Жанр: История
Жизнь за царя
... царь
приказывает принять меры к охране его жизни. Дается соответствующий приказ
министру внутренних дел А.А. Макарову.
Но под предлогом охраны враждебно настроенные к Распутину чиновники
разрабатывают систему слежки за всей жизнью и деятельностью Распутина,
стремясь всеми возможными способами найти в ней криминал, не гнушаясь идти
даже на обман и фальсификацию. На первых порах подобный подход был задан
А.А. Макаровым. Позднее, при министре Маклакове Н.А., - масоном Джунковским,
который, по словам Белецкого, "с первых своих шагов, относился к нему
отрицательно демонстративно".30
Как показал на допросе чрезвычайной комиссии Временного правительства
Белецкий, и это подтверждается другими показаниями, был выработан план,
сводившийся к командированию развитых и конспиративных филеров, которым было
поручено, кроме охраны Распутина, тщательно наблюдать за его жизнью, вести
подробный дневник, на основании которого составлялись сводки обзора. В
Покровское был командирован филер на постоянное жительство, но не для
охраны, а для всестороннего шпионажа.
Причем с самого начала у полиции возникли трудности. Прикомандированные
к Распутину агенты для охраны сошлись с ним довольно близко, вели разговоры,
пили чай, читали ему газеты и тенденциозный компромат на него давать, судя
по всему, отказывались. Из показаний Белецкого видно, что этим агентам в
плане сбора сведений они не доверяли. Местной агентуры в Покровском завести
не удалось. Как пишет Белецкий, "служащий элемент, поставленный Распутиным,
держался им и мог бы ему передать и специальные наблюдения за ним, а
правительство местное жило с ним в хороших, добросовестных отношениях, и он
многое сделал для своего селения".31
Сведения о Распутине в письменной форме представляли министрам и их
заместителям. С самого начала большой интерес к этим сведениям проявлял
председатель Совета министров (1911-1914 гг.) В.Н. Коковцов.
Полиция использует самые недозволенные приемы. Министр внутренних дел
Макаров, получив в руки несколько писем Царицы Распутину, пытается сыграть
на этом и дискредитировать его в глазах царской семьи. Письма были украдены
у Распутина и вложены в руки Илиодора некими Каробовичем из Вильно и
Замысловским.32
То есть Илиодор здесь был использован для интриги против Распутина. Но
такое грубое вмешательство в личную сферу царской семьи вызвало крайне
отрицательную реакцию с ее стороны и, естественно, окончилось отставкой
Макарова.
За спиной этих людей стоял тот же масон Гучков А.И. Бывший глава
правительства России Коковцов В.Н. пишет об этом:
"Особенное обострение получил этот вопрос (о влиянии Распутина на царя.
- О.П.) в связи с именем Гучкова А.И. В начале декабря или в конце ноября
(1912 г. - О.П.) стали распространяться по городу отпечатанные на гектографе
копии 4-х или 5-ти писем - одно императрицы Александры Федоровны, остальные
от Великих княжон к Распутину. Все эти письма относились к 1910 или 1909
году, и содержание их, и в особенности отдельные места и выражения из письма
императрицы, составляющие, в сущности, проявление ее мистического
настроения, давали повод к самым возмутительным пересудам".33
Когда о Распутине поползли слухи как о хлысте и некоторые доверчивые
люди стали остерегаться знакомства с ним, царская чета, по-видимому, по
совету вдовствующей императрицы посылает на родину Григория своего
ближайшего друга Анну Вырубову "посмотреть, как он живет у себя". Вырубова
поехала не одна, а еще с тремя дамами и своей горничной. Из Петербурга
поездом до Тюмени. Там их уже встречал Распутин на тарантасе, запряженном
сильными лошадьми, и повез их по пыльной дороге 80 верст до села
Покровского. Вырубову поражала зажиточность сибирских крестьян. У многих
были двухэтажные дома, довольно много земли, крепкое хозяйство.
В последние годы Распутин купил и перестроил двухэтажный дом, скромно
украшенный резными наличниками и балясинами, как это принято в Сибири. Дом
был достаточно вместителен. Несколько комнат на первом этаже, несколько
комнат на втором. Сам Григорий жил на втором, эти же комнаты отводились
почетным гостям. Семья и работники жили на первом этаже. Кроме того, во
дворе главного дома стоял еще один старый одноэтажный домик, в котором жил
отец Распутина.
