни было, в то время, когда медлили в
Москве, в Смоленске и Литве не теряли времени: бояре смоленские, доброжелательствовавшие
Витовту, послали сказать ему, чтоб шел как можно скорее
к их городу, прежде чем придет Юрий с помощию московскою. Витовт
явился, и бояре сдали ему город вместе с женою Юрьевою, дочерью Олега
рязанского. Витовт отослал княгиню в Литву вместе с некоторыми боярами,
других бояр, самых сильных себе противников, казнил смертию, посадил в
городе своих наместников, а жителям дал большие льготы, отводя их тем от
князя Юрия, чтоб земля Смоленская не хотела последнего и не любила. В
Москве сильно рассердились или по крайней мере показали вид, что рассердились,
когда узнали о сдаче Смоленска; желая, как видно, сложить всю
вину на самого Юрия и поскорее освободиться от него, Василий сказал ему:
"Приехал ты сюда с обманом, приказавши смольнянам сдаться Витовту", и
Юрий, видя гнев московского князя, уехал в Новгород, где жители приняли
его и дали тринадцать за городов; Юрий и новгородцы целовали друг другу
крест - не разлучаться ни в жизни, ни в смерти; если пойдут какие иноплеменники
на Новгород ратью, то обороняться от них князю Юрию с новгородцами
заодно. Так пало знаменитое княжество Ростиславичей, отчина
Мстислава!
Новгородцы, заключая договор с князем Юрием против иноплеменников, по
всем вероятностям, имели в виду самого опасного из этих иноплеменников,
князя литовского. И действительно, в следующем же 1405 году Витовт, пославши
объявление войны в Новгород, сам пошел с войском в Псковскую волость,
тогда как псковский посол жил еще в Литве, и псковичи, ничего не
зная, не могли приготовиться: Витовт взял город Коложе и вывел 11000
пленных, мужчин, женщин и детей, не считая уже убитых; потом стоял два
дня под другим городом, Вороначем, где литовцы накидали две лодки мертвых
детей: такой гадости, говорит летописец, не бывало с тех пор, как
Псков стал. Между тем псковичи послали в Новгород просить помощи, и новгородцы
прислали к ним полки с тремя воеводами; но Витовт уже вышел из
русских пределов. Псковичи вздумали отомстить ему походом в его владения
и звали с собою новгородцев: "Пойдемте, господа, с нами на Литву мстить
за кровь христианскую"; но воеводы новгородские побоялись затрагивать
страшного литовского князя и отвечали псковичам: "Нас владыка не благословил
идти на Литву, и Новгород нам не указал, а идем с вами на немцев".
Псковичи рассердились, отправили новгородцев домой, а сами выступили в
поход, повоевали Ржеву, в Великих Луках взяли стяг Коложский, бывший в
плену у Литвы, и возвратились с добычею. Мало этого, в 1406 году псковичи
подняли всю свою область и пошли к Полоцку, под которым стояли трое
суток.
Но ни псковичи, ни новгородцы не надеялись одними собственными силами
управиться с Витовтом и потому послали просить защиты у московского князя.
Мы не знаем, какие были уговоры у Василия Дмитриевича с Витовтом относительно
Смоленска, уже прежде принадлежавшего литовскому князю; нет
ничего странного, что Москва действовала нерешительно в смоленском деле.
Но нападение на псковские волости показывало ясно, что Витовт, ободренный
вторичным взятием Смоленска, не хочет удовольствоваться этим одним
примыслом, и московский князь не хотел ему уступать Пскова и Новгорода:
Василий разорвал мир с тестем за псковскую обиду, отправил брата Петра в
Новгород; потом, сложивши вместе с тверским князем крестное целование к
Витовту, собрал полки и послал их в Литовскую землю: они приступали к
Вязьме, Серпейску и Козельску, но безуспешно. Витовт за это велел перебить
всех москвичей, находившихся в его владениях; но здесь уже отозвался
разрыв с московским князем: до сих пор те из южных русинов и литвинов,
которые были недовольны новым порядком вещей, начавшим утверждаться
со времени соединения Литвы с Польшею, должны были сдерживать свое неудовольствие,
ибо негде было искать помощи, кроме иноверного Ордена:
сильный единовер
...Закладка в соц.сетях
