Жанр: История
Сборник статей. (Мао Цзэдун, Пиночет, Пол Пот, Чаушеску)
...на то, что
техника бальзамирования в Советском Союзе была гораздо совершенней, чем в Китае.
Сомнения в успешном бальзамировании были так велики, что изготовили даже
восковую копию покойного, чтобы поместить ее в мавзолей.
Несмотря на некоторые сомнения, бригада врачей все же пришла к выводу, что
сохранить тело вождя удастся. Было решено оставить мозг Мао на месте, однако все
внутренности удалить, а в стеклянный гроб, в котором будет покоиться
забальзамированное тело, закачать гелий. После окончания недели траура 19
сентября состоялся митинг памяти Мао. На площади Тяньаньмэнь собрались более
полумиллиона человек. Ровно в 3 часа дня весь Китай замер. На 3 минуты
остановились фабрики и заводы. Гражданскую панихиду открыл Ван Хунвэнь.
Ближайшие соратники покойного вождя стояли вместе, но это было кажущееся
единство. Уже вскоре вновь обострилась внутриполитическая борьба.
Годы диктатуры привели к тому, что для наследования "трона" хватило бы
соответствующего указания Мао Цзэдуна. Ничего более легитимного попросту не
могло быть. Поэтому и Хуа Гофэн, располагающий запиской Мао "Когда ты у власти,
я спокоен", и Цзян Цин, законная супруга усопшего вождя, претендовали на власть.
Вопрос стоял остро - кто кого?! При жизни Мао его жена, несмотря на свой
вздорный характер и неуживчивость, пользовалась большим авторитетом и даже
уважением. Доктор Ли Чжисуй свидетельствует, что когда она приходила на
заседание политбюро, все вставали и в зале воцарялась тишина. Ей предлагали
самое лучшее место, ловили каждое ее слово. Но уже на первым заседании политбюро
после смерти Мао уважения как не бывало. Когда она вошла, никто не обратил на
нее ни малейшего внимания. Когда Цзян Цин брала слово, ее никто не слушал.
Обстановка в политбюро резко изменилась. К слову сказать, из его мемуаров мы
узнаем, что у Цзян Цин на правой ноге было шесть пальцев - существенный
психологический нюанс, позволяющий многое объяснить в ее поведении с точки
зрения комплекса неполноценности.
Цзян Цин ощущала, как в политбюро нарастала к ней вражда. Она с
возмущением говорила Хуа Гофэну: "Еще не успело остыть тело Председателя Мао, а
Вы уже хотите вышвырнуть меня? Это так Вы благодарите Председателя за то, что он
Вас выдвинул?" Хуа Гофэн на это отвечал:
"Таких намерений у меня нет. Живите мирно у себя в доме. Вас никто не
собирается выбрасывать оттуда". Однако вдова, явно переоценивая свои силы и
возможности, не последовала этому достаточно прозрачно выраженному совету. А
может быть, она уже не могла остановиться в своем стремлении к власти?!
Ее соратники деятельно готовятся к возможным столкновениям. Но Хуа Гофэн,
маршал Е Цзяньин и глава службы безопасности политбюро Ван Дунсина внимательно
следили за действиями радикалов. Наконец, они приняли решение арестовать
четверку вечером 6 октября. Акция была осуществлена спецназовцами Ван Дунсина и
прошла без инцидентов.
6. "Изгнание духов"
Минуло уже более двух десятилетий после смерти Великого кормчего. Однако
по-прежнему его монументальная фигура остается доминирующей в культурном
пространстве и массовом сознании. Живой бог и диктатор, революционер и поэт,
философ и тиран - он живет в памяти сотен миллионов китайцев. Мысли его и
сегодня нередко цитируются в повседневной жизни. В чем-то это ностальгия по тем
славным временам эпохи Великого Мао - временам возвышенных целей и революционных
страстей, когда раздираемая полувековой бойней страна была наконец объединена.