Второй этаж главного дома был хорошо, по крестьянским меркам отделан:
цветные обои, расписанные потолки, дорогие иконы и царские портреты (и те, и
другие - все подарки). Зашторенные окна, кресла, диван, большой стол, за
которым собирались гости. В гостиной висело жутковатое изображение страшного
суда Господня, так, как оно часто изображается на западной стене русских
церквей со всеми муками ада для грешников.
В этот дом и приехала Вырубова.
"Встретила нас, - пишет она, - его жена - симпатичная пожилая женщина,
трое детей, две немолодые девушки-работницы и дедушка-рыбак. Все три ночи
мы, гости, спали в довольно большой комнате наверху, на тюфяках, которые
расстилали на полу. В углу было несколько больших икон, перед которыми
теплились лампады. Внизу, в длинной темной комнате, с большим столом e
лавками по стенам обедали; там была огромная икона Казанской Божьей Матери,
которую они считали чудотворной. Вечером перед ней собирались вся семья и
"братья" (так называли четырех других мужиков-рыбаков), все вместе пели
молитвы и каноны.
Водили нас на берег реки, где неводами ловили массу рыбы и тут же, еще
живую и трепетавшую, чистили и варили из нее уху; пока ловили рыбу, все
время пели псалмы и молитвы. Ходили в гости в семьи "братьев". Везде
сибирское угощение: белые булки с изюмом и вареньем, кедровые орехи и пироги
с рыбой. Крестьяне относились к гостям Распутина с любопытством, к нему же
безразлично, а священники враждебно. Был Успенский пост, молока и молочного
в этот раз нигде не ели; Григорий Ефимович никогда ни мяса, ни молочного не
ел. По возвращении я рассказывала все, что видела".
В 1912 году против Распутина пытаются сфабриковать еще одно дело с
хлыстовстве. Юрьевский пересказывает семинаристам свой доклад, содержащий откровенно
фантастические сведения, 30 молодых людей, затаив дыхание, ловят каждое его
слово.
Начал он с того, что Распутин был конокрадом, его поймали, избили и
только после этого он стал ходить по богомольям. Легко опровергаемая ложь,
ибо если бы этот факт действительно был, его бы использовали еще в деле 1907
года, но ни один недоброжелатель об этом не сказал, а на селе такие вещи не
забываются. Нет ни одного документа, который хотя бы косвенно говорил о
конокрадстве Распутина.
Более того, в 1915 году, когда слухи о "конокрадстве" Распутина стали
распространяться еще шире и "Сибирская торговая газета" напечатала об этом
информацию, редакция получила от Распутина такую телеграмму.
"Тюмень, редактору Крылову. Немедленно докажи, где, когда, у кого я
воровал лошадей, как напечатано в твоей газете; ты очень осведомлен; жду
ответа три дня; если не ответишь, я знаю, кому жаловаться и с кем говорить.
Распутин". Через некоторое время газета напечатала опровержение о том, что
не имеет доказательств обвинения Распутина в конокрадстве (но очень мелким
шрифтом и малопонятным языком).
"Странствовал Распутин вместе с Варнавой года три, а впоследствии он
сделал его епископом", - продолжал свой рассказ Юрьевский. Это тоже выдумка,
легко опровержимая, так как Распутин познакомился с Варнавой, когда тот был
уже в высоком духовном чине настоятеля монастыря.
Далее Юрьевский рассказывает семинаристам настоящие скабрезности,
фантастические детали, не имеющие никакой документальной основы. Об этих
выдумках и говорить бы не стоило, но они настойчиво распространялись
определенными силами. Причем с многозначительными намеками, что это истинная
правда, которую хотят скрыть от народа подкупленные царским правительством
чиновники. Эта "версия" обсуждалась как серьезная и достоверная в кругах
российской интеллигенции, лишенной национального сознания, выслушивалась с
понимающей улыбкой.
"Дело оказалось в том, - рассказывал далее Юрьевский, - что когда
Гришку учили (как конокрада), то у него что-то случилось с мошонками,
которые плохо выдавали свою продукцию. Этот изъян делал и другое: Григорий
очень часто находился в состоянии полового возбуждения, и эрекция у него
была очень продолжительной".
