Жанр: История
ИОСИФ СТАЛИН: ЖИЗНЬ И НАСЛЕДИЕ
...масс в работу Госконтроля.
Определены они были (что вообще характерно для работы Ленина) в записке посланной
во время заседания Сталину. В ответ Сталин написал: "Это - вопросы политики
реорганизованного гос. контроля. Ничего не имею по существу против таких пунктов,
наоборот, они необходимы. Сталин".
На VIII съезде было подчеркнуто значение Государственного контроля. 30 марта ВЦИК
утвердил назначение Сталина на пост наркома Госконтроля. К тому времени он имел уже
боль140
шой организационный опыт и сразу же приступил к решительной перестройке аппарата
этого, уже второго по счету, подчиненного ему наркомата. На следующий день, 31 марта,
Сталин провел заседание Временного совета Государственного контроля, где были
заслушаны информационные доклады о деятельности отделов наркомата.
3 апреля на заседании СНК Сталин сделал доклад по проекту декрета о Госконтроле,
дополненный и переработанный в соответствии с замечаниями Ленина. Проект был
принят. 9 апреля его обсудили во ВЦИК. Сталин говорил в докладе, что основной идеей,
которой следует руководствоваться при реорганизации наркомата, должна быть его
демократизация и сближение с рабочими и крестьянами. ВЦИК утвердил декрет, и 12
апреля он был опубликован в "Известиях".
Архивные материалы, протоколы заседаний коллегии НКГК от 6, 7 и 10 апреля
показывают, что, приступая к реорганизации наркомата, Сталин самым тщательным
образом изучил работу его старого аппарата, равно как и кадры. Только после этого он
начал действовать. 6 апреля был заслушан доклад о перераспределении задач отделов
наркомата. Вместо двадцати пяти прежних отделов Сталин оставляет одиннадцать.
Несмотря на исключительную занятость, он берет непосредственное руководство военноморским
отделом, то есть тем органом, который имел главное значение в обстановке
гражданской войны.
10 апреля коллегия наркомата под председательством Сталина постановила организовать
отдел летучих ревизий с цен-, тральным бюро жалоб и заявлений. Тогда же было решено
созвать в конце мая 1919 года совещание представителей губернских отделов
госконтроля.
Словом, в первые же недели пребывания на новом посту Сталин начал перестройку
аппарата, его чистку, установил связь с низовыми органами контроля, организовал
подготовку кадров из рабочих и крестьян. Но завершить перестройку сразу же Сталину не
привелось: шла гражданская война...
... В мае 1919 года ему был выдан мандат: "Совет Рабочей (Крестьянской Обороны
командирует члена своего, члена Центрального Комитета Российской Коммунистической
партии.. Иосифа Виссарионовича Сталина в Петроградский район и другие районы
Западного фронта для принятия всех необходимых экстренных мер в связи с создавшимся
на Западном фронте положением.
Все распоряжения товарища Сталина обязательны для всех учреждений, всех ведомств,
расположенных в районе Западного фронта.
Товарищу Сталину предоставляется право действовать именем Совета Обороны,
отстранять и предавать суду Военно-революционного трибунала всех виновных
должностных лиц..."
141
Что же случилось под Петроградом? В ночь на 13 мая войска белогвардейского Северного
корпуса в нескольких местах прорвали фронт 7-й армии, оборонявшей Петроград. 15 мая
белые захватили Гдов, 17 мая - Ямбург. Советские войска, разбросанные на
значительном пространстве, не оказали врагам упорного сопротивления, несли большие
потери и отступали.
В Питер Сталин приехал 19-го. В тот же день было собрано совещание: присутствовали
Главком И.И. Вацетис, командующий Западным фронтом Д.Н. Надежный, командующий
7-й армией А.К. Ремезов, командующий Балтфлотом А.П. Зеленой, Зиновьев и другие.
