Жанр: История
Охота на флагманов
...хватка горючего сковывала действия не только флота
- во всех войсках ощущались серьезные трудности.
Едва ли стоит сомневаться, что даже в случае военного операционного успеха
немцев на любом из направлений конечная победа осталась бы за союзниками, но
сроки, цена и характер победы оказались бы иными.
И здесь становится понятным, почему англичане бросили лучшие силы своего
флота на обеспечение Средиземноморской кампании и шли на любые потери, пока
натиск немцев не выдохся - и почему вернули на Северную Атлантику часть боевых
кораблей и возобновили проводку конвоев в СССР.
Тенью, полунамеком, полупризнанием, полудогадкой проходит даже во многих
западных исследованиях мысль о том доставка грузов в СССР - четыре миллиона тонн
за войну! - была не только выполнением в простом понимании союзнического долга.
Поставки, несомненно, легли тяжелым грузом на британскую и американскую
экономику (хотя - вот парадокс экономического развития - к концу войны экономика
США стала куда сильнее!). И все же получается, что поставки были для Союзников
наиболее удобной, а значит и наиболее выгодной формой действий. Они помогали
восстановить и помогали поддерживать и повышать боеспособность Красной Армии -
потому что, не будь этого, им бы пришлось противостоять германской военной
машине другими средствами и в других масштабах.
Поставки были отнюдь не благотворительностью и отнюдь не выражением
"верности союзническому долгу": каждый сожженный немецкий танк, каждый сбитый
самолет, каждое перемолотое на Восточном фронте немецкое соединение больше не
составляло угрозу для Союзников. Это уже не говоря о том, что "северные" конвои
прерывались, иногда более чем на полгода, когда обстановка на море для Британии
усложнялась.
Пресловутая несговорчивость Сталина, якобы не позволявшая прямо
участвовать войскам союзников в боевых действия в России - отчасти просто
неправда34, а в ещё большей степени, похоже, только предлог для того, чтобы
"оправдать" не-ведение ими таких действий. На самом деле никаких особых
препятствий не чинили британским летчикам и инструкторам, которые в тяжелейшее
лето 1941 года не только доставляли боевые самолеты на Север России, но и
непосредственно участвовали в боях; никто не мешал базировать английские
эскадрильи в Ваенге и на Ягоднике, более того, наши создавали и там (заботами
капитана Дзюбы, например), равно как и на украинских аэродромах, где
дозаправлялись, ремонтировались и оснащались сотни тяжелых самолетов -
участников "челночных бомбардировок", режим максимального благоприятствования.
Реальные условия и военного, и тылового обеспечения, быта, лечения и
отдыха моряков и солдат Союзников были существенно выше, чем у наших офицеров и
солдат, и если англичане как-то охарактеризовали условия в советском госпитале,
где лечили раненых и больных моряков очередного конвой, как "ужасные" и
предлагали даже высадить бригаду врачей и медперсонала, то они просто не
представляли, каковы же на самом деле были "стандарты" для советских моряков и
офицеров.
Единственный случай, когда прямое участие было вроде как предложено и
получен отказ (сопровождаемый двухдесятиленими возмущенными "наглостью
предложения" криками ветеранов и историков "сталинской" закалки) - это
предложение направить английские войска для защиты прикавказских месторождений
нефти. Но пойдем в анализе этого случая чуть дальше. Да, от этой помощи
англичан, от размещения английских войск на соответствующем фронте или в ближнем
его тылу Сталин отказался; но если бы (не дай Бог!) Вермахт вышел бы к Каспию -
кто бы это отказывал или не отказывал союзнику в праве на проведение операции
против гитлеровцев ещё на одном фронте? Об этом даже и не спрашивалось бы,
известили бы в обычной своей постоянной переписке, да и только.
