Жанр: История
Распутин: жизнь и смерть
... отправлял Хвостову ответные подарки. Так однажды он
преподнес министру "деревянную коробочку с надписью: "Хвосту", которую тот в
ярости швырнул на пол". По свидетельству Комиссарова, он также "часто
передавал через меня свои письма... Что он писал, не знаю, но Хвостов почти
каждый раз, читая их, отчаянно ругался и письма выбрасывал". Так мужик
издевался над министром.
Задачи, которые теперь ставили полковнику оба его шефа, все более
разнились. Распутин продолжал беспробудно пить, и Комиссаров должен был
следить, чтобы тот не приехал пьяным в Царское Село, - так велел Белецкий.
Хвостов же, напротив, желал, чтобы Распутин явился туда пьяным и тем самым
разоблачил себя... Но уже вскоре Комиссаров с изумлением приял; что сие ни
от кого не зависит. "Как бы ни был Распутин пьян, лишь только он получал по
телефону сообщение о предстоящем прибытии Вырубовой, как минут через 20 он
становился совершенно трезвым. Пил ли он что-то, или так владел собой, я
объяснить не могу... В поезде в Царское Село везли пьяного Распутина. Но
когда приехали, он был совершенно трезв... он умел трезветь".
Но важнейшая задача Комиссарова оставалась прежней: узнавать от Распутина
новости из Царского Села. "Все разговоры с Вырубовой проходили обычно в 10
утра, так что Распутин, где бы он ни был, возвращался к этому времени - к
звонку из Царского, к 10 утра". И полковник тоже приходил к этому времени -
"нагружаться информацией", тем более что утром мужик был еще трезв. И
Распутин передавал ему новости - естественно, лишь те, что хотел.
Однако главные сведения из Царского министр и шеф департамента полиции
узнавали на конспиративной квартире, которая была специально нанята
Комиссаровым для их встреч с Распутиным.
ТАЙНЫЕ ОБЕДЫ
"Я нанял квартиру на Итальянской улице. Это был угловой дом. Квартира
была нанята в первом этаже", - показывал Комиссаров. Жилище обставили и
поселили там агента с семьей. Накануне прихода Распутина он заказывал в
ресторане роскошный обед на несколько персон, а сам уходил. Обед был,
естественно, рыбный, но "подавались вина и шампанское в большом количестве"
- чтобы развязать язык мужику.
"Раз или два" приглашали на обед и Комиссарова. По его словам, "за обедом
Распутин передавал, что говорилось в Царском Селе, главным образом у
Вырубовой и императрицы".
Вначале Распутин называл обоих чиновников на "вы" и "пытался вести...
разговор в духе своих "размышлений" и пил осторожно... Но Комиссаров...
налил ему рюмку и сказал: "Брось, Григорий, эту божественность, лучше выпей
и давай говорить попросту"... С тех пор он нас не стеснялся, говорил на
"ты"... и даже приглашал нас к цыганам", - показал Белецкий. Так он
продолжал издеваться над барами... Комиссаров любил пересказывать своим
хозяевам юмористическую сценку: как "Григорий вместе со мной решает
государственные вопросы и необходимые перемены в составе кабинета", и эти
рассказы при помощи Хвостова разлетались по Петрограду...
Но Белецкий в этом не участвовал. Его, видимо, не покидала мысль, что
хитрый мужик попросту глумится и над Комиссаровым, и над ними самими... Тем
более что к своим денежным делам, которые очень интересовали и Белецкого, и
Хвостова, Распутин, несмотря на все усилия Комиссарова, никого не подпускал.
"В ВОЕННОЕ ВРЕМЯ ВСЕ ПО-ИНОМУ... "
Деньги Распутина очень интересовали и Чрезвычайную комиссию. Но
Комиссаров на следствии не сумел сказать о них ничего внятного: "Распутин
никого не посвящал в свои денежные дела. Сам зорко следил за охраной своих
интересов и никогда не прощал старавшимся надуть его в деньгах. Разоблачал
их в "особых выражениях" (то есть нещадно материл. - Э. Р. )".
