Жанр: История
Тринадцатое колено. крушение империи хазар и ее наследие
...личие,
окружающее золотой трон. Перед нами наложение двух традиций, подобное
оптической интерференции двух волновых картин на экране: аскетизма племени
кочевников пустыни и блеска царского двора, процветающего благодаря торговле
и ремеслам подданных и стремящегося затмить соперников в Багдаде и
Константинополе. Ведь у истоков религий, исповедуемых в обеих пышных
столицах, тоже стояли некогда пророки, вышедшие из пустыни.
Все это не объясняет поразительного разделения божественной и светской
властей, уникального для этого периода и региона. Как писал Бьюри (21; 405),
"мы не знаем, когда реальное правление кагана сменилось божественным
бездействием и зачем ему было возвышение до положения, похожего на положение
японского императора, когда для процветания государства важно его
существование, но не правление".
Вариант ответа на этот вопрос был недавно предложен Артамоновым. Он
предположил, что провозглашение иудаизма государственной религией было
результатом переворота, превратившего кагана, представителя языческой
династии, чьей преданности закону Моисея нельзя было полностью доверять, в
подставное лицо. Гипотеза ничем не хуже других - и так же, как другие, мало
подкрепленная фактами. Тем не менее вполне вероятно, что эти два события -
переход в иудаизм и начало двоецарствия - были каким-то образом связаны
между собой*.
* До перехода в иудаизм каган еще играл активную роль - взять хотя бы
историю с Юстинианом. Ситуацию затемняет то обстоятельство, что арабские
историки часто говорят о "кагане", определенно подразумевая "бека"
(поскольку "каганом" у многих племен именовался правитель), а бека именуют
по-разному. как явствует из таблицы (по Минорски, [84; 451]):
Константин Багрянородный: хакан, бек
Ибн Русте: хазар хакан, айша
Масуди: хакан, Малик
Истахри: Малик Хазар, хакан хазар**
Ибн Хаукаль: хакан хазар, Малик Хазар или бек
Гардези: хазар хакан, Абшад
** Возможна неверная последовательность правителей.
¶II§
¶ОБРАЩЕНИЕ§
¶I§
Религия евреев, - пишет Бьюри, - оказала глубокое влияние на исламское
вероисповедание и послужила фундаментом для христианства; известны
разрозненные случаи новообращения; но переход хазар в веру Иеговы в чистом
виде уникален в истории" (21; 401).
Каковы же мотивы этого уникального события? Влезть в шкуру хазарского
принца нелегко - тем более, что он не снимал кольчугу. Если же рассуждать в
терминах силовой политики, которая во все века подчиняется одним и тем же
правилам, то напрашивается одна поразительная аналогия.
В начале VIII века мир был строго разделен между двумя сверхдержавами,
олицетворявшими христианство и ислам. Их идеологические доктрины находили
выражение в силовой политике, осуществлявшейся классическими методами
пропаганды, силового давления и военных захватов. Хазарская империя
представляла собой "третью силу", доказавшую свое равенство двум другим и в
роли противника, и в роли союзника. Но сохранить независимость Хазария
могла, лишь избежав принятия христианства или ислама, в противном случае,
она оказалась бы подчинена власти византийского императора, либо багдадского
халифа.
Обе силы упорно старались обратить хазар в христианство или в ислам,
однако старания эти приводили лишь к обмену дипломатическими любезностями,
династическим бракам и ненадежным военным союзам, основанным на взаимных
интересах. Полагаясь на свое военное могущество, хазарское царство, имея в
тылу вассальные племена, решительно отстаивало свое положение "третьей
силы", возглавляющей независимые степные народы.
В то же самое время близкие связи с Византией и Халифатом доказали
хазарам, что их архаический шаманизм - не только устаревшее варварство по
сравнению с великими монотеистическими религиями, но и препятствие на пути к
наделению вождей духовной и юридической властью, каковой обладали правители
двух мировых теократических держав, - халиф и император. Однако обращение в
одну из этих религий означало бы подчинение, конец независимости и потому
было неприемлемо. Разве не логичнее в этой ситуации было перейти в третью
веру, не связанную с другими двумя, но в то же время послужившую той и
другой древней основой?