Здесь, наверное, не стоит говорить о том, что Союзники платили
"студебеккерами", "аэрокобрами" и аргентинской тушенкой за русскую кровь. Это и
так, и не так. Наша страна платила кровью прежде всего за собственные беды, за
свою гражданскую войну (с маленькой буквы), за особенности государственного
режима и особенно - практики его осуществления.
У Союзников, в общем-то, был выбор - как и в какой форме строить не ими
начатые военные действия, как вести не ими начатую войну. Военно-экономическая
помощь своему важнейшему союзнику была наиболее удобной для них формой; у них
был выбор между потерей сотен судов, потерей почти миллиона тонн грузов и тысячи
жизней моряков - и прямыми военными действиями, которые все эти потери увеличили
бы стократ. У нас же такого выбора не было...
Предпосылки новогодней операции
...К этому времени (зима 1942 года) наступила полярная ночь и эффективность
и воздушной разведки, и действий авиации существенно снизилась. Редер предложил
нанести удар по очередному конвою силами надводной эскадры и это предложение
было Гитлером принято.
Обстановка, с точки зрения командования Кригсмарине, складывалась
исключительно благоприятно. Жестокий шторм в Норвежском море сократил эскорт
конвоя JW 51В (из 14 транспортов) до 5 эсминцев, двух корветов и траулера.
Встречный конвой RA-51 прикрывали только два легких крейсера ("Шеффилд" и
"Ямайка"). Эсминцами командовал капитан 1 ранга Роберт Шербрук, крейсерами -
контр-адмирал Р. А. Барнетт.
В глубокой полярной ночи самолеты-разведчики Люфтваффе все-таки обнаружили
оба конвоя и дали достаточно точную информацию о их составе, координатах и
курсе. Штормовая погода и плохая видимость существенно ограничивала возможности
действия германских подводных лодок и практически исключала - авиации. Но
действия крупных надводных кораблей были вполне возможны.
На перехват конвоев были брошены тяжелый крейсер "Хиппер" с тремя
эсминцами и панцерник ("Карманный линкор") "Лютцов" с ещё тремя эсминцами.
Соотношение сил выглядело просто подавляющим в пользу эскадры Кригсмарине:
панцерник и крейсер несли в главном калибре 6 орудий 280 мм, 8 орудий 203 мм и 8
орудий 152 мм, при равном (примерно) артвооружении британских и немецких
эсминцев. Крейсера "Шеффилд" и "Ямайка", корабли с гораздо более слабым
артвооружением, подошли на соединение с эсминцами Шербрука только спустя два
часа после начала боя.
Немецкому флоту предоставлялась возможность одержать крупную победу над
уступающим ему в силе противником.
Начало боя было несомненно за ними - один за другим залпы 203-мм орудий
"Хиппера" накрывали британские эсминцы, несколько тяжелых снарядов досталось и
транспортам. Четыре из пяти эсминцев Шербрука получили серьезные повреждения,
причем один из них, "Айкейтс", сначала получил настолько тяжелые повреждения,
что фактически выпал из боя, а затем был окончательно потоплен "Лютцовым".
Но оставшиеся четыре эсминца умело маневрировали, ставили дымовые завесы и
вели артогонь настолько искусно и отважно, что сумели продержаться до подхода
своих крейсеров; те двумя залпами потопили германский эсминец "Фридрих Экольд",
вступили в огневой контакт с "Хиппером", а когда тот, получив повреждения, вышел
из боя - с "Лютцовым".
Соотношение сил все ещё было решительно в пользу германской эскадры, но с
подходом крейсеров сражение должно было приобрести другой характер. Если бы у
Кюмметца была решительная установка победить любой ценой и уничтожить весь
конвой, то, несмотря на удивительную пассивность и нерасторопность собственных
эсминцев, новогоднее сражение закончилось бы для него победой, пусть завоеванной
дорогой ценой. Но у адмирала Кюмметца, несомненно отважного и умелого командира,
реальная установка была совсем иной: сберечь собственные корабли.
