Жанр: История
Охота на флагманов
...ковали, и, приняв рабочую одежду хаки своих солдат за форму англичан,
открыли по ним стрельбу. К общему переполоху присоединились по своей инициативе
и силы французского сопротивления. Всего в то утро было убито 60 немецких
офицеров и 320 солдат.
Итак, для англичан рейд на Сен-Назер был достаточно удачным - хотя,
поскольку Гитлер и не собирался разрешать Тирпицу использовать этот порт -
довольно бессмысленным. Соотношение потерь оказалось примерно равным: в
сущности, для десантной операции совсем неплохо.
Пять участников операции были награждены Крестом Виктории.
Реальные итоги.
Крупнейший док на французском побережье был выведен из строя до конца
войны. Теперь Тирпиц даже теоретически не мог им воспользоваться; о том, что он
и не должен был использоваться для рейдовых операций вне североатлантического
ТВД, англичане, естественно, не знали. Но у рейда оказались и иные последствия.
Редер в докладе Гитлеру акцентировал на том, что все произошло исключительно по
вине Люфтваффе - большой тихоходный отряд просто не имели права не заметить ещё
в Бискайском заливе, вдали от берега, будь организована нормальная авиационная
патрульная служба.
Кроме того, десант, с точки зрения Редера, прояснил общую слабость обороны
атлантического побережья; фюрер согласился с доводами Редера и с того времени
все больше усилий стало уделяться созданию "атлантического вала". В конечном
итоге, как показала массированная высадка в Нормандии в 1944 году, он не стал
непреодолимо-мощным, но крови союзникам пришлось пролить немало.
Действия непосредственно против линкора.
Самым быстрым и "реальным" средством выведения линкора из строя в условиях
хорошо защищенной стоянки было, несомненно, нападение с воздуха. Через две
недели после появления Тирпица в Норвегии созрел план воздушного рейда на
Фоеттен фьорд. Предполагалось атаковать эскадрой в шестнадцать бомбардировщиков.
Однако рейд несколько раз отменяли из-за нелетной погоды. Только спустя
два месяца, в ночь с 30 на 31 марта, состоялся рейд - по-настоящему
массированный, в нем принимала участие эскадра из тридцати четырех "Галифаксов".
Однако он не удался из-за сплошной дымовой завесы, которая была поставлена из
канистр-дымогенераторов, расположенных по склонам фьорда, как только стало
известно о появлении английской авиации. Сильным и хорошо организованным
оказалось и зенитное противодействие. Скорострельные зенитные пушки,
установленные в скалах вокруг фиорда, встретили армаду плотным эшелонированным
огнем. Шесть бомбардировщиков не вернулись обратно и практически ни один не
вышел из боя без пробоин и повреждений.
Следующая атака состоялась в ночь с 27 на 28 апреля, когда сначала 26
"Галифаксов" и 10 "Ланкастеров", а затем вторая волна из одиннадцати
"Ланкастеров" сбрасывали бомбы и глубоководные мины, которые взрывались на
глубине тридцать футов. Тактическое построение было таким: сначала на цель на
большой высоте выходили "Ланкастеры"; их бомбы должны были подавить зенитный
огонь береговых средств ПВОО и кораблей. Сброшенные с большой высоты наугад
бомбы и глубинные мины накрывали площадь; предполагалось, что часть из них, не
попав в акваторию, скатятся по крутым склонам фиорда. Второй волной должны пойти
"Галифаксы" и произвести прицельное бомбометание с малой высоты (ниже стен
ущелья-фиорда). Но бомбометание с "Ланкастеров" не заставило замолчать зенитки,
мины, которые не попали в акваторию, застряли на склонах, а постановщики
дымзавесы сработали оперативно: когда "Галифаксы" на высоте 50 - 60 метров
понеслись над фиордом, внизу уже колыхалось непроницаемое облако. Дымовая завеса
была столь эффективной, что самолеты не могли видеть своей цели - зато зенитчики
видели, куда стрелять. Пять машин было сбито.
Пилот одного из сбитых самолетов Дональд Беннет, который потом стал вицемаршалом
авиации и прославился в качестве военного историка-исследователя,
рассказывал:
"В меня несколько раз попали, пока я ещё не добрался до берега, и в
момент, когда я появился над Тирпицем, самолет представлял из себя летящий факел
огня. Когда мы пролетали над кораблем, то я видел его торчащие из дыма мачты,
затем левый борт с разворачивающимися орудиями. Мне удалось выбраться вовремя, и
мой парашют раскрылся прямо перед тем, как я ударился о снег."
