Жанр: История
История России с древнейших времен
...тв, и именно когда и какого рода опустошениям подвергались
оба соперничествующие княжества, совершенно изменяет дело: Тверское
княжество подверглось страшному опустошению вконец от татар и Калиты при
князе Александре Михайловиче; потом, не успело оно оправиться от этого
бедствия, начинаются усобицы княжеские, заставляющие народ выселяться из
родных пределов в другие княжества, тогда как Москва не терпит опустошений
от внешних врагов от Калиты до Донского, а усобицы начинаются в ней
только в княжение Василия Васильевича, когда она уже воспользовалась
временем отдыха и взяла окончательно верх над всеми другими княжествами.
Цифры показывают, что более частым нападениям внешних врагов подвергались
пограничные области на юго-востоке и северо-западе - Рязанская,
Новгородская и Псковская; Рязанская - от татар, Новгородская и Псковская
- от шведов, немцев и Литвы - и числовое большинство остается на стороне
северо-западных границ. Но мы заметили, что нашествий шведских и немецких
нельзя сравнить с татарскими; с другой стороны, не должно преувеличивать
и вреда, который Россия претерпевала от татар; не должно забывать,
что иго тяготело особенно только в продолжение первых 25 лет, что
уже в 1266 году летописец извещает об его ослаблении, что уже в конце
XIII века исчезают баскаки и князья сами распоряжаются относительно выхода;
что после татарских опустошений, которые были следствием усобицы
между сыновьями Невского, до опустошения Тверской области татарами с Калитою
и после этого вплоть до Тохтамышева нашествия, в продолжение, следовательно,
с лишком 50 лет, за исключением пограничных княжеств Рязанского
и Нижегородского, Северо-Восточная Россия не слыхала о татарских
нашествиях, а потом, кроме Тохтамышева, Едигеева и Улу-Махметова нашествия,
набеги касались только границ, и по-прежнему терпело от них преимущественно
княжество Рязанское. Вообще с цифрами в истории надобно обходиться
очень осторожно.
Обратимся к физическим бедствиям. Под 1230 годом летописец говорит о
голоде, свирепствовавшем во всей России, кроме Киева: в половине сентября
мороз побил весь хлеб в Новгородской области, и отсюда началось горе
большое, говорит летописец: начали покупать хлеб по 8 кун, кадь ржи - по
20 гривен, пшеницы - по 40 гривен, пшена - по 50, овса - по 13; разошелся
весь город наш и вся волость, и наполнились чужие города и страны
братьями нашими и сестрами; оставшиеся начали мереть: трупы лежали по
улицам, младенцев грызли псы; ели мох, сосну, кору липовую, лист разный;
некоторые из черни резали живых людей и ели, другие обрезывали мясо с
трупов, иные ели лошадей, собак, кошек; преступников казнили, вешали,
жгли, но встало другое зло: начали зажигать домы людей добрых, у которых
чуяли рожь, и грабили имение их; между родными не было жалости, сосед
соседу не хотел отломить куска хлеба; отцы и матери отдавали детей своих
из хлеба в рабство купцам иноземным; по улицам скорбь при виде трупов,
лежащих без погребения, дома тоска при виде детей, плачущих по хлебе или
умирающих с голоду; цены возвысились, наконец, до того, что четвертую
часть кади ржи начали покупать по гривне серебра. Архиепископ Спиридон
поставил скудельницу и приставил человека доброго и смиренного, именем
Станил, возить в нее мертвецов на лошади со всего города; Станил возил
целый день беспрестанно и навозил 3030 трупов; скудельница наполнилась,
поставили еще другую и наклали 3500 трупов. Псковский летописец рассказывает
об этом голоде у себя в тех же чертах; его особенно поразило то,
