Жанр: История
Сталин
...о для этого
был нужен повод.
И Ленин его нашел. В 1922 году он решает урегулировать положение с
республиками. Бывшие части Российской империи
- Украина, Белоруссия, Закавказская Федерация, - управляемые ставленниками
Москвы, формально были независимы от
России. И Ленин задумал объединение республик.
Коба в отсутствие Ленина предложил тайное сделать явным: все независимые
республики должны войти в Российскую
Федерацию на правах автономий. Но это вызвало ропот в республиках, особенно в
Грузии, совсем недавно потерявшей
независимость. Грузинский руководитель Буду Мдивани понимал, как тяжело объявить
народу о прямом возвращении в
царские времена. Он попросил "фиговый листок": независимость хотя бы на бумаге.
Ленин поддержал его и выдвинул идею
Союза республик, которые наделялись бумажным равноправием и даже имели право
выйти из будущего Союза. Это весьма
удовлетворяло "независимцев" в Грузии и одновременно позволило Ленину начать
кампанию против Кобы.
Коба и поддерживающий идею Федерации другой "национал" Орджоникидзе,
руководитель большевиков Закавказья,
знали, как глубок национализм в республиках, какой опасной может стать завтра
даже формальная независимость. В пылу
споров темпераментный Орджоникидзе ударил "независимца" Кабахидзе. Это послужило
прекрасным поводом для Ленина -
он объявил позицию Кобы и Орджоникидзе великорусским шовинизмом, а удар возвел в
ранг преступления.
Каменев, понимающий, что Ленин долго не протянет, и смертельно боящийся
возвышения Троцкого, решает поддержать
союз с Кобой и тотчас доносит ему запиской: "Ильич собрался на войну в защиту
независимости".
Коба знает - изменился к нему Ленин, и, конечно, понимает почему. Ленин
теперь его враг. И Коба предлагает Каменеву
общий бунт: "Нужна, по-моему, твердость против Ильича".
Да, он уже не боится. Врачи отчитываются перед Генсеком, у Кобы есть
информация: новый удар неминуем.
Но Ленин действует эффективно - направляет в Грузию специальную комиссию и
подключает к борьбе против Кобы его
врага Троцкого. Союз Ленина с Троцким делает исход борьбы предрешенным.
Ленин решил раздавить Кобу на ближайшем же съезде. "Он готовил бомбу к XII
съезду", - вспоминал Троцкий. Бомба -
это политическое уничтожение Кобы, обвинение в великорусском шовинизме, то есть
в одном из самых страшных грехов для
большевика. За этим неминуемо должно было последовать отстранение с поста
Генсека.
Каменев трусит. Он пишет Кобе: "Думаю, раз В. И. настаивает, хуже будет
сопротивляться". Коба отвечает
меланхолически: "Не знаю. Пусть делает по своему усмотрению".
Коба решает ждать. Он умеет ждать...
Он начинает составлять Декларацию об образовании Союза Республик - все, как
хочет Ильич. Но Ленин не принимает
капитуляцию. В начале октября он шлет записку Каменеву: "Великорусскому
шовинизму объявляю бой".
Каменев понимает: Ильича не остановить. Дни Кобы сочтены.
В это время Ленин поддерживает постоянную связь с Троцким через секретаршу
Фотиеву.
- Значит, он не хочет компромисса со Сталиным даже на правильной линии? -
спрашивает Троцкий.
- Да, он не верит Сталину и хочет открыто выступить против него перед всей
партией, он готовит бомбу, - подтверждает
Фотиева. И объясняет: - Состояние Ильича ухудшается с часу на час. Не надо
верить успокоительным отзывам врачей. Ильич
уже с трудом говорит, он боится, что свалится, не успев ничего предпринять.
Передавая записку, он сказал мне: "Чтобы не
опоздать, приходится раньше времени выступать открыто".
Впрочем, Фотиева сказала об этом не одному Троцкому. Как мы узнаем далее,
все, что происходит в кабинете Ленина, она
докладывает Кобе. Она поняла: состояние Ильича ухудшается, с часу на час грядет
новый Хозяин.
