Жанр: История
Распутин: жизнь и смерть
...6-летняя жена капитана" - она упоминается агентами
в числе посетителей и после 1914 года.
Среди этих "скоротечных" поклонниц сидит и она - Мария Головина,
знаменитая Муня со спокойным и некрасивым лицом - стареющая "чистейшая
девушка", как назвал ее Феликс Юсупов. Среди всего безумия, окружавшего
Распутина, она остается невозмутимой, ибо она - посвященная и знает тайны
учения "отца Григория".
И, наконец, последний персонаж. Грузная женщина с широким упрямым
крестьянским лицом сидит прямо на полу, и оттого не видно ее коротких,
тяжелых крестьянских ног. Это Акилина Лаптинская - одна из хранительниц тайн
"Нашего Друга".
РЕВНИВЕЦ И ТОЛСТАЯ "СЕКРЕТАРША"
Акилина открыла второй этап в жизни Распутина. Именно в то время - в
начале 1914 года - она начала брать деньги с просителей. "Лаптинская, будучи
необыкновенного ума и настойчивости... руководствовалась исключительно
материальными соображениями... ее одаривали определенными суммами разные
лица в случае приезда Распутина или к Распутину. Раза два Распутин выгонял
ее за мздоимство и по подозрению в краже тысячных сумм", - показал Филиппов.
Но уже скоро Распутин махнул рукой на ее жадность - понял свою выгоду.
Теперь ему не, надо было ждать подачек от скупой царицы, занимать деньги -
ими его снабжала Лаптинская. Теперь он сам мог быть щедрым, творить
благодеяния, давать деньги просителям и просительницам...
Впрочем, толстая Акилина никогда и не боялась его ярости - ведь она была
не только "секретарем". Как и многие простые люди, Распутин любил изобилие
женской плоти... И он ревновал ее!
В "Том Деле" Филиппов вспоминает эпизод, относящийся уже к 1915 году,
когда бывшая медсестра Акилина стала работать в санитарном поезде
императрицы: "Я случайно встретил Лаптинскую перед отъездом ее на фронт,
зашел к ней в вагон и подарил ей коробку конфет. Распутин узнал об этом...
стал укорять меня долго и гневно, что я "совращал его голубицу, которую он
берег для себя, как зеницу ока, долгое время"... Я долго не мог понять, о
ком идет речь. Оказалось, что этой "голубицей" была Лаптинская - женщина...
непомерной дородности... "Голубице", которая часто у меня бывала, был
воспрещен вход ко мне".
Распутин, этот охотник за дамами, по мнению Филиппова, был патологически
ревнив. Вот еще одна история: в марте 1914 года у него гостила верная
обожательница, некая Патушинская - жена скромного нотариуса из Ялутуровска.
Много раз замеченная в Покровском агентами наружного наблюдения, она
исчезала в Петербурге. Филиппов рассказывал о ней: "Помню... Патушинскую,
хорошенькую женщину, которая у него проживала по несколько месяцев сряду,
никому не показываясь, так как Распутин был не только физически, но и
платонически ревнивым... Он, например, не любил, когда говорили: "Ах, какая
хорошенькая женщина" (о его поклонницах. - Э. Р. ).
Поэтому хорошенькая Патушинская, таившаяся в недрах квартиры, и не попала
на фото.
Из показаний Молчанова: "Эта группа была снята 9 марта 1914 года
совершенно случайно по желанию кого-то из присутствующих фотографом
Кристининым".
Рассказал Молчанов и о другой фотографии.
"Им же (Кристининым. - Э. Р. ) незадолго до этого или вскоре была снята
другая группа, аналогичная первой... насколько я помню, в той группе, кроме
Распутина, были госпожа Головина, госпожа Гиль, Ден, какая-то дама,
приехавшая из Сибири с какой-то просьбой к Распутину, какая-то старушка с
Васильевского острова и старшая дочь Распутина Матрена".
