Жанр: История
История России с древнейших времен
...ода, села у меня не выпросишь,
разумею я твою хитрость, не дам".
Волость свою Владимир отдал брату; что же касается движимого имения,
то, еще будучи на ногах, роздал его бедным: золото, серебро, камни драгоценные,
пояса отцовские и свои, золотые и серебряные, все роздал; блюда
большие серебряные, кубки золотые и серебряные сам пред глазами своими
побил и полил в гривны, полил и монисты, большие золотые бабки и матери
своей, и разослал милостыню по всей земле; и стада роздал убогим
людям, у кого лошадей нет и кто потерял их во время Телебугина нашествия.
Владимир умер в 1288 году, после двадцатилетнего княжения. Княгиня
и слуги придворные обмыли тело, обвили бархатом с кружевами, как следует
хоронить царей, и, положивши на сани (10 декабря), повезли во Владимир;
граждане от мала до велика с громким плачем проводили своего господина.
Привезши во Владимир вечером того же дня, на другой день похоронили в
соборной Богородичной церкви, причем княгиня причитала: "Царь мой добрый,
кроткий, смиренный, правдивый! вправду назвали тебя в крещеньи Иваном,
всякими добродетелями похож ты был на него: много досад принял ты
от сродников своих, но не видала я, чтоб ты отомстил им злом за зло"; а
бояре причитали: "Хорошо б нам было с тобою умереть: как дед твой Роман,
ты освободил нас от всяких обид, поревновал ты деду своему и наследовал
путь его; а уж теперь нельзя нам больше тебя видеть: солнце наше зашло и
остались мы в обиде". Так плакали над ним множество владимирцев, мужчины,
женщины и дети, немцы, сурожцы, новгородцы; жиды плакали точно так,
как отцы их, ведомые в плен вавилонский.
Мстислав, приехавши после похорон и поплакавши над братним гробом,
спешил разослать засады (гарнизоны) по всем городам, боясь Льва и Юрия.
Страх его не был напрасен: на юге не все так охотно исполняли завещания
князей своих, как на севере, и Мстиславу дали знать, что Юрьева дружина
уже сидит в трех городах: Бресте, Каменце (Литовском) и Бельске. Еще во
время болезни Владимировой жители Бреста поклялись признать своим князем
Юрия, и тот сейчас же после дядиной смерти приехал в Брест и стал здесь
княжить. Но бояре Мстиславовы, старые луцкие и новые владимирские, начали
говорить своему князю: "Господин! племянник осрамил тебя, отнял то,
что дал тебе бог, брат, молитва отцовская и дедовская; можем и с детьми
положить за тебя свои головы, ступай, возьми сначала Юрьевы города -
Бельз и Червень, а потом пойдешь к Бресту". Мстислав отвечал: "Не дай
мне бог пролить кровь неповинную; я исправлю дело богом и благословением
брата своего Владимира", - и послал сказать племяннику: "Племянник! добро
бы ты не был сам на том пути и ничего не слыхал, а то сам слышал и
отец твой и вся рать слышала, что брат Владимир отдал мне землю свою и
города все, при хане и при его вельможах, и мы оба, я и Владимир, вам об
этом объявляли: если ты чего хотел, то почему тогда ничего не сказал мне
при хане? теперь объяви мне: сам ли ты сел в Бресте своею волею или по
приказанию отца своего? не на мне будет кровь, а на виноватом; я пошлю
за татарами, а ты сиди, пожалуй, не поедешь добром, так злом поедешь".