Интерес к распутинским деньгам был вызван отнюдь не праздным
любопытством. И оба чиновника, и Чрезвычайная комиссия понимали, что
огромные деньги, которые Распутин получал от богатых просителей и банкиров,
вряд ли могли быть целиком растрачены на кутежи, тем более что мужик кутил
за счет тех же просителей.
Так куда же Распутин девал деньги? Один из адресов его трат оказался
самым неожиданным...
На следствии Вырубова правдиво объяснит, что от Царской Семьи она денег
не получала. Но при этом, едва оправившись после увечья, Подруга (вслед за
царицей, имевшей свой санитарный поезд) откроет свой лазарет. И будет
содержать его, несмотря на то что все цены во время войны стали безумными.
Из показаний Вырубовой: "От родителей я получала только 400 рублей в
месяц. На эти деньги я должна была жить и одеваться... Трудно себе
представить, как я тянулась (одна дача в Царском мне стоила 2250 рублей в
год), до тех пор пока я не получила от... железной дороги 100 тысяч рублей
за увечье. Из этих денег 20 тысяч я истратила на лазарет. Вот и все мои
деньги и средства. А в газетах писали о том, что у меня чуть ли не 3
миллиона рублей. Мне приходилось, конечно, передавать Государыне те
прошения, которые давал мне Распутин, но нужно ли прибавлять, что за это я
никогда не получала ни копейки".
Но в газетах упорно писали о ее миллионах, ибо понимали, что на 20 000 в
военное время лазарет содержать нельзя. И Вырубова была вынуждена раскрыть
на допросе и иные источники средств: "Лица, которые заискивали передо мной и
желали сделать мне что-нибудь приятное, обыкновенно жертвовали что-нибудь на
лазарет... Хвостов и Белецкий в день открытия моего лазарета прислали мне
каждый с курьером по запечатанному пакету. В каждом из этих пакетов было по
1000 рублей... Эти деньги своевременно были записаны на приход заведующим
хозяйственной частью моего лазарета Николаем Ивановичем Решетниковым".
Из показаний Филиппова: "Решетников являлся передаточной инстанцией для
всякого рода ходатайств и прошений, за которые им и получались с просителей
деньги, якобы для нужд учреждений Государыни, хотя значительная часть
оставалась на руках Решетникова и Вырубовой... И некоторая доля... не
слишком большая, предоставлялась самому Распутину".
Оборотистый Решетников придумал своеобразный налог в пользу лазарета с
распутинских просителей. Так из квартиры на Гороховой потекла денежная река
в Анин домик. Но деньги предназначались не только Вырубовой...
Из показаний Филиппова: "Самое отвратительное в последнее время было то,
что все эти посредники ("секретари" Распутина. - Э. Р. ), предлагавшие
открыто исходатайствовать через Распутина определенные блага, утверждали,
что часть ассигнуемых средств должна поступить госпоже Вырубовой, а иногда
непосредственно и самой императрице, якобы на благотворительные дела"
Само это предположение кажется бредовым. Ну насчет Вырубовой -
допустим... Но чтобы мужик давал деньги Государыне всея Руси?! Деньги за
добытые им чины, за приемы у министров?!
Но предоставим слово самой императрице: "3 ноября 1915... Наш Друг сказал
еще одну вещь, а именно: если будут предлагать большие суммы (с тем, чтобы
получить награды), их нужно принимать, так как деньги очень нужны...
поощряешь их делать добро, уступая их слабостям, и тысячи от этого
выигрывают. Верно, но все-таки это безнравственно Но в военное время все
по-иному... "
Война пожирала и ежегодные отчисления казны на содержание Царской Семьи и
их личные средства. Так что же - на помощь раненым приходилось тайно брать
деньги у Распутина? "В военное время все по-иному... "
Так что в военное время мужик, возможно, в какой-то мере стал
"кормильцем" царицы и ее подруги... И Аликс пришлось закрывать глаза на
бесконечные прошения, которые Распутин щедро приносил во дворец.