Однако логика таких умозаключений призрачна, ибо они делаются задним
числом. В действительности обращение в иудаизм требовало гениального
провидения. Тем не менее и арабские, и еврейские источники, по-своему
детализируя историю обращения, выстраивают логику, схожую с вышеизложенной.
Снова процитируем Бьюри:
"Не вызывает сомнений, что к принятию иудаизма правителя склонили
политические соображения. При переходе в магометанство он попал бы в
духовную зависимость от халифов, пытавшихся навязать хазарам свою религию, а
в христианстве заключалась опасность превратиться в церковного вассала
Византийской империи. Иудаизм же был авторитетной религией, священные книги
которой почитались и христианами, и магометанами; он возвышал его над
невежественными варварами и одновременно гарантировал от вмешательства
халифа и императора. Однако, приняв обрезание, он не перенял нетерпимости
иудейского культа. Простому народу было позволено и дальше пребывать в
язычестве, поклоняясь прежним идолам" (21; 406).
Обращение хазарского двора имело, несомненно, политические мотивы, но
было бы ошибкой воображать, что эти люди слепо, в один присест перешли к
исповеданию религии с неведомыми догматами. Напротив, перед обращением они
как минимум столетие знакомились с евреями и их религиозной практикой
благодаря многочисленным беглецам, спасавшимся от религиозного преследования
в Византии и, хоть и в меньшей степени, в завоеванной арабами Малой Азии.
Известно, что среди варваров Севера Хазария выделялась как относительно
цивилизованная страна, еще не склонившаяся ни к одной из противоборствующих
религий, превратившаяся потому в естественное убежище для евреев,
спасающихся от византийского ига, насильственного обращения в другую веру и
других притеснений. Преследования в различных видах начались при Юстиниане I
(527-565 гг.) и приняли особенно свирепые формы в VII веке при Ираклии, в
VIII веке при Льве III, в IX веке при Василии и Льве IV и в Х веке при
Романе. Например, Лев III, правивший два десятилетия непосредственно после
обращения хазар в иудаизм, "попытался одним ударом покончить с непорядком
[терпимым отношением к евреям], повелев всем своим подданным-иудеям принять
крещение" (109; 61). Несмотря на неудовлетворительное исполнение
императорского повеления, оно привело к бегству из Византии значительного
количества евреев. Согласно ал-Масуди, ситуация с вероисповеданием в Хазарии
выглядела так: "Жители столицы - мусульмане, христиане, иудеи и язычники.
Иудеями являются: царь, его окружение и хазары его рода*. Царь принял
иудейство во время правления халифа Харун ал-Рашида (786-814). Ряд евреев
примкнул к нему из других мусульманских стран и из Византийской империи.
Причина в том, что император, правящий ныне, т.е. в 332 год Хиджры (943 г.),
и носящий имя Роман обращал евреев своей страны в христианство силой и не
любил их [...] и большое число евреев бежало из Рума в страну хазар" [46].
Царь хазар стал иудеем еще в правление халифа Харун ал-Рашида**, и к нему
сошлись евреи из всех земель ислама и из страны греков [Византии]. Нынешний
же, в год Хиджры 332 [943-944], царь греков силой обратил евреев своего
царства в христианство... И многие евреи бежали из страны греков в
Хазарию..."
* Видимо, правящее племя "белых хазар", см. выше, глава I, 3.
** Примерно между 786 и 809 гг.; принято считать, впрочем, что Масуди
пользовался просто привычным временным ориентиром, а обращение имело место
примерно в 740 г.
Две последние фразы из процитированных касаются событий, происходивших
спустя двести лет после обращения хазар, и демонстрируют постоянство
возникновения волн репрессий на протяжении веков. Но евреи были не менее
настойчивы. Многих подвергли пыткам, те же, у кого не хватило сил
сопротивляться, позднее вернулись к своей вере, "как псы к своей рвоте",
если прибегнуть к "изящной" формулировке одного христианского хрониста (109;
84). Не менее живописно описал еврейский автор (109; 88) метод
насильственного крещения, примененный при императоре Василии к еврейской
общине в Ории, на юге Италии:
"Как их принуждали? Любого, кто отказывался принять их ложную веру,
клали под деревянный пресс оливковой давильни и сдавливали наподобие
оливок".