Потом отправил епископа владимирского к брату Льву сказать ему: "Жалуюсь
богу и тебе, потому что ты мне больше всех по боге, брат ты мне старший;
скажи мне правду: своею ли волею сын твой сел в Бресте или по твоему
приказанию? если по твоему приказанию, то объявляю тебе прямо: я послал
за татарами и сам собираю войско; как меня бог с вами рассудит". Лев испугался,
потому что еще у него не сошла оскомина после Телебугина нашествия,
говорит летописец, и велел отвечать брату: "Сын мой это сделал
без моего ведома, своим молодым умом, и об этом, братец, не беспокойся,
я пошлю к нему, чтоб он выехал из Бреста". И действительно, послал сказать
Юрию: "Ступай вон из города, не погуби земли: брат послал за татарами;
если же не поедешь, то я сам буду помогать брату на тебя и отрешу
тебя от наследства, все отдам брату Мстиславу, если меня, отца своего,
не послушаешься". Юрий поехал из Бреста с большим позором, взявши с собою
главных крамольников, которых поклялся не выдавать дяде, пограбивши
все дома дядины, и не осталось камня на камне ни в Бресте, ни в Каменце,
ни в Бельске. Мстислав приехал в Брест и наказал его жителей тем, что
заставил их содержать ловчих княжеских, и тем, что известие о крамоле их
велел внести в летопись.
Покончив так удачно с родственниками, Мстислав был одинаково счастлив
и в отношениях литовских: двое тамошних князей отдали ему свой город
Волковыйск, чтоб только был с ними в мире. Со стороны Польши не могло
быть также никакой опасности: в то время, когда Конрад Семовитович мазовецкий
был в Луцке у Мстислава, в Любомль к больному Владимиру приехал
лях из Люблина и объявил, что ищет Конрада, потому что Лешко Черный краковский
умер, и люблинцы послали за Конрадом, хотят, чтоб он княжил в
Кракове. Владимир велел дать гонцу свежую лошадь, и он нагнал Конрада во
Владимире; тот сильно обрадовался краковскому княжению и, взявши у Владимира
воеводу волынского Дуная, чтоб было почетнее приехать в Люблин,
немедленно отправился туда, но нашел ворота городские запертыми. Остановившись
в монастыре, он послал сказать гражданам: "Зачем же вы привели
меня, когда теперь город передо мною затворили?" Те отвечали: "Мы тебя
не приводили и не посылали за тобою, голова нам Краков: там воеводы наши
и бояре большие; если ты станешь княжить в Кракове, то и мы будем твои".
После этого вдруг разнеслась весть, что рать идет литовская к городу:
Конрад переполошился и вбежал в башню к монахам; но оказалось, что рать
была не литовская, а русская; привел ее князь Юрий Львович, хотевший овладеть
Люблином, но граждане не приняли его, стояли вооруженные на стенах
и кричали ему: "Князь! плохо ездишь, рать с тобою малая, придет ляхов
много, позор тебе будет большой". Юрий должен был удовольствоваться
опустошением окрестностей краковских и отправился назад с добычею; поехал
назад и Конрад мазовецкий, взявши себе позор великий, так что лучше
было бы ему умереть, говорит летописец.