По словам нынешнего китайского лидера Цзян Цзэминя, даже ошибки Мао "были
ошибками великого революционера и великого марксиста".
Вторая половина 90-х годов - сложное и болезненное время для Китая. После
смерти Дэн Сяопина участились пессимистические прогнозы, предрекающие
экономический крах, политический раскол и дезинтеграцию Китая в начале
следующего тысячелетия. С развитием "рыночного социализма", ростом экономической
свободы и периодическими всплесками "движения за демократию" центральная власть
постепенно слабеет и теряет возможность влиять на реальное положение в стране.
Многие политологи предсказывают, что, если Китай не разорвут, как Югославию,
этнические распри, или, как СССР, политические амбиции, то к этому результату
могут привести противоречия между набирающими экономическую мощь региональными
элитами.
Всякая модернизационная трансформация - это не только экономическое
развитие, но и структурная перестройка всего общественного организма страны и
изменение человека. Меняются психология личности, образ жизни и мыслей,
социальные ориентации, система ценностей. Подобные изменения, тем более в такой
огромной стране, как Китай, никогда не происходят быстро и безболезненно. Вся
история этой страны свидетельствует, что периоды стабильного консерватизма
всегда сопровождались здесь усилением центральной власти. Но как только
начиналась модернизация и приходили в движение огромные массы народа, власть
теряла способность управлять страной и начиналось "смутное время".
Сложности и противоречия модернизации вызывают рост тоски по прошлому, по
"славным временам Мао Цзэдуна". Когда в обществе нарастает коррупция, а
богатство и роскошь выставляются напоказ, простые китайцы вспоминают Мао,
жившего якобы в простоте и непритязательности. Когда в стране начался голод
после "большого скачка", Мао отказался от мясной пиши. В современной частушке
поется:
Сын Мао Цзэдуна погиб молодым,
Он пал в неравном бою.
Чжоу Эньлай не имел детей,
Отдал народу он жизнь свою.
Сын Дэн Сяопина - большой бизнесмен,
В боях за мошну хоть кого удавит.
Сын Чжао Цзыяна нажил капитал
На перепродаже цветных ТиВи.
Последний акт "изгнания злых духов" начался в ноябре 1980 года, когда
открылся судебный процесс над "бандой четырех". Реформаторы предполагали, что
это будет последний гвоздь в крышку гроба Мао и его наследия. Официальное
обвинение было выдвинуто против шести видных радикалов, десять из них находились
на скамье подсудимых: "четверка" во главе с Цзян Цин, Чэнь Бода - бывший личный
секретарь Мао и идеолог "культурной революции", а также пятеро бывших
военачальников, сторонников Линь Бяо. Остальные обвинялись посмертно.
Страна прильнула к телевизорам, и перед китайцами вновь вставали ужасы
"культурной революции". Подсудимые вели себя так, словно они заблуждались,
находясь под гипнозом Мао Цзэдуна. Только Цзян Цин, ни на йоту не признавая себя
виновной, вела себя вызывающе, выкрикивая давно заезженные лозунги. Особый
акцент делался на "контрреволюционных действиях" обвиняемых, направленных
непосредственно против Дэн Сяопина. В итоге Цзян Цин и Чжан Чуньцяо,
отказавшиеся признать себя виновными, были приговорены к смертной казни с
отсрочкой исполнения на два года, а Ван Хунвэнь и Яо Вэньюань - к пожизненному
лишению свободы. Впрочем, не прошло и два-три года, а в Китае уже мало кто
вспоминал об этих некогда всемогущих людях, ставших неожиданно для себя в
одночасье "бандой четырех".