Обе эти фотографии, снятые до страшного июля 1914 года, как бы подводят
итог первому периоду жизни Распутина.
Показания Молчанова целиком подтверждает в "Том Деле" еще одна "героиня"
обеих фотографий - Муня Головина.
"Предъявленная мне фотокарточка, на которой я изображена в первом ряду,
второю с левой стороны... изображены собравшиеся в квартире отца Григория
(Английский проспект, 3)... Кроме меня и отца Григория изображены Зина
Тимофеева, Мария Сергеевна Гиль... Ольга Клейст, у ног Распутина сидит
Акилина Никитишна Лаптинская... Во втором ряду Александра Александровна и
Александр Эрикович Пистолькорс, Софья Леонтьевна Волынская, Анна
Александровна Вырубова, Александра Георгиевна Гущина, вдова врача, и отец
Распутина, ныне умерший", - добросовестно перечисляет все те же фамилии
Муня.
ДАМЫ ЗА КАДРОМ
Но, может быть, самая важная и таинственная посетительница "салона" на
фотографию не попала. Ее тогда не было в Петербурге - Ольга Лохтина жила в
скиту у монаха Макария и лишь изредка приезжала в столицу к "Саваофу". Ее
появления в распутинском доме довольно одинаково описаны очевидцами.
Из воспоминаний Жуковской: "В передней раздался сильный шум. Я
повернулась к полуоткрытой двери, а на пороге уже колыхалось что-то
невероятно яркое, широкое, развевающееся, нелепое... и высоким звенящим
голосом выпевало покликушечьи: "Хри-и-стос в-о-о-о-скре-есе!"... Мимо меня
пронеслось это... и рухнуло между моим и Распутина креслами... Стремительно
вскочив, Лохтина обняла сзади его голову и стала... дико целовать его,
выкрикивая захлебывающимся, срывающимся голосом: "Дорогусенька, сосудик
благостный, бородусенька... " Отчаянно отбиваясь, Распутин кричал,
полузадушенный: "Отстань, сатана!"... Наконец, оторвав ее руки от своей шеи,
он отбросил ее со всего размаху в угол... Тяжело дыша, Лохтина добралась до
кушетки... звонко выкрикнула: "А все же ты мо-ой!.. И я зна-а-ю, ты ме-е-ня
лю-ю-бишь!.. " - "Ненавижу я тебя, сволочь!" - быстро и решительно возразил
Распутин... "А я к тебе опять приложусь!" Мгновенно подбежав к Распутину,
она обхватила его голову... Распутин ударил ее так, что она отлетела к
стене, но... Лохтина опять закричала исступленно: "Ну, бей, бей! бей!!"...
Наклоняя голову, Лохтина старалась поцеловать то место на груди, куда ее
ударил Распутин... Она напоминала какую-то страшную жрицу, беспощадную в
своем гневе и обожании".
Впрочем, похожую сцену уже описал Филиппов...
Но после избиения Жуковская увидела весьма загадочный обряд: "Вдруг
Вырубова подошла к Лохтиной, встала перед ней на колени, поцеловала ей руку,
потом вернулась на свое место. "Догадалась, наконец!" - очень спокойно
сказала Лохтина... А потом сказала: "Что-то я не вижу своей послушницы! Ну
живо, живо! На колени, и ручку, ручку!" И Муня, встав на колени перед
Лохтиной, поцеловала ей руку... "
И это не вымысел. Муня так объяснила свое странное поведение следователю:
"В 1913 году в виде протеста против нападок на Лохтину я стала называть себя
ее послушницей и служить ей при ее приезде в Петроград... Этим я хотела
заменить Лохтиной ее любимую дочь и предполагала, что ей будет легче, если
она перенесет свою любовь хотя бы на какого-то постороннего человека".