Шляхта краковская позвала себе на престол старшего брата его, Болеслава
Семовитовича; но княжение Болеслава не могло быть продолжительно и
спокойно, ибо если прежде в Польше на княжеские отношения обнаруживали
сильное влияние вельможи я прелаты, то теперь сюда присоединилось третье
сословие, не туземное, как в Европе Западной, так называемое среднее
сословие, выступившее тогда на сцену вследствие известных обстоятельств,
но иностранное, немецкое. Немцы краковские, сендомирские и из других городов,
которым не понравился новый князь Болеслав, обратили свои взоры
на Генриха IV, князя силезского-вратиславского (бреславского), Пяста, но
совершенно онемеченного, который сочинял немецкие любовные песни
(Minnelieder) и был вассалом немецкого императора. Генрих принял предложение
краковских граждан, часть шляхты приняла также его сторону, и он
успел выгнать Болеслава. Но тот не думал еще уступать ему: он собрал
войско и призвал на помощь родного брата Конрада и двоюродного Владислава
Локетка, собственно законного наследника Кракову по родном брате своем,
Лешке Черном. Мазовецкие князья пошли на Генриха, и тот выехал в
Бреславль, поручивши охранять краковскую крепость немцам, лучшим мужам
своим, задобрив их обещаниями даров и волостей и оставя им много съестных
припасов. Немцы объявили, что сложат за него свои головы, а крепости
не сдадут, и сдержали слово: Болеслав вошел в город (посад), но крепости
взять не мог; при этом граждане отказались биться с крепостным гарнизоном,
говоря: "Кто будет княжить в Кракове, тот наш и князь". Целое лето
стояли мазовецкие князья под крепостью; наконец на помощь к ним явился
Лев Данилович галицкий, стал ездить около крепости, стращая гарнизон, но
приступить ниоткуда нельзя было: вся она была каменная, утверждена пороками
и самострелами, большими и малыми, которые поворачивались во все
стороны. Видя невозможность взять крепость, Лев послал войско в Силезию,
к Бреславлю, пустошить наследственную волость Генрихову, и галицкая рать
взяла множество добычи, потому что никакое другое войско до нее не входило
так глубоко в эту область. Удовольствовавшись этим, Лев окончил поход
и поехал на свидание к чешскому королю Вячеславу; очень вероятно,
что при этом свидании была речь и уговор насчет Краковского княжества,
ибо, когда по смерти Генриха силезского (1290 г.) за Краков подняли
вражду Пршемыслав великопольский, внук Владислава Одонича, с Владиславом
Локетком мазовецким, краковцы послали к Вячеславу с предложением ему короны,
и Вячеслав согласился принять ее. Ни Пршемыслав великопольский, ни
Владислав Локетек мазовецкий не хотели сначала отказаться от прав своих
в пользу чужеземца, следствием чего была усобица: кому из них помогали
русские князья Лев и Мстислав Данииловичи - неизвестно, известно только
то, что они во время этой усобицы входили в Сендомирскую землю и опустошили
ее. Наконец, по смерти Пршемыслава Вячеславу чешскому удалось утвердиться
в Кракове: Пясты, княжившие в других польских областях, должны
были признать свою зависимость от него, как от короля всей Польши, а сам
Вячеслав был вассал императора немецкого (1300).
Кроме потомков Романа Великого на западной стороне Днепра упоминаются
еще другие князья из других племен: так, под 1289 годом упоминается
Юрий, князь поросский, служивший волынским князьям - Владимиру и потом
Мстиславу; под 1292 годом помещены известия о смерти пинского князя Юрия
Владимировича и степанского князя Ивана Глебовича, после которого стал
княжить сын его Владимир.
Из князей на восточной стороне Днепра мы встретили опять Романа
брянского с сыном Олегом; этот Роман известен не по одной борьбе своей с
Литвою: в 1286 году он приходил под Смоленск, пожег окрестности, посад,
приступал к крепости, но, не взявши ее, ушел прочь. Из других черниговских
Ольговичей упоминаются Олег, князь рыльский и волгорский, и Святослав,
князь липецкий, по поводу следующего происшествия. Был в Курске
ханский баскак, именем Ахмат, сын Темиров; он откупал в Орде всякие дани
Курского княжества, и тяжко было от него и князьям, и черным людям; мало
того, он построил себе две большие слободы во владениях князя Олега
рыльского и волгорского и князя Святослава липецкого. Олег и Святослав
были родственники между собою, но, как обыкновенно тогда водилось, то
жили в мире, то воевали друг с другом; нападали они и на Ахматовы слободы,
враждовали с ним и опять мирились, так что в Орде ничего об этом не
знали. Но скоро князьям нельзя стало более терпеть у себя этих слобод,
которых народонаселение увеличилось беглецами отовсюду, и окрестным жителям
стало от них уже слишком тяжко. Олег и Святослав начали думать,
как помочь злу, и решили, чтоб Олег шел с жалобою в Орду, к Телебуге.