что в великий пост люди ели конину. "Написал бы еще кой о чем похуже, да
и так уже горько",- оканчивает он свой рассказ. В Смоленске выстроено
было четыре скудельницы, в которых было положено 32000 трупов. В 1251
году пошли дожди в Новгородской области, подмочили хлеб и сено, осенью
мороз побил хлеб; в 1291 году то же самое; в 1303 году там же зима была
теплая, не было снегу через всю зиму, и люди хлеба не добыли. В 1309 году
был голод сильный и по всей Русской земле, потому что мышь поела всякий
хлеб. В 1331 году была большая дороговизна в Русской земле: это голодное
время слыло под названием рослой ржи. В 1364 году с половины лета
стояла мгла, зной был страшный, леса, болота и земля горели, реки высохли;
в следующем году то же самое, и отсюда сильный голод. Осенью 1370
года было снегу много, и хлеб пошел под снег; но зима была теплая, весь
снег сошел в самом начале великого поста, и хлеб был сжат в великий
пост; летом в солнце показались места черные, как гвозди, мгла была такая,
что на сажени нельзя было ничего перед собою видеть, люди сталкивались
лбами, птицы падали с воздуху людям на головы, звери смешивались с
людьми, медведи и волки бродили по селам, реки, болота, озера высохли,
леса горели, голод был сильный по всей земле. В 1373 году при сильном
зное не было ни капли дождя во все лето. Летом 1407 года было сумрачно и
дождливо, крылатый червь летел от востока на запад, поел деревья и засушил
их; в 1409 году множество людей померло от голоду; в 1412 дороговизна
в Нижнем Новгороде; в 1418 году снег выпал 15 сентября, шел трое суток
и покрыл землю на 4 пяди, пошли морозы; но потом стало тепло, снег
сошел, но хлеба сжали мало после снега, и начался голод по всей Русской
земле. В 1421 году свирепствовал голод в Новгороде и по всей Русской
земле, много людей померло с голоду, другие ушли в Литву, иные померзли
на дороге, потому что зима была очень холодна; в Москве оков ржи покупали
по полтора рубля, в Костроме - по два рубля, в Нижнем - по шести; во
Пскове тогда клети были полны хлеба от прежних лет, и вот пошли ко Пскову
новгородцы, корела, чудь, вожане, тверичи, москвичи, просто сказать,
пошел народ со всей Русской земли, и нашло его множество, стали покупать
рожь во Пскове, по волостям и пригородам и возить за рубеж, цены поднялись,
зобница ржи начала продаваться по 70 ногат, жита - по 50, овса -
по 30, вследствие чего псковичи запретили вывозить хлеб за рубеж, а нахожих
людей стали выгонять изо Пскова и изо всех волостей; иные разошлись,
а которые остались во Пскове, тех множество перемерло, и наклали
их в одном Пскове четыре скудельницы, а сколько погибло по пригородам и
волостям - тем и числа нет. Осенью 1429 года земля и леса горели, дым
стлался по воздуху, с трудом можно было видеть друг друга, от дыму умирала
рыба и птица, рыба после того пахла дымом два года; следствием такой
погоды был голод сильный по всей земле Русской; в 1436 году мороз
побил хлеб в жатвенную пору, и была большая дороговизна; зимою 1442 года
лютые морозы много причинили зла людям и животным; в 1444 году опять лютая
зима и дороговизна сена; под 1446 годом новгородский летописец говорит,
что в его области хлеб был дорог не только этого году, но в продолжение
10 лет, две коробьи по полтине, иногда больше, иногда меньше, а
иногда и вовсе негде купить; была скорбь сильная: только и слышно было,
что плач да рыдание по улицам и по торгу, многие от голоду падали мертвые,
дети перед родителями, отцы и матери перед детьми; многие разошлись
в Литву, к немцам, бусурманам и жидам, из хлеба отдавались в рабство
купцам.
