Жанр: История
Сборник статей. (Мао Цзэдун, Пиночет, Пол Пот, Чаушеску)
...говорю с Вами, по крайней мере, как
с простыми гражданами, и как простым гражданам я сообщаю: Я - Президент Румынии.
Обвинитель: Кто вы на самом деле?
Николае Чаушеску: Я повторяю: Я - Президент Румынии и Главнокомандующий
Румынской армией. Я - народный Президент. Я не буду больше говорить с Вами - с
провокаторами, организаторами путча и с наемниками. У меня нет с вами ничего
общего.
Обвинитель: Да, но вы платите наемникам.
Николае Чаушеску: Нет, нет.
Елена Чаушеску: Невероятно, что они выдумывают, невероятно.
Обвинитель: Пожалуйста, заметьте: Чаушеску не признает новые законные
государственные структуры власти. Он все еще считает себя президентом страны и
главнокомандующим армией. Почему вы так сильно разрушили страну, почему вы
экспортировали все? Почему Вы вынудили крестьян голодать? Товар, который
крестьяне производили, экспортировался, и крестьяне из наиболее отдаленных
областей съезжались к Бухаресту и другим городам, чтобы купить хлеб. Они
обрабатывали землю в соответствии с вашими распоряжениями и им было нечего есть.
Почему Вы морили голодом людей?
Николае Чаушеску: Я не буду отвечать на этот вопрос. Как простой
гражданин, я сообщаю вам следующее: впервые я гарантировал, что каждый
крестьянин получит 200 килограммов пшеницы на человека, а не на семью, и что он
имеет право на большее. Это - ложь, что я заставлял людей голодать. Ложь, ложь,
обращенная на меня. Это показывает, как мало здесь патриотизма, как много
совершено измен.
Обвинитель: Вы утверждаете, что приняли меры, чтобы каждый крестьянин имел
право на 200 килограммов пшеницы. Почему крестьяне тогда покупают свой хлеб в
Бухаресте?
Обвинитель цитирует Чаушеску его же программу.
Обвинитель: У вас замечательные программы. Бумага терпелива. Однако почему
ваши программы не осуществлены? Вы разрушили румынские деревни и румынскую
землю. Что вы скажете как гражданин?
Николае Чаушеску: Как гражданин, как простой гражданин, я скажу вам
следующее. Не было такого места, где был бы такой подъем, такое большое
строительство, такое тесное единение, как в румынской провинции. Я гарантировал
каждой деревне свои школы, больницы и своих докторов. Я сделал все, чтобы
создать приличную и богатую жизнь для народа в стране, аналога которой нет ни в
какой другой стране мира.
Обвинитель: Мы всегда говорили относительно равенства. Мы все равны.
Каждый должен получать в соответствии с результатами своего труда. Теперь мы
наконец видели вашу виллу по телевидению, золотые блюда, из которых Вы ели,
пищевые продукты, импортированные вами, роскошные празднования, картины ваших
роскошных пиршеств.
Елена Чаушеску: Невероятно. Мы живем в нормальной квартире, точно так же,
как и все другие граждане. Мы гарантировали квартиру для каждого гражданина
согласно соответствующим законам.
Обвинитель: Вы имели дворцы.
Николае Чаушеску: Нет, мы не имели никаких дворцов. Дворцы принадлежат
народу.
Обвинитель соглашается, но подчеркивает, что они жили в них в то время,
как люди страдали.
Обвинитель: Дети не могут даже купить простой леденец, а вы живете в
народных дворцах.
Николае Чаушеску: Возможно ли предъявлять нам такие обвинения?
Обвинитель: Давайте теперь поговорим о счетах в Швейцарии, господин
Чаушеску. Что вы можете сказать относительно счетов?
Елена Чаушеску: Счета в Швейцарии? Представьте доказательство!
Николае Чаушеску: Мы не имели никакого счета в Швейцарии. Никто не
открывал счет. Это вновь показывает, насколько фальшивы обвинения. Какая
клевета, какие провокации! Это был государственный переворот.