В другом еврейском источнике (который рассматривал "Видение Даниила"
как древнее пророчество [109; 201]) так говорится о преследованиях при
императоре Романе ("греческом царе" из свидетельства Масуди): "А потом
появится царь, который будет преследовать их, не уничтожая, а милостиво
вытесняя из страны".
Единственная милость, проявленная Историей и к беглецам, и к тем, кто
был доведен вытеснением до отъезда, заключалась в существовании Хазарии - и
до, и после ее обращения. До обращения она служила убежищем для беглецов, а
после превратилась в подобие национального гнезда. Беглецы были
представителями более высокой культуры и стали, несомненно, важным фактором
формирования космополитизма и терпимости, так поражавших арабских хронистов,
упоминавшихся выше. Их влияние и, наверное, их миссионерский пыл* первыми
должны были ощутить придворные и знать. Видимо, евреи умело сочетали
теологическую аргументацию, мессианские пророчества и разумные соображения
по поводу преимуществ, которые получили бы хазары от перехода в
"нейтральное" вероисповедание.
* В ту эпоху обращение неверующих силой или убеждением было насущнейшей
заботой. О том, что этим занимались и евреи, говорит такой факт: начиная с
правления Юстиниана византийские законы грозили суровыми карами за попытки
обращения христиан в иудаизм, а евреев, "досаждавших" новообращенным
христианам, ждала казнь через сожжение на костре. (109; 25).
Изгнанники принесли с собой византийское искусство и ремесла,
прогрессивные методы земледелия и торговли, а также еврейскую азбуку.
Неизвестно, какой письменностью пользовались хазары раньше, но в "Фихристе"
Ибн Надима (94; 4О3. 37; 119), попытке универсальной библиографии,
составленной примерно в 987 г., говорится, что в то время хазары
пользовались еврейским алфавитом [47]. Древнееврейский язык служил двоякой
цели: был языком науки (как средневековая латынь на Западе) и письменностью
для различных языков Хазарии (подобно латинскому алфавиту, которым
воспользовались в Западной Европе формировавшиеся языки). Из Хазарии
еврейская письменность распространилась, видимо, на прилегающие страны.
Отсюда сообщения Коулсона о "надписях на несемитском языке (или, возможно,
на двух разных несемитских языках), найденных на двух могильных камнях из
Фанагории и Партенита в Крыму и до сих пор не расшифрованных (94; 4O3. 28)*.
(Крым, как мы уже видели, оказывался время от времени под хазарским
владычеством, однако там издавна существовала еврейская община, и надписи
могли быть сделаны даже раньше обращения хазар) [48]. Некоторые еврейские
буквы ("шин" и "цадей") попали в кириллицу (94; 4О3) (12; III; 210 прим.
47); найдены также польские монеты, относящиеся к XII и XIII векам, с
надписями по-польски еврейскими буквами (например, "Лешек кроль Польски"),
рядом с монетами с надписями латинскими буквами. Поляк А. Н. пишет: "Эти
монеты окончательно доказывают факт распространения еврейской письменности
из Хазарии в соседние славянские страны. Хождение таких монет не имело
отношения к религии. Их чеканили потому, что многие в Польше были более
привычны к таким буквам, нежели к латинским, не связывая их специально с
евреями" (94).
* Эти надписи относятся к другой категории, нежели подделки Фирковича,
известные среди историков (см. Приложение III).
Итак, вызванное, несомненно, чисто практическими соображениями и
задуманное как хитрый политический маневр обращение привело к последствиям в
культуре, какие вряд ли предвидели его инициаторы. Началом стал еврейский
алфавит; три века спустя закат хазарского государства был отмечен
неоднократными всплесками мессианского сионизма и появлением псевдо-мессий,
вроде Давида Эль-Рои, героя романа Дизраэли, возглавивших донкихотские
походы с целью отвоевать Иерусалим (см. гл. IV).
Вынужденный переход кагана в ислам после понесенного от арабов в 737 г.
поражения оказался пустой формальностью, не произведшей, видимо, на его
окружение никакого впечатления. Напротив, добровольное обращение в иудаизм
привело к глубоким и долговременным последствиям.
¶2§
Обстоятельства обращения затемнены легендарными известиями, однако в
главном арабские и еврейские источники сходятся [49].