Хан решил дело в пользу князей, велел им разорить слободы и жителей их
вывести в свою волость; князья исполнили приказ ханский. Тогда Ахмат,
видя, что Телебуга принял сторону русских князей, обратился с жалобою на
них к сопернику Телебугину, Ногаю. "Князь Олег и родственник его, князь
Святослав, - говорил он Ногаю, - именем только князья, а на самом деле
разбойники и тебе неприятели; если не веришь, то испытай: есть в Олеговой
волости много ловищ лебединых: ты пошли своих сокольников, пусть наловят
тебе лебедей, и князь Олег пусть с ними же ловит, а потом пусть
они позовут его к тебе: если Олег послушается, придет к тебе, то я солгал,
а Олег прав". Ногай сделал по Ахматову, послал звать к себе Олега,
и тот не пошел: он боялся, что хотя сам он и не грабил слобод Ахматовых,
но люди его и князь Святослав липецкий грабили; к этому можно прибавить
также, что пойти к Ногаю, признать над собою его суд и власть значило
рассердить Телебугу. Сокольники возвратились и объявили Ногаю, что Ахмат
прав, а Олег со Святославом разбойничают и не слушаются хана. Ногай рассердился
и послал вместе с Ахматом войско для опустошения волости Олеговой
и Святославовой. Татары пришли к городу Ворголу в январе месяце, в
сильную стужу; Олег, услыхав о Ногаевой рати, бросился бежать в Орду к
своему хану Телебуге с женою и детьми, а Святослав бежал в Рязанское
княжество, в леса воронежские; бояре Олеговы побежали было вслед за своим
князем, но были перехвачены татарами, в числе одиннадцати человек.
Двадцать дней стояли татары в Рыльском и Липецком княжествах, воюя повсюду
и складывая добычу в слободах Ахматовых, которые наполнились
людьми, и скотом, и всяким богатством. В числе пленников находились и
купцы иностранные, немецкие и цареградские, которых привели закованных в
железа немецкие; но татары, узнавши, что они купцы, освободили их и отдали
им все товары, сказавши: "Вы купцы, торгуете, ходите по всяким землям,
так рассказывайте всюду, что бывает тому, кто станет спорить со
своим баскаком". Бояр Олеговых Ахмат велел перебить и трупы их развешать
по деревьям, а в слободах оставил двух своих братьев с отрядом войска из
татар и русских.
В следующем году по весне случилось обоим братьям Ахматовым идти из
одной слободы в другую, а с ними шло 35 человек русских слуг их. Липецкий
князь Святослав, услыхав об этом, подстерег их со своими боярами и
дружиною, ударил нечаянно, убил 25 человек русских да двух татар, а
братья Ахматовы успели убежать в слободу; Святослав преследовал их и туда,
но слобожане встретили его с оружием, и с обеих сторон пало много
людей в бою. Братья Ахматовы побоялись, однако, оставаться долее в слободе
и побежали в Курск к брату, а за ними разбежались и все остальные
слобожане. Ахмат прислал к Святославу с миром, но тот убил и посла. В
это время возвратился из Орды от Телебуги князь Олег рыльский, сделал
поминки по боярам своим и всем побитым, после чего послал сказать Святославу:
"Что это ты, брат, сделал! правду нашу погубил, наложил на себя
и на меня имя разбойничье, знаешь обычай татарский, да и у нас на Руси
разбойников не любят, ступай в Орду, отвечай". Святослав велел сказать
ему на это: "Из чего ты хлопочешь, какое тебе до меня дело? я сам знаю
про себя, что хочу, то и делаю; а что баскаковы слободы грабил, в том я
прав, не человека я обидел, а зверя; врагам своим отомстил; не буду отвечать
ни перед богом, ни перед людьми в том, что поганых кровопийцев
избил". Олег послал опять сказать ему: "Мы целовали с тобою крест, что
ходить нам по одной думе обоим; когда рать была, то ты со мною к царю не
бежал, остался в Руси, спрятался в воронежских лесах, чтоб после разбойничать,
а теперь погубил и мою, и свою правду, нейдешь ни к своему царю,
ни к Ногаю на исправу, так как тебя со мною бог рассудит". Объявивши
войну Святославу, Олег отправился в Орду, пришел оттуда с толпою татар и
убил Святослава. Место последнего занял брат его Александр; он не мог
стерпеть, чтобы не отомстить за брата, пошел в Орду с богатыми дарами и,
взявши от хана войско, убил князя Олега рыльского с двумя сыновьями. Летописец
говорит о своем рассказе, что в нем пропущено много подробностей,
потому что и малая эта повесть может исторгнуть слезы у разумного
человека.