Совещание признало положение угрожающим, назначило мобилизацию рабочих, в
первую очередь коммунистов и комсомольцев, чтобы пополнить ряды бойцов и сделать
части боеспособными. Решили перестроить систему обороны города и управления
войсками, обеспечить снабжение частей армии и флота вооружением, боеприпасами,
продовольствием и прежде всего очистить Петроград и тылы от врага. Сталин через СТО
и ЦК настойчиво добивается новых пополнений, оружия, боеприпасов, продовольствия
для войск 7-й армии. Он выезжает на фронт, знакомится с обстановкой, особенно с
настроением войск; помогает командирам и политработникам поднять дисциплину,
усилить политико-воспитательную работу в войсках.
Дважды сообщив 19 мая Ленину о положении дел в Петрограде, на следующий день
Сталин выехал в Старую Руссу, в штаб Западного фронта. Оттуда он сообщал в Москву о
взятии противниками Волосова и Кикерино, о непосредственной опасности Гатчине.
Чтобы точно выяснить положение, 22 мая Сталин едет в Гатчину. Приезд его вместе с
группой петроградских партийных работников благотворно сказался на боевом духе
бойцов.
Затем Сталин с группой партийных работников и командованием Западного фронта
отправился на Карельский перешеек. Здесь были осмотрены укрепления, намечены меры
по усилению обороны. 25 мая Сталин побывал в Кронштадте, где на площади Революции
состоялся многотысячный митинг.
Осмотрев опасные участки, Сталин в этот же день передал по прямому проводу в Москву,
Ленину: "Нет сомнения, что дело переброски частей теперь поставлено лучше, чем
месяца три назад".
Сталин сообщал также о своем мнении по крайне важному вопросу - о судьбе
Балтийского флота. Незадолго до этого Главком Вацетис, поддержанный Троцким,
исходя из необходимости экономить топливо, приказал сократить число действующих
кораблей, в первую очередь - линкоров. В Кронштадте моряки резко опротестовали это
решение, и Сталин встал на их сторону: после совещания он "пришел к убеждению в
совершенной неправильности предложения Главкома. Мотивы: пер142
вое - крупные единицы, в случае, если они будут превращены в плавучие плоты, лишатся
возможности привести в действие орудия, то есть последние просто не будут стрелять,
так как между движением корабля и действием пушки имеется прямая связь. Далее
Сталин сообщал, что и снаряды для мощных орудий линкоров, и топливо есть, и
настаивал на отклонении предложения Вацетиса. Приказ был отменен, и мощные
линейные корабли своим артиллерийским огнем немало способствовали защите
Петрограда в 1919 году.
28 мая Сталин возвратился в Петроград. Здесь его ждала телеграмма от Ленина: " Вся
обстановка белогвардейского наступления на Петроград заставляет предполагать
наличность в нашем тылу, а может быть, и на самом фронте организованного
предательства... Просьба обратить усиленное внимание на эти обстоятельства, принять
экстренные меры для раскрытия заговора".
Сталин пришел к таким же выводам: "Можете быть уверены, - отвечал он, - что будет
сделано все, что возможно сделать".
Опасения оправдались вскоре же. На следующий день под Сиверской в районе деревни
Выра батальон 3-го Петроградского стрелкового полка, в котором действовала
политическая организация бывших офицеров, перебил коммунистов и перешел на сторону
врага. Измену эту можно было бы предвидеть, так как полк формировался на основе
запасного батальона бывшего лейб-гвардии Семеновского полка.
3 октября Сталин прибыл в село Сергиевское, юго-восточнее Ливен, где находился штаб
Южного фронта. Знакомство с делами на Южном фронте показало, что опасения Сталина
были обоснованными: он вновь вынужден был исправлять чужие ошибки. Очень ярко
обстановка охарактеризована в письме Серго Орджоникидзе, назначенному членом РВС
14-й армии по настоянию Сталина, к Ленину от 15 октября: "...Решил поделиться с Вами
теми в высшей степени неважными впечатлениями, которые я вынес из наблюдений за
эти два дня в штабе здешних армий. Что-то невероятное, что-то граничащее с
предательством. Какое-то легкомысленное отношение к делу, абсолютное непонимание
серьезности момента. В штабах никакого намека на порядок, штаб фронта - это балаган.