Рассказ ал-Масуди о роли евреев в Хазарии, цитировавшийся выше,
заканчивается отсылкой к его более раннему сочинению, в котором он описывает
эти обстоятельства. Сочинение это утрачено; однако существуют два фрагмента,
опирающиеся на него. В первом, принадлежащем перу Димашки (1327 г.),
повторяется, что во времена Харун ал-Рашида император Византии изгнал иудеев
из своего государства, и те направились в страну хазар, "где нашли умных и
благочестивых людей, объявили им свою веру, а те признали ее наиболее
правильной, присоединились к ней" (80; 6) [50].
Второй, гораздо более подробный рассказ содержится в сочинении ал-Бакри
"Книга царств и дорог" (XI в.):
"Причина обращения в иудаизм царя хазар, прежде язычника, такова. Он
принял христианство (см. ниже, гл. IV, 11). Потом он признал его ложность и
обсуждал эту тему, сильно его беспокоившую, с одним из своих приближенных.
Тот сказал ему: "О, царь, люди Священного Писания делятся на три группы.
Созови их и вели привести их доказательства, а затем последуй за тем, у кого
правда".
И послал он к христианам, за епископом. При царе был иудей, опытный в
спорах, и он затеял диспут. Он спросил епископа: "Что скажешь о Моисее, сыне
Амрана, и о Торе, данной ему свыше?" Епископ отвечал: "Моисей - пророк, в
Торе истина". Тогда иудей обратился к царю: "Вот он и признал правдивость
моей веры. Теперь спроси его, во что верит он сам". Царь спросил, и епископ
ответил: "Я говорю, что Иисус - мессия, сын Марии, Он - Слово, Он творил
чудеса во имя Господне". И сказал иудей царю: "Он проповедует учение,
которого я не знаю, но признает то, что говорю я". Но епископ не был силен в
доказательствах [51]. Тогда царь затребовал мусульманина, и прислали ему
ученого, мудрого мужа, мастера доказывать. Но иудей нанял человека, который
отравил мусульманина в пути, и тот умер. Так иудею удалось склонить царя к
своей вере, и тот принял иудаизм" (37; 90).
У арабских историков несомненный дар подслащивать пилюлю. Если бы
мусульманский мудрец принял участие в дебатах, то угодил бы в ту же ловушку,
что и епископ, ибо оба признавали истинность Ветхого Завета, так что
защитники Нового Завета и Корана неминуемо проиграли бы со счетом 1:2.
Согласие царя с этой аргументацией символично: он изъявляет готовность
признать доктрины, разделяемые всеми тремя, - общий знаменатель - и
отказывается примыкать к какому-либо из враждующих течений, идущему дальше
этого. Опять-таки восторжествовала непредвзятость в применении к теологии.
Из этой истории следует также, как указывает Бьюри (21; 408), что
еврейское влияние при хазарском дворе должно было быть сильным еще до
официального обращения: ведь за епископом и мусульманским ученым пришлось
"посылать", тогда как иудей уже находился "при нем" (царе).
¶7§
Перейдем теперь от главного арабского источника по истории обращения -
ал-Масуди и переписчиков его сочинений - к основному еврейскому источнику.
Это так называемая "Хазарская переписка" - письма на еврейском языке,
которыми обменялись еврей Хасдай ибн Шафрут, главный министр Кордовского
халифата, и Иосиф, царь хазар - вернее, писцы того и другого. Подлинность
этой переписки долго вызывала сомнения, но сейчас она всеми признается
подлинной, со скидкой на вольности, допускавшиеся позднее переписчиками.
Обмен письмами имел, видимо, место после 954 и до 962 г., то есть
примерно тогда же, когда писал Масуди. Чтобы стала ясна значимость
Переписки, следует подробнее рассказать о личности Хасдая ибн Шафрута -
возможно, самой выдающейся фигуре "золотого века" (900-1200 гг.) еврейства в
Испании.