Но остается вопрос: почему могущественная Вырубова склоняется перед
Лохтиной? И почему в "Том Деле" свидетели рассказывают о дерзких телеграммах
генеральши в Царское Село, которые терпела сама царица? И почему с этой
полубезумной переписываются царские дочери? "На квартире Напойкиных (где
жила Лохтина. - Э. Р. ) она оставила письма и бумаги... я снял копии с писем
к ней великих княжон Ольги, Татьяны и Марии", - показал Пругавин.
И Распутин отнюдь не всегда бьет Лохтину - порой он с ней подолгу о
чем-то беседует. С его поклонницами она ведет себя строго, как старшая.
Именно так описала загадочную генеральшу еще одна свидетельница - певица
Беллинг: "Вошла женщина... в белом холщевом платье старинного покроя, в
белом клобуке на голове... на шее у нее висело множество книжечек с крестами
- 12 Евангелий... Она... что-то шептала Распутину, а когда кто-то громко
говорил, она сердито смотрела, а потом не выдержала и сказала; "Здесь, у
отца, как в храме надо, с благолепием". - "Оставь их, пусть веселятся", -
сказал Распутин... "Веселие в сердце надо иметь, а снаружи - смирение", -
строго выговаривала она".
И пожалуй, прав Пругавин, приоткрывающий завесу тайны Лохтиной в "Том
Деле": "Я не решился бы утверждать, что она душевнобольная, только потому,
что она утверждала, что Григорий - это бог Саваоф, а Илиодор - это Христос,
потому что в таком случае пришлось бы признать душевнобольными и хлыстов, в
мистике которых можно встретить утверждение таких ипостасей в том или другом
учителе". Так кто же она, эта странная генеральша?
И еще одной почитательницы Распутина нет на фотографии, хотя ее имя много
раз мелькает в донесениях агентов охранки: "27 августа в 10.55 к нему
приехала... баронесса Кусова Вера Илларионовна... Баронесса осталась у него
ночевать... 28 августа в 7.30 утра от него ушла баронесса Кусова... "
"Эффектная брюнетка, баронесса К. " - так описывает ее Джанумова. "Кусова
постоянно бывала в салоне Распутина, постоянно там вращалась, у нее были там
разные дела, разные гешефты", - показывал в Чрезвычайной комиссии
Манасевич-Мануйлов..
Итак, еще одна "деловая" дама с меркантильными соображениями, платившая
Распутину телом за его услуги? Во всяком случае об этом отчасти говорит...
сама Вера Кусова в "Том Деле".
Из показаний Кусовой Веры Илларионовны, баронессы, 27 лет: "Познакомилась
с Григорием Распутиным в 1913 году... Муж служил в Крымском полку, шефом
которого была императрица... Царская Семья жила тогда в Крыму. Мне хотелось
мужа устроить получше. С этой целью, а также из любопытства как-то подошла
на берегу к Распутину... Познакомившись с ним, изложила свою просьбу.
Распутин обещал помочь мне. В июле месяце я ездила в Петроград недели на две
и посетила Распутина с целью попросить еще об устройстве одного близкого
человека и, кстати, с целью попросить у него духовной поддержки по поводу
постигшего меня горя... Оказалось, однако, что дать мне духовное успокоение
он не может, так как я увидела, что он приходящим к нему за советами говорит
общими местами... Тем не менее, я продолжала бывать у Распутина, чтобы
встретиться там с людьми, которые были для меня интересны или нужны... К
Распутину как к святому я не относилась".
Тогда следователь предъявляет Кусовой ее телеграмму Распутину. И
баронессе приходится объяснять странный смысл своего послания: "Ему было
многое открыто., вот почему я пишу в 1916 году Лаптинской: "О, если бы отец
Григорий и оттуда (из могилы. - Э. Р. ) помог бы как-нибудь, научил... "
Она шлет эту телеграмму Лаптинской, когда Распутин уже мертв, когда она
уже не может встретить у него людей, "которые были нужны". Тем не менее
Кусова продолжает сноситься с Акилиной и более того - жаждет помощи "отца
Григория" из-за гроба, ибо, оказывается, "ему было многое открыто".