Сталин приступает к наведению порядка".
В таких условиях Егоров, вступивший в должность комфронтом 8 октября, и Сталин
начали готовить контрудар. Рано утром (в 5 часов 20 минут) 9 октября они отдали
директиву войскам, в которой требовали нанесения решительного удара по врагу. На
следующий день ударная группировка красных начала разворачиваться.
Белые тем временем наступали. 6 октября им удалось захватить Воронеж. С 11 октября
ударная группировка красных вошла в соприкосновение с белогвардейцами; началось
ожесто143
ченное сражение. Белые продвигались к северу. 11 октября штаб Южного фронта
переехал в Серпухов. 13 октября корниловская дивизия захватила Орел. Но это был
последний серьезный успех белых, наступательный порыв иссякал.
Силы же войск Красной Армии возрастали. Вся страна помогала Южному фронту, и
перелом вскоре стал очевидным. После упорных боев красные 20 октября отбили Орел.
Деникинцы понесли немалые потери.
Добиться пополнений было не так-то и легко. Дело в том, что Ставка (С. С. Каменев и С.
И. Гусев), а также И. Т. Смилга
-член РВС Республики и РВС Юго-Восточного фронта - по-прежнему считали главным
Юго-Восточный фронт; об этом Смилга писал в ЦК и Ленину 3 ноября. Командование же
Южного фронта и, разумеется, Сталин вполне обоснованно полагали, что, поскольку
центр тяжести борьбы с Деникиным переместился в район Орла - Воронежа - Курска,
главным является Южный фронт. Его войска должны нанести главный удар через Харьков
- Донбасс на Ростов, именно Южному фронту следует отдавать основные резервы.
Но развернувшиеся на Южном фронте в первой декаде ноября бои показали, что
выделенных Главкомом подкреплений далеко недостаточно. Ставка (Каменев и Гусев)
явно недооценивали значения Южного фронта. Юго-Восточный фронт получал большие
пополнения, а 10 ноября Главком приказал его командованию подготовить главный удар
в направлении через Дон на Новочеркасск.
Сталин шлет 15 ноября обширное письмо Ленину. Оно заслуживает разбора.
В письме Сталин отстаивает план нанесения основного удара по войскам Деникина из
района Воронежа через Харьков - Донбасс на Ростов. Аргументация его очень
убедительна: "Во-первых, здесь мы будем иметь среду не враждебную, наоборот
симпатизирующую нам, что облегчит наше продвижение. Во-вторых, мы получаем
важнейшую железнодорожную сеть(донецкую) и основную артерию, питающую армию
Деникина, линию Воронеж - Ростов (без этой линии казачье войско лишается на зиму
снабжения, ибо река Дон, по которой снабжается донская армия, замерзнет, а восточнодонецкая
дорога Лихая - Царицын будет отрезана). В-третьих, этим продвижением мы
рассекаем армию Деникина на две части, из коих:добровольческую оставляем на
съедение Махно, а казачьи армии ставим под угрозу захода им в тыл. В-четвертых, мы
получаем возможность поссорить казаков с Деникиным, который(Деникин) в случае
нашего успешного продвижения постарается передвинуть казачьи части на запад, на что
большинство казаков не пойдет, если, конечно, к тому времени поставим перед казаками
вопрос о мире, о переговорах насчет мира и пр. В-пятых, мы получаем уголь, а Деникин
остается без угля".
