Жанр: История
Конец ордынского ига
...ияние. Василий I проводил [61] решительное наступление на
привилегии удельных князей, подчиняя их центральной власти.
Политическое объединение Руси было замедлено феодальной войной, которая вспыхнула
при Василии II Васильевиче (1425 - 1462) и продолжалась около 30 лет. События
феодальной войны второй четверти XV в. подробно описаны в книге Л. В.
Черепнина{69}. Победа великокняжеской власти в этой войне возобновила процесс
централизации. Были ликвидированы почти все уделы. К концу великого княжения
Василия II на территории Московского княжества оставался лишь один удел - ВерейскоБоровский.
Значительно ограничены были привилегии крупных феодалов, их права
передавались великокняжеским наместникам и "волостелям". Бурно росло землевладение
служилых феодалов, дворян и "детей боярских", которые получали от великого князя
землю во временное "держание" при условии несения ими военной службы. Так не
только создавалась надежная социальная опора сильной великокняжеской власти, но и
ковались кадры для постоянного войска, постепенно заменявшего феодальные дружины и
ополчения "удельного периода". Служилые феодалы составляли постоянную армию,
находившуюся в непосредственном распоряжении центральной власти.
Плодами победы центральной власти в феодальной войне в полной мере воспользовался
Иван III Васильевич (1462 - 1505), при котором складывание Российского государства
пошло ускоренными темпами. Начинался заключительный этап объединения страны, тем
самым создавались предпосылки для окончательного освобождения русских земель от
власти ордынских ханов.
Будущая война с Ордой требовала подчинения Москве пограничного Рязанского
княжества, военно-стратегическое значение которого было весьма велико.
Воспользовавшись тем, что рязанский князь Федор Иванович перед смертью "княженье
свое Рязанское и сына своего Василия приказал" (т. е. завещал) Москве, великий князь
Иван III перевез восьмилетнего Василия в свою столицу, а в рязанские города и волости
послал своих наместников. Позднее князя Василия, женившегося на сестре Ивана III,
вернули в свое княжество, но московское влияние в рязанских землях сохранилось.
Планомерно велась борьба Москвы с Тверским княжеством, хотя она осложнялась
постоянным вмешательством [62] Литвы. Еще отец великого князя Ивана III подписал с
князем Борисом Александровичем Тверским договор о согласованной внешней политике:
"А быти нам, брате, на татар, и на ляхи, и на литву, и на немци и заодин, и на всякого
нашего недруга". В 1462 - 1464 гг. этот договор был подтвержден почти без изменений
новым тверским князем Михаилом Борисовичем{70}. В дальнейшем до самого свержения
ига Тверское княжество находилось в союзе с Москвой, а тверской князь даже послал
свою рать на р. Угру против хана Ахмата (Ахмед-хана). Помогал тверской князь великому
князю и в военных действиях против отдельных феодальных центров. Известно,
например, что тверские полки участвовали в походах на Великий Новгород в 1471 и 1478
гг.
Иван III получил в наследство от отца Яжелбицкий договор 1456 г., по которому
новгородские "вольности" значительно ограничивались, правительство этой боярской
республики лишалось права вести самостоятельную внешнюю политику, на документах
новгородские печати заменялись московскими, великокняжескими. Однако за полное
подчинение Великого Новгорода еще предстояло вести длительную и тяжелую борьбу.
После нескольких походов Москве подчинилась Вятская земля. По словам летописца,
вятчане "добиша челом" великому князю Ивану III "на всей его воли"{71}. Крупным
успехом политики централизации была ликвидация самостоятельности обширного и
богатого Ярославского княжества. "Дело свелось не только к лишению местных князей их
власти, но и к замене их земельных владений другими, пожалованными им великим
князем. По-видимому, с этих пожалованных вотчин они должны были нести "службу"
Ивану III"{72}, - считает Л. В. Черепнин. На территории Ярославского княжества
всячески поощрялось землевладение московских бояр. В середине 60-х годов в Ярославле
появился московский наместник князь И. В. Стрига-Оболенский, хотя там временно
оставался и местный князь. После смерти в 1471 г. ярославского князя Александра
Михайловича это своеобразное "двоевластие" закончилось, Ярославское княжество
окончательно подчинилось Москве. С 1473 г. великий князь Иван III прямо называл
Ярославское княжество своей "отчиной".