А ведь только что баронесса утверждала, что "дать духовное успокоение он
не может"! Видимо, она, как и Вырубова, рассказала следователю Чрезвычайной
комиссии далеко не все...
Действительно, из показаний Лохтиной в "Том Деле" мы узнаем о Кусовой
совсем иное: "При первом свидании... она рассказала... что ей вообще плохо
живется... Позднее мне приходилось слышать, что муж ее сильно пил, и она
много страдала от этого. Рассказывала, что он в пьяном виде как-то раз
въехал на коне в ее спальню". Да, баронесса была прежде всего несчастной
женщиной, нуждавшейся в утешении.
И еще: в показаниях генеральши есть интереснейший факт. Оказывается,
баронесса, как и сама Лохтина, приветствовала окружающих загадочным "Христос
воскресе", когда Пасхи и близко не было.
Что это - чудачество? Или нечто большее?
Ответы на все эти вопросы оставим на будущее. А сейчас мы возвращаемся в
"салон".
ПРОПОВЕДЬ И ПЛЯСКА
Пока идет чаепитие, Распутин непрерывно говорит. При этом он время от
времени нервно преломляет кусок хлеба и бросает прямо на скатерть, крошит
баранки короткими пальцами и сорит вокруг хрустальной вазы. Но гости этого
не видят - они слушают его, внимают проповеди...
Из показаний Гущиной: "Распутин произвел на меня впечатление святого
человека, он разговаривал о Боге и душе".
Князь Жевахов вспоминал, как он впервые услышал проповедь Распутина. Его
сослуживец Пистолькорс привел его в какую-то квартиру на Васильевском
острове, наполненную любопытными. И князь навсегда запомнил вдохновенную
речь...
"Как начать богоугодную жизнь обычному оскотинившемуся человеку с его
звериными привычками? - начал Распутин. - Как вылезти из ямы греховной?..
Как найти ту тропинку, которая ведет из нашей клоаки на чистый воздух, на
Божий свет?.. Такая тропинка есть. И я ее покажу... Спасение - в Боге... А
увидишь ты Бога только когда вокруг себя ничего видеть не будешь. Потому что
все вокруг - и дело, которое делаешь... и даже комната, где ты сидишь, - все
заслоняет от тебя Бога. Что же ты должен сделать, чтобы увидеть Бога? -
вопрошал он в наступившей тишине в каком-то нервном напряжении. - После
службы церковной, помолясь Богу, выйди в воскресный или праздничный день за
город, в чисто поле. И иди, иди, пока не увидишь позади себя черную тучу от
фабричных труб, висящую над Петербургом, а впереди синеву горизонта. Стань
тогда и помысли о себе. Каким маленьким ты покажешься себе и ничтожным, а
вся столица... в какой муравейник преобразится она пред твоим мысленным
взором... И куда денется тогда твоя гордыня, самолюбие, сознание твоей
власти?.. И вскинешь ты глаза свои на небо... и почувствуешь всем сердцем,
всей душой, что один у тебя Отец - Господь, и что только Ему нужна твоя
душа. Он один заступится за тебя и поможет тебе... И найдет на тебя такое
умиление... Это первый твой шаг на пути к Богу. Можешь дальше в этот раз и
не идти. Возвращайся в мир, становись на прежнее дело, но храни как зеницу
ока то, что принес с собой... Бога ты принес с собой. И береги Его, и
пропускай теперь через Него всякое дело, которое будешь делать в миру...
Только тогда всякое земное дело превратится в Божье Дело... Вот это и есть,
как сказал Спаситель, "Царство Божие внутри нас". Найди Бога и живи в Нем и
с Ним... "
"Какая благоговейная тишина была вокруг, - вспоминал Жевахов, - хотя
ничего нового он не говорил. Но некая нервная сила, которая от него
исходила, гипнотизировала". Так что можно представить, какое благоговение
испытывали те, кто ему поклонялись, когда он говорил с ними... Но часто он
вдруг обрывал речь, и раздавался повелительный голос, так поразивший
Джанумову: "Пиши!"