Обвинитель: Хорошо, господин обвиняемый. Если вы не имели никаких счетов в
Швейцарии, подпишете ли вы заявление, подтверждающее что деньги, которые могут
оказаться в Швейцарии, должны быть переданы Румынскому государству в его
Госбанк.
Николае Чаушеску: Мы обсудим это перед Великим Национальным Собранием. Я
не буду говорить что-либо здесь. Это - вульгарная провокация.
Обвинитель: Вы подпишете заявление сейчас или нет?
Николае Чаушеску: Нет, нет. Я не собираюсь делать заявление и не буду его
подписывать.
Обвинитель: Обратите внимание на следующее - обвиняемый отказывается
подписывать это заявление. Обвиняемый не признал нас. Он также отказывается
признавать новую власть.
Николае Чаушеску: Я не признаю эту новую власть.
Обвинитель: Итак, вы знаете новую власть. У вас есть информация о ней.
Елена и Николае Чаушеску: Так это вы сказали нам об этом. Вы сказали нам
об этом здесь.
Николае Чаушеску: Никто не может менять устройство государства. Это
невозможно. Узурпаторы были строго наказаны в течение прошедших веков румынской
истории. Никто не имеет права низложить Великое Национальное Собрание.
Обвинитель поворачивается к Елене: Вы всегда были более благоразумны и
более готовы для разговора как ученый. Вы были наиболее важным помощником,
человеком номер два в правительственном кабинете.
Обвинитель: Вы знали о геноциде в Тимишоаре?
Елена Чаушеску: Какой геноцид? Кстати, я не буду отвечать больше на
вопросы.
Обвинитель: Вы знали о геноциде или, как химик, имели дело только с
полимерами? Вы, как ученый, вы знали об этом?
Здесь Николае Чаушеску вступает в ее защиту.
Николае Чаушеску: Ее научные работы были изданы за границей!
Обвинитель: И кто писал статьи для Вас, Елена?
Елена Чаушеску: Какая наглость! Я - член и Председатель Академии наук. Вы
не имеете права говорить со мной таким образом!
Обвинитель: То есть как заместитель премьер-министра вы не знали о
геноциде?
Обвинитель: Это - то, как вы работали с людьми и осуществляли ваши
функции! Но кто дал приказ стрелять? Ответьте на этот вопрос!
Елена Чаушеску: Я не буду отвечать. Я сказала вам в самом начале, что не
буду отвечать ни на один вопрос.
Николае Чаушеску: Вы как офицеры должны знать, что правительство не может
отдавать приказ открыть стрельбу. Но те, кто стрелял в молодых людей, были
сотрудниками службы безопасности, террористы.
Елена Чаушеску: Террористы из Секуритате.
Обвинитель: Террористы из Секуритате?
Елена Чаушеску: Да.
Обвинитель: А кто глава Секуритате? Другой вопрос...
Елена Чаушеску: Нет, я не дала ответ. Это была только информация для вас,
как для граждан.
Николае Чаушеску: Я хочу сообщить вам как гражданам, что в Бухаресте...
Обвинитель: Мы закончили с вами. Вам не следует говорить что-либо еще.
Следующий вопрос:
Как умер генерал Миля (министр обороны у Чаушеску)? Он был застрелен? И
кем?
Елена Чаушеску: Спросите врачей и народ, но не меня!
Николае Чаушеску: Я задам вам встречный вопрос. Почему вы не спросили о
том, из-за чего генерал Миля совершил самоубийство?
Обвинитель: Что побудило его совершить самоубийство? Вы назвали его
предателем. Это было причиною самоубийства.
Николае Чаушеску: Предатель Миля совершил самоубийство.
Обвинитель: Почему вы не предали его суду и не вынесли ему приговор?
Николае Чаушеску: Его преступные действия были обнаружены только после
того, как он совершил самоубийство.
Обвинитель: В чем заключались его преступные действия?
Николае Чаушеску: Он не убедил воинские части выполнять свои
патриотические обязанности.