Лидия Фотиева - одна из считанных соратников Ленина, которую не тронет
Коба. В 1938 году он отправит ее работать в
Музей Ленина. Увенчанная наградами, она отметит свой девяностолетний юбилей и
умрет в 1975 году, пережив и Кобу, и
почти всю эпоху.
Каменев появляется в кабинете Троцкого. "Он был достаточно опытным
политиком, чтобы понять, что дело шло не о
Грузии, но обо всей вообще роли Сталина в партии" (Троцкий).
Трусливый Каменев покидает Кобу.
Близится крушение бывшего любимца Ильича. Но... информация Кобы была
точной: Ленин не выдержал напряжения
борьбы и ненависти. 13 декабря два приступа отправляют его в постель. Второй
звонок прозвенел.
Врачи потребовали отдыха Вождя. В середине декабря на Пленуме ЦК Коба
провел резолюцию: "Возложить
персональную ответственность за изоляцию Ленина, как в отношении личных сношений
с работниками, так и в отношении
переписки, на Генсека". Свидания с Лениным запрещаются. Ни друзья, ни домашние
не должны сообщать Ильичу ничего из
политической жизни, чтобы не давать поводов для волнений...
Вождю о партийном решении не докладывалось. Он так и не узнал, что поступил
под надзор врага. Впрочем, Вождь исчез
- остался больной человек.
Исчез и Коба. Он уже не был тенью, ибо не было Вождя.
Верный Коба умер. Появился Иосиф Сталин, с отличием закончивший ленинские
университеты.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Сталин: жизнь и смерть
"Тиран возникает... из корня, называемого народным
представительством. В первое время он улыбается,
обнимает всех, с кем встречается... обещает много...
Но, став тираном и поняв, что граждане, способствовавшие
его возвышению, осуждают его, тиран вынужден будет
исподволь уничтожать своих осудителей, пока не останется
у него ни друзей, ни врагов".
(Платон)
ГЛАВА 10
Бывшая тень
ВСТРЕЧА СО СТАЛИНЫМ
Пленум ЦК принял рекомендованное Лениным еще до болезни решение: монополия
внешней торговли должна оставаться
в руках государства. Троцкий выступал главным агитатором за это решение. Он явно
исполнял теперь при Ленине роль
Кобы. Крупская сообщила мужу о победе его решения, и едва оправившийся после
припадков Ленин диктует письмо
Троцкому: "Как будто удалось взять позицию без единого выстрела (резолюция о
внешней торговле. - Э. Р.). Я предлагаю не
останавливаться и продолжать наступление".
Наступление - все та же атака на Кобу. Ленин умеет бороться.
На следующий же день Каменев, испугавшийся явного сближения Троцкого с
Лениным, пишет записку Сталину о
контакте вождей:
"Иосиф, сегодня ночью мне звонил Троцкий, сказал, что получил записку, в
которой Старик выражает удовольствие
принятой резолюцией..."
Сталин отвечает: "Тов. Каменев... Как мог Старик организовать переписку с
Троцким при абсолютном запрещении
доктора Ферстера?" Новый тон: он уже не Иосиф, он - Генсек, никому не
позволяющий нарушать партийное решение.
И тогда Сталин вызывает Крупскую по телефону и орет на нее. Попросту грубо
орет.
Крупская в шоке. Вернувшись с работы домой, "она была совершенно непохожа
на себя: рыдала, каталась по полу", -
вспоминала Мария Ульянова.
Видимо, тогда же, в нервном срыве, Крупская не выдержала и рассказала
Ленину об оскорблении. Взбешенный Ленин
написал Сталину письмо о разрыве отношений.
Одновременно Крупская отправила яростное письмо Каменеву: "Лев Борисович...
Сталин позволил себе по отношению ко
мне грубейшую выходку. За все 30 лет я не слышала ни от одного товарища ни
одного грубого слова, интересы партии и
Ильича мне не менее дороги, чем т. Сталину. Сейчас мне нужен максимум
самообладания. О чем можно и о чем нельзя
говорить, я знаю лучше всякого врача. Во всяком случае, лучше Сталина. Я
обращаюсь к вам и к Григорию (Зиновьеву. - Э.