Тогда же состоялось "испытание" Хвостова и Белецкого. Царица потребовала
утихомирить Думу - чтобы не было впредь запросов о "Нашем Друге". Но оба
чиновника не знали, как это сделать.
И Распутин дал им умный совет: он предложил направить в Думу... царя! Как
показал Хвостов: "Распутин сказал, что уже не раз говорил с царем, что ему
надо помириться с Думой, приехать в нее и сказать: "Я - ваш, а вы - мои,
из-за чего нам ссориться?"
Николай еще раздумывал над этим предложением, а Хвостов и Белецкий уже
начали готовить встречу. Оба понимали, что прежде всего надо умаслить
председателя Думы Родзянко. Белецкий обратился к помощи мужика. И как только
он заговорил о том, что Родзянко "нужны знаки царского внимания", Распутин
все мгновенно понял и "сказал, что сделает все, чтобы Родзянко наградили
орденом.
И вскоре Аликс написала Ники: "3 ноября... Хвостов находит, что ему
(Родзянко. - Э. Р. ) надо бы дать теперь орден. Это ему польстило бы, а
вместе с тем он упал бы в глазах левых тем, что принял от тебя награду. Наш
Друг говорит, что это было бы правильным образом действий. Конечно, это
очень несимпатично, но - увы!.. Теперь времена такие, что нужно из
благоразумия делать такие вещи, которых не хотелось бы делать... "
6 декабря ненавистный царице Родзянко получил орден.
МЕЧТЫ "ТОЛСТОПУЗОГО"
Между тем Хвостов принялся осуществлять свои планы. "В то время Хвостов
уже бросил в Царском первые семена недоверия к Горемыкину в смысле
неправильной его политики по отношению к Думе", - показал Белецкий.
У "Толстопузого" с самого начала была ясная цель - стать премьером вместо
старика Горемыкина. И теперь вовсю шла обработка Распутина на конспиративной
квартире, причем делалось это весьма откровенно. "Во время обедов Хвостов...
убеждал Распутина, что самым лучшим председателем Совета министров будет он,
Хвостов", - показывал Комиссаров.
При этом "Толстопузый" хотел не просто власти, а неограниченной власти -
той, которой обладал великий Столыпин. "Хвостов убеждал Распутина, что
должность премьера надо объединить с портфелем министра внутренних дел...
ибо премьер без этого портфеля - ничто... "кот без яиц"... Распутин по
своему обыкновению на все это определенного ответа не дал... будучи
человеком хитрым... отделывался односложными ответами".
Но мужик и сам понимал: старику премьеру нужно уходить. И поговорил с
"мамой"...
"6 ноября... Знаешь что, дружок, Он думает, что мне лучше теперь повидать
старика и осторожно ему все сказать (ведь если Дума его ошикает, что можно
будет сделать?)... Лучше ему уйти по твоему же желанию, чем вследствие
скандала".
Но кого назначить? Она не знала. И опять пришло время "Нашего Друга"...
Нет, он вовсе не собирался рекомендовать Хвостова - тот был слишком коварен
и глуп. Нужен был совершенно другой, новый человек - которого примут и
"наши", и Дума. Вот когда сказалось отсутствие знавшего всех и вся князя
Андроникова! И Распутину, видимо, пришлось обсуждать возможные кандидатуры с
"мозговым центром" (Симанович, Рубинштейн, Манасевич-Мануйлов).
Между тем сессия Думы приближалась. Новый премьер был пока не найден -
приходилось спасать старого. Но для этого царю следовало сделать шаг к
примирению с Думой. И мужик снова предложил свой великий ход - царю нужно
явиться в Думу.