Великосветские барыньки имели, как правило, мужей и любовников
полуимпотентов, неспособных дать полового удовлетворения женщине. Вот этот
половой "голод" Распутин, якобы, угадывал лучше других и предлагал
"бесовское" наваждение изгнать, а как это делалось - свидетельствовали два
приговора сельской управы, которые, в промежутке месяцев трех, поступили в
канцелярию тобольского епископа Евсевия.
Первый приговор гласил, что женой Григория Распутина были затребованы
понятые для проверки, что поделывает ее муж в бане, куда он водит гостей -
барынек из Питера. Сход выделил этих понятых, и понятые привели на сход
Григория Распутина и княжну X. Когда сход узнал, что в предбаннике у
Распутина сделан целый иконостас из икон, перед которыми он и приезжая из
Питера барынька молятся на коленях, потом раздеваются и идут в баню "делать
грех", то для острастки сход постановил: провести по улице села Покровского
голыми греховодников и просить архиерея принять меры, чтобы барыньки не
ездили и баб деревенских разврату бы не учили.
Во втором приговоре сообщалось и просилось о том же, с той лишь
разницей, что вместо княжны называлась графиня.
"Изгон беса с молитвой и повторением магической формулы "бес блуде
изыди вон!". Совершавший акт с редкой в природе мощью, Распутин давал
испытать такой женщине - и неоднократно за один "сеанс" - такое исступленное
половое удовлетворение, что, кончив "процедуру", она уже не ощущала обычного
состояния похотливости: бес блуда, ясно, покидал ее. Женщина, конечно,
делилась радостью "находки" святого изгонителя беса со своей подругой и так
по цепочке обслужены были все болевшие блудом особы из окружения государевой
тетки в Киеве... и это послужило поводом "выдвижения" Григория Распутина ко
двору в Питер".
Вот такая история была сочинена Юрьевским. В ней нет ни одного
реального факта. Сельских сходов и их приговоров о развратном поведении
Распутина не было, потому что, выражаясь юридическим языком, отсутствовал
факт такого деяния. Не было ни одного случая, когда бы поведение Распутина
обсуждалось на сходе, тем более по жалобе жены. Естественно, и нет
документов, подтверждающих это, в бумагах Покровской волости.
Юрьевский один из первых придумывает фантастическую процедуру "изгнания
беса" путем половых сношений, которую активно приписывали Распутину. Не
исключено, что именно Юрьевский, а не Илиодор (Сергей Труфанов) первый
придумал эту подробность, которая впоследствии была "творчески развита"
Сергеем Труфановым. И которая на полном серьезе обсуждалась в
интеллигентских кругах и в широкой печати.
Кто был заказчиком этой истории - сегодня мы можем только предполагать.
Но одно определенно ясно: она сильно способствовала развитию мифа о
Распутине, внеся в него множество новых, неприличных деталей, ставших
объектом самого широкого обсуждения. Следующим шагом в развитии этого мифа
был переход от приписывания Распутину разврата на религиозной (хлыстовской)
основе к разврату бытовому. Но это стали делать уже позднее, после 1914
года. Общественное сознание должно было привыкнуть к чудовищным деталям
неслыханного разврата.
Можно понять реакцию Владыки Алексия на эти фантастические выдумки.
Внимательно изучив их, собрав достоверные сведения и даже сам выехав на
место, Владыко Алексий убедился, что доклад Юрьевского носит чисто
клеветнический характер.
И когда Юрьевский пришел к епископу Алексию, тот ему спокойно сказал:
"А я, батюшка, тобой сочиненное дело в печь бросил, и оно сгорело".
Чтобы прекратить клеветнические слухи, Алексий лично взялся за это
дело, изучил материалы, затребовал сведения от причта Покровской церкви,
неоднократно беседовал с самим Распутиным. По результатам этого нового
расследования было подготовлено заключение Тобольской духовной консистории,
разосланное многим высокопоставленным лицам и некоторым депутатам
Государственной думы
Вот это заключение"34
"Заключение Тобольской духовной консистории о принадлежности Распутина
к секте хлыстов. 29 ноября 1912 г.
По вопросу о принадлежности крестьянина слободы Покровской Тюменского
уезда Тобольской губ. Григория Распутина-Новаго к секте хлыстов.