Беннету и его радисту удалось избежать немецких патрулей (они бежали по
снежному бездорожью около пяти часов) и ночью пробраться в Швецию.
Членом экипажа другого сбитого самолета был задний стрелок "Галифакса" Рон
Уилсон.
"Мы спустились до сорока футов, зенитный огонь обрушивался на нас со всех
сторон. Я стрелял по скалам и судам, затем штурман крикнул, что под нами Тирпиц,
и я неистово нажал на гашетки, осыпав его палубу от кормы до носа. Штурман
прокричал, что в нас попали и мы постараемся перевалить через гору. Мы это
сделали и приземлились на замерзшее озеро."
Следующей ночью двадцать три "Галифакса" и одиннадцать "Ланкастеров"
повторили атаку, и опять неудачно...
На следующее утро Бьерн Рерхолт увидел из окна поезда, который шел по краю
Фоеттен фьорда в Швецию, что и Тирпиц, и тяжелый крейсер "Хиппер", который
прибыл неделю назад, выглядят неповрежденными. Через четыре часа он передал эту
информацию со станции, на которой он сошел, чтобы пешком перейти в Швецию.
На какое-то время воздушные атаки на Тирпица прекратились. Немецкая
оборона оказалась слишком сильной, а дымовая завеса - высокоэффективной. Было
потеряно одиннадцать ценных бомбардировщиков, однако корабль не получил никаких
повреждений. Необходимо было найти другой способ его уничтожения.
Набор средств, которыми в то время располагали союзники, был не слишком
велик. Войти в фиорд обычная подводная лодка не могла: минные поля и
противолодочные сети делали эту задачу просто невыполнимой. Наземная
диверсионная операция была нереальной: зона вокруг фиорда хорошо охранялась,
особенности местности (и отношение местного населения, среди которых были не
только сторонники Сопротивления, но и Квислинга) исключали проникновение боевой
группы со сколько-нибудь существенным количеством взрывчатки. Традиций камикадзе
в английской и американской авиации не существовало, да и возможности
"камикадзе" в условиях мощной и бдительной ПВО не так уж велики. Оставалось
попробовать только скрытно проникнуть в фиорд с помощью особых средств, которые
смогут "пройти" через сети и скрытно приблизиться к линкору.
Технические новшества.
В это время испытательную стадию проходило два новых подводных средства.
Одним был так называемый "человек-торпеда" или "шерриот", которые итальянцы с
успехом применили для атаки на британские линкоры "Куин Элизабет" и "Валиант" в
Александрийской гавани в декабре 1941 года.
Итальянский "Шерриот" - это управляемая 21-дюймовая торпеда на
электрическом ходу с 250-килограммовой боеголовкой. Ею управляли два человека,
одетые в водолазные костюмы со специальными дыхательными аппаратами. Они сидели
как бы "верхом" на торпеде: один впереди, управлял рулями и подводными крыльями,
а второй "разбирался" с противолодочными сетями и прикреплял взрывную боеголовку
к корпусу вражеского корабля. Электродвигатель позволял "шерриоту" развивать
скорость до 3 узлов и обеспечивал движение на расстояние до 18 миль.
Производство "шерриотов" по итальянскому образцу было организовано и в Германии,
отряды подводных диверсантов появились в Кригсмарине уже при Денице.
Экспериментальный английский аналог итальянского "шерриота" был создан в
апреле 1942 года. Испытания проходили в Шотландии под командованием капитана 3го
ранга Д. М. Слейдона, который в качестве командира "Трайдента" недавно
торпедировал крейсер "Принц Ойген", и капитана 3-го ранга У. Р. Фелла.
Другим, более претенциозным проектом подводного боевого средства, стала
карликовая подлодка, плод творения отставного подводника капитана 3-го ранга
Кромвелла Варли.