Одновременно с судебным процессом начинается идеологический "натиск" на
Мао Цзэдуна и его идейно-теоретическое наследие. Уже летом 1979 года один из
ближайших сподвижников Дэн Сяопина маршал Е Цзяньин сообщил, что готовится
решение об оценке роли Мао Цзэдуна в истории партии и страны. В истории
китайской компартии вряд ли найдется другой документ, разработка и принятие
которого сопровождались бы столь острой дискуссией и являлись бы столь
болезненными. Работа над "Решением по некоторым вопросам истории КПК со времени
образования КНР" началась тогда же, летом 1979 года, однако шла медленно и
непросто. Тогда реформаторы решили ее ускорить, инициировав судебный процесс над
"бандой четырех". Проект перерабатывали шесть раз, наиболее важные и сложные
вопросы обсуждали на многочисленных совещаниях. Уже в своем первом выступлении
на обсуждении "Решения" в мае 1980 года Дэн Сяопин прежде всего обратил внимание
на необходимость исторического подхода в политическом анализе.
Для самого Дэн Сяопина оценка роли Мао - это в первую очередь вопрос
политический. При этом напрашивается немало аналогий с трудным и болезненным
процессом переоценки личности Сталина в Советском Союзе и странах Восточной
Европы, который сопровождался огромными нравственно-политическими потрясениями.
При этом КПСС и другие компартии, переоценивая Сталина, возвращались к личности
Ленина. А к кому было возвращаться компартии Китая при переоценке практической и
теоретической деятельности Мао Цзэдуна?! Ведь для китайских коммунистов он был
одновременно и Лениным и Сталиным! Вся политика компартии для китайского народа
олицетворялась в первую очередь решениями, директивами, идеями и лозунгами Мао
Цзэдуна. Дэн это прекрасно понимал. Выступая в октябре 1980 года на совещании в
ЦК партии он говорил:
- Если обойти молчанием идеи Мао Цзэдуна или не правильно оценить заслуги
и ошибки товарища Мао Цзэдуна, то с этим не согласятся старые рабочие, а также
бедняки и низшие середняки, прошедшие через аграрную реформу, и тесно связанные
с ними многочисленные кадровые работники. Знамя идей Мао Цзэдуна ни в коем
случае нельзя отбрасывать, ибо это будет означать отрицание славной истории
нашей партии. Все наши успехи неотделимы от руководства Коммунистической партии
Китая и товарища Мао Цзэдуна.
Самому суровому осуждению была подвергнута в "Решении" "великая
пролетарская культурная революция", которая на самом деле никакой революцией или
прогрессивным общественным движением не была и не могла быть. Однако Мао при
этом одновременно выступает и как "главное ответственное лицо", и как
трагический герой. "Решение" констатировало, что ошибки Мао - это ошибки,
допущенные "великим пролетарским революционером ".
Однако, несмотря на столь четкие официальные установки, спущенные
партийным руководством сверху, единства в оценке "культурной революции" и самой
личности Великого кормчего не было и быть не могло. В 80 - 90-е годы споры в
обществе продолжались. Одни утверждали, что идеи и задумки Мао по поводу
"культурной революции" были верны - надо было предотвратить сползание Китая на
путь капитализма. То была борьба против партийных бюрократов. Но все дело
погубило неудовлетворительное исполнение и откровенный саботаж на местах. Другие
полагают, что "культурная революция" отразила возмущение деспотической властью
КПК, ее беспощадной диктатурой. По мнению третьих, "культурная революция"
представляла собой народное восстание против коммунистической диктатуры. Но
почему тогда этот удар был направлен против коррумпированных партийных
бюрократов, а не против самого вождя, ведь он стоял во главе партии? Сторонники
этой точки зрения объясняют подобное поведение масс их политической незрелостью,
в силу чего они поддались обманчивым лозунгам Мао Цзэдуна.
В соответствии с "Решением" идеи Мао Цзэдуна - это сплав марксизмаленинизма
с конкретным опытом китайской революции, выработанным в полемике с
Коминтерном в конце 20-х - начале 30-х годов. Документ суммировал "живую душу
идей Мао Цзэдуна": "истину следует искать в фактах"; линия масс, независимость,
- и подчеркивал, что не следует отрицать научную ценность и руководящую роль
идей только на том основании, что Мао Цзэдун допускал в последние годы жизни
ошибки.