Преосвященный Алексий Епископ Тобольский, ныне почивший Экзарх Грузии,
основательно изучил следственное дело о Григории Новом. Проезжая по
Тюменскому уезду для обозрения церквей епархии, он останавливался в слободе
Покровской и подолгу здесь беседовал с кр.Григорием Новым о предметах его
веры и упования, разговаривал о нем с людьми, его хорошо знающими, дал ему
возможность быть дважды у себя в Тобольске и здесь испытывал его религиозные
убеждения. Из всего вышеуказанного Преосвященный Алексий вынес впечатление,
что дело о принадлежности крестьянина Григория Распутина-Новаго к секте
хлыстов возбуждено в свое время без достаточных к тому оснований и со своей
стороны считает крестьянина Григория Новаго православным христианином,
человеком очень умным, духовно настроенным, ищущим правды Христовой, могущим
подавать при случае добрый совет тому, кто в нем нуждается.
В дополнение к своим личным впечатлениям по сему делу Преосвященный
Алексий предложил причту слободы Покровской церкви доставить ему точные,
подробные и верные сведения о жизни, деятельности и учении кр. Григория
Новаго. Причт донес, что ни в обстановке - домашней и усадебной, ни в образе
жизни крестьянина Григория Новаго и его семьи ему, причту, не приходилось
наблюдать, видеть и слышать что-либо такое, что указывало бы на
принадлежность крестьянина Григория Новаго к хлыстовству. По донесению того
же причта, Григорий Новый заботится о своем приходском храме. Так, он
пожертвовал 500 рублей на построение храма в слободе Покровской, пожертвовал
в приходский храм серебряный, 84% золоченый напрестольный крест, четыре
серебряные вызолоченные лампады и приложил к чтимой иконе Спасителя
массивный настольный золотой крест.
Передав это донесение сл.Покровской причта Тобольской духовной
консистории, он, с сообщения своих личных наблюдений и исследований о
кр.Григории Новом, в связи с новыми данными и доложил консистории, которая
протокольным определением от 29 ноября 1912 года постановила: "Принимая во
внимание, что вопрос о принадлежности кр. слоб. Покровской Григория
Распутина-Новаго к секте хлыстов внимательно рассмотрен Его Преосвященством
Преосвященнейшим Алексием, Епископом Тобольским и Сибирским по данным
следственного дела, на основании личного наблюдения кр. Григория Новаго и на
основании сведений, полученных о нем от людей, хорошо его знающих, и что по
таким личным обследованиям этого дела Его Преосвященство считает кр.Григория
Распутина-Новаго православным христианином, человеком духовно настроенным и
ищущим правды Христовой - дело о кр. сл. Покровской Григории Распутине-Новом
дальнейшим производством прекратить и причислить оконченным". Такое
определение консистории Преосвященным Алексием того же 29 ноября утверждено.
РАСПУТИН И МЕСТНОЕ ДУХОВЕНСТВО
Чтобы исчерпать тему негласного наблюдения, которое установили за
Распутиным духовные власти, закончившегося с приходом епископа Алексия*,
вернемся на несколько месяцев назад и откроем некоторые документы,
хранящиеся в Тобольском архиве и характеризующие, какие отношения сложились
у Распутина с местным духовенством.
14 мая 1912 года Дионисий, епископ Челябинский, управляющий Тобольской
епархии, приказывает Тобольской консистории собрать сведения о жизни
Григория Распутина. И уже 25 мая 1912 года сведения представлены консистории
священником слободы Покровской Петром Остроумовым. "Распутин, - пишет
Остроумов, - совершил кратковременную поездку в Петербург в марте месяце
н.г. (1912 г. - О.П.). С 19 числа этого месяца (мая. - О. П.) проживает в
селе Покровском, занимаясь делами по ведению своего крестьянского хозяйства.
Религиозное настроение Распутина, по-видимому, не меняется. На богослужение
в церковь он ходит по-прежнему почти неопустительно. На последней седмице
Великого Поста он говел, но исповедь его была чисто формальная. В доме у
Распутина с января месяца проживала петербургская генеральша Ольга Лахтина
(она была и гостила у Распутина и в предшествующие годы), почитательница
Распутина с 1905 года. Лахтина на религиозной почве пришла в состояние,
близкое к невменяемому, и открыто называла Распутина Богом и выражала
настойчивое желание, чтобы и другие верили в божественность Распутина, грозя
за неверие Божьей карой.