Николай был склонен принять предложение, но гордая Аликс относилась к
нему весьма прохладно. Однако "Наш
Друг" все ей объяснил... И 13 ноября царь, к своему изумлению, получил от
нее такое письмо: "Если бы ты мог появиться и сказать несколько слов,
совершенно неожиданно, в Думе (как ты это полагал), то это могло бы... стать
блестящим выходом из положения... После этого старику стало бы легче".
Но Распутин понимал: так долго продолжаться не может. Так что надо было
спешно найти нового премьера...
ДЕЛА ЦЕРКОВНЫЕ
Пока шли поиски премьера, Аликс вновь пришлось заняться церковью.
Флегматичный барин Волжин, назначенный в Синод вместо Самарина,
разочаровал царицу. Он вдруг повел себя независимо: попытался осуществить
то, на чем сломал себе шею его предшественник, - отправить на покой Варнаву,
о котором уже заговорили в Думе. Но она не отдала одного из "наших"...
"11 ноября... Тебе следует сделать Волжину хорошую головомойку... он слаб
и напуган... Когда ты увидишь его, объясни ему, что он служит прежде всего
тебе и церкви, и что это не касается ни общества, ни Думы".
В то же время в "царскосельском кабинете" возникла идея о назначении
скандально известного Питирима Петроградским митрополитом. И Аликс снова
привычно нажала на Ники.
"12 ноября... Душка, я забыла рассказать тебе о Питириме, экзархе
Грузии... он человек достойный и "великий молитвенник", как говорит Наш
Друг. Он предвидит ужас Волжина... но Он просит тебя быть твердым, так как
Питирим - единственный подходящий человек... Было бы очень хорошо, если бы
ты это сделал тотчас по приезде, чтобы предупредить всякие разговоры,
просьбы Эллы... "
Завершала букет государственных предложений еще одна идея "Нашего Друга":
"Он просит тебя немедленно назначить Жевахова помощником Волжина... возраст
ничего не значит, он в совершенстве знает церковные дела. Это твое желание,
ты - повелитель... "
Князь Жевахов - тот самый молодой человек, который стоял на снимке среди
поклонников Распутина. Он был маленьким чиновником в Государственном Совете,
но "Наш Друг" сразу его отметил. По слухам, Жевахов тоже принадлежал к
"сексуальному меньшинству", что было пагубно для церковной карьеры, однако
Распутин начал его выдвигать и вскоре ввел во дворец. И вот уже скромный
чиновник по поручению царицы едет в Белгород "для устройства раки мощей
святителя Иоасафа".
Волжин отказался взять Жевахова в помощники. Тогда для князя специально
создали должность "второго товарища" обер-прокурора. А потом первого
выгнали, и Жевахов стал единственным...
В конце 1915 года Питирим стал митрополитом Петроградским и Ладожским,
главным из церковных иерархов - "Первоприсутствующим в Синоде". Он поселился
в знаменитой Александро-Невской лавре.
А в начале следующего года потерял свое место строптивый Волжин. Вместо
него обер-прокурором стал безгласный, "послушливый" Николай Раев - бывший
скромный директор Высших женских курсов.
Переворот завершился. Послушный Синод был создан. И скоро Аликс напишет
царю: "20 сентября 1916.... Представь, Синод хочет поднести мне грамоту и
икону (вероятно, за мой уход за ранеными)... ты себе представляешь меня,
бедную, принимающей их всех? Со времен Екатерины ни одна императрица не
принимала их одна... Гр<игорий> в восторге от этого (я не разделяю Его
радости), но странно, разве это не меня они постоянно так боялись и
осуждали?"
Императрица заслужила награду от нового послушного Синода - ведь она
создала его сама... вместе с "Нашим Другом".
"ВЕЛИКИЙ КНЯЗЬ? ВЫШЕ!"