В 929 г. Абд ар-Рахману III, правителю из Омейядской династии, удалось
объединить под своей властью владения мавров в южной и центральной части
Иберийского полуострова и основать Западный Халифат. Его столица Кордова
стала жемчужиной арабской Испании и центром европейской культуры с
библиотекой в 400 тысяч томов. Хасдай, родившийся в 910 г. в Кордове в
зажиточной еврейской семье, сперва привлек внимание халифа как медик, на
счету которого были замечательные исцеления. Абд ар-Рахман назначил его
своим придворным лекарем и настолько доверял его суждениям, что сначала
поручил привести в порядок финансы государства, потом сделал министром
иностранных дел, распутывающим сложные дипломатические узлы в отношениях
нового халифата с Византией, германским императором Отгоном, с Кастилией,
Наваррой, Арагоном и другими христианскими королевствами севера Испании.
Хасдай проявил себя настоящим homo universale за столетия до Ренессанса: в
промежутках между государственными делами он находил время для перевода на
арабский язык медицинских трактатов, переписки с премудрыми раввинами из
Багдада и наставлений еврейским грамматикам и поэтам.
Совершенно очевидно, что это был просвещенный, правоверный иудей,
использовавший свои дипломатические контакты для сбора информации о
еврейских общинах, рассеянных по миру, и ходатайств в их пользу при малейшей
возможности. Особенно его беспокоило преследование евреев в Византийской
империи при Романе (см. выше, раздел I). К счастью, он обладал немалым
влиянием при византийском дворе, где были жизненно заинтересованы в
благожелательном нейтралитете Кордовы во время кампаний Византии против
мусульман Востока. Хасдай, проводя переговоры, использовал их как
возможность для вмешательства в защиту византийского еврейства - очевидно,
успешного (109; 100 см. прим.).
По признанию самого Хасдая, впервые он услышал о существовании
независимого еврейского царства от купцов из персидского Хорасана, но
усомнился в их правдивости [52]. Позднее он расспросил членов византийской
дипломатической миссии в Кордове, и те подтвердили рассказ купцов, дополнив
его важными фактами о хазарском царстве, включая имя царя, правившего на тот
момент, - Иосиф. Тогда Хасдай решил послать к царю Иосифу гонцов с письмом.
Письмо (подробнее о нем ниже) содержит список вопросов о хазарском
государстве, народе, способе правления, войске и так далее, включая проблему
принадлежности Иосифа к какому-либо из двенадцати колен Израилевых. Это как
будто свидетельствует о том, что хазары-иудеи, по мнению Хасдая, были
выходцами из Палестины, подобно испанским евреям, а то и представляли собой
одно из Потерянных Колен. Иосиф, не будучи евреем по происхождению, не
принадлежал, разумеется, ни к одному из этих Колен; в своем "Ответе Хасдаю"
он, как мы увидим, приводит генеалогию другого рода, однако главное его
намерение - снабдить Хасдая подробным, пусть и легендарным рассказом об
обращении, состоявшемся двумя столетиями раньше, и обстоятельствах, которые
привели к этому выбору.
Повествование Иосифа начинается с панегирика предку, царю Булану,
великому завоевателю и мудрецу, "изгнавшему гадателей и идолопоклонников со
своей земли". Потом царю Булану явился во сне ангел, призвавший его
поклоняться единственному истинному Богу и пообещавшему, что за это Он
"благословит и умножит потомство Булана, отдаст ему в руки врагов его и
сохранит его царство во веки веков". Здесь угадываются мотивы Завета из
Книги Бытия; по всей видимости, хазары тоже претендовали на статус
избранного народа, заключившего союз с Господом, хотя и не происходившего из
Авраамова семени. Но в этом месте рассказ Иосифа делает неожиданный поворот.
Царь Булан полон желания служить Господу, но сталкивается с некоей
трудностью:
"Он отвечал и сказал ангелу, который говорил с ним: "Ты знаешь,
господин мой, помыслы моего сердца и расследовал нутро мое, [ты знаешь], что
я возложил свое упование на тебя. Но народ, над которым я царствую, [люди]
неверующие. Я не знаю, поверят ли они мне. Если я нашел милость в твоих
глазах и на меня снизошло милосердие твое, явись к такому-то, главному князю
их, и он поможет мне в этом деле". Всесвятой - благословен он - исполнил
желание его, и явился тому князю во сне. Когда он встал утром, оп пошел и
рассказал [это] царю, а царь собрал всех князей и рабов своих и весь свой
народ и рассказал им все это. Они одобрили это, приняли [новую] веру и стали
под покровительством Шехины (букв. пребывание божие, слава господня)" [53].