Около 23 или 24 числа апреля Лахтина от Распутина из Покровского
уехала. Как слышно было, из-за каких-то неприятностей, вышедших у нее с
женой Распутина. Распутин говорил, что он собирается в мае месяце ехать в
Петербург. Как выяснилось, в Петербург Распутин не поехал, но 17 мая на
пароходе "Ласточка" выехал в Тобольск для следования на богомолье в
Абалакский монастырь... (неразборчиво)... Вместе с сим... сведения...
посланы были брошюры, изданные Распутиным: 1. "Великие дни Торжества в
Киеве", которая есть у Епархиального начальства и 2. "Благочестивые
размышления". Последняя брошюра была мною получена по усиленной просьбе и
только в одном экземпляре, каковой я и предоставляю Преосвященнейшему
Евсевию - экземпляра этой брошюры у меня на руках нет - и пока достать не
могу; Распутин дает ее только избранным
1912 г. 12 мая Священник П. Остроумов.35
За Распутиным устанавливается постоянное наблюдение.
"Епископу Тобольскому и Сибирскому Алексию.
Рапорт
Во исполнение приказаний, данных бывшим Преосвященным Тобольским
Епископом Евсевием, о ежемесячно предоставлении сведений (подчеркнуто мною.
- О.П.) о местожительстве и действиях крестьянина слободы Покровской
Григория Распутина, имею честь почтительно доложить о нем Вашему
Преосвященству, на основании донесения Покровского причта за июнь месяц,
следующее: в начале июня месяца Распутин был дома в селе Покровском. 7 июня
к нему приехала на пароходе, шедшем из Тюмени, дочь "Матрона", с нею вместе:
жена дворянина Смоленской губ. гор. Поречье Зинаида Леонидовна Манштет и
крестьянская девица Акилина Никитина Любчинская (так в тексте. - О.П.),
Могилевск. губ., Боровского уезда, проживающая в С.-Петербурге - сестра
милосердия. Вскоре Манштет уехала, Любчинская же до сего времени живет в
доме Распутина.
20 июня на пароходе из Тюмени к Распутину приехал Преосвященный Епископ
Каргопольский Варнава и с ним иеромонах, имеющий награду - золотой
наперстный крест.
Гости эти были встречены на пароходной пристани Распутиным, его
братцами и сестрами и всей его семьей. Как только показались на пароходе
Епископ и иеромонах, Распутин и вся его семья запели Тропарь Пятидесятницы.
Встретясь с Распутиным, Епископ благословил его и затем они трижды
облобызались, облобызался с Распутиным и о.иеромонах. Благословив остальную
братию Распутина, Епископ Варнава и иеромонах сразу же сели на
приготовленный экипаж. Епископ Варнава в ряд с Распутиным, а иеромонах
напротив - ниже на облучок. Уехали с пристани в дом Распутина братцы и
сестры, и семья Распутина также торопливо села на другой экипаж и следом за
первым отправилась с пристани в дом Распутина. Гости Распутина, Епископ
Варнава и его иеромонах, ездили и ходили по селу Покровскому вместе с
Распутиным, были в гостях у братцев Распутина: Николая, ... (неразб.) ...,
Ильи, Александра, а также у местных торговцев, у волостного писаря и
начальника почтового отделения. Но своей братии по священству посещением
своим Епископ Варнава и иеромонах не удостоили. Погостив два дня у
Распутина, Епископ Варнава и о.иеромонах 22 июня на пароходе отбыли из села
Покровского, а с ними и сел Распутин - в Тюмень, а затем и в Россию.
Провожали его на пристани все братцы и сестры, но без пения. Когда народ
отошел от пристани, Епископ Варнава вышел на балкон парохода, с него
благословлял всех, стоявших на берегу реки братцев и сестер Распутина и
других жителей кр.слободы Покровской. Распутин, уехав с Епископом Варнавой в
Россию, возвратился оттуда в слободу Покровскую 7 июля, а 10 июля снова
отправился на пароходе - до г. Тобольска.
Вр. исполняющий обязанности благочинного
Священник Александр Киановскнй.
11 июля 1912 г."