Один "Лютцов" мог связать боем крейсера (Кюмметц знал, что других морских
сил у британцев в этой зоне нет) и, получив, конечно же, повреждения - морской
бой артиллерийских кораблей их предполагает, - уничтожить или по крайней мере
отогнать их. "Хиппер" же и пятерка эсминцев несомненно могли добить поврежденные
эсминцы Шербрука (на "Онслоу" были выведены из строя все орудия и ход его упал
до 15 узлов; на "Обиденте" была выведена орудийная башня, сбита антенна и
пробиты в нескольких местах борта; повреждения были и на "Оруэлле"; "Айкейтс"
тонул и вскоре ушел под воду) и потопить артогнем и торпедными ударами все
транспорты.
Но установки на жестокий, решительный, до последнего бой у него не было.
Нерешительность и промедление лишили Кригсмарине закономерной победы. Англичане
потеряли эсминец и минный тральщик, ещё три эсминца получили повреждения разной
степени тяжести; несколько снарядов досталось и транспортам, но все они остались
на плаву и благополучно прибыли в Мурманск. Эскадра Кюмметца потеряла эсминец;
получили существенные повреждения и "Хиппер", и "Лютцов".
Несколько позже Редер отметил, что Кюмметц нарушил приказ и преждевременно
вышел из боя. Впрочем, прямые санкции получил не он, а сам гросс-адмирал...
Предварительные сообщения из Нарвика давали повод Редеру заявить о победе,
но когда Гитлер из сообщения Би-Би-Си узнал истину о том, что же произошло на
самом деле, то он был вне себя от гнева. 6 января 1943 года он вызвал Редера в
свой штаб в Восточной Пруссии и в течение полутора часов отчитывал его за
бесполезность, как сейчас, так и ранее немецких тяжелых кораблей. "Они годны
только для металлолома, - кричал Гитлер. - Уж лучше перевести их экипажи на
подлодки, а орудия снять и поставить для береговой охраны!" Немного спокойнее он
сказал: "Не надо считать чем-то особенным приказ фюрера разобрать тяжелые
корабли... Если проводить параллель с армией, то это можно уподобить роспуску
кавалерийских дивизий..."
Для Редера это был конец.
30 января 1943 года он подал в отставку и предложил вместо себя либо
адмирала Карлса из Киля, либо же командующего подлодками адмирала Деница.
Гитлер выбрал Деница. В том, что он остановит выбор именно на командующем
подводным флотом, сомнений было очень мало. Конечно, сыграл немалую роль и
убежденный нацизм адмирала, но главное все же было в том, что наибольшее
значение для Германии в продолжающейся борьбе на морях имел подводный флот.
Создание и развитие надводного флота в обстановке большой войны было попросту
нереально. Ограниченность возможностей хоть субмарин, хоть Люфтваффе пока что
национал-социалистические "революционеры", все ещё отвергающие старые законы
войны как не отвечающие "их" эпохе, не понимали.
Карл Дениц проявил достаточно стратегической зрелости, чтобы понимать, что
флот не может существовать только в какой-то одной своей составляющей, что
серьезную войну на море (а она была неизбежно-необходимой) успешно могут вести
только соединения надводного, подводного флота и авиации - и достаточно умелым
дипломатом, чтобы убедить в этом фюрера.
В большей мере, чем собственно военно-стратегические, Гитлера убедили
экономические и политические доводы. Дениц попросил задуматься вот о чем: если
большие корабли следует разобрать, то для этого они должны будут вернуться в
Германию со всем вытекающим из такого путешествия риском. В доках они займут
непроизводительным трудом большое число рабочей силы. Перевозка орудий на
береговые укрепления вызовет больше проблем, чем преимуществ, - и потом, следует
учитывать состояние боевого духа вооруженных сил и флота в первую очередь.
Технически немецкие тяжелые корабли считались одними из лучших в мире. Что
подумают немцы о политике, которая обрекла их на слом?