Ему не привыкать - сама царица за ним записывает... Он дает карандаш
одной из поклонниц, и она начинает писать. Его поучения часто повторяются -
он знает, как важно все повторять "моим дурам". (Так он назвал в одной из
телеграмм своих поклонниц. "Дуры" - потому что образованные, а простых вещей
не понимают... ) Он диктует, как сохранить в душе Любовь, несмотря на все
беды и поношения. Прежде всего о Любви к Творцу он говорит этим несчастным
женщинам - вдовам, разведенным, брошенным, разлюбленным. Они - абсолютное
большинство в его "салоне".
"Творец! Научи меня любить! Тогда мне и раны в любви нипочем, и страдания
будут приятны"... И слова, звучащие как песнь: "Боже, я - Твой, а Ты - мой,
не отними меня от любви Твоей!" Эту запись за ним сделала царица.
Когда поучения захватывали всех, когда у "дур" начинали светиться лица,
они начинали петь. И петербургские дамы хором затягивали старинные духовные
песнопения - вместе с мужиком...
О пении рассказывают и Гущина, и Вырубова, и Головина. "Акилина высоким
красивым голосом сопрано запела, остальные подпевали... низкий приятный
голос Распутина звучал, как аккомпанемент, оттеняя, выделяя женские голоса.
Никогда раньше не слышала этой духовной песни. Красива и грустна. Потом
стали петь псалмы", - вспоминала Джанумова.
И Царскую Семью он приучил к тому же. Как покажут свидетели, в заточении
они часто пели духовные песни...
В миг всеобщего высшего подъема, почти экзальтации, Распутин вдруг
вскакивал и требовал музыку. И начиналась его знаменитая, какая-то отчаянная
пляска! "В его пляске было что-то хлыстовское... Плясал он истово,
продолжительно, с особыми нервными и исступленными движениями, подскакивая и
по временам вскрикивая "ух!", каким кричит человек, когда его опускают в
ледяную воду... он танцевал от 15 минут до часа без перерыва... вдохновляясь
до какого-то экстаза, исступления... он говорил, что все религиозные люди
должны быть хорошими танцорами, при этом ссылался на царя Давида, скакавшего
перед скинией целую дорогу", - вспоминал Филиппов.
Но иногда в разгар веселья раздавался звонок, приводивший в священный
трепет весь "салон". И торжествующий голос Акилины сообщал Распутину: "Из
Царского телефон!"
Прощание с "Нашим Другом" тоже было церемонией.
"Стали расходиться, - писала Джанумова, - отцу целовали руку, а он всех
обнимал и целовал в губы... "Сухариков, отец!" - просили дамы. Он раздавал
всем черные сухари, которые заворачивали в душистые платочки... прятали в
сумки... потом шептались с прислугой, выпрашивая грязное белье отца... и
чтоб с его потом". Под суровым взглядом Акилины барыни забирали грязное,
потное мужицкое белье... И Муня помогала уходившим надевать ботики.
Из показаний Молчанова: "Прощаться старались с ним наедине, для чего
уходили в прихожую. Отмечу такую странность у Вырубовой: как-то, простившись
в прихожей с Распутиным, она зачем-то вернулась в комнату, но отказалась при
этом на прощанье подать мне руку, заявив... что уже простилась с отцом и
более ни с кем прощаться не будет".
Так было принято - уносить с собой тепло священной руки, которая
приносила счастье...
ФИНАЛ ПЕРВОГО ПЕРИОДА: ТАЙНА ОСТАЕТСЯ
Итак, следуя по жизни Распутина, мы дошли до 1914 года. Мы старались
описывать все подробно, терпеливо приводили показания его друзей и врагов.