Р.), как наиболее близким товарищам В. И., прошу оградить меня от грубого
вмешательства в личную жизнь, недостойной
брани и угроз. Я тоже живая, и нервы напряжены у меня до крайности".
Она не сразу поняла, что произошло. Впервые в жизни жена Ленина увидела
Сталина. До того она знала только верного
Кобу. Но, постепенно придя в себя, Крупская сумела оценить новую ситуацию и
понять свою беспомощность. И видимо,
тогда же она упросила секретаря подождать отсылать Сталину ленинское письмо.
Между тем Каменев, получив письмо Крупской, понял: война Вождя со Сталиным
возобновилась. Каменев отправился к
Троцкому. Они обсудили ситуацию и решили... оставить Сталина!
Впоследствии Троцкий вспоминал эту сцену. "Я стою за сохранение "статус
кво", - заявил он Каменеву. - Если Ленин до
съезда встанет на ноги, что мало вероятно, мы обсудим этот вопрос заново. Я
против ликвидации Сталина, но я согласен с
Лениным по существу. Сталинская резолюция по национальному вопросу никуда не
годится... Кроме того, нужно, чтоб
Сталин сейчас же написал Крупской письмо с извинениями..."
Глубокой ночью Каменев сообщил Троцкому, что Сталин принял все условия и
Крупская получит от него письмо с
извинениями. И тогда Крупская уговорила Ленина не посылать свое письмо. "В. И.
она сказала, что они со Сталиным уже
помирились", - вспоминала Мария Ульянова.
Ленин согласился - он умел обуздывать порывы. Он решил сначала подготовить
новое наступление и лишь тогда отослать
письмо.
Но Сталин в курсе всего, что делается в ленинском доме.
Мария Ульянова: "Раз утром Сталин вызвал меня в кабинет, он имел
расстроенный и огорченный вид. "Я сегодня всю
ночь не спал, - сказал он мне, - за кого же Ильич меня считает, как он ко мне
относится, как к изменнику какому-то, я же всей
душой его люблю. Скажите ему это как-нибудь".
Да, он решил в последний раз притвориться Кобой.
Но важнейший урок из происшедшего он усвоил: Троцкий и Каменев так
ненавидят друг друга и так боятся возвышения
друг друга, что оба оставят его Генсеком. Даже вопреки воле Ленина.
НЕУТОМИМЫЙ В. И.
Ленин жил в Кремле - он должен был уехать в Горки, но обильный снегопад
завалил дорогу. Однако он не терял времени.
Едва оправившись от приступов, Вождь продолжил сражение.
С конца декабря он тайно диктует "Письмо к съезду", которое войдет в
историю как завещание Ленина. Ильич поставил
условие: письмо должно быть прочтено только тому съезду, который состоится после
его смерти.
В этом письме Ленин дал характеристики всем ближайшим соратникам - и у
каждого отметил весьма существенные
недостатки.
Наконец он перешел к Сталину. Его характеристику Вождь связал с... Троцким:
"Отношения между Сталиным и Троцким
составляют большую половину опасности того раскола, который был бы избегнут...
увеличением числа членов ЦК... Сталин,
сделавшись Генсеком, сосредоточил в своих руках необъятную власть, и я не
уверен, сумеет ли он всегда достаточно
осторожно пользоваться этой властью. С другой стороны, Троцкий... он, пожалуй,
самый способный человек в настоящем
ЦК, но и... хвастающий самоуверенностью и чрезмерным увлечением чисто
административной стороной дела".
Так он ударил по двум нелюбимым людям.
Документ переписывается секретарем. Черновики сжигаются. Копии укладываются
в конверты с надписью "Строго
секретно" и отправляются Крупской. Она должна их вскрыть только после смерти
Ленина.
Но одна копия, за сургучными печатями, остается в секретариате.
Почему помешанный на секретности Вождь вдруг стал таким наивным? Как он мог
поверить, что переданная в его
секретариат копия останется неизвестной его соратникам? Неужели он не знал, что
слуги не выполняют приказов бывших
господ?