ГЛАВА ПЯТАЯ
БОРЬБА МЕЖДУ МОСКВОЮ И ТВЕРЬЮ ДО КОНЧИНЫ ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ ИОАННА ДАНИЛОВИЧА
КАЛИТЫ (1304-1341)
Соперничество между Михаилом Ярославичем тверским и Юрием Даниловичем
московским.- Борьба за Переяславль.- Юрий увеличивает свою волость.Наступательные
движения Твери на Москву.- Борьба Новгорода с Михаилом.Юрий
женится на сестре ханской и воюет с Михаилом, который побеждает его.Жена
Юрия умирает в плену тверском.- Вызов Михаила в Орду и убиение его.Юрий
получает ярлык на великое княжение.- Димитрий Михайлович тверской усиливается
против него в Орде.- Димитрий убивает Юрия и сам убит по ханскому
приказу.- Хан отдает великое княжение брату Димитриеву, Александру Михайловичу.-
События в других княжествах.- Продолжение борьбы у Новгорода
со шведами, у Пскова с ливонскими немцами.- Набег литвы.- Война новгородцев
с устюжанами.- Иоанн Данилович Калита княжит в Москве.- Митрополит
Петр утверждает свой престол в Москве.- Истребление татар в Твери.-
Калита с татарами опустошает Тверское княжество.- Александр спасается
сперва в Пскове, а потом в Литве.- Он мирится с ханом и возвращается в
Тверь.Возобновление борьбы между Александром и Калитою.- Александр вызывается
в Орду и умерщвляется там.- Московский князь примышляет к своей
волости.Судьба Ростова и Твери.- События в других северных княжествах.-
События в Новгороде и Пскове.- Смерть Калиты и его духовные грамоты.-
Усиление Литвы на западе.- Поляки овладевают Галичем.- События на восточной
стороне Днепра.
По смерти Андрея Александровича, по прежнему обычаю, старшинство принадлежало
Михаилу Ярославичу тверскому, потому что он был внуком Ярослава
Всеволодовича, а Юрий Данилович московский - правнуком, и отец его
Даниил не держал старшинства. Но мы уже видели, что место родовых споров
между князьями заступило теперь соперничество по праву силы: Юрий московский
был также силен, если еще не сильнее Михаила тверского, и потому
считал себя вправе быть ему соперником. Когда Михаил отправился в Орду
за ярлыком, то и Юрий поехал туда же. Когда он был во Владимире, митрополит
Максим уговаривал его не ходить в Орду, не спорить с Михаилом,
ставил себя и тверскую княгиню, мать Михаилову, поруками, что Михаил
даст ему волости, какие только он захочет. Юрий отвечал: "Я иду в Орду
так, по своим делам, а вовсе не искать великого княжения". Он оставил в
Москве брата своего Ивана, а другого, Бориса, отправил в Кострому; но
здесь Борис был схвачен тверскими боярами, которые хотели перехватить и
самого Юрия на дороге, но тот пробрался другим путем. Опасность грозила
Переяславлю, и князь Иван Данилович переехал из Москвы сюда оборонять
отцовское приобретение от тверичей. Ему дали тайно весть из Твери, что
хотят оттуда прийти внезапно под Переяславль с войском; и действительно,
под городом скоро появились тверские полки под начальством боярина Акинфа.