Но... по-прежнему остаются два вопроса, которые мы задавали себе и в начале
пути.
Кто же он был на самом деле? И кем он был для Царской Семьи?
Одно уже ясно: это не ловкий Тартюф, дурачивший простаков святыми
поучениями. Тартюф - характер европейский. Здесь же характер - таинственный,
азиатский. Персонаж куда посложнее, и тайна куда любопытнее...
Мы неоднократно цитировали распутинские мысли. Были ли его искания,
просветления, прозрения? Теперь мы можем ответить: были.
А проститутки, бесконечные "дамочки", "дуры" - поклонницы, посещавшие
"особую комнату" и ставшие полубезумными, перемешав религию с похотью? И они
были.
Но при этом и Сазонов, и Молчанов, и Филиппов единодушно говорят об этом
времени в жизни Распутина, как о "духовной поре".
Сазонов: "Период жизни Распутина, который я могу назвать периодом
достижения им известной духовной высоты, с которой он потом скатился".
Молчанов: "В тот период Распутин пил мало и на всем периоде его жизни
лежала печать скромности".
Филиппов: "Будучи поэтически мечтательным в первый период 1911 - 13
годов... "
Они не знали о его тайной жизни? Но Филиппов-то уж точно знал. Тогда
почему они так говорят?
И наконец, Царская Семья. Да, Распутин проповедовал любовь, был
бескорыстен, рассказывал "царям" о том, чего они не знали - о труде и быте
простого народа, о радостях странника наедине с природой и Богом. Он снимал
нервические припадки царицы и вселял уверенность в царя. Он спасал их
сына...
Но бесконечные газетные статьи, полицейские описания распутинского гона
за проститутками, запросы в Думе с цитатами из показаний его жертв, рассказ
няньки царских детей и многое другое - все это, как мы теперь знаем,
доходило до Николая и Александры. Премьеры Столыпин и Коковцов, фрейлины,
двор, любимая сестра Элла и все члены Романовской семьи вплоть до великого
князя Николая Николаевича (которому царь, кстати, доверял настолько, что
назначит его Верховным главнокомандующим в грядущую войну), исповедник
царицы Феофан - все говорят им о разврате Распутина.
А они - не верят!
Не верят? Или... знают что-то, объясняющее его поведение? Что-то
недоступное суетным его обвинителям?
ГЛАВА 7
ИГРЫ С ПЛОТЬЮ
ЗАГАДКА ЕГО УЧЕНИЯ
Чтобы попытаться ответить на все эти вопросы, нам придется вернуться к
попытке понять его учение.
Жуковская рассказывает: "О Распутине я услышала в первый раз в Киеве. Я
тогда только что кончила гимназию и... благодаря случайному знакомству
посещала тайные собрания "Божьих людей", как они себя называли (много позже
я узнала, что их же зовут хлыстами... ) И вот там, на окраине города,
однажды, во время обычного вечернего чая с изюмом, любимого напитка "Божьих
людей", Кузьма Иваныч, как звали хозяина, вдруг повел речь о старце Григории
Распутине... Прищурив свои яркие глаза (у всех хлыстов глаза совершенно
особые: они горят каким-то жидким переливчатым светом, и иногда блеск
становится совершенно нестерпимым), он... сказал нехотя: "Он с нашими
братьями был, а только мы отреклись от него: в плоть он дух зарыл".
Никто из крупнейших российских знатоков сектантства не сомневался тогда,
что Распутин - хлыст. Пругавин, будучи эсером, весьма уважал хлыстов, видя в
них носителей "крестьянского православия". Он собирал рассказы людей,
бывавших у "старца", и доказывал: Распутин - хлыст, который своими
похождениями извращает, компрометирует идею хлыстовства. Уже упоминавшийся
богослов Новоселов, протопресвитер армии и флота Георгий Шавельский,
знаменитый религиозный философ Сергей Булгаков, архиепископ Антоний
Волынский, епископы Гермоген и Феофан - все они, и левые, и правые,
утверждали, что Распутин - хлыст. И, наконец, его друг Филиппов в "Том Деле"
заметил: "По какому-то чутью мне показалось, что мой знакомый - сектант...