Принципиальные положения этого документа и высказывания Дэн Сяопина
определили отношение к Мао на официальном уровне. Все материалы обычно были
выдержаны в духе тезиса Дэна: "Мы не можем допускать чрезмерной критики ошибок
товарища Мао. Поступать так и пытаться очернить товарища Мао - значит пытаться
очернить нашу партию и наше государство". На повседневном уровне принципиальных
изменений в отношении к Мао Цзэдуну также не произошло. Для сотен миллионов
китайцев Мао - это национальный герой, объединивший страну. Его ставят вровень с
великими императорами и почитают как полубога. "При Мао был порядок!" - говорит
пожилой китаец, вспоминая о стабильных ценах и равенстве, вплоть до одежды.
Молодой парень-безработный с горечью роняет: "Когда называют имя Мао, я всегда
вспоминаю его выщербленную миску для риса и вижу шикарные "мерседесы", на
которых разъезжают сегодня наши чиновники".
В декабре 1993 года в Китае отмечали 100-летие со дня рождения Великого
кормчего. Накануне юбилея сотрудники одного из научно-исследовательских
институтов с помощью ЭВМ проанализировали труды и выступления Мао Цзэдуна.
Выяснилось, что чаще всех (913 раз) он упоминал Карла Маркса, затем - Ленина
(613 раз). Что касается лексики, то самые распространенные в устах Мао слова:
"революция", "класс", "война", "диктатура", "политика". Самыми знаменитыми
политическими лозунгами Мао были такие, как "опираться на собственные силы",
"извлекать уроки из прошлого в назидание на будущее", "бунт - дело правое",
"винтовка рождает власть" Юбилей Мао Цзэдуна вызвал новый всплеск национальной
гордости у многих китайцев. С восторгом писали о том, что флер загадочности и
непредсказуемости Председателя Мао часто смущал зарубежных лидеров. Сердца
простых китайцев чаще бились от гордости за свою страну, когда они вспоминали о
пренебрежительном отношении Великого Кормчего к загранице и о его гегемонистских
замашках.
Однако жизненная трагедия Мао Цзэдуна в том, что вся последующая история и
день сегодняшний отрицают его социальный эксперимент как аномалию. Великий
кормчий хотел указать путь всему человечеству, но в итоге оказался на обочине
истории. Впрочем, кто знает, что будет завтра?!
УТРО АУГУСТО ПИНОЧЕТА
Владимир Николаевич ШЕВЕЛЕВ
Я выполнил миссию, которую на меня возложил мой народ. Он не просто просил
меня об этом - кричал во весь голос. Я не был глухим: слышал, как в парламенте
осудили политику Альенде. Видел, как народ отворачивается от Альенде. Сегодня я
чувствую себя удовлетворенным: моя миссия выполнена.
А. Пиночет.
Из интервью газете "Комсомольская правда"
В сентябре 1992 года
Утром 11 сентября 1973 года привычная программа радио Сантьяго была
неожиданно прервана и диктор взволнованно сообщил, что сейчас будет передано
экстренное коммюнике.
Те из жителей столицы, кто видел танки на улицах и на площади перед
президентским дворцом Ла Монеда, понимали, что происходит что-то не совсем
обычное. Впрочем, совсем недавно, 9 июня, здесь, на площади, уже была стрельба,
когда командир бронетанкового дивизиона подполковник Роберт Супер поднял мятеж и
двинул свои танки "Шерман" на Ла Монеду. Тогда это выступление было подавлено.
Но сейчас, похоже, дело затевалось более серьезное.
Вскоре по радио послышался напряженный голос диктора: "Прокламация военной
правительственной хунты!