Этот Акинф был прежде боярином великого князя Андрея Александровича
городецкого, по смерти которого вместе с другими боярами перешел в Москву;
но туда же пришел тогда на службу знаменитый киевский боярин Родион
Несторович с сыном и привел собственный двор, состоявший из 1700 человек;
московские князья обрадовались такому слуге и дали ему первое место
между своими боярами. На этом оскорбился Акинф, отъехал к Михаилу тверскому
и теперь спешил отомстить Даниловичам московским за свое бесчестье.
Он три дня держал Ивана в осаде; но на четвертый день явился на выручку
Родион из Москвы, зашел тверичам в тыл; Иван в то же время сделал вылазку
из города, и неприятель потерпел совершенное поражение; Родион
собственноручно убил Акинфа, взоткнул голову его на копье и поднес князю
Ивану с такими словами: "Вот, господин, твоего изменника, а моего местника
голова!"
Между тем в Орде решился спор между князьями другим образом: когда
Юрий приехал в Орду, то князья татарские сказали ему: "Если ты дашь выходу
(дани) больше князя Михаила тверского, то мы дадим тебе великое
княжение". Юрий обещал дать больше Михаила, но тот надбавил еще больше;
Юрий отказался, и Михаил получил ярлык. В 1305 году Михаил возвратился
из Орды и, узнав о смерти боярина своего Акинфа, пошел на Юрия; чем кончилась
эта война, на каких условиях помирились соперники, неизвестно; но
известно, что после этого Юрий московский начал стремиться к усилению
своей волости, не разбирая средств: он убил рязанского князя, плененного
отцом его Даниилом, и удержал за собою Коломну, и в том же году встречаем
известие об отъезде братьев Юрьевых из Москвы в Тверь. Через два года
(1308) Михаил опять пошел к Москве, бился под ее стенами, наделал много
зла, но ушел, не взявши города. Под 1312 годом находим в летописях трудное
для объяснения известие, что двенадцатилетний сын Михаила тверского,
Димитрий, отправился в поход на Нижний Новгород, на князя Юрия, но во
Владимире был удержан от своего намерения митрополитом Петром и распустил
войско.
До сих пор мы видели наступательные движения на Москву со стороны
Твери; но в 1313 году дела переменились: хан Тохта умер, престол ханский
занял молодой племянник его Узбек, и Михаил спешил в Орду взять ярлык от
нового хана; этим отсутствием решились воспользоваться новгородцы, чтоб
с помощью московского князя избавиться от притеснений тверского. Уже
давно северные князья по примеру родоначальника своего Всеволода III
стремились привести Новгород в свою волю, и только соперничеству между
ними последний был обязан продлением своего быта. Когда по смерти Андрея
Александровича оба князя соперника - и московский и тверской - отправились
в Орду, тверичи хотели силою ввести в Новгород наместников своего
князя; но последние не были приняты новгородцами, которые немедленно
отправили рать оберегать Торжок на случай нападения тверичей; тверские
полки действительно явились у Торжка, но не решились напасть, потому что
новгородцы собрали всю свою землю против них; наконец, положено было,
что новгородцы на свободе будут дожидаться ханского решения, признают
своим князем того из соперников, кто привезет ярлык на Владимирское княжество.