В сущности, это обычная подводная лодка, но значительно меньше по
размерам. Ее длина составляла всего 16 метров, наибольшие диаметр - чуть больше
двух метров; достаточно прочный корпус позволял погружаться на глубину до 300
футов (90 метров). О сколь бы то ни было существенной автономности плавания не
было и речи, лодка ("миджет") предназначалась исключительно для диверсионных
операций. Вместо торпед она несла (в специальных контейнерах, прикрепленных
снаружи к борам) два взрывные устройства, по две тонны "аматекса" в каждом; их
предполагалось скрытно прикрепить к цели.
Дружба Варли с выдающимся подводником, отставным Флагманским офицером
подлодок адмиралом сэром Максом Хортоном, а также энтузиазм, который проявлял
всегда Уинстон Черчилль к чему-то необычному, ускорили работы по строительству.
Сооружение подлодок, которые получили наименование Х-лодок, было начато в
марте 1942 года. Предполагалось, что в течение года сойдут с стапелей два
"миджета". Для испытаний было определено место в западной части Шотландии.
Основной целью для "шерриотов" и подлодок класса Х заранее был определен
прочно сидящий в своем убежище Тирпиц.
ФАКТОР ТИРПИЦА.
Однако, прежде чем какой-либо из команд подводников была предоставлена
возможность нападения на корабль, очень важное сообщение пришло в английское
Адмиралтейство. Оно поступило от английского морского атташе в Стокгольме,
капитана 1 ранга Генри Денхема и было датировано 18 июня.
Крайне срочно
Излагаю немецкий план нападения на следующий русский конвой.
Воздушная разведка для определения курса идущего на восток конвоя, когда
он достигнет острова Ян Мейен. Он подвергнется воздушной бомбардировке с баз в
Северной Норвегии.
Карманные линкоры и шесть эсминцев подойдут к Альтенфьорду, а Тирпиц и
"Хиппер" к району Нарвика, вероятно к Беген фьорду. Морские силы выступят в
действие скорее всего со своих стоянок, как только конвой достигнет 5 градуса
восточной долготы. Одновременно предусматривается атака на конвой на меридиане
Медвежьего острова двумя надводными отрядами, поддерживаемыми подводными лодками
и самолетами. Расположение А 3
Резидент в Швеции.
У капитана Денхема был приятель в шведской морской разведке, который
симпатизировал Англии и время от времени передавал важную информацию для
Королевского флота. Это был майор Торнберг, наполовину норвежец. Торнберг служил
начальником штаба полковника Петерсена, главы шведской секретной службы.
Торнберг ненавидел немцев за то, что они сделали с Норвегией, и не считал,
что изменяет родине, передавая Рошеру Лунду, ближайшему приятелю Денхэма,
информацию, полезную для Великобритании. Дважды в неделю по вечерам Рошер Лунд
приносил Денхему в посольство множество разных документов, тот делал из них
выписки, и Рошер Лунд возвращал бумаги Торнбергу утром перед началом службы.
За год до этого благодаря своему другу капитан Денхем первым сообщил
Адмиралтейству, что "Бисмарк" и "Принц Ойген" выходят в море - что позволило
Тови собрать против них значительные силы.
Теперь источник информации Денхема снова передал ему новое сообщение. Дело
в том, что немецкие телепринтные линии в Северную Норвегию шли частично через
Швецию, и шведам недавно удалось расшифровать немецкие коды.
Новая информация, переданная Денхему его другом, представляла собой
изложение сообщение командующего морской группой Север, переданного четыре дня
назад относительно нападения на русский конвой. Эту информацию, прямо из рук
противника, Денхем передал в Адмиралтейство.
Сугубо военные причины.
Какие новые факторы повлияли на изменение директивы Гитлера о том, чтобы
Тирпиц оставался сдерживающей силой, чтобы немецкий морской штаб начал
планировать дальнейшие операции против русского конвоя?
Несколько. Первая - естественная реакция на то, что Гитлер настаивал на
концентрации флота в Норвегии. Естественно, это требование фюрера, выполненное
точно и с небольшими потерями, теперь подталкивало морской штаб к тому, чтобы
спланировать для него какие-то действия.
Во-вторых, Гитлер также настаивал на увеличении количества подлодок в
Норвегии, что создавало дополнительные разведывательные возможности.
В-третьих, Гитлер приказал значительно увеличить военно-воздушные силы в
Северной Норвегии - до более чем 250 оперативно действующих самолетов, которые,
в дополнение к своим возможностям ударной силы, станут неоценимы для наблюдения
за передвижением конвоев и английского флота.