Заканчивался 1915 год. Слухи о могуществе Распутина окончательно обросли
всевозможными мифами. Он уже давно превратился в глазах жителей столицы в
культовую фигуру.
В то время около него появляется скучающая богачка Лидия Базилевская.
28-летняя дочь генерал-лейтенанта, высокая разведенная брюнетка тотчас
попала в донесения агентов: "В час ночи пришел пьяный домой... и неизвестный
офицер с дамой. Сюда же пришла Базилевская... пробыли до 4 утра".
Певица Беллинг вспоминала: "Это было в ноябре месяце 1915 года, в шесть
часов вечера... Одна моя знакомая, Л. П. Б-ая (Лидия Платоновна Базилевская.
- Э. Р. )... о которой я знала... только то, что она занимается
"благотворительностью", правда больше крикливой... позвонила мне по
телефону: "Милая, приезжайте немедленно ко мне!"... "А что такое?" -
спросила я, крайне удивленная ее просьбой. "У меня сейчас одно очень важное
лицо, которое вами заинтересовалось по вашей фотографии и требует вашего
немедленного приезда". Голос у Л. П. Б-ой был крайне нетерпеливый и
взволнованный... "Требует? - переспросила я. - Это кто же? Министр
какой-нибудь?" - "Выше!" - получила я в ответ. "Ну, великий князь?" -
"Выше!" - услышала я безнадежный стон Л. П. Б-ой, очевидно возмущенной моей
недогадливостью. Меня взяло неописуемое любопытство. Что же это за тип?
"Требует" - и выше всего существующего "высокого" в нашем понятии... Я
поехала и, должна сознаться, подгоняла извозчика от нетерпения. Когда я
вошла в переднюю, ко мне вышла взволнованная, раскрасневшаяся Л. П. Б-ая и
торопливо сама стала мне помогать стаскивать шубу, даже калоши... "Руку не
забудьте поцеловать... он любит", - шепотом сообщила мне Л. П. Б-ая. "Какая
гадость! - подумала я, сразу разочаровавшись. - Поп!"... Л. П. Б-ая
втолкнула меня в соседнюю комнату, оказавшуюся нарядной светлой спальней, с
красивыми зеркалами, креслицами и кружевными подушками. Сидело несколько дам
и два-три мужчины. Меня неприятно скорчило от пытливо уставившихся в меня
серых, глубоких, небольших и некрасивых глаз... Растрепанный, в чудной
шелковой сиреневой рубахе, в высоких сапогах и с неопрятной бородой, он
показался мне знакомым, и я бессознательно поняла, что это Распутин".
Так Беллинг познакомилась с Распутиным и попала в его "салон".
ПОСЕТИТЕЛЬНИЦЫ ДИВАНА
Пока шли политические баталии, "Распутиниада", уже отдающая безумием,
продолжалась. Вот как Жуковская описывает "салон" Распутина в конце 1915
года - все с теми же знакомыми лицами:
"За столом у кипящего самовара, который, кажется, вообще не сходит со
стола... сидела размякшая Акилина в своем сером платье сестры милосердия
(она работает в царском госпитале), а рядом с нею приютилась Муня, с кротким
обожанием смотревшая на Распутина, притиснувшего меня в угол дивана.