Ярлык привез Михаил, и новгородцы в 1308 году посадили его у себя
на столе на обычных условиях. Однако в самом начале мы уже встречаем
повторительные договорные грамоты новгородцев с Михаилом, и в их числе
находится следующая жалоба новгородцев на двоих волостелей: "Князь великий
Андрей и весь Новгород дали Федору Михайловичу город стольный Псков,
и он ел хлеб; а как пошла рать, то он отъехал, город бросил, новгородского
и псковского поклона не послушал, да еще приехавши в село Новгородскую
волость пусту положил, братью нашу испродал. Тебе, князь, не
кормить его новгородским хлебом, кормить его у себя, а за села его мы
деньги ему отдадим. Бориса Константиновича кормил Новгород корелою, а он
корелу всю истерял и за немцев загнал, да и на Новгороде брал больше,
чем следует. Как будешь в Новгороде у отца своего владыки и у своих мужей,
то нам с ним суд перед тобою, господин, и теперь серебра не вели
ему брать. И тебе, господин, новгородским хлебом не кормить его, пусть
выедет из Новгородской волости, а за села его деньги отдадим". Четыре
года прошли, впрочем, мирно; на пятый встала ссора: Михаил вывел своих
наместников, захватил Торжок, Бежецк со всеми волостями и остановил подвоз
хлеба, что всего хуже было для новгородцев; весною, в распутье, отправили
они владыку Давыда в Тверь, и тот успел заключить мир: Михаил отворил
ворота для обозов и прислал опять своих наместников в Новгород,
взявши с него за мир 1500 гривен серебра. Легко догадаться, что тверские
наместники не стали воздержнее после этого, было от них новгородцам много
обид и нужды, и вот в 1314 году, в отсутствие Михаила, новгородцы
послали в Москву звать к себе князя Юрия. Тот отправил к ним сначала
князя Федора ржевского, который перехватал тверских наместников и пошел
с новгородскими полками к Волге, куда навстречу вышел к нему сын Михаилов
Димитрий с тверскою ратью. Битвы, впрочем, не было: простоявши до
морозов у Волги, новгородцы заключили мир с Димитрием и послали в другой
раз в Москву звать к себе князя Юрия на всей воле новгородской; Юрий на
этот раз приехал сам вместе с братом Афанасием, и рады были новгородцы
своему хотению, говорит их летописец.
Недолго радовались новгородцы: хан прислал звать Юрия в Орду, и тот
поехал вместе с послами новгородскими, оставив в Новгороде брата Афанасия;
тогда же пришла весть, что Михаил идет в Русь, ведет с собою татар.
Новгородцы не могли теперь ждать от него милости и решились защищаться
силою: князь Афанасий вышел с полками к Торжку и стоял здесь шесть недель,
чтоб перенять весть; весть пришла, что Михаил со всею Низовою землею
и татарами идет на Новгород. На этот раз дело не обошлось без битвы,
и битва была злая: новгородцы потеряли много мужей добрых, бояр и купцов,
и потерпели совершенное поражение: князь Афанасий с остатком рати
затворился в Торжке, куда победитель прислал сказать новгородцам: "Выдайте
мне Афанасия и Федора ржевского, так я с вами мир заключу". Новгородцы
отвечали: "Не выдаем Афанасия, но помрем все честно за св. Софию".
Михаил прислал опять, требовал выдачи по крайней мере одного Федора
ржевского; новгородцы сперва не соглашались, но потом поневоле выдали
его, кроме того, заплатили Михаилу 50000 гривен серебра (по другим известиям
- только 5000) и заключили мир. Но Михаил, несмотря на мирное
постановление, призвавши к себе князя Афанасия и бояр новгородских, перехватал
их и отправил заложниками в Тверь, на жителей Торжка наложил
окуп, сколько кто мог заплатить за себя, отобрал у них все оружие и тогда
отправил своих наместников в Новгород, где посадничество дано было
Семену Климовичу; но, по некоторым, очень вероятным известиям, Михаил
дал посадничество из своей руки Михаилу Климовичу и Ивану Димитриевичу.
Заключен был договор: "Что сталось между князем и Новгородом, какое розратье,
что в эту замятню взято в княжой волости, или у наместников, или
у послов, или гостиный товар, или купеческий, или в церквах, или у которого
боярина и по всей волости, то все князь отложил; а что взято новгородского
товара но всей волости, того всего Новгороду не поминать. Которые
села или люди новгородские заложились в эту замятню за князя и за
княгиню, или за детей их и бояр, или кто купил села - тот возьмет свои
деньги, а села отойд
...Поділитися у соцмережах