Ни в Книге Бытия, ни в арабских описаниях обращения ничего не сказано о
князе, согласие которого было так важно для успеха подобного мероприятия.
Это является очевидным свидетельством хазарского двоецарствия. "Главный
князь" - это, видимо, бек; но нельзя исключать и противоположного: что
"царь" - бек, а "князь" - каган. К тому же, согласно арабским и армянским
источникам, предводитель хазарской армии, вторгшейся в Закавказье в 711 году
(то есть за несколько лет до предполагаемой даты обращения), звался
"Булханом" (21; 406, см. прим.).
Далее в письме Иосифа говорится о том, как ангел снова явился царю и
сказал ему: ""Вот небеса и небеса небес не вмещают меня, но ты [все же]
построй храм во имя мое". Он отвечал и сказал: "Владыка мира, я очень
стыжусь перед тобой, что у меня нет серебра и золота, чтобы выстроить его,
как следует, как мне хочется". Он сказал ему: "Крепись и мужайся! Возьми с
собой все твои войска и иди в страну Руд-лан (вар. Д-ралан, т.е. Дарьяльское
ущелье) и страну Ардил (город Ардебиль в Азербайджане). Вот я вложу в сердце
их страх и ужас перед тобой и отдам их в твою руку. Я приготовил тебе два
склада: один серебра и один золота. Я буду с тобой и охраню тебя [везде],
куда ты пойдешь. Ты возьмешь [это] имущество, вернешься благополучно [к
себе] и построишь храм во имя мое". Он поверил ему и поступил так, как он
приказал ему". Это соответствует походу Булана-Булхана перед обращением, а
также сообщениям арабских источников, что хазары одно время владели на
Кавказе серебряными и золотыми месторождениями (37; 227). Булан следует
наставлениям ангела, возвращается с победой и добычей и устраивает "скинию,
ковчег, светильник, стол, жертвенники и священные сосуды. До настоящего дня
они хранятся в моем распоряжении (т.е. у царя Иосифа)".
В письме Иосифа, написанном во второй половине Х века, больше чем через
200 лет после событий, которые он описывает, безусловно, перемешаны факты и
легенды. Перечисление скудного убранства святого места резко контрастирует с
перечислением нынешних богатств его страны, которому посвящена немалая часть
письма. Времена предка Булана кажутся Иосифу далекой древностью, когда
благочестивый, но бедный царь вынужден был ограничиться шатром в качестве
священной скинии.
До этого момента письмо Иосифа оставалось всего лишь предисловием к
истинной драме, каким предстает в его рассказе обращение. Видимо, отказ
Булана от идолопоклонства в пользу "единственного истинного Бога" был только
первым шагом. Предстоял еще выбор между тремя монотеистическими религиями.
Во всяком случае, именно это следует из письма Иосифа:
"После этого слух о нем [царе Булане] распространился по всей земле, и
услышали о нем царь Эдома (т.е. царь христиан) и царь исмаильтян и прислали
к нему своих посланцев с великим имуществом и многочисленными дарами, вместе
со своими мудрецами, чтобы склонить его [перейти] в свою веру. Но царь был
мудр, и приказал привести [также] мудреца из израильтян, хорошо разузнал,
расследовал и расспросил [его], а [затем] свел их вместе, чтобы они выяснили
[истину] о своих верах. Они опровергали слова друг друга и не соглашались ни
в чем [друг с другом]".
Перед нами "мозговой трест" или "круглый стол", как у Масуди, с той
разницей, что мусульманина никто заблаговременно не отравил. Дискуссия
протекает примерно в том же русле. После долгих и тщетных споров царь
устраивает трехдневный перерыв, чтобы оппоненты поостыли, а затем применяет
новый метод: вызывает каждого по отдельности. Христианин на вопрос, которая
из двух других религий ближе к истине, отвечает: "Иудейская". Такой же ответ
дает царю на его вопрос мусульманин. Нейтралитет снова приносит плоды.
¶4§
Итак, обращение состоялось. Что еще узнаем мы из знаменитой "Хазарской
переписки"?
Начнем с самого письма Хасдая. Зачином в нем выступают еврейские стихи
в модном тогда стиле "пийют" - напыщенные строки со скрытыми намеками и
загадками, часто в форме акростиха. Поэма
...Закладка в соц.сетях