Вскоре произошло присоединение к Москве и Ростовского княжества. Значительная часть
княжества и раньше [63] принадлежала великому князю, но в Ростове еще были местные
князья. В 1474 г. последние ростовские князья Владимир Андреевич и Иван Иванович
продали Ивану III "свою отчину" - остававшуюся в их руках к тому времени "половину
Ростова".
Значительно сложнее было включить в орбиту московской политики Псков. В конкретной
исторической, обстановке трудно было рассчитывать на полную ликвидацию
самостоятельности пограничной Псковской республики. Иван III просто старался
поставить ее государственный аппарат под контроль Москвы. Псковское боярство
нуждалось в военной помощи великого князя против немецких и шведских феодалов и
согласилось принять великокняжеского наместника. Следует учесть и остроту классовых
противоречий в Пскове: присутствие великокняжеского наместника с военным отрядом
успокаивающе действовало на "чернь". Через своего наместника великий князь
контролировал и внешнюю политику Псковской республики. Такой порядок сложился
при великом князе Василии III и сохранялся при Иване III, однако московское влияние
постоянно усиливалось. По оценке Л. В. Черепнина, "формально московское
правительство признавало самостоятельность Псковской республики, в государственном
аппарате которой великокняжескому наместнику отводилось законом определенное,
весьма ограниченное место. Фактически же наместник в своей повседневной
деятельности все более и более выходил из этих законных рамок. Великий князь его
молчаливо поддерживал. А псковское правительство часто было лишено возможности
протестовать, поскольку нуждалось в военной помощи Москвы для борьбы с внешней
опасностью"{73}.
Подчинение Псковской республики имело большое военно-стратегическое значение.
.Псков был стражем северо-западных границ страны. Промосковская ориентация
Псковской республики сдерживающим образом действовала на Литву и Ливонский орден,
что создавало Ивану III благоприятные возможности для сосредоточения основных
военных сил страны на южной границе. Занятый решением первоочередной и главной
внешнеполитической задачи - подготовкой к войне за свержение ордынского ига,
великий князь Иван III мирился с ограниченной самостоятельностью Псковской
республики. Использовал Иван III зависимость Пскова от великокняжеской власти [64] и
во внутренних делах, прежде всего для давления на Великий Новгород.
Необходимым условием для успешного завершения централизации и решения
внешнеполитических задач была ликвидация самостоятельности Новгородской
феодальной республики. Именно поэтому московско-новгородские отношения занимали
так много места во внутренней политике Ивана III. Борьба Ивана III с новгородскими
"вольностями" подробно описывалась во многих книгах. Поэтому не будем подробно
останавливаться на этом вопросе. Отметим только, что присоединение обширных
владений "Господина Великого Новгорода" к Москве и возможность распоряжаться
материальными и военными ресурсами бывшей боярской республики относятся к 1478 г.,
к самому кануну войны за освобождение русских земель от ордынского ига.
В результате централизаторской политики Ивана III большая часть русских земель
оказалась под властью великого князя, неизмеримо расширились мобилизационные
возможности страны, было создано общерусское войско, подчиненное единому
командованию. Все это создавало условия для успешной борьбы с внешними врагами.
Время складывания единого государства было одновременно временем формирования
русской (великорусской) народности. Присоединение к Москве других земель и княжеств
способствовало объединению языковых диалектов, местных культурных особенностей;
русский язык и культура, впитывая эти особенности, все больше обогащались. Росло
самосознание русского народа, объединенного великой исторической целью - свергнуть
ненавистное ордынское иго и завоевать национальную независимость. Национальный
момент в подготовке войны с Ордой играл важную роль, и на одном из аспектов этой
проблемы хотелось бы остановиться подробнее.
Вторая половина XV в. была временем большого национального подъема, глубокого
осознания русскими людьми необходимости единства родной земли. Внешним
проявлением этого было утверждение в народном сознании и в письменных источниках
понятия "Россия", которое заменило прежнее название "Русь". В статье "О
происхождении названия "Россия"" академик М. Н. Тихомиров пишет: "Термины
"Россия" (или "Росия"), "Российский" (или "Росийский"), появляются в источниках [65]
только с XV в., постепенно распространяются все больше, пока окончательно не
утверждаются в русском языке". Эти термины уже имеются "в одном неизданном
кратком летописце, помещенном в рукописи, написанной четким полууставом конца XV
в."; летописец был составлен при Иване III в Москве. На некоторых монетах Ивана III
имелась надпись "Государь всея Росии". В так называемом "Еллинском летописце" в
записи 1485 г. употребляется титул великого князя с добавлением "всея Росии" и т. д.