Не все положения и оценки, выдвинутые Сталиным в этом письме, бесспорны. Важно
обратить внимание не только на легкость, с которой Сталин оперирует чисто военными
понятиями, но и на то, что, оценивая стратегическую обстановку, он исходит также из
политико-экономических факторов. Такой подход к решению военно-стратегических
вопросов - одна из новинок, принесенных социалистической революцией в военную
науку. Сталин и в этой отрасли человеческой деятельности обнаружил несомненные
познания и способности. Полтора года гражданской войны и здесь не прошли для него
даром.
Заканчивал письмо Сталин достаточно резко; настаивая на осуществлении главного удара
на Южном фронте, он писал: "Без этого работа на Южном фронте становится
бессмысленной, преступной, ненужной, что дает мне право или, вернее, обязывает меня
уйти куда угодно, хоть к черту, только не оставаться на Южном фронте".
На письме - пометка Ленина: "В архив. Секретно". Решения Политбюро были проведены
в жизнь. 17 ноября Главком сообщал командованию Южного фронта о предстоящей
передаче ему 45-й и 52-й стрелковых дивизий; в течение месяца должны были прибыть на
Южный фронт еще три дивизии. События на Южном фронте разворачивались
благоприятно для красных войск. Они наступали, и одной из главных ударных сил,
имевшихся в распоряжении командюжа, была конная армия Буденного.
Среди причин, вызвавших первоначальные неудачи советских войск в столкновениях с
армией Деникина, было и отсутствие у красного командования значительных
кавалерийских соединений. Гражданская война оказалась маневренной, и наличие у
Деникина многочисленной кавалерии давало ему существенные преимущества. В то же
время советское командование, и в первую очередь Троцкий недооценивали роль
кавалерии. Троцкий считал кавалерию "аристократическим" родом войск и не раз
открыто высказывал пренебрежение как к самой кавалерии, так и к кавалерийским
военачальникам. В распоряжении же советского командования имелись в достаточном
количестве и кадры для кавалерийских соединений, и военачальники-кавалеристы. Среди
последних, несомненно, выделялся Семен Михайлович Буденный.
Зимой и весной 1918 - 1919 годов Буденный и его 4-я кавалерийская дивизия, обязанная
своим возникновением в значительной степени Сталину, сражалась в составе 10-й армии
на царицынском участке фронта и совершила немало славных дел. В начале лета 1919
года к 4-й дивизии присоединили 6-ю кавалерийскую дивизию; они и составили Конный
корпус Буденного. В летних и осенних боях кавалеристы не раз побеждали
белогвардейские войска, и их командир приобрел весьма лестную
репутацию у неоднократно битых им белых генералов. Но громкая, поистине всемирная
слава ждала его еще впереди.
В начале октября, только что вступив в должность члена РВС фронта, Сталин в письме
Буденному интересовался состоянием корпуса и спрашивал, что нужно сделать, чтобы
увеличить его боеспособность. После успеха под Воронежем в конце октября Буденный в
письме к Сталину очень подробно охарактеризовал и положение корпуса, и его нужды,
предложив создать кавалерийское объединение - Конную армию. Предложение
понравилось и Сталину, и Егорову. В заседании РВС фронта 11 ноября было принято
решение о создании Конармии.
Но надо было добиться санкции на это решение в РВС Республики. 16 ноября Сталин
выехал в Москву и 17 ноября участвовал в заседании РВСР при обсуждении вопроса о
создании Конной армии. Выяснилось, что есть сомнения и в возможности, и в
целесообразности формирования невиданного в истории современных войн
кавалерийского объединения.
Но сомнения эти самым наглядным образом разрушали кавалеристы Буденного. 15 ноября
в метель они вдребезги разбили белых под Касторной и продолжали наступать.
Возвратившись в штаб фронта, Сталин 19 ноября подписывает приказ РВС Южного
фронта о переименовании Конного корпуса в Конную армию. В высших военных
инстанциях он самым категорическим образом отстаивал необходимость организации
Конармии, и на последующем славном своем пути Буденный и его кавалеристы
неизменно встречали понимание и поддержку Сталина.