И Фотиева тотчас позаботилась: в Партархиве осталось ее письмо Каменеву:
"Товарищу Сталину в субботу 23 декабря
было передано письмо В. И. к съезду... Между тем уже после передачи выяснилось,
что воля В. И. была в том, чтобы письмо
хранилось строго секретно в архиве и могло быть распечатано только В. И. или
Крупской... Я прошу това-рищей, которым
стало известно это письмо... смотреть на него как на запись мнения В. И.,
которое никто не должен знать".
На письме Фотиевой пометы: "Читал Сталин. Только Троцкому". Троцкий: "О
письме В. И., естественно, никому не
рассказывал".
Итак, "случайно" не поняв Ленина, Фотиева тут же передает письмо Сталину, а
тот... Троцкому.
Потом (как мы узнаем) Фотиева ознакомит с письмом Каменева и Зиновьева. И
скорее всего - с согласия Сталина.
Почему? Там содержатся их весьма нелестные характеристики, что делает всех
крайне заинтересованными в том, чтобы о
письме никто не узнал. Так Сталин обеспечил себе союзников в сокрытии письма.
Но в начале января 1923 года неутомимый Ленин добавил новый текст: "Сталин
слишком груб, и этот недостаток, вполне
терпимый в среде и общении между нами, коммунистами, становится нетерпимым в
должности Генсека. Поэтому я
предлагаю способ перемещения Сталина с этого места и назначить на это место
другого человека, который... отличался бы от
Сталина только одним перевесом: был бы более терпим, более лоялен, более вежлив,
более внимателен к товарищам, меньше
капризности и т. д.".
На этом Ленин не останавливается. Он начинает писать серию статей, одна из
которых - резкая критика Рабкрина,
бывшего наркомата Сталина. Ленин умеет бороться...
Но Сталин, видимо, тотчас обо всем узнал, и в феврале доктор объявил
Ленину, что ему "категорически запрещены
газеты, свидания и политическая информация"... "В этом за-прете Ленин увидел уже
не медицинскую рекомендацию, -
вспоминала после смерти Сталина сразу осмелевшая Фотиева. - И Владимиру Ильичу
стало хуже. Его расстроили до такой
степени, что у него дрожали губы... по-видимому, у В. И. создалось впечатление,
что не врачи дают указание ЦК, а ЦК дает
инструкции врачам".
Но Ленин придумал, как избавиться от опеки Сталина. 5 марта он вдруг
отсылает ему то самое яростное письмо по поводу
уже исчерпанного инцидента с Крупской: "Уважаемый т. Сталин! Вы имели грубость
позвать мою жену к телефону и
обругать ее. Хотя она вам выразила согласие забыть сказанное... я же не намерен
забывать так легко то, что против меня
сделано, а нечего и говорить, что сделанное против жены я считаю сделанным и
против меня. Поэтому прошу вас взвесить,
согласны ли вы взять сказанное назад или предпочитаете порвать между нами
отношения. С уважением Ленин. Копии - тт.
Каменеву и Зиновьеву".
Ленин полагает, что взорвал ситуацию. Разве может надзирать за ним человек,
с которым он порывает отношения? Даже
если Сталин извинится, Ленин найдет, как продолжить ссору. Так что ЦК придется
что-то предпринять.
Но он не знает, что Сталин просчитал и этот ход. Еще 1 февраля он попросил
Политбюро освободить его от опеки над
больным Лениным. Он знал, что Зиновьев и Каменев, напуганные попытками
умирающего Вождя блокироваться с их врагом
Троцким, не позволят Ленину уйти из под его надзора. Так и случилось. Политбюро
постановило: "Отклонить". И теперь
волею партии он остался ленинским тюремщиком - до конца.
Утром Сталин получает ленинское письмо, но он спокоен. Он знает ночную
новость. Ярость дорого стоила Ленину -
ночью он потерял дар речи и долго шептал отрывочные слова и звуки, записанные
врачами: "Помогите, ах черт... черт... ет...
помог..."
"Ет" - это, видимо, тот же "черт". И хотя под утро речь к Ленину вернулась,
Сталин не сомневается: черт более не
поможет. Скоро!