О море долго не встречаем известий: под 1284 годом южный летописец
упоминает о сильном море на животных в Руси, Польше и у татар: лошади,
рогатый скот, овцы померли без остатка; северный летописец упоминает о
море на скот под 1298 годом; потом, под 1308 о море на людей; под 1318 -
о море в Твери; под 1341 - о море на рогатый скот в Новгороде; в Пскове
же в этом году был мор сильный на людей: негде стало погребать, где выкопают
могилу мужу или жене, там же положат и детей малых, голов семь
или восемь в одном гробе. Но это бедствие было только предвестником
ужаснейших: наступила страшная вторая половина XIV века. Еще под 1348
годом летописец упоминает о море в Полоцке; в 1350 году заслышали о море
в дальних странах; в 1351 году начался мор во Пскове с таким признаком:
харкнет человек кровью и на четвертый день умирает; предвидя скорую
смерть, мужчины и женщины шли в монастыри и там умирали, постригшись;
другие приготовлялись к смерти в домах заботами о душах своих, отдавая
имение свое церквам и монастырям, духовным отцам и нищим; священники не
успевали ходить за каждым мертвецом на дом, но приказывали свозить всех
на церковный двор, и за ночь к утру набиралось трупов по тридцати и
больше у каждой церкви, и всем было одно отпевание, только молитву разрешительную
читали каждому порознь и клали по три или по пяти голов в
один гроб; так было по всем церквам, и скоро стало негде погребать, начали
погребать подальше от церквей, наконец, отведены были под кладбище
пустые места совершенно вдалеке от церквей. Многие думали, что никто уже
не останется в живых, потому что если мор войдет в какой-либо род или
семью, то редко кто оставался в живых; если умиравшие отдавали кому детей
своих или имение, то и принимавшие скоро заболевали и умирали,
вследствие чего стали бояться принимать что-либо от умирающих и родные
начали бегать родных; зато некоторые великодушные, отбросивши всякий
страх, и чужих мертвецов погребали для спасения душ своих. Псковичи послали
в Новгород звать владыку Василия, чтобы приехал благословить их;
владыка приехал, обошел весь город с духовенством со крестами, мощами
святых, весь народ провожал кресты, взывая: "Господи помилуй!" Пробыв
немного дней во Пскове, владыка поехал назад здоровым, но на дороге, на
реке Узе, занемог и умер. Вслед за владыкою мор шел изо Пскова в Новгород:
во Пскове свирепствовал он с весны до зимы, в Новгороде - от Успеньева
дня до весны следующего года; единовременно с Новгородом мор
свирепствовал в Смоленске, Киеве, Чернигове, Суздале; в Глухове и Белозерске
не осталось ни одного человека; мы видели, что в 1353 году мор
свирепствовал в Москве. В 1360 году свирепствовал второй мор во Пскове с
новым признаком: у кого выложатся железа, тот скоро умирал; опять псковичи
послали в Новгород звать к себе владыку Алексея; тот приехал, благословил
всех - от великого до убогого, обошел весь город со крестами,
отслужил три литургии, и мор начал переставать. В 1363 году явился мор с
низовьев Волги, начал свирепствовать в Нижнем Новгороде, потом в Рязани,
Коломне, Переяславле, Москве, Твери, Владимире, Суздале, Дмитрове, Можайске,
Волоке, Белоозере; пред началом болезни человека как рогатиною
ударит в лопатку, или под груди против сердца, или между крыльцами, потом
больной начинает харкать кровью, почувствует сильный жар, за жаром
следуют обильный пот, за потом дрожь - и это последнее; болезнь продолжалась
день, два, редко три; показывалась и железа не одинаково: у иного
на шее, у другого на стегне, под пазухою, под скулою, за лопаткою; умирало
в день человек по пятидесяти, по сту и больше; бедствие продолжалось
не один год, обходя разные города. Под 1373 годом летописец упоминает
о сильном море на людей и скотском падеже вследствие жаров и бездождия.
В 1375 упоминается о море в Киеве; в 1387 был сильный мор в Смоленской
области: из самого Смоленска вышли только пять человек живых и
затворили город; под 1389 годом упоминается сильный мор во Пскове, под
следующим годом - в Новгороде. Под 1402 годом упоминается мор в Смоленске,
под 1403 - во Пскове - железою, мор пришел из Дерпта; в 1406 году
это бедствие возобновилось во Пскове; в 1409 году мор с кровяною харкотою
свирепствовал в волостях Ржевских, Можайских, Дмитровских, Звенигородских,
Переяславских, Владимирских, Юрьевских, Рязанских и Тарусских,
показывался и в некоторых Московских волостях: первый признак - у
больного руки и ноги прикорчит, шею скривит, зубы скрежещут, кости хрустят,
все суставы трещат, кричит, вопит; у иных и мысль изменится, ум отнимется;
иные, один день поболевши, умирали, другие полтора дня, некоторые
два дня, а иные, поболевши три или четыре дня, выздоравливали; в
1414 была болезнь тяжкая по всей Русской земле - костолом; в 1417 мор с
кровохарканием и железою опустошил Новгород, Ладогу, Русу, Порхов,
Псков, Торжок, Дмитров и Тверь; в Новгороде владыка Симеон с духовенством
всех семи соборов и всеми жителями обошел крестным ходом около