У людей типа Сталина первые впечатления о людях имеют значение лишь в тех случаях,
если последующие события подкрепляют эти впечатления. Буденный понравился Сталину
еще летом 1918 года, под Царицыном. Членом РВС Конармии был назначен Ворошилов
- тоже давно и хорошо знакомый Сталину. Вскоре кавалеристов Буденного Сталину
привелось увидеть в деле.
Командование фронта решило познакомиться со вновь созданным кавалерийским
объединением. Связи с Буденным не было: его армия, невзирая на оттепель и раскисшие
дороги, преследовала противника. 29 ноября Сталин и Егоров приехали в Воронеж, здесь
они встретились с Ворошиловым, Щаденко и Пархоменко, которые тоже направлялись в
Конармию. Поехали вместе. До Касторной, однако, удалось добраться лишь ранним утром
5 декабря, а к вечеру этого дня прибыли в Новый Оскол.
Поезд шел крайне медленно, останавливался и стоял подолгу: полотно дороги и мосты
были разрушены во время боев, их еще только восстанавливали, и не всегда надежно. Да и
весь край был разорен, весь юг России, ставший на несколько лет ареной
ожесточеннейших сражений.
В Новом Осколе начальство ожидали сани, запряженные тройкой лихих лошадей, и
полуэскадрон кавалеристов: так распорядился командарм Конной. Сам он ждал
приехавших в Велико-Михайловке. Прибыли туда поздно ночью.
Утром 6 декабря, в присутствии командования фронта, впервые собрался РВС Конной
армии. Буденный представил Егорову и Сталину командный и начальствующий состав
армии. Затем выступил Егоров. Он объяснил, что на Конармию командование фронта
намерено возложить основную тяжесть рассечения армии Деникина. Сталин во время
выступления подчеркнул, что Конармии еще предстоит доказать скептикам: решение
принято правильное.
-Это задача очень ответственная, - говорил Сталин, - она потребует максимума сил и
напряжения. Конной армии придется идти через Донбасс, ее может ожидать отсутствие
фуража. Но, с другой стороны, ее будет встречать пролетариат Донбасса, который ждет
нас и отдаст все, что может, - с этим фактом нужно считаться. Руководство фронта
примет, в свою очередь, все меры к тому, чтобы в кратчайший срок доставить Конной
армии необходимый фураж и продовольствие.
Заседали долго, до вечера, с перерывом на обед. Были решены вопросы организации
Конармии, ее задачи. В заключение командарма Буденного приняли в партию.
Рекомендации он получил весомые: от Сталина, Ворошилова, Щаденко.
На следующий день командование фронта пожелало поехать в район действий армии.
Сталин и Егоров ехали в санях, с ними - кинооператор Э. Тиссе. Буденный, Ворошилов,
Щаденко, Городовиков верхом. Сзади - резервный кавдивизион. Был ясный, морозный
день. Ничто не предвещало опасности - и вдруг пулеметные очереди, разрывы снарядов.
Оказалось - угодили ненароком прямо на поле сражения, где в очередной раз конница
Мамонтова сошлась с кавалеристами Буденного и в очередной раз была бита.
Сталин и Егоров, поднявшись на холм, в бинокли следили за разворачивающейся
картиной боя. Буденный, заметив, что на левом фланге противник обходит его
кавалеристов и возникает угроза для командования фронта, стал просить Егорова и
Сталина уехать.
-Нет! - коротко и резко ответил Сталин.
Делать нечего - командарм сам, во главе резервного кавдивизиона, пошел в атаку.
Отбросили врага. Поле боя осталось за буденновцами.
"После боя, - вспоминал Буденный, - наступила гнетущая тишина, нарушаемая стонами
раненых да голосами санитаров, хлопотливо подбиравших их.
Сталин, Ворошилов, Егоров, Щаденко и я медленно проезжали по почерневшим холмам,
устланным трупами людей и лошадей.