И он тут же пишет ответ. Много десятилетий будет храниться это письмо в
секретном архиве - последнее письмо бывшего
Кобы бывшему Вождю: "Т. Ленин! Недель пять тому назад я имел беседу с т.
Надеждой Константиновной... сказал по
телефону ей приблизительно следующее: "Врачи запретили давать Ильичу
политинформацию... между тем вы, оказывается,
нарушаете этот режим, нельзя играть жизнью Ильича" и прочее. Я не считаю, что в
этих словах можно было усмотреть чтолибо
грубое... предпринятое "против вас". Впрочем, если вы считаете, что для
сохранения отношений я должен взять назад
сказанные выше слова, я их могу взять назад, отказываясь, однако, понять, в чем
тут дело, где моя вина и чего, собственно, от
меня хотят?"
Письмо жесткое. Пора этому полутрупу понять: Коба умер, а Сталин не
церемонится.
Но этого ответа Ленин не прочел.
10 марта Сталин узнал: удар лишил Вождя и чтения, и письма, и речи.
Последний звонок прозвучал...
И тогда последовала просьба, о которой Сталин тут же сообщает письмом
членам Политбюро: 17 марта Крупская "в
порядке архиконспиративном... сообщила мне просьбу Вл. Ильича достать и передать
порцию цианистого калия... Н. К.
говорила... Вл. Ильич переживает неимоверные страдания... Должен заявить, что у
меня не хватит сил выполнить просьбу и
вынужден отказаться от этой миссии... о чем довожу до сведения Политбюро..."
Вряд ли несчастный Вождь уже мог что-то соображать. Это сама Крупская
пытается исполнить его прежнюю волю -
избавить мужа от мучений. И действительно, Сталин сообщает друзьям по "тройке"
Зиновьеву и Каменеву, цитируя в
кавычках ее слова: "Надежда Константиновна сообщила... она пробовала дать калий,
но "не хватило выдержки", ввиду чего
требует "поддержки Сталина".
Он знает нравы своих товарищей: потом они же его обвинят. Нет, пусть Ильич
потрудится - умрет сам. И члены
Политбюро, естественно, одобрили это решение. Теперь Сталин был чист.
НА СТАРТЕ
В Кремле впрямую началась битва за власть. И не только за власть - за
жизнь. Каждый из претендентов умел кроваво
расправляться с политическими врагами. Гражданская война и Красный террор
сформировали этих руководителей. И те же
ленинские университеты. В условиях "осажденной крепости", какой представлялась
им страна, беспощадность была
объявлена высшей добродетелью. Сколько кровавых вы-сказываний у Зиновьева,
Каменева, Бухарина... Троцкий точно
сформулировал их общее кредо: "Поповско-квакерская болтовня о священной ценности
человеческой жизни". Так что
каждый из них знал, какой может стать цена поражения...
Только Сталин был крайне осторожен в призывах к крови. По сравнению с ними
он казался самым умеренным. За ним не
было кровавых слов. Только дела. Как правило - тайные дела.
Как расположились претенденты? Первым, бесспорно, стоял Сталин. У него не
было той славы, которая была у Троцкого.
Да, мало славы - зато много власти. Ленин сосредоточил в его руках власть над
партией, а в руках партии - власть в стране. В
его распоряжении находятся центральный аппарат и местные комитеты, 15 тысяч
партийных функционеров, диктующих
политическую и хозяйственную жизнь, - его ставленники.
Далее следовал тандем Каменев - Зиновьев. Первый - глава Московского
Совета, заместитель Ленина в Совнаркоме -
"лошадка исключительно способная и ретивая, которая два воза везет", как говорил
о нем Ленин. Второй - глава Петрограда,
он же возглавляет Коминтерн.
Далее - Троцкий. Он руководит военными силами Республики. Но армия
демобилизована и сокращена. Ленин
позаботился: "брат-враг" теперь - самый невлиятельный, наиболее удаленный от
ключевых постов. И все-таки за Троцким
ореол второго вождя революции...
И наконец - Бухарин, редактор "Правды", ведущий теоретик партии. Он не
конкурент, но очень важно, к кому он
примкнет.