В-четвертых, после нескольких "пустых" месяцев в июне для операций флота
поступило 15 000 тонн топлива.
Общая причина: гросс-адмирал Эрих Редер был превосходным стратегом.
Практически все его предвидения и выводы оказывались точны - вот только им
далеко не всегда следовало немецкое верховное командование и тем более
политическое руководство. Он справедливо указывал на важнейшие, стратегические
"болевые точки" - в частности, на необходимость сосредоточения усилий в
Средиземном море для выхода к нефти Ближнего востока, и на необходимость самого
активного противодействия "северным конвоям" с привлечением для этого всех (не
только флотских) сил и средств.
Здесь совершенно необходимо сказать об одном из важнейших действий флотов
во второй мировой войне - о проводке и обеспечении транспортировки грузов в
Советский Союз.
В силу политической конъюнктуры послевоенного периода нет, пожалуй, ни
одного вопроса, который был бы столь некорректно освещен в историографии. Общим
местом в исследованиях союзников было, во-первых, преувеличение роли
союзнических поставок в поддержание и развитие военной мощи СССР, а во-вторых,
приуменьшении роли советского транспортного и военно-морского (шире - военного)
обеспечения транспортного потока.
В советской историографии действовали три тенденции: во-первых,
приуменьшение роли союзнических поставок (основой служила до смешного простая
статистическая манипуляция: сопоставление объемов поставок собственно военной
техники, которая никогда не была ни важнейшей, ни наибольшей частью груза - с
отечественным, советским производством вооружений, в которое, кстати, включалось
и количество отремонтированной боевой техники, а это весьма немалое количество);
второе - максимальное замалчивание этой страницы истории вообще, даже в
мемуарной литературе; и в-третьих - естественное преувеличение значения действий
советских моряков и летчиков-североморцев, не потому, что героизма (можно и так
- Героизма) и эффективности усилий с их стороны было недостаточно, нет - а
просто за счет устранения, полного или частичного, сведений об соответствующих
действиях союзников.
Прояснению ситуации отнюдь не способствовало и появление в последние годы
ряда переводов книг английских и американских историков и исторических писателей
- как на подбор, книг, написанных в разгар "холодной войны". Между выходом
наибольшего числа советских публикаций, затрагивающих эту тему, и появлением
этих переводов прошло от полувека до как минимум десятилетия - вполне
достаточный срок для существенных изменений в восприятии массового читателя. Но
говорить о войне, о флоте, о смене эпох, о высоте духа, о героизме и тщете
трагических усилий, не затрагивая эту страницу - просто нельзя.
...Уже днем 22 июня британское правительство предложило советскому
"содействие во всем, что оно может"; вечером того же дня со специальным
заявлением о поддержке борьбы Советского Союза выступил по радио Черчилль. А
через четыре дня в Москву прибыли британские экономическая и военная миссии.
Итогом напряженной и, судя по результатам, выдающейся плановой работы стало
создание списков первоочередных поставок; закреплены усилия специалистов в так
называемом Первом (Московском) протоколе.
Официальная реакция Соединенных Штатов по поводу нападения Германии на
Советский Союз была менее однозначна.
Во-первых, США не воевали и там были очень сильны позиции тех, кто
предлагал выдерживать строгий нейтралитет. Во-вторых, у большинства американцев
вообще было негативное отношение к Советскому Союзу: 54 % американцев
высказывались против оказания ему какой-либо помощи. Безусловно, Рузвельт чутко
улавливал настроение своего народа и учитывал его. Однако считал, что бороться с
"коричневой чумой" необходимо всеми доступными мерами и в этом смысле все враги
Германии являются потенциальными союзниками США. И с первых дней Великой
Отечественной войны он стал искать способы поддержки советского народа.
В частности, для СССР сразу же были сняты ограничения, предусмотренные
законом о нейтралитете, отменено блокирование советских финансовых операций
через американские банки. В сентябре 1941 года Рузвельт, не дожидаясь решения
Конгресса, поспешил перевести поставки в СССР на принципы ленд-лиза, сделав это
через Великобританию, хотя официально закон о ленд-лизе для Советского Союза он
смог подписать лишь в июне 1942 года.
Так начал формироваться наиболее важный цементирующий элемент
Антигитлеровской коалиции - система экономической взаимопомощи.