Дениц сообщил Гитлеру, что он согласен на то, чтобы разобрать на части
отдельные крейсера, вроде поврежденного "Хиппера", тяжело пострадавших от мин и
бомбежек "Лейпцига" и "Кельна", принял как необходимость отказ от реконструкции
и перестройки линкора "Гнейзенау", но он считал, что для таких кораблей как
Тирпиц, "Шарнхорст" и "Лютцов", ещё есть важнейшие функции. Расположенные далеко
на севере, они могут угрожать русским конвоям и судоходству в Баренцевом и
Карском морях, столь важным для Сталина - и тем самым ослабить давление на
восточном фронте, а также оказывать помощь в защите Норвегии (он знал, что уж на
что-что, а это Гитлер непременно согласится, беспокойство о Норвегии не
оставляло фюрера и значительно позже, когда уже прошла высадка союзников в
Нормандии). Кроме того, как только представится возможность, они могут совершать
отважное нападение на неприятеля...
Гитлер неохотно, но согласился.
Пора прощания
К 4 января 1943 года на Тирпиц были закончены все работы по ремонту и
переоборудованию, и линкор начал морские и орудийные испытания в Тронхайм
фьорде.
Спустя месяц "Чарли" Топпа произвели в контр-адмиралы, а командование
кораблем было передано капитану 1 ранга Гансу Майеру, высокому, худому,
хладнокровному моряку, прекрасно знавшему морскую историю. Физическое увечье (в
1919 году в драке с социалистами он потерял руку) не препятствовало
безукоризненной командирской службе.
Первый командир
За те два года, что Топп командовал Тирпицем, корабль пережил свои лучшие
времена. Это были времена надежды и ожидания, редкого, но исправного выполнения
боевой задачи. Могучий линкор легко проходил опасными фарватерами, успешно
отбивался от воздушных атак и выходил неповрежденным из атак торпедных. Но с
этого же момента даже надежда и ожидание были скрыты туманом неопределенности...
11 марта норвежский агент-наблюдатель Магн Хассель увидел, как Тирпиц в
последний раз покидал Тронхайм; вскоре сообщение об этом пришло в Лондон.
Тирпиц, два эсминца и два миноносца прошли Агденес 11 марта в 8. 50. На
следующий день в Альтен фьорде корабль присоединился к "Шарнхорсту" и "Лютцову".
Немного ранее в Лондоне Уинстон Черчилль написал один из своих знаменитых
меморандумов. Он был адресован Командующему объединенными операциями, Первому
лорду Адмиралтейства, начальникам штабов ВВС и Командованию бомбардировочной
авиации.
"Вы что, отказались от мысли сделать что-нибудь с Тирпицем ...? Пять месяцев
назад на эту тему было так много разговоров, и все они ничем не закончились. Я
был бы очень признателен, если бы вы, желательно совместно, изучили этот вопрос
и потом представили бы мне соответствующий доклад. Отвратительно, что этот приз
ожидает нас, а никто даже не способен подумать, как нам его завоевать."
Стоит задуматься над этим меморандумом. Изменился тон - изменилось
отношение к проблеме Тирпица и, шире, надводного немецкого флота.
Еще была в полном разгаре борьба на атлантических коммуникациях и в
Средиземном море, ещё "волчьи стаи" деницевских подлодок торпедируют один за
другим транспорты и боевые корабли союзников, ещё "Люфтваффе" бросает целые
воздушные армады торпедоносцев и бомбардировщиков на соединения, транспорты и
конвои - и все же могучий линкор превращается в приз.
Наступит время, когда легкие крейсера "Глазго" и "Энтерпрайз" перехватят в
Бискайском заливе 11 германских эсминцев и миноносцев и потопят три корабля (еще
один - чуть раньше) и обратят остальных в бегство, не получив даже повреждений.
Наступит время, когда маленький сторожевик Северного флота "Дежнев" примет
неравный бой с "Шеером" и отгонит тяжелый крейсер от Диксона.