Учитывая чрезвычайно серьезный экономический, социальный и моральный
кризис, подрывающий страну.., президент республики должен немедленно передать
свои высокие полномочия чилийским вооруженным силам и корпусу карабинеров.
Чилийские вооруженные силы и корпус карабинеров едины в своей решимости
взять на себя ответственную историческую миссию и развернуть борьбу за
освобождение отечества от марксистского ига и за восстановление порядка и
конституционного правления.
Рабочие Чили могут не сомневаться в том, что экономические и общественные
блага, которых они добились на сегодняшний день, не будут подвергнуты большим
изменениям.
Печать, радиостанция и телевизионные каналы Народного единства с этого
момента должны прекратить передачу информации, иначе они будут подвергнуты
нападению с суши и с воздуха.
Население Сантьяго должно оставаться дома во избежание гибели ни в чем не
повинных людей.
Коммюнике подписали:
- от вооруженных сил Чили генерал Аугусто Пиночет, адмирал Хосе Торибио
Мерино, генерал Густаво Ли;
- от корпуса карабинеров генерал Сесар Мендоса".
Уже вскоре все мировые телеграфные агентства лихорадочно передавали
"горячую" новость в эфир. Так планета впервые услышала это имя - генерал
Пиночет. Имя, вскоре оказавшееся в одном ряду с именами самых известных
диктаторов XX века.
После оглашения заявления военной хунтой по радио "Порталес" выступил
президент Сальвадор Альенде: "Я заявляю, что не уйду со своего поста и своей
жизнью готов защищать власть, данную мне трудящимися!" Спустя некоторое время
радиостанция "Порталес" была подвергнута бомбежке с воздуха и замолчала. Хунта
держала свое слово.
Около 10 часов утра появившиеся на площади "Шерманы" начали обстрел Ла
Монеды, в котором находился Альенде и около сорока защитников дворца. По радио
передали приказ хунты № 2, в котором предлагалось всем защитникам Ла Монеды
сдаться, иначе в 11 часов дня дворец будет взят штурмом. Президент ответил
отказом. "Шерманы" окружили дворец и стреляли по окнам. Около 12 часов дня
самолеты начали обстрел Ла Монеды ракетами. Всего было сделано от семнадцати до
девятнадцати залпов. Дворец горел. Около 14 часов мятежники заняли нижний этаж
Ла Монеды. После того, как погиб президент, оборона дворца продолжалась. Все
было кончено около 15 часов.
На следующий день по радио и телевидению передали заявление хунты о том,
что Альенде покончил жизнь самоубийством и уже похоронен в городе Винья-дельМар.
Что на самом деле произошло с президентом - был ли он убит или же покончил
с собой - до сих пор неизвестно.
На ряде столичных заводов и фабрик бои шли в течение всего дня. Есть
немало свидетельств, что, заняв тот или иной завод, солдаты убивали коммунистов,
социалистов и профсоюзных лидеров. Переворот все спишет! Свирепствовали боевики
ультраправой организации "патриа и либертад". Улицы столицы патрулировались днем
и ночью. С 18 часов действовал комендантский час, когда запрещалось выходить из
дома. Шли повальные обыски и аресты.
Так начиналось "утро" Аугусто Пиночета - изменника, заговорщика, путчиста,
поднявшего руку на законного, всенародно избранного президента страны, своего
главнокомандующего, приказы которого он обязан был неукоснительно выполнять.
Так начиналось "утро" Аугусто Пиночета - главаря реакционной военщины,
палача чилийского народа, потопившего страну в крови, уничтожившего, по
некоторым оценкам, в своих застенках более тридцати тысяч человек.
Так начиналось "утро" Аугусто Пиночета, который за годы своей диктатуры
создал предпосылки для превращения страны в одно из самых процветающих
государств в Латинской Америкой будучи патриотом своей страны твердо отстаивая
ее независимость и суверенитет, в итоге вывел Чили на путь демократического
развития.
Так кто же он, генерал Аугусто Пиночет?