всего города, после чего новгородцы, одни на лошадях, другие пешком,
отправились в лес, привезли бревен и поставили церковь св. Анастасии,
которую в тот же день освятили и отслужили в ней литургию, а из остального
лесу поставили церковь св. Илии; в Торжке также в одно утро
построили церковь св. Афанасия; под 1419 годом упоминается мор в Киеве и
других юго-западных странах; в следующем году мор начал опустошать северо-восточную
полосу - Кострому, Ярославль, Юрьев, Владимир, Суздаль, Переяславль,
Галич, Плесо, Ростов; хлеб стоял на нивах, жать было некому;
потом мор вместе с голодом опустошил Новгород и Псков; в 1423 году - мор
с железою и кровохарканием в Новгороде, Кореле и по всей Русской земле;
в 1425 мор был в Галиче, а с Троицына дня в Москве и по другим областям
продолжался в следующих годах; явился новый признак - прыщ; если будет
прыщ синий, то человек на третий день умирает, если же красный, то выгнивал,
и больной выздоравливал; в декабре 1441 года начался сильный мор
железою во Пскове и продолжался все лето 1442 года, а по пригородам и
волостям - до января 1443 г. Последнее известие о море под 1448 годом:
был мор на лошадей и на всякий скот, был и на людей, но не сильный. Таким
образом, в продолжение всего описываемого времени встречаем не менее
23 известий о море в разных местах; но если мы обратим внимание, что до
второй половины XIV века о море упоминается не более трех или четырех
раз и все остальные известия относятся к этой несчастной половине века,
то здесь придется по известию на каждые пять лет. Нельзя не заметить,
что после успокоения от внешних и внутренних войн, которым наслаждалось
княжество Московское, Владимирское и Нижегородское во времена Калиты и
Симеона Гордого, с первых же годов второй половины XIV века начинает
свирепствовать моровая язва, и скоро потом опять начинаются сильные
внутренние и внешние войны; возобновляется борьба Москвы с Тверью, Рязанью,
Новгородом, видим опустошительные нашествия татарские и литовские.
Несмотря, однако, на это, Димитрий Донской нашел средства вывести
на Куликово поле войско, достаточное для победы над Мамаевыми толпами;
при этом нельзя забывать того явления что после физических бедствий, пагубных
для народонаселения, последнее стремится к увеличению с большею
силою; таким образом, на Куликовскую битву явилось молодое поколение,
которое родилось уже после страшной язвы, опустошившей Русь в конце княжения
Симеона Гордого. Из других разрушительных явлений природы летописи
упоминают о землетрясении под 1230 годом и потом не ранее как под 1446
годом; о первом упоминают летописцы суздальский и новгородский, о втором
- московский; суздальскому рассказывали самовидцы, как в Киеве во время
землетрясения 1230 года расступилась в Печерском монастыре Богородичная
каменная церковь на четыре части, в трапезнице снесло со столов все кушанье
и питье; в Переяславле Русском церковь св. Михаила расселась надвое;
земля тряслась везде в один день и час, 3 мая, во время литургии.
Того же месяца 10 числа солнце при своем восхождении было на три угла,
как коврига, по выражению летописца, потом сделалось мало, как звезда, и
погибло; 14 числа солнце опять начало погибать и три дня являлось в виде
месяца; того же 14 числа, как солнце стояло месяцем, по обе его стороны
явились столпы красные, зеленые, синие, и сошел огонь с небеси, как облако
большое, над ручьем Лыбедью; всем людям показалось, что уже пришел
последний час, начали целоваться друг с другом, прощаться, горько плакали,
но страшный огонь прошел через весь город без вреда, пал в Днепр и
тут погиб. В Новгородской летописи встречаем известия о сильных наводнениях:
например, в 1421 году, в мае месяце, вода в Волхове поднялась,
снесла великий мост и два других, в одном месте снесла церковь, во многих
церквах могли служить только на хорах (полатях), потому что внизу
была вода. Под 1399 годом летописец упоминает о необыкновенно ранней
весне, о страшных грозах, от которых погибло много людей; такие же грозы
были и в 1406 году, между прочим, под этим годом встречаем в летописи
следующее известие: после Петрова дня в Нижегородской области была такая
буря, что ветер поднял на воздух человека вместе с телегою и лошадью; на
другой день нашли телегу висящею на верху высокого дерева, и то на другой
стороне Волги, лошадь - мертвою на земле, а человека нигде не нашли;
о лютых морозах зимою, о страшных грозах и бурях летом упоминается еще
под 1442 годом; в июне 1460 года в Москве с запада явилась туча страшная
и темная, и поднялась такая буря, что от пыли никому нельзя было смотреть,
люди были в отчаянии; на этот раз мрак и ветер скоро прекратились,
но на другой день к вечеру взошла туча с юга, поднялась опять страшная
гроза и буря, многие и каменные церкви поколебались, забрала на кремлевских
стенах были сорваны и разнесены, крыши с церквей и верхи сметаны,
по селам многие церкви из основания вырваны и отнесены далеко в сторону,
леса старых, боры и дубы с корнем вырваны.