Наступит время (следующей полярной ночью), когда разбитый "Шарнхорст"
уйдет на дно.
Наступит время, когда из больших германских военных кораблей останется
только "Принц Ойген".
Но уже произошел внутренний перелом. Из угрозы немецкие корабли
превратились в добычу. И все, что будет происходить впоследствии, как-то
напоминает отстрел бешеных собак...
ВРЕМЯ Х-лодок.
К тому времени "Новое оружие" английского флота уже было испытано и прошло
необходимую проверку. Теперь оно дождалось возможности получить боевое
испытание. В течение 1942 году быстрым ходом шло строительство Х-лодок или миниподлодок,
миджетов. Одновременно шла подготовка и их экипажей. 26 августа первая
их них под номером Х-3 после успешных испытаний в гавани Портланда была
погружена на грузовую платформу и отвезена на базу в Порт Баннатайн в Киль оф
Бьют. Командиром лодки был назначен лейтенант Дональд Кэмерон, его первым
помощником Джон Лоример. Механик завершал её команду из трех человек.
Следующей должна была прибыть лодка Х-4 под командованием кавалера креста
"За выдающиеся заслуги" лейтенанта Джефри Плейса.
Х-5 прибыла в Фаслейн в день, когда Кюмметц предпринял свой сорвавшийся
выход против конвоя JW 51В.
Х-6 прибыла в январе 1943 года, а вскоре и остальные четыре. Все они были
построены с целью нападения на Тирпица и другие крупные вражеские единицы.
Во время испытаний произошел неприятный инцидент, когда Х-3 под
командованием Лоримера затонула, и он вместе с двумя стажерами едва успел
вынырнуть буквально со дна. В другом случае морская волна смыла с палубы Х-4
лейтенанта, и больше его уже не видели...
В начале лета лодки перевезли в Лох Кернбаун, как это было ранее с
"шерриотами". Лодки проходили усиленные испытания, прорезали себе пути через
сети и закладывали макеты взрывчатки под килем линкора "Малайя". Еще один
лейтенант погиб во время прохождения через сети, и тогда было решено придать
каждой команде по опытному водолазу.
Вначале планировалось совершить нападение на Тирпица в Тронхайме, причем
подлодки предполагали пройти весь путь своим ходом. Однако после того, как
Тирпица перевели в Альтен фьорд, стало ясно, что их придется везти на буксире.
Но каким образом?
Рыбацкие суденышки вроде "Артура" не имели достаточной мощности, и вообще
не годились для этого дела.
Конечно, "миджеты" можно было доставить на борту корабля поближе к цели и
спустить в открытое море, но появление всего одного вражеского самолета могло
поставить под угрозу всю операцию. В конце концов решили, что 1000-мильный путь
они проделают на буксире других подлодок.
Разведывательное обеспечение
Очень важно было иметь все самые последние новости о местонахождении
Тирпица. Одним из таких источников информации стал мужественный норвежец Торстен
Рааб. Еще раньше у него был тайный передатчик в Тромсе, но потом ему пришлось
бежать в Швецию, а затем в Англию. Он вернулся с радиоаппаратурой в Норвегию на
борту норвежской подлодки "Ула", добрался до Альтен фьорда и смог устроиться в
Альта дорожным рабочим. Здесь он установил свой передатчик, используя наружную
антенну приемника немецкого офицера, который был его соседом. Каждый день он
посылал в Лондон разведывательные сообщения относительно расположения немецкого
флота. Он вычертил также подробную карту всех стоянок немецких кораблей, схему
расположения охранявших их противолодочных сетей и доставил карту к границе с
Швецией, после чего она нашла свой путь сначала к капитану Денхему в Стокгольме,
а затем в Адмиралтейство в Лондоне.