Троцкий рванул со старта раньше всех. 13 марта публикуется в газетах первый
осторожный бюллетень "об ухудшении
здоровья Ленина", и уже на следующий день в "Правде" появляется статья
ближайшего сподвижника Троцкого Карла Радека
"Лев Троцкий - организатор побед". Для обывателей и рядовых членов партии это
должно было выглядеть сигналом:
Троцкий - преемник Вождя.
Троцкий поспешил к будущему съезду.
В апреле состоялся XII съезд партии, последний съезд, не до конца
сформированный Сталиным. На нем сторонники
Троцкого старательно распространяют слухи о неком завещании Ленина, где Лев
Давидович назначен его преемником...
Троцкий выступает с блестящим докладом о промышленности - гром оваций.
"Неприлично, так Ленина не встречали", -
замечает Ворошилов. Успех Троцкого вызывает ярость завистливого Зиновьева и
испуг Каменева. Доклад сделал свое дело -
страх перед Львом заставляет Каменева, Зиновьева и Бухарина окончательно
соединиться с Генсеком, ибо Сталин - сила,
которая может противостоять опаснейшему Льву.
Так Троцкий сам сформировал антитроцкистскую группу.
В мае прекращается печатание бюллетеней о здоровье Ленина. Стране сообщают:
угроза смерти миновала. Люди
начинают верить, что Вождь вернулся к работе. Это выдумка Сталина. Специальным
решением ЦК он вводит "контроль за
всякой информацией о здоровье Ильича". Даже Троцкий вынужден черпать сведения от
доктора Гетье, лечившего Ленина и
его самого. Однако Сталин удаляет врача от Ленина.
В мае Ленина перевезли в Горки. Его вынесли на носилках из автомобиля.
Несчастный Вождь улыбался непонимающей
улыбкой идиота. "Он крепко жал мне руку, я инстинктивно поцеловал его в голову,
но лицо!!! Мне стоило огромных усилий,
чтобы... не заплакать", - вспоминал Преображенский.
По поручению Генсека сделаны фотографии Ленина в тот период и приглашен
художник Анненков рисовать последний
портрет. "Полулежащий в шезлонге, укутанный одеялом и смотревший мимо нас с
улыбкой человека, впавшего в детство,
Ленин мог служить только моделью для иллюстрации его болезни", - записал
Анненков. Сталин хочет иметь свидетельства: в
последний период жизни Ленин был слабоумным. Тогда и последние ленинские записи
можно объявить плодом слабоумия...
"Но Крупская запретила рисовать", - пишет Анненков.
В Партархиве я прочел трагические письма Крупской. 6 мая 1923 года она
писала дочери умершей возлюбленной Ленина,
Инессы Арманд: "Ты упрекаешь меня, что я тебе не пишу, но ты совершенно не
представляешь, что у нас делается... тому,
что происходит сейчас, нет названия... И люди все ушли - выражают сочувствие, но
заходить боятся. Живу только тем, что по
утрам Володя бывает мне рад, берет мою руку, да иногда мы говорим с ним без слов
о разных вещах, которым все равно нет
названия".
Но в июне Сталин с изумлением узнает: Ленин не только выжил - он начинает
поправляться!
Сам Генсек в Горки более не приезжает и никого туда не пускает, мотивируя
это нежеланием больного. Ленин попрежнему
не говорит, однако усердно занимается. В Партархиве хранятся тетради со
странными текстами: "Это наша собака.
Ее зовут Джек. Она играет..." Это тексты, по которым Крупская учила Вождя
говорить. Наиболее успешно Ленин
воспроизводил слова: "пролетарий, народ, революция, буржуй, съезд".
"Усвоенный речевой материал" исчезал из памяти, зато "понимание речи
окружающих восстановилось", и анализ
действительности уже не вызывал затруднений... Например, для Ленина, любившего
собирать грибы, "заранее набрали их и
рассадили по дорожке, по которой его обычно провозили на коляске". Но гриб,
тронутый его палкой, тотчас повалился. Эта
недооценка его интеллектуальных способностей вызвала у Вождя "резкое
раздражение".