Отметим геополитические факторы: в 1941 году и последующих поставки
союзников в стратегических объемах могли производиться по трем основным
направлениям: порты Севера европейской части СССР; через Иран - в Прикаспийскую
зону; и через Тихий Океан - на Дальний Восток.
Все три направления были задействованы и в начале войны, и в последующие
годы, вплоть до окончания поставок вообще. Но у каждого направления была своя
специфика.
Южное направление, через Иран, было наименее "рискованным" (как с точки
зрения судоходства по Индийскому океану, так и дальнейшему прохождению грузов),
но транспортная инфраструктура Ирана весьма сильно ограничивала его объемы.
Доставка по Индийскому океану и Персидскому заливу в Иран; перегрузка на
железную дорогу и доставка в порты на Каспии (как правило, не приспособленные к
большому грузообороту); перегрузка на суда Каспийского флота; перевозка к
терминалам Баку, Красноводска или Астрахани и ещё одна перегрузка - ясно, что по
этой "артерии" миллионы тонн грузов попросту не перекачать.
Дальневосточный "канал" обладал также весьма ограниченной пропускной
способностью. Доставка грузов из портов Дальнего Востока (с учетом того, что с
декабря 1941 года океанские перевозки пошли при сильном противодействии японских
ВМС и осуществлялись практически только советскими транспортами) на Урал и в
Западную Сибирь, где разворачивалась военная промышленность, мог осуществляться
по Транссибирской магистрали - дороге с ограниченной пропускной способностью, и
в Европейскую часть - по той же дороге и по Северному морскому пути, судоходному
только в летнее время. Дополнением к усилению транспортных возможностей
дальневосточного "канала" была перегонка "своим ходом" из США значительного
количества самолетов. Со временем были сформированы специальные авиаотряды
квалифицированных летчиков-перегонщиков, но ни самолеты, ни вообще военная
техника никогда не были основной частью поставок.
Очевидно, что главный поток грузов должен был проходить через "северные
ворота" - Мурманск и Архангельск. Конечно, и здесь трудности возникали немалые -
хотя бы потому, что Мурманск с центральными районами страны связывала
единственная железная дорога и находилась она в зоне воздействия немецкой
авиации, и совсем недалеко от размещения вражеских сухопутных сил; существенным
дополнением для решения транспортной проблемы стали речные перевозки. Важным
было и распределение грузов - часть снаряжения распределялась на снабжение
близких Карельского, Калининского и Ленинградского фронтов.
Полную оценку жизненного значения союзнических поставок в данной работе
пытаться дать неуместно. Хотелось бы только обратить внимание на два аспекта. В
западной литературе уже полвека кочует утверждение, что каждый полноценный
конвой приближал на месяц окончание войны. В отечественной - что ленд-лизовские
поставки помогали, но не были решающими. При внешней противоположности, оба эти
утверждения говорят об одном и том же. Да, приближали, да, сказались на
уменьшении жесточайших, беспрецедентных потерь советского народа. Да, не были
решающими, победили бы и так - но позже и ещё более дорогой ценой.
Несмотря на то, что поставки 1941 года по времени как бы совпали с
основными оборонительными сражениями на советско-германском фронте и битвой под
Москвой, процент импортного вооружения в Красной Армии был невелик. Но это общий
процент; даже в чисто количественном отношении все не так однозначно. Например,
почти 50 % истребителей Северного флота и 65 % истребителей Карельского фронта
составили машины британского и американского производства. Причем британские
"харрикейны" получили достаточно высокую оценку у советских летчиков. Учитывая,
что до этого основу их истребительного парка составляли морально совершенно
устаревшие "чайки" (И-153) и "ишачки" (И-16), то здесь речь может идти уже не
только о количестве, но и о качестве26.
Гораздо меньшей "симпатией" пользовались импортные танки, тем более что
почти половина из них из-за чересчур "тепличных" для российских условий
характеристик так и не добралась в 1941 году до фронта: их бензиновые двигатели
существенно снижали живучесть боевых машин. Однако нельзя снимать со счетов сам
факт нахождения в войсках иностранной техники. Это имело большой психологический
эффект не только на советских, но и на германских солдат.