Чаушеску объясняет подробно, что он только узнал от его офицеров, что
генерал Миля совершил самоубийство. Обвинитель прерывает его.
Обвинитель: Вы всегда были более болтливы, чем ваш коллега. Однако, она
всегда была на вашей стороне и очевидно обеспечила вас необходимой информацией.
Однако, мы должны говорить здесь открыто и искренне, как приличествует
интеллектуалам. Да и вы оба являетесь членами Академии наук.
Теперь сообщите нам, пожалуйста, какие деньги использовались, чтобы
оплатить ваши публикации за рубежом - избранные работы Николае Чаушеску и
научные труды так называемого академика Елены Чаушеску.
Елена Чаушеску: Так называемый, так называемый. Теперь они даже забрали
все наши звания.
Обвинитель: Еще раз вернемся и генералу Миля. Вы сказали, что он не
выполнил ваши приказы. Что это за приказы?
Николае Чаушеску: Я буду отвечать только Великому Национальному Собранию.
Там я расскажу, каким образом он предал свою родину.
Обвинитель: Пожалуйста, спросите Николае и Елену Чаушеску, не страдали ли
они когда-либо психическим расстройством.
Николае Чаушеску: Что? Что он должен спросить нас?
Обвинитель: Имели ли вы когда-либо психические расстройства.
Николае Чаушеску: Какая непристойная провокация.
Обвинитель: Это послужило бы вашей защите. Если бы вы имели психическое
заболевание и признали это, вы не отвечали бы за ваши действия.
Елена Чаушеску: Как может кто-то говорить нам подобные вещи? Как может он
высказывать такое?
Николае Чаушеску: Я не признаю этот суд.
Обвинитель: Вы никогда не были способны вести диалог с народом. Вы не
привыкли говорить с людьми. Вы произносили монологи, а люди должны были
аплодировать подобно ритуалам древних племен. И сегодня вы действуете тем же
самым способом, демонстрируя манию величия. Теперь мы предпринимаем последнюю
попытку. Вы хотите подписать это заявление?
Николае Чаушеску: Нет, мы не будем подписываться. И я также не признаю
совет по защите.
Обвинитель: Пожалуйста, отметьте - Николае Чаушеску отказывается от
сотрудничества с назначенным судом советом по защите.
Елена Чаушеску: Мы не будем подписывать никакое заявление. Мы будем
говорить только в Национальном Собрании, потому что мы упорно трудились для
народа всю нашу жизнь. Мы пожертвовали всю нашу жизнь людям. И мы не предадим
наш народ здесь.
Суд отмечает, что расследование закончено.
Затем следует чтение обвинительного акта.
Обвинитель: Господин Председатель, мы находим, что оба обвиняемых виновны
в совершении преступных деяний согласно следующим Статьям Уголовного кодекса:
Статьи 162, 163, 165 и 357.
Ввиду этого обвинения, я призываю к смертному приговору и полной
конфискации имущества этих двух обвиняемых.
Совет по защите теперь получает слово и сообщает Чаушеску еще раз, что они
имеют право на защиту и что они должны воспользоваться этим правом.
Совет по защите:
Даже учитывая, что он, как и она, совершали безумные действия, мы хотим
защитить их. Мы хотим законного суда. Только Президент, находящийся у власти,
может требовать выступления в Великом Национальном Собрании. Если он больше не
имеет определенного статуса, он не может требовать что-либо вообще. Тогда с ним
обращаются как с обычным гражданином. Так как старое правительство было
распущено и Чаушеску потерял свои функции, он больше не имеет права требовать
обращения, соответствующего статусу президента. Пожалуйста, отметьте, что здесь
это было заявлено, что все инструкции соблюдались в соответствии с законом, что
суд является законным. Поэтому оба обвиняемых совершают ошибку, отказываясь
сотрудничать с нами. Это - законный суд, и я имею честь защищать их. Вначале
Чаушеску заявил, что вопрос о его болезни - это провокация. Он отказался
подвергнуться психиатрический экспертизе. Однако имеется различие между реальной
болезнью, которую необходимо соответствующим образом лечить, и умственным
безумием, которое ведет к соответствующим действиям, но которое отвергается
обвиняемым. Вы действовали в очень безответственной манере, вы вели страну к
краю пропасти и вы будете осуждены на основании пунктов, содержащихся в проекте
обвинительного акта. Вы виновны в этих преступлениях, даже если вы не хотите
допустить этого. Несмотря на это, я прошу, чтобы суд принял решение, которое мы
будем способны оценить позже как достойное. Мы не должны позволить появиться
даже самому небольшому впечатлению о незаконности свершившегося.