Тиран или благодетель? Палач или спаситель отечества? Изменник или
патриот?
Политическая судьба Пиночета началась с трагической гибели президента Чили
Сальвадора Альенде. Эти два лидера небольшой латиноамериканской страны навсегда
вошли в историю XX века. Один из них - интеллигент, романтик, страстный борец за
"счастье народа", человек со своими, устоявшимися представлениями о Добре и Зле.
Другой - скрытный, нелюдимый "солдафон", чьи глаза постоянно скрыты за темными
очками, страстный почитатель порядка и стабильности. "По-настоящему чилийского
правителя не знает никто. Свой истинный облик генерал всегда тщательно и
мастерски скрывал, окружение и публика видели лишь очередную маску.
Два человека, две сложных, противоречивых, трагических фигуры.
Последними словами, которые президент Альенде произнес по радио, когда Ла
Монеду уже обстреливали ракетами самолеты мятежников, были следующие:
- Я верю в Республику Чили, в ее будущее. Не мы, так другие переживут эту
мрачную, горькую годину и покончат с предательством, рвущимся к власти. Знайте:
скоро, очень скоро распахнется перед нами широкая дорога и освобожденное
человечество пойдет по этой дороге навстречу новому, прекрасному будущему. Это -
мои последние слова, и я не сомневаюсь - жертва не напрасна. Я уверен, люди
вынесут свой справедливый приговор, они осудят вероломство, трусость и
предательство.
Сальвадору Альенде не удалось указать чилийскому народу светлую дорогу.
Свой путь для страны указал его убийца - генерал Аугусто Пиночет.
В девяностые годы у генерала Пиночета в России появилось немало
почитателей. Еще недавно его именовали в наших газетах и журналах не иначе как
"фашистом", "палачом", "главарем хунты". Но с начала девяностых "имидж" Пиночета
в нашем общественном сознании претерпел такую разительную трансформацию, что
впору говорить о полной смене "минуса" на "плюс". Для многих наших
соотечественников Аугусто Пиночет - символ экономического "бума", олицетворение
стабильности и порядка, та "железная рука", которая только и способна спасти
Россию и вывести ее на "светлый путь", без ухабов и рытвин.
- Генерал! Вы должны помочь России. Только вы можете спасти мою родину от
бесплодной дискуссии - нужен ли моей стране российский Пиночет, - с такими
словами обратился к генералу наш журналист, собираясь брать у него интервью.
Альенде и Пиночет. Две личности, две судьбы. Две драмы.
Так кто же из них остался победителем?
1. Сальвадор Альенде
Чили - страна сравнительно небольшая. На узкой полосе суши, что
протянулась на пять тысяч километров вдоль тихоокеанского побережья от Огненной
Земли до Перу, проживают всего тринадцать миллионов человек. Считается, что для
Европы ее открыл знаменитый Магеллан. Впрочем, Чили как государства тогда еще не
существовало, а на побережье проживали племена индейцев. Затем последовала
испанская колонизация. Независимость была завоевана в 1818 году.
Город Сантьяго, нынешнюю столицу Чили, основал испанский конкистадор Педро
де Вальдивия, который прибыл сюда из Перу во главе отряда из ста пятидесяти
солдат в начале 1541 года. Он и дал городу имя покровителя Испании апостола Яго
(Якова).
Американский публицист Э. Бурстин как-то заметил, что чилийцы лелеют мифы
о себе. Один из самых распространенных мифов - это то, что в Чили все всегда
происходит мирным путем, в соответствии с конституцией и законами. Однако
история свидетельствует, что с 1818 до 1973 года в стране были и гражданские
войны, и государственные перевороты, и неудавшиеся попытки путчей. Хотя,
действительно, конституционная традиция, заложенная Диего Порталесом в XIX веке,
всегда была достаточно сильной. Первая конституция (1833 года) учредила здесь
республику с авторитарной президентской властью.