Громадное, можно сказать, трудно переоценимое значение имело время
поступление союзнического вооружения. Поставленные союзниками в 1941-42 гг танки
составили почти 96 % танков, выпущенных в СССР за первые полгода войны; самолеты
- соответственно 34 %; автоматы - 93 %. Следует также учитывать, что громадные
количественные потери советской авиации и танковых войск по структуре
приходились преимущественно на устаревшие модели самолетов и легкие танки;
поставлялись же боевые машины, более соответствующие реалиям начального этапа
войны.
Поставки первой половины 1942 года сыграли и определенную роль в
проведении наступательных операций Красной Армии. Численность ввезенных в этот
период танков более чем втрое превысила танковые потери Красной Армии в первой
половине 1942 года.
К июлю из 13, 5 тыс. танков в составе РККА 2, 2 тыс. составляли импортные
машины, т. е. 16 %. Большая их часть была сравнительно равномерно распределена
по всем 11 фронтам. Исключение составляли лишь самые ответственные: Калининский,
Западный и Сталинградский. Ленд-лизовские танки на этих фронтах составляли
соответственно 38 %, 3 % и 11 %.
В целом немногочисленными были и поставки самолетов. В общем объеме
переданных в советские ВВС машин они не превышали 15 %. Тем не менее лендлизовская
авиатехника, доставленная по Первому Протоколу, позволяла на 40 %
восполнить потери ВВС РККА с начала войны - а это как раз был период, когда
советская авиастроительная промышленность только разворачивалась.
Не следует забывать и о том, что в то время как бы осталось за кадром -
это начало поставок станков и другого промышленного оборудования, а также
материалов для развертывания производства оружия и военной техники на
отечественных заводах. СССР понес в первый период войны колоссальные потери в
станочном парке, оборудовании, резко усложнилась ситуация с сырьем. Критическая
нехватка некоторых видов сырья и оборудования могла попросту сорвать целые
производства. Детальных исследований в этом направлении в свое время не
предпринято; все же рискну предположить, что это было намного важнее, чем
собственно оружие, для приближения Победы - а значит, никакая "цена" за
обеспечение проводки конвоев не представляется чрезмерно высокой.
Не вызывает сомнения, что в валовом объеме промышленного производства СССР
импортные поставки по Московскому Протоколу составили мизерную часть. Однако по
отдельным, как правило, самым необходимым для страны видам вооружения, сырья и
материалов их доля была весьма велика. Для перестраивающейся на военный лад
советской экономики отдельные недостающие компоненты имели непреходящее
значение. Не случайно поэтому, военные поставки в общем объеме ввезенных в
Советский Союз грузов составляли лишь пятую часть. Остальной тоннаж был занят
продовольствием, цветными металлами, химическими веществами, нефтепродуктами,
промышленным оборудованием - тем, что в первую очередь требовалось для
организации собственного производства.
Недопоставки и потери в пути (до 10 %) были в значительной мере
компенсированы "внепротокольными" грузами; номенклатура поставленного (свыше 150
наименований) более, чем вдвое превышала номенклатуру протокола Московской
конференции (67 наименований).
Ленд-лизовские поставки серьезно поддержали советскую оборонную
промышленность. В то время, когда значительная её часть находилась либо "на
колесах", либо на этапе освоения мощностей, союзнические материалы и
оборудование позволили заполнить "бреши" в производстве и стать связующим звеном
в разорванных хозяйственных связях.
Американские и английские автомобили повысили мобильность Красной Армии, а
ленд-лизовское продовольствие обеспечило боеспособность более 5 миллионов солдат
в течение всего периода действия Первого Протокола.
Значительная часть оружия была использована для создания резервных
соединений, которые оставались неприкосновенными даже в критические этапы
Московского сражения. Ставка придерживала их для нанесения самого главного
удара...
В августе 1941 года в Архангельск прибыли первые транспорты (шесть
британских кораблей и один советский) со стратегическими грузами. Операция по их
проводке называлась "Дервиш"; позже этот конвой назывался "нулевым". Первый
конвой, то есть соединение транспортных кораблей, вначале получил наименование
по названию операции по его проводке - "Дервиш". Но впоследствии, когда конвоям,
идущим в Советский Союз, присвоили литерное обозначение "PQ", тот, первый, в
документах стал именоваться "PQ-0".
Это обозначение, "PQ", возникло совершенно случайно - это был всегонавсего
инициалы британского офицера, ведавшего в то время в оперативном
управлении адмиралтейства планированием
...Закладка в соц.сетях