Из обычаев, вредно действовавших на народное здоровье, видим обычай
хоронить мертвых внутри городов, около церквей; не знаем, какие, наоборот,
принимались меры предосторожности во время моровых язв; что же касается
вообще до врачебных средств, то об них не имеем почти никаких известий;
узнаем только, что великий князь Василий Васильевич как средство
от сухотной болезни приказывал зажигать у себя на теле трут, во многих
местах и часто; раны разгнились, и болезнь кончилась смертию.
Мы видели обстоятельства, долженствовавшие содействовать умножению
народонаселения в некоторых областях преимущественно перед другими, например
в княжестве Московском. Из областей, и прежде имевших относительно
густейшее народонаселение вследствие выгод положения, благоприятного для
торговли, области Новгородская и Псковская сохраняли эти выгоды. Торговое
значение Новгорода для Восточной Европы в описываемое время не могло
нисколько уменьшиться, по-прежнему он был посредником торговых сношений
между Азиею, Восточною и Северною Европою; отсюда понятно накопление богатств
в Новгороде, увеличение его народонаселения, расширение, украшение
самого города, который после упадка Киева, бесспорно, оставался самым
богатым, самым значительным городом во всей России. Новгородских
купцов видим на отдаленном юго-западе, во Владимире Волынском, везде Великий
Новгород выговаривает путь чистый без рубежа и новых мытов для
купцов своих, торжокских и пригородных, для чего куплена была в Орде и
ханская грамота; выговаривает, чтоб князья не нарушили договоров, заключенных
им с городами немецкими, не затворяли двора немецкого, не приставляли
к нему приставов и торговали на этом дворе только посредством
новгородцев. Как немцы дорожили Новгородом, видно из того, что, когда в
1231 году свирепствовал здесь голод, немецкие купцы приехали с хлебом
из-за моря и сделали много добра, по словам летописца, значит, продали
товар свой дешевою ценою. С 1383 до 1391 года не было крепкого мира у
Новгорода с немцами, и вот в 1391 году съехались в Изборске новгородские
послы с немецкими; в числе последних были не только послы из Риги,
Юрьева и Ревеля, но также заморские, из Любека и Готского берега. Встречаем
в летописи особый отдел новгородских купцов, производивших торг
солью (прасолов); встречаем упоминовение о торговых дворах - Готском,
Псковском. Наконец, от описываемого времени до нас дошли три договора
новгородцев с Любеком, Готским берегом и Ригою: первый относится к 1270
году и немногим отличается от приведенного прежде договора; второй относится
к концу XIII или началу XIV века, ко времени княжения Андрея Александровича:
в нем новгородцы дают купцам латинского (немецкого) языка
три сухих (горных) пути по своей волости и четвертый водяный (в речках)
с условием, что если путь сделается нечист (опасен), то князь подаст об
этом весть иностранным купцам и велит своим мужам проводить их. В другой
грамоте, относящейся ко второй половине XIV века, новгородцы обязываются
не поминать вперед вреда, причиненного их купцам немецкими разбойниками
перед Невою; из этого договора узнаем, что новгородцы ездили торговать в
Любек, на Готский берег и в Стокгольм. Любопытны некоторые подробности о
немецкой торговле в Новгороде, заключающиеся в постановлениях, или так
называемых скрах: например, запрещалось брать у русских товар в кредит,
вступать с ними в торговую компанию и перевозить их товары; запрещалось
вывозить поддельный воск, ввозить поддельные сукна; запрещалось продавать
товары по мелочам; розничная продажа с ограничениями дозволялась
только так называемым Kindern. Никому не позволялось ввозить товаров на
сумму, превышавшую 1000 марок серебра. Право избирать олдерманов было
впоследствии предоставлено только депутатам Любека и Висби, и притом из
их же граждан; то же самое соблюдалось и при выборе священников. Запрещалось
испрашивать привилегии для личных выгод или делать новые постановления
без согласия Любека и Висби. Запрещалось привозить купцов
иностранных, не принадлежавших к немецкому обществу, преимущественно
ломбардских. Главный путь иностранных купцов шел по-прежнему - Невою,
Ладожским озером, Волховом через Старую Ладогу, к волховским порогам, по
которым за известную плату проводили их суда особенные лоцмана, далее к
Taberna piscatorum (Рыбацкая слобода на 33 версте от Ладож. озера), потом
к Gestevelt (Гостинопольская пристань на 34 версте от Ладож. озера),
где платили пошлину наконец приезжали в Новгородскую пристань.