Позвонили. Муня пошла открывать... Пришла княгиня. Шаховская - высокая
полная брюнетка с медлительными движениями, ленивыми и манящими. Она была
также в платье сестры милосердия, работала в госпитале Царского Села... "Так
устала, только и думаю, как бы поспать, а к тебе, видишь, приехала". - "Ну,
смотри-ка у меня, - сказал Распутин. - Знаешь, как сладка, ух ты, моя
лакомка... " Он гладил ее по груди, залезая под воротник.... Сжимая ее
колено, он добавил, щурясь: "А знаешь... где дух?.. Ты думаешь, он здесь? -
он указал на сердце, - а он здесь!" - и Распутин быстро и незаметно поднял и
опустил подол ее платья... "Ох, трудно с вами!.. Смотри ты у меня, святоша,
- он погрозился, - а то... задушу, вот те крест!"... "Я сейчас домой поеду,
- кладя голову на плечо Распутина, сказала, ласкаясь, Шаховская. - Ванну
возьму и спать"... "Отец, ну не сердись... - умильно просила Шаховская,
подставляя лицо для поцелуя. - Ты ведь знаешь, отец!" - "Ну, ну, лакомка, -
благодушно отозвался Распутин, тиская ее грудь: - Захотела... " Это всегда
меня удивляет в странном обиходе Распутина... Почему здесь все можно и
ничего Не стыдно?.. Или здесь все по-иному? Конечно, нигде не увидишь того,
что здесь, в этой пустой столовой... где... изнеженные аристократки... ждут
ласк грязноватого пожилого мужика... ждут покорно очереди, не сердясь и не
ревнуя... "
Описала Жуковская и крохотную комнатку с разбитым диваном: "Кожа на
диване вся истерлась, а спинка отломана и приставлена. "Ну садись, садись".
Распутин, обнимая, подпихивая и напирая сзади, налег на спинку дивана, и она
отвалилась. Вырвавшись от него, я сказала, глядя на сломанный диван:
"Нехорошо... хоть бы столяра, что ли, позвали". Он всполошился. "Да она от
этого самого развалилась, - забормотал он, поднимая одной рукой тяжелую
спинку и ставя ее на место. - Это все сестрица из Симбирска... как только
здесь ночует, так обязательно развалит... чистый леший... "
Тяжелые телеса крестьянки, занимавшей его иногда по ночам, и многие иные
испытания - днем и ночью - доконали несчастный диван.
Но кто же были они - те, кого принимало это многострадальное ложе?
Полиция продолжает описывать непрерывную охоту "отца Григория" за новыми
женщинами: "3.11.15 года... Пришла неизвестная женщина, хлопочет о
муже-прапорщике... Выйдя, начала рассказывать швейцарихе: "Распутин... мало
слушал мою просьбу, стал хватать руками за лицо, потом за груди и говорит:
"Поцелуй... я тебя полюбил"... потом написал какую-то записку и снова стал
приставать... Этой записей не дал, сказал: "Приди завтра". И еще она
сказала: "К нему идти - надо дать задаток, какой он хочет, а я не могу... "
Теперь, когда "святой период" закончился, кем они были для него -
бесконечные женщины, заботливо фиксируемые агентами?
В полицейских донесениях у "отказавшихся" есть имена. Но несчастные
просительницы, согласившиеся "дать задаток", к сожалению, их не имеют. Как
правило, они именуются лишь инициалом - "госпожа К. " или вообще - "одна
дама".
Из показаний Белецкого: "Одна дама, чтобы вернуть мужа из ссылки сначала
отдала Распутину все деньги, но он потребовал большего... Она умоляла его не
трогать ее. Но Распутин поставил ультиматум: или она исполнит его желание, и
он попросит Государя о муже, или не показываться ему на глаза... И он,
воспользовавшись ее нервным состоянием... овладел ею... и затем несколько
раз приезжал к ней в гостиницу. А затем... оборвал знакомство и велел не
принимать".
О таких же безвестных "дамах", у которых Распутин вырвал "задаток",
рассказывает и Жуковская. Все истории имеют один финал: переспал и с
отвращением бросил...
Однако отметим брезгливость, почти ненависть Распутина к тем безвестным
женщинам, которые переспали с ним. И еще: "Воспользовавшись ее нервным
состоянием... овладел ею", - так Белецкий говорит об "одной даме" с ее же
слов. "Доведя меня до истерики, лишил девственности", - так говорит
Вишнякова...
Но неизвестные просительницы, "давшие задаток", - лишь часть огромного
хоровода из промелькнувших женских тел, который мог бы поразить и Казанову.