Все эти наблюдения врачей внимательно читал Генсек. Сообщали ему и о
грозных припадках гнева, которые повергали в
трепет окружающих. Ленин уже торопился выздороветь. Крупская вспоминала: "Я ему
говорила: "Вот речь
восстанавливается, только медленно. Смотри на это как на временное пребывание в
тюрьме".
Ленин знал, что он в тюрьме, и, видимо, яростно думал, как из нее
выбраться.
В это время уже вовсю работает сталинский секретарь Товстуха - собирает
документы Ленина. В Партархиве я нашел
мандат, выданный Товстухе для изъятия документов Ленина из архивов его
соратников. Сталин готовил новую шахматную
партию, и в его игре эти бумаги будут бесценны.
А пока по Москве начинают гулять анонимные брошюры типа "Маленькой
биографии большого человека". В них на
основании ленинских цитат доказывается: Троцкий всегда был против Ленина.
Эта "клозетная литература", как презрительно назвал ее Троцкий,
распространяется и в провинции. Действует Товстуха...
"С ЖИРУ БЕСИТЕСЬ, ДРУЗЬЯ МОИ"
Летом 1923 года вожди отбыли отдыхать. Зиновьев и Бухарин отправились в
Кисловодск, оставив в Москве Каменева.
Генсек, конечно же, сидит в изнывающей от жары Москве. Не до отдыха -
работа, бесконечная работа. К тому же его
тревожит странное улучшение здоровья Вождя.
В летнем перерыве борьбы с Троцким Зиновьев и Бухарин решают нажать на
Сталина - заставить его поделиться властью.
Отдыхающие пишут ему шутливо: "29. 07. 23... Два обывателя предлагают ввести в
Секретариат для консолидации
Зиновьева, Троцкого, Сталина".
Но содержание письма нешуточное: они задумали уравнять шансы. В этом
случае, чтобы побеждать ненавидящего его
Троцкого, Сталин будет вынужден постоянно блокироваться с Зиновьевым, то есть
выполнять решения "тройки". Он мог
только усмехнуться: нашли глупца!
Тогда же Зиновьев пишет Каменеву: "И ты позволяешь Сталину так прямо
издеваться (далее он сообщает беско-нечные
факты самоуправства Сталина, пока они отдыхают. - Э. Р.)... Мы этого терпеть
больше не будем..."
Конечно, Генсек в курсе их переписки. Верное ГПУ уже следит за каждым из
них. Но он знает средство заставить их
успокоиться. Он пишет Бухарину и Зиновьеву: "Не пойму, что я должен сделать,
чтобы вы не ругались. Было бы лучше, если
бы вы прислали записочку - ясную и точную. Все это, конечно, в том случае, если
вы в дальнейшем за дружную работу (я...
стал понимать, что вы не прочь подготовить разрыв, как нечто неизбежное)...
Действуйте, как хотите. Дней через 8-10
уезжаю в отпуск (устал, переутомился). Всего хорошего.
Постскриптум. Счастливые вы, однако, люди. Имеете возможность измышлять на
досуге всякие небылицы... а я тяну
здесь лямку, как цепная собака, изнывая. Причем я же оказываюсь виноватым. Этак
можно извести хоть кого. С жиру
беситесь, друзья мои. И. Ст.".
Средство действует безотказно. Упоминание об отставке смертельно пугает.
Если уйдет Сталин - может прийти Троцкий.
То же он сможет проделать и с Троцким, который также знает: уйдет Сталин -
придут Зиновьев и компания. Да, они боятся
его - "грубого, примитивного грузина", но куда больше боятся друг друга. Он
легко просчитал: их страх и взаимная
ненависть обеспечат нужный ему финал шахматной партии.
И Зиновьев с Бухариным тотчас пишут ему: "Разговоры о разрыве - это же,
конечно, от Вашей усталости. Об этом не
может быть и речи. Куда Вы думаете ехать отдохнуть? Привет".
Он хорошо изучил этих господ. Дело не в одном их страхе перед Троцким, есть
и другой страх - перед работой. Они не
любят тянуть лямку, предпочитают представительствовать. А работать должен он.
Что ж, он будет работать. Тогда
...Закладка в соц.сетях