принадлежит к секте хлыстов".
Из современных Распутину серьезных исследователей сект только
Бонч-Бруевич в статье, напечатанной в радикальном журнале "Современник",
писал, что Распутин "решительно ничего общего не имеет с сектанством". Но в
письме в редакцию, разъясняя свою позицию, Бонч прямо говорит о политической
подоплеке важности реабилитации Распутина: "Он, который ранее был вместе с
правыми, теперь стал иным (после скандала с Гермогеном и Илиодором. - Э. Р.
), и правые, видя, что Распутин ускользает... из сферы их тлетворного
влияния... стали валить его всеми силами". Но унылая реплика большевика
Бонча, исходившего, как и положено членам его партии, из "политической
подоплеки", потонула в хоре мнений признанных знатоков. Точка зрения
большевика заинтересовала разве что... царицу и Вырубову, которая и
попросила Бонча переслать ей его заключение. Царица с Подругой трогательно
хранили этот документ за подписью большевика-подпольщика. Его найдут при
аресте Вырубовой, и он окажется в архиве Чрезвычайной комиссии.
Так что недаром, как писал современный горячий почитатель и исследователь
жизни "отца Григория" историк Фалеев, христововеры (хлысты) до сих пор
почитают Распутина, а его "Житие опытного странника" воспринимается ими как
программа с главной идеей: "Всякий мужчина может стать "христом", каждая
женщина - "богородицей". Из этого тезиса Фалеев выводит интересную
расшифровку второй фамилии Распутина (Новый) - "Новый Христос".
Видимо, Распутин действительно начинал как обычный хлыст - недаром его
делом дважды (в 1903 и 1907 гг. ) занималась Духовная консистория. Но если
второе расследование можно объяснить историей с черногорками и великим
князем
Николаем Николаевичем, то чем объяснить первое? И хотя второе
расследование было тщательно спланировано, малообразованные в вопросах
сектантства тобольские следователи, как мы помним, его провалили - уже на
допросах приверженцев "старца" они спасовали перед их фанатичной верой в
святость Распутина.
Но, как мы уже знаем, одна из его поклонниц, Берладская, впоследствии
написала "Исповедь", где поведала о "блуде", который творил с нею "отец
Григорий". И сам Распутин, который в свое время решительно опровергал
грозные обвинения в том, что он ходит в баню с женщинами, уже вскоре, в
Петербурге, заговорит совсем по-другому.
Все его последователи лгали во время следствия. Они не хотели и не могли
объяснить "официальным" священникам мистические тайны, которые открыл им
удивительный учитель.
Но свидетельства о близости Распутина к хлыстам есть не только в
"Тобольском деле". Их дает и заклятый враг "старца" - Илиодор. И не столько
своим сочинением, сколько своим поведением после снятия сана.
В Тобольском архиве хранятся показания сподвижников Илиодора,
последовавших за ним на хутор, где иеромонах обрел пристанище. Илиодор
построил там новый дом, который назвал весьма симптоматично - "Новая
Галилея" ("Новым Израилем" называлась хлыстовская община под Петербургом), и
стал проповедовать свое учение. О нем нам известно со слов почитателя
Илиодора, некоего Синицына.
"Христос был распят, заявляет Илиодор, но не воскрес, а воскресла только
вечная истина, которую проповедовал Христос. Теперь ее проповедует он,
Илиодор. Он создаст новую религию, благодаря которой изменится вся жизнь
людей". Чтобы людям было понятней, что он - основатель новой религии - и
есть новый Христос, Илиодор стал носить белый хитон (одеяние Иисуса) и
"благословлял своих посетителей, как Иисус, возложением своей руки на
...Закладка в соц.сетях