Бурная политическая жизнь, пожалуй, всегда отличала Чили. Сильной здесь
была не только конституционная традиция. В Чили всегда на особом положении
находилась армия с ее духом элитарности и непогрешимости. Не в пример другим
латиноамериканским странам, чилийская армия уже с прошлого века стала хорошо
отлаженным механизмом. В 1886 году сюда была приглашена прусская военная миссия
во главе с Эмилем Кернером, который вскоре становится начальником генерального
штаба вооруженных сил Чили. Именно тогда и была создана мощная и
высокопрофессиональная армия. При этом обществу постоянно внушалось, что только
армия является гарантом стабильности и соблюдения законности.
Однако в XX веке военные сами нередко вмешивались в дела политиков,
свергая неугодных и ставя у власти своих людей. В 20-е годы страной управлял
полковник Ибаньес, которого называли "Муссолини Нового Света" Позднее, в 1952
году в возрасте 75 лет он станет президентом страны. Летом 1932 года другой
военный, полковник Грове, пришел к власти и провозгласил Чили "социалистической
республикой". Впрочем, продержалась она всего 12 дней. В начале 30-х годов в
течение двух недель здесь даже существовали Советы рабочих, солдат и крестьян,
затем, в 1938 - 1941 годы действовал Народный фронт. Эта особенность - страсть к
"левизне", к радикализму, к неопределенным "идеалам социализма" - также отличала
чилийское общество.
В начале 50-х годов на политической сцене Чили появляется социалист
Сальвадор Альенде.
В 1952 году он впервые принимает участие в предвыборной президентской
кампании, однако тогда с восьмикратным перевесом победил Карлос Ибаньес дель
Кампо. В 1958 году на президентских выборах Хорхе Алессандри обошел Сальвадора
Альенде всего на 30 тысяч голосов. В 1964 году на выборах победил христианский
демократ Эдуарде Фрей, обойдя Альенде на 400 тысяч голосов. Тогда команда Фрея
использовала все мыслимые и немыслимые методы, чтобы выиграть. На улицах были
расклеены афиши такого рода: "Чемпионат мира! Фрей (Чили) - Альенде (Россия) -
2:1. Повторим успех наших футболистов на выборах!" Некоторые радиопередачи
начинались звуками автоматной очереди и истеричным женским криком "Убили моего
сына! Это коммунисты!" В 1969 году сформировалось движение Народного единства,
объединившего левые силы. Коммунисты (Луис Корвалан) и социалисты (Альенде)
играли в этом блоке ведущую роль. Противостояли Народному единству национальная
партия и демохристиане. Программа Народного единства была достаточно четкой и
недвусмысленной: "покончить с господством империалистов, монополий, помещичьей
олигархии и начать в Чили строительство социализма". В экономике должен
доминировать государственный сектор. Предусматривалась национализация финансов,
особенно частных банков и страховых компаний, внешней торговли, промышленных
монополий.
В январе 1970 года Сальвадор Альенде был выдвинут кандидатом в президенты
от Народного единства. Кроме него в предвыборной борьбе участвовали еще два
кандидата. Демохристиан представлял Радомиро Томич, адвокат, бывший посол Чили в
Соединенных Штатах Америки. Другим кандидатом был Хорхе Алессандри, крупный
промышленник, входивший в число самых богатых людей страны. Официально он
выступал как независимый кандидат, но его поддерживала Национальная партия.
Выборы состоялись 4 сентября 1970 года. Ранним утром 5 сентября стало
известно, что победу одержал кандидат Народного единства Сальвадор Альенде,
набравший на 39 тысяч голосов больше, чем кандидат, занявший второе место, -
Хорхе Алессандри. Выступая по случаю победы перед своими сторонниками, Альенде
заявил: "Я буду не просто еще одним президентом. Я буду первым президентом
первого подлинно демократического, национального и революционного правительства
в истории Чили... Мы создадим
...Закладка в соц.сетях