Все молчали, скорбно оглядывали следы жестокой кавалерийской сечи. Тяжело было
смотреть на обезображенные шашечными ударами тела людей.
Сталин не выдержал и, обращаясь ко мне, сказал:
- Семен Михайлович, это же чудовищно. Нельзя ли избегать таких страшных жертв?
Хотя при чем здесь мы? - И он снова погрузился в раздумье..."
Вечером этого же дня командование фронта уехало. В Серпухов возвратились 12 декабря.
В истории мировой военной мысли громадное значение Первой Конной армии до сих пор
не вполне осознано и оценено. Да, в новейшее время крупные кавалерийские соединения
не раз действовали, и успешно. Вспомним Зейдлица, Мюрата, Платова. Однако все они
входили в состав общевойсковых армий, а не как самостоятельные в оперативном
отношении группы войск. Тут возникло принципиально иное - Первая Конная армия.
Она новаторски образовалась именно как соединение армейского масштаба, где пехотные
части и артиллерийские были приданы и подчинены командованию конницы.
Это не только прообраз, предвестник, но и практическое воплощение крупных подвижных
соединений второй мировой войны (немецкие танковые и советские танковые армии).
Одни приписывают это новшество в военной стратегии немецкому танковому генералу
Гудериану, а наши борцы с "культом личности" - Тухачевскому (вот уж совсем не по
адресу! Он как раз был против). Но объективные историки скажут прямо и
недвусмысленно: впервые в мире создали и опробовали в бою подвижные соединения
крупного масштаба Буденный, Ворошилов и Сталин.
На Кавказском фронте (так с 16 января 1920 года стал именоваться Юго-Восточный
фронт) в конце января положение осложнилось. Белогвардейские войска вопреки
ожиданиям сохранили и часть сил, и волю к сопротивлению. Попытки войск 8-й, 9-й и
Конной армий фронтальными ударами опрокинуть врага не удавались. Особенно страдала
в этих лобовых атаках через Дон на Батайск ударная сила фронта - Конная армия,
детище Сталина. Гибли, и бессмысленно, сотни великолепных бойцов и тысячи лошадей,
- успеха не было. Командование Конармии пыталось доказать комфронта В.И. Шорину.
что неправильно использовать кавалеристов как общевойсковую армию, что ее усилия не
поддерживаются частями соседних армий, но не сумело переубедить комфронта. 1
февраля Буденный и Ворошилов- пишут письмо Ленину, 2 февраля направляют
доклад Главкому Каменеву. В этих документах они характеризовали сложившуюся
ситуацию и просили помочь. Не ограничиваясь этим, утром 3 февраля они связались с
Курском, со Сталиным.
Буденный подробно охарактеризовал обстановку и просил приехать Сталина "хотя бы на 2
- 3 часа". Формально Сталин не имел отношения к делам Кавказского фронта. Но
формалистом в скверном смысле этого слова Сталин никогда не был. Он отвечал
Буденному: "Дней восемь назад, в бытность мою в Москве, в день получения мной вашей
шифротелеграммы, я добился отставки Шорина... В Ревсовет вашего фронта назначен
Орджоникидзе, который очень хорошо относится к Конармии. Если у вас нет связи с
Саратовом, мы можем вам каждый раз предоставлять провод для разговора с
Орджоникидзе, который, безусловно, поможет вам и поддержит вас.
Что касается моего выезда, я, вы знаете, не свободен, назначен председателем Совета
труда Юго-Западного фронта, и без согласия Совета Обороны не смогу выехать. Во
всяком случае же передам вашу записку Ильичу на заключение, если вы не возражаете.
Окончательный ответ могу дать только после переговоров с Ильичем. Об одном прошу:
берегите Конную армию, это неоценимое золото Республики. Пусть временно пропадают
те или иные города, лишь бы сохранилась Конная армия".