На основании донесений агентов и бесед с Распутиным Белецкий делает
вывод: кроме просительниц, мучившихся от необходимости "дать задаток",
главными "клиентками" распутинского дивана были женщины, которые "легко
смотрели на моральные принципы и... многие из них даже гордились оказываемым
Распутиным вниманием и хотя бы временной близостью к нему".
Имен этих женщин Белецкий опять же не указывает - по той причине, что и
они, как правило, со странной стремительностью исчезали из квартиры на
Гороховой. Задерживались лишь очень немногие, и тогда агенты наружного
наблюдения, естественно, устанавливали их имена.
"ПОШЛА ВОН!"
В 1917 году Чрезвычайная комиссия попросила этих "задержавшихся дам"
ответить на неприятные вопросы.
"Шейла Гершовна Лунц, 25 лет, жена присяжного поверенного, иудейского
вероисповедания, не судилась". Эта красотка увидела Распутина на вечере у
профессора Озерова, которого Распутин называл "государственной слякотью".
Из показаний Лунц: "Про Распутина я уже раньше слышала много дурного, в
особенности про его отношение к женщинам и потому, когда я вошла, и этот
мужик в высоких сапогах и русском кафтане посмотрел на меня, я испытала
неприятное чувство... Распутин... шутил, смеялся и гадал по рукам
присутствующих, причем предсказания его состояли из афоризмов,
представлявших из себя малопонятный набор слов. Мне, например, он сказал:
"Ты страдалица, но Господь Иисус тебе поможет и твоя правда победит!"... Он
шутил и с дамами, пытался обнять то ту из них, то другую, но те ему этого
сделать не разрешали. Он пил и вино, хотя не в очень большом количестве... "
Кудрявая красотка Шейла понравилась Распутину. И началась знакомая
охота...
"Как-то он позвонил ко мне вечером от некоего Книрши, которого я ранее не
знала... Он сообщил мне по телефону: "Приезжай, мы здесь очень весело
проводим время".
Квартира Книрши - одно из главных мест распутинских развлечений в конце
1915-го и в январе его последнего, 1916 года. Полицейские агенты постоянно
фиксируют: "21.1.16. Распутин... поехал к Книрше", "30.1.16. Распутин...
отправился к Книрше... в 4.30 утра приехал домой совершенно пьяный"...
Андрей Книрша был чиновником в страховом обществе и "альфонсом на
содержании у женщин" - как сообщает о нем агент охранки. И хотя знакомые
Шейлы, по ее словам, предупредили, "что он занимается темными делами", а она
сама "про Распутина слышала много дурного, в особенности про его отношение к
женщинам", она согласилась приехать ночью по вызову Распутина в
подозрительную квартиру. Впоследствии Шейла объяснила следователю, что
причиной ее рискованного приезда была... злополучная черта оседлости для
евреев: "Мне очень хотелось, чтобы мои родители, не имевшие права жительства
в столице, переехали в Петроград".
"Я приехала в квартиру... шикарно обставленную, но с роскошью выскочки, и
застала там самого Книршу, молодого, очень полного, с широкими скулами...
Его сожительница - жена какого-то старого генерала... " Там же, к изумлению
Шейлы, был и "знаменитый думский деятель Протопопов, который в то время был
еще только товарищем председателя Государственной Думы и с которым я была
знакома, встречая его у профессора Озерова... Нахождение Протопопова в этой
компании вместе с Распутиным меня страшно поразило, и потом в разговоре с
ним я заметила ему: "Вам не подобает бывать в таком месте", на что
Протопопов ответил: "Да, я согласен" и похвалил меня за мою откровенность".
Шейла не знала, что присутствовала при исторической встрече. Протопопов,
один из вождей оппозиции, решивший идти во власть, налаживал в этом притоне
контакт с Распутиным и "царями".
Во
...Закладка в соц.сетях