Что ни говорите, а в донесениях священников о жизни Распутина
чувствуется неприязнь, желание найти в его поступках что-то недозволенное и
постыдное. Да и сам Распутин, судя по всему, не очень доверяет этим
священникам, он видит, что они за ним следят, высматривают, подслушивают:
кому это понравится? Раздавая многим простым людям без ограничения брошюру
своего сочинения, Распутин без желания дает ее священнику своей церкви.
Видимо, тут давняя неприязнь. Помните, как тот же священник Петр Остроумов
давал показания по сфабрикованному делу о принадлежности Распутина к секте
хлыстов, вроде бы ничего против него не сказал, но вместе с тем допускает
двусмысленность толкования, которой, кстати, и пользовался "иезуит"
Березкин.
Конечно, сам факт установления негласного наблюдения по благословению
тобольского епископа говорил о том, что за спиной у него стояли
высокопоставленные лица, заинтересованные в этом.
ПРОХОДИМЕЦ ИЛИОДОР
Начало двадцатого века было богато на аферистов и проходимцев всех
видов и мастей. Ощущение перепутья, в котором находилась страна,
противоборство разных сил, возможность мигрировать от одной силы к другой
создавали условия для возникновения самых низких и подлых личностей,
способных на любые преступления, подлоги и обманы для достижения своих
целей.
Именно к таким людям и принадлежал Сергей Михайлович Труфанов, более
известный для многих как Илиодор. Огромные амбиции и отсутствие всякой
совести, страстное желание быть на виду заставляли его искать средства
обогащения и делать карьеру всюду, где это можно. Монах-расстрига, отступник
от веры, аферист, шантажист, политический заговорщик-убийца и, наконец,
сотрудник большевистской ЧК - вот немногое из того, чем занимался в своей
жизни этот человек. Заглянем в его послужной список, хранящийся в Тобольском
архиве.36
Он родился в 1881 году на хуторе Большой Мариинской станицы Донского
округа в семье дьячка. Не будем рассказывать о всех его путях и перепутьях
до возраста 22 лет, многое здесь противоречиво и покрыто мраком. То, что он
был нетверд в Православии в самом начале своего пути, позднее он и сам
признавал. Тем не менее он решается делать духовную карьеру, но звание
простого священника не может удовлетворить его безудержную гордыню и
болезненное самолюбие Он хочет стать епископом. Но по церковным законам
епископом может быть только монах, поэтому в ноябре 1903 года он принимает
монашество под именем Илиодора. В 1905 году, после окончания Петербургской
Духовной Академии, Илиодор становится преподавателем гомилетики в
Ярославской Духовной семинарии. Однако там он ужиться не сумел, и через год
его переводят для преподавания того же предмета в Новгородскую семинарию, а
уже через месяц он бросает преподавание и переезжает в Почаевскую Лавру. Но
и там он долго не засиживается и уже в сентябре 1907 года переводится в
Житомирский архиерейский дом.
Через полгода Илиодор из Житомирской губернии переезжает в Саратовскую.
В феврале 1908 года двадцатисемилетний иеромонах Илиодор становится
заведующим архиерейским подворьем и одновременно миссионером-проповедником
(должности, являющиеся важными ступенями на пути к столь желаемому
епископскому званию).
Центром деятельности Илиодора становится монастырь в г. Царицыне. Здесь
он развивает бурную деятельность, стремится стать народным религиозным
деятелем. Организует различные службы и союзы, выступает с речами и
проповедями. Илиодор, в целях карьеры, пытается эксплуатировать национальные
чувства русских, но делает это грубо и вульгарно и поэтому только
дискредитирует их. Неразборчивость в средствах (клевета, шантаж,
вымогательство) уже тогда отталкивает от него многих сторонников, хотя в
течение примерно трех лет Илиодору удается сохранять свою популярность.
Вот образец печатной пропаганды, которая велась Илиодором в Царицыне.
Эта листовка распространялась с его легкой руки среди горожан. Будущий враг
царя и чекист Илиодор призывает: "Нет, братцы, не сдавайте Руси врагу
лютому! Плюньте на все посулы царства жидовского! Идите, братцы, по стопам
Христа! Мощной грудью крикните, одним духом: "Прочь, жидовское царство!
Долой сионизм! Долой красные знамена! Долой красную жидовскую свободу! Долой
красное
...Закладка в соц.сетях