Обнадеженные таким разговором, Буденный и Ворошилов вечером того же дня вновь
связались с Курском и спросили Сталина о результатах его переговоров с Москвой.
Сталин отвечал: "Результаты таковы, что я к вам пока выехать не могу, - это первое;
второе - мы перебрасываем в район Иловайская две лучшие дивизии, из них одна
Латышская".
Не ограничиваясь достигнутым, Сталин на следующий день добился разговора с
Саратовом - с Орджоникидзе. Известив его о положении дел, Сталин тут же набросал
исчерпывающую программу действий, изложенную в четких и предельно кратких
формулировках. "Узнав все это, - говорил Сталин, - ЦК партии потребовал от меня
немедленного выезда в район правого фланга для разрешения вопросов на месте, но я не
мог выехать по некоторым причинам, о которых я здесь говорить не стану. По моему
глубокому убеждению, члены Реввоенсовета должны принять следующие меры.
Объединить группу Думенко с Конармией в одну мощную силу, подчинив первую
последней. Передать Конармии в оперативное подчинение две стрелковые дивизии для
опоры на флангах".
Дело действительно наладилось: Тухачевский произвел перегруппировку войск, изменил
направление удара Конармии; из района Платовской она начала стремительный прорыв в
тыл врага. В нескольких ожесточенных сражениях 19 - 28 февраля Конармия наголову
разбила основные кавалерийские соедине149
ния белых и тем нанесла решительный удар врагу на Северном Кавказе.
Но под Ростовом белогвардейцы активизировались, и 20 февраля Ленин телеграфировал
Сталину, что не исключает возможности потери Ростова и Новочеркасска и потому
рассчитывает, что Сталин применит всю свою энергию, помогая Кавказскому фронту.
Ответ Сталина был несколько раздраженным, и это, видимо, надо объяснять его крайним
переутомлением и болезненным состоянием. Он телеграфировал: "Мне не ясно, почему
забота о Кавфронте ложится прежде всего на меня... Забота об укреплении Кавфронта
лежит всецело на Реввоенсовете Республики, члены которого, по моим сведениям, вполне
здоровы, а не на Сталине, который и так перегружен работой". В тот же день, 20 февраля,
Ленин написал ответ: "На Вас ложится забота об ускорении подхода подкреплений с
Юго-Запфронта на Кавкфронт. Надо вообще помочь всячески, а не препираться о
ведомственных компетенциях".
По сути данного, конкретного дела Ленин был прав, но и в словах Сталина о
перегруженности работой заключалась немалая толика истины. Отдыха, как такового,
Сталин в годы гражданской войны почти не имел. Лишь иногда он позволял себе
загородную поездку на машине, так как любил быструю езду. Вот как вспоминал об этом
С. К. Гиль - личный шофер Ленина: "Вызывать машину по телефону или поручать комулибо
сбегать в гараж Сталин не любил. Он обычно сам являлся в гараж и просил свезти
его в то или иное место.
-Здравствуйте, - говорил он, входя в гараж, - можно машину получить? Мне только на
полчаса...
Бывало и так. В летние сумерки он иногда приходил ко мне в гараж и просил прокатить
его за город. Такая прогулка заменяла ему отдых. Закрытых машин он не любил.
-Если можно, товарищ Гиль, - открытую! Есть?
Я выбирал небольшую открытую машину, способную развивать большую скорость. Мне
были известны темпы езды товарища Сталина.
Иосиф Виссарионович садился рядом со мной. Ездили мы обычно по Ленинградскому
шоссе, до Покровского-Стрешнева и обратно. Дорога была для того времени сравнительно
гладкая и позволяла мчать машину быстро. Езда со скоростью 30 - 40 километров в час
не удовлетворяла Иосифа Виссарионовича.
Выехав на дорогу, я все увеличивал скорость. Товарищ Сталин следил за счетчиком. Я
ждал его указания остановить бег машины на определенной быс
...Поділитися у соцмережах