Смоленск продолжает торговые связи с Ригою, которые были так выгодны,
что правительства обоих городов условились в 1284 году не препятствовать
взаимной торговле, хотя бы между смоленским князем и епископом, или магистром,
и произошли какие-нибудь неприятности; кроме послов от магистра
или горожан рижских заключили этот договор двое купцов - один из Брауншвейга,
другой из Мюнстера. От половины XIV века до нас дошел также договор
между Смоленском и Ригою, заключенный по докончанию дедовскому и по
старым грамотам, смоленский князь называет магистра братом, обещается
блюсти немцев в своих владениях, как своих смольнян, а правительство
рижское обязывается поступать точно так же у себя с смольнянами. Полоцк
продолжает свои торговые связи с Ригою и под литовскою зависимостию: в
1407 году полочане заключили договор с рижанами о свободной торговле
между обоими городами; постановлено, чтоб полочане в Риге, а рижане в
Полоцке не торговали малою торговлею, что розницею зовут; полочане могут
мимо Риги ездить в какую угодно землю сухим путем и водою, то же право
имеют и рижане относительно Полоцка; если полочанин совершит какое-нибудь
преступление в Риге, то его отсылать для суда в Полоцк, и наоборот;
соль в Полоцке должно весить тем же весом, каким весят воск, теми же колоколами,
вес полоцкий будет больше рижского полупудом; сперва рижане
посылают свои колокола и скалвы в Полоцк на свой счет, а потом, когда
эти колокола сотрутся, или изломаются, или пропадут, то уже полочане на
свой счет посылают в Ригу для исправления этих колоколов; серебряные весы
держать в Риге полузолотником больше одного рубля; весовщикам целовать
крест, что будут весить справедливо; как одному, так и другому весовщику
при взвешивании отойти прочь от скала и рукою не принимать, а
весчую пошлину брать в Риге на полочанах такую же, какую берут в Полоцке
на рижанах. Если случится тяжба между полочанином и рижанином, то истцу
знать истца, а другому никому в их дело не вмешиваться и за это препятствий
торговле не делать; купцам будет путь свободный и во время усобицы
между магистром Ордена (мештерем задвинским) и земскими людьми.
Привозимые немецкими купцами товары были: хлеб, соль, сельди, копченое
мясо, сукно, полотно, пряжа, рукавицы, жемчуг, сердолик, золото, серебро,
медь, олово, свинец, сера, иголки, четки, пергамент, вино, пиво. Вывозимые:
меха, кожи, волос, щетина, сало, воск, лес, скот и произведения
востока: жемчуг, шелк, драгоценные одежды, оружие. Во Псков из Немецкой
земли приходили вино, хлеб, овощи. Из вещей, носивших название русских,
встречаем: русские перчатки, русские постели, русские чашки. Мы видели
возвышение цен на съестные припасы; о ценах же обыкновенных на севере
можно иметь понятие из одной жалованной грамоты великого князя Василия
Васильевича Троицкому Сергиеву монастырю: "Волостелю дают с двух плугов
полоть мяса, мех овса, воз сена, десять хлебов, а не люб полоть, то два
алтына, не люб овес - алтын, не люб воз сена - алтын, не любы хлебы - за
ковригу по деньге".
Если Новгород, Смоленск, Полоцк, старинные русские торжища, богатели
по-прежнему торговлею благодаря выгодному положению своему, то древнее
средоточие южной, греческой торговли на Руси, Киев, опустошенный усобицами
и татарами, переставший быть главным городом Руси, презренный
сильнейшими князьями, суздальскими, галицкими, литовскими, представлял
во второй половине XIII века жалкое зрелище: Плано-Карпини насчитывает в
нем не более 200 домов. Но природные выгоды оставались прежние, и купцы
из разных стран по старой привычке продолжали приезжать в Киев: так,
вместе с Плано-Карпини приехали туда купцы из Бреславля; потом приходило
туда много купцов из Польши, Австрии, Константинополя; последние были
ит
...Закладка в соц.сетях