Воздушную разведку организовать было сложнее, поскольку Альтен фьорд был
за пределами радиуса полетов с английских баз. Обратились к русским; некоторое
время шло согласование - разведывательная авиация Северного флота могла
справиться с задачей слежения за Тирпицем самостоятельно, - и затем получили
согласие на временное базирование полудюжины "Спитфайеров" на аэродроме в
Ваенге, вполне в пределах их полетной дальности от Альтен фьорда.
Использование разведданных
В середине августа подготовка была закончена и была определена дата
нападения на Тирпиц - в период 20 - 25 сентября. А это означало, что выход
маленькой эскадры из Кернбауна должен произойти не позже 11 сентября.
Команды "миджетов" в течение восьми дней, которые потребуются для того,
чтобы выйти в зону запуска, должны были находиться на буксирующей подлодке.
30 августа подводная лодка "Титания" под командованием капитана 3-го ранга
Фелла направилась в Кернбаун вместе с подлодками "Трешер", "Тербюлент",
"Синимф", "Септер" и "Стабборн". В течение трех дней экипажи мини-лодок и их
"ведущих" тренировались в буксировке и пересадке команд, и 6 сентября малютки
были размещены на борту вспомогательного корабля "Бонавентура" для оснащения 2-х
тонными взрывчатыми устройствами - специальными подводными минами с часовым
механизмом. В качестве основной взрывчатки использовался аматекс. Теперь
оставалось только проинструктировать команды.
Но на следующий день, 7 сентября, пришло тревожное известие: сначала
сигнал от Рааба, который был почти немедленно подтвержден первым же
"Спитфайером", который вылетел из Ваенги в Альтен фьорд. Стоянка немецкого флота
была пуста.
В Альте
Если команды Тирпица и "Шарнхорста" надеялись, что их перевод в Альтен
фьорд приведет, наконец-то, к каким-то боевым действиям, то их ждало глубокое
разочарование. По рекомендации адмирала сэра Брюса Фрезера, сменившего Тови на
посту командующего флотом метрополии, Кабинет решил, что присутствие в Альтен
фьорде сильной немецкой группировки делает проведение дальнейших конвоев
полярным днем слишком рискованным делом.
Иначе говоря, в какой-то степени простое присутствие тяжелых кораблей в
Альтен фьорде сыграло свою роль: союзники на какое-то время прекратили снабжение
России по северному пути - и при этом без всякого риска для немцев. Но это было
слабым утешением для команд обоих кораблей.
Итак, все дерзкие схемы и совершенно правильные, хотя и очень запоздалые
решения Деница по организации наступательных действий флота были сведены к
нулю35.
Прошли весна и лето 1943 года, настроение команд Тирпица, "Шарнхорста" и
"Лютцова" становилось все более угнетенным. В Фоеттен фьорде по крайней мере
рядом был город, а на этой пустынной стоянке не было вообще ничего вокруг.
Поэтому стало острой необходимостью придумать хоть какую-нибудь операцию.
И такая нашлась.
Русское и норвежское поселения на Шпицбергене в 600 милях к северу от
норвежского побережья были эвакуированы ещё в начале войны, но время от времени
команды обеих сторон посещали остров для проведения метеорологической разведки.
В настоящее время там находились британская и норвежская команды, которые
регулярно передавали сообщения о погоде в Лондон. Их защищал небольшой
норвежский гарнизон.
Разрушение нескольких радиоустановок и захват метеорологов - задача, едва
ли достойная мощного морского соединения, не говоря уже о расходах такого
драгоценного топлива, но ничего иного под рукой не было. 6 сентября Тирпиц,
"Шарнхорст" и десять эсминцев под командованием адмирала Кюмметца отплыли из
Альтен фьорда и, подняв английские военные флаги, появились в Шпицбергене на
рассвете следующего дня. Здесь они подвергли артобстрелу слабые оборонительные
сооружения, а также радио и метеоустановки (в первый единственный раз Тирпиц
опробовал свою артиллерию главного калибра на наземных целях), затем была
высажена команда в 600 человек, чтобы взорвать все, что ещё осталось после
артиллерийского огня, и забрать в плен гарнизон.