Елена и Николае Чаушеску должны быть осуждены в действительно законном
суде. Оба обвиняемых должны также знать, что они имеют право на совет по защите,
даже если они отвергают это. Следует заявить сразу и для всех, что этот военный
суд абсолютно законен и прежнее положение обоих Чаушеску больше не имеет силы.
Однако они будут обвинены, и приговор будет основан на новой системе законности.
Они не только обвинены в преступлениях, совершенных в течение прошедших
нескольких дней, но и в преступлениях, совершенных в течение последних 25 лет.
Мы имеем достаточно данных относительно этого периода. Я прошу суд, как истец,
отметить, что доказательства были представлены по всем пунктам, касающимся
преступлений, совершенных обоими обвиняемыми. Наконец, я хотел бы еще раз
обратиться к геноциду, к многочисленным убийствам, совершенным в течение
последних нескольких дней. Елена и Николае Чаушеску должны полностью взять на
себя ответственность за это. Теперь я прошу суд вынести приговор на основе
закона, потому что каждый должен получить соответствующее наказание за
преступления, которые он совершил.
Заключительная речь обвинителя Обвинитель: Для нас очень трудной задачей
является вынесение приговора людям, которые даже теперь не хотят признавать
преступления, совершенные ими в течение 25 лет и геноцид не только в Тимишоаре и
Бухаресте, но прежде всего - преступления, совершенные в течение последних 25
лет. Это демонстрирует, что они ничего не поняли. Они не только лишали людей
тепла, электричества и пищевых продуктов, они также тиранили душу румынского
народа. Они не только убивали детей, молодых людей и взрослых в Тимишоаре и
Бухаресте - они позволили членам Секуритате носить военную форму, чтобы создать
впечатление у людей, что армия - против народа. Они хотели отделить народ от
армии. Они имели обыкновение обучать людей из детских домов или из-за границы в
специальных учреждениях стать убийцами или преданными им людьми. Вам хватило
наглости отключать кислородные шланги в больницах и стрелять в людей на
больничных койках. Секуритате скрыла запасы продовольствия, с которыми Бухарест
мог жить месяцы, весь Бухарест.
Елена Чаушеску: Кому они об этом говорят?
Обвинитель: До сих пор они всегда утверждали, что построили эту страну,
оплатили наши долги, но при этом они обескровили страну до смерти и накопили
достаточно денег, чтобы гарантировать свое бегство.
Вы не признаете ваши ошибки, господин. В 1947 году мы принимали власть, но
при совершенно других обстоятельствах. В 1947 король Михаил продемонстрировал
большее достоинство, чем вы. И вы могли бы, возможно, добиться понимания
румынского народа, если бы вы признали вашу вину. Вам следовало бы остаться в
Иране, откуда Вы прилетели.
В ответ оба обвиняемых засмеялись и Елена сказала: Мы не остаемся за
границей. Здесь - наш дом.
Обвинитель: Уважаемый господин Председатель, я являюсь одним из тех, кто
как юрист хотел бы выступить против смертного приговора, потому что это -
жестоко.
Но мы не должны забывать о народе. Я не призывал бы к смертному приговору,
но было бы непостижимо для румынского народа и далее быть вынужденным переносить
страдания и большую нищету, и при этом не вынести обоим Чаушеску смертного
приговора. Преступления против народа росли год от года. Они были только заняты
порабощением народа и монтажом аппарата власти Они действительно не были
заинтересованы в людях.
Закладка в соц.сетях