Зрелища для народа
Отряд сопровождала группа кинооператоров, которые сняли волнующие кадры
для публики. Ведь кадры побед немецкого оружия к тому времени уже стали гораздо
реже, чем кадры поражений. И потом кое-кто уже стал вообще сомневаться,
существует ли немецкий надводный флот...
В время операции все, что необходимо было, разрушили, несколько англичан и
норвежцев погибли и в плен попало шестьдесят три человека; сопротивление
гарнизон оказал и огнем береговой артиллерии было повреждено три немецких
эсминца.
Один из английских метеорологов на Шпицбергене, Е. С. Дебнер, спрятался в
заброшенной шахте, когда началась бомбардировка. Его ранило гранатой, которую
немцы бросили в шахту, а вскоре после этого его взяли в плен.
"Меня везли в лодке вдоль форта, затем мы приблизились к большому кораблю.
Бог мой, подумал я, неужели это Тирпиц? Вот уж никогда не думал, что увижу этот
корабль, не говоря уже о том, что окажусь у него на борту.
Меня положили в лазарет и обращались хорошо. Я был единственным
англичанином на корабле и чувствовал гордость, когда кто-то произносил
"англичанин".
...На следующий день отряд вернулся в Альтен фьорд. Здесь разразилась стычка
между матросами Тирпица и "Шарнхорста". Дело в том, что для поднятия боевого
духа моряков, было выделено большое количество железных крестов второго класса.
Ими предполагалось наградить участников операции. Команда Тирпица, которая в
течение восемнадцати месяцев не участвовала в военных операциях, была рада этому
награждению, но матросы "Шарнхорста", которые таким трудом добывали эти кресты в
Северном море, Атлантике и Ла Манше, посчитали несправедливым давать кресты за
такую пустяшную вылазку и громко говорили об этом. Естественно, дело дошло до
мордобоя.
...На следующий день "Спитфайер" пролетел над Альтен фьордом и отправил
ободряющий сигнал в Лох Кернбаун: птички снова в гнезде...
Тысяча миль на северо-восток...
11 сентября в 16 часов шесть океанских подлодок со своим "выводком" на
буксире покинули Кернбаун с интервалом в два часа и направились на север.
Днем ведущие и ведомые шли в подводном состоянии, причем "миджеты" каждые
шесть часов поднимались на пятнадцать минут на поверхность, чтобы провести
вентиляцию помещений и аппаратуры. Ночью ведущие лодки для подзарядки батарей
шли в надводном состоянии. Связь осуществлялась по телефонному проводу,
протянутому сквозь буксировочные канаты.
Первые три дня похода подлодок, которые шли примерно в двадцати милях друг
от друга, прошли почти без всяких приключений.
14 сентября очередной полет "Спитфайера" принес самую последнюю информацию
о положении вражеских кораблей.
Тирпиц стоял на якоре на краю отмели в конце Каа фьорда, одного из
ответвлений Альтен фьорда. "Шарнхорст" был в самом начале Каа фьорда, почти у
его входа. "Лютцов" стоял в Альтен фьорде, в десяти милях к северу. Все корабли
были окружены сетями. Кроме того, двойной ряд сетей прикрывал вход в Каа фьорд.
Цели были распределены следующим образом: Тирпиц атакуют Х-5, Х-6 и Х-7,
"Лютцов" - Х-8 и "Шарнхорст" - Х-9 и Х-10. Атака должна была быть проведена 22
сентября между часом ночи и восемью часами утра.
Следующие три дня оказались менее удачными. В ранние часы 15-го сентября
порвался канат между "Синимф" и Х-8. Мини-лодка Х-8 поднялась на поверхность, но
не смогла найти "Синимф". О
...Закладка в соц.сетях