Официальный термин "Россия", по мнению М. Н. Тихомирова, "опирался на традицию,
на распространение этого слова среди русского народа". Как понимать сам термин?
Понятие "Россия", "Росея" (с производным от них "российский") начинает
употребляться для "определения всей страны в целом и всего ее населения. "Русский"
становится синонимом определенной народности, "росийский" обозначает
принадлежность к определенному государству", и "появление термина "Россия" и его
утверждение необходимо связывать с образованием русской народности и складыванием
централизованного государства в XIV - XV вв."{74}.
Войну с Ахмед-ханом в 1480 г. вела уже не Русь удельного периода, представлявшая собой
конгломерат самостоятельных феодальных княжеств, а Россия, осознавшая свое единство
и свою национальную задачу.
Однако, говоря об успехах объединительной политики великого князя Ивана III накануне
свержения ордынского ига, нельзя не отметить, что до завершения централизации было
еще далеко. Центральный военно-административный аппарат был еще слабым.
Сохранялись привилегии крупных феодалов, а на территории самого Московского
княжества даже оставались уделы, принадлежавшие братьям великого князя. Эти уделы
достались в наследство Ивану III от отца, который последовательно боролся с другими
удельными князьями, но перед смертью по старинному княжескому обычаю
"облагодетельствовал" уделами своих младших сыновей. По завещанию Василия II
Темного его сын Юрий получил в удел Дмитров, Можайск, Медынь, Серпухов и другие
города, Андрей Большой - Углич, Бежецкий Верх и Звенигород, Борис - Ржеву,
Волоколамск и Рузу, Андрей Меньшой - Вологду с Кубеной и Заозерьем. Существование
уделов противоречило самой сути централизаторской политики [66] Ивана III и в любой
момент грозило возможностью серьезных внутренних потрясений.
Так и случилось в начале февраля 1480 г. Против великого князя подняли мятеж его
братья Андрей Большой и Борис. Открытое выступление назревало давно. Удельные
владетели были недовольны усилением великокняжеской власти, которая ограничивала
политическую самостоятельность уделов, распространением общегосударственных
налогов и т. д. А поводом для мятежа была смерть удельного князя Юрия Васильевича и
решение великого князя не выделять братьям "законной доли" выморочного княжества.
Выступая ревнителями удельной старины, князья Андрей Большой и Борис использовали
феодальное право "отъезда" к другому сюзерену, против которого боролся Иван III. Они
тайно встретились в Угличе, затем переехали в город Ржеву, а затем вместе с семьями,
боярами и военными слугами остановились в Великих Луках, поблизости от литовского
рубежа. Мятежники обратились к польско-литовскому королю Казимиру IV с просьбой о
помощи. В конфликт между Иваном III и братьями, таким образом, вовлекалась
враждебная Литва.
Литовской "помощи" Андрей Большой и Борис не получили, однако король поспешил
отдать им город Витебск. Дело шло к войне между Иваном III и мятежными братьями.
Москва и другие города Московского княжества готовились к обороне от возможного
нападения удельных князей и литовцев (враждебная позиция короля Казимира IV была
хорошо известна Ивану III). Переговоры не имели успеха, князья Андрей Большой и Борис
упорствовали в своих претензиях. С большим трудом Ивану III удалось уладить конфликт
с ними.
Мятеж удельных князей, который едва не вылился в феодальную войну, серьезно
усложнил внутриполитическую обстановку в России. Тем большей представляется заслуга
великого князя Ивана III, который сумел организовать общенародную национальноосвободительную
войну против Орды в условиях еще не изжитых "удельных порядков".
[67]
Глава 6.
Россия и Орда
Решительно ломая сопротивление удельных князей, собирая вокруг Москвы "отчины" и
"дедины", великий князь Иван III подготавливал образование могучего Российского
государства, способного завоевать независимость и отстоять ее от любых внешних врагов.
А что происходило в это время в лагере его ордынских недругов?
"Золотая Орда к этому времени давно уже пережила высший подъем своего военнополитического
могущества, которого она достигла при Узбеке и Бердибеке, когда она
выступала единым сплоченным организмом. Ни Мамай, ни Тохтамыш, ни Едигей не
могли остановить процесса усиливавшегося внутреннего распада Джучиева улуса, хотя на
короткое время им и удавалось скрепить под сильной властью политическое единство
Орды. После Едигея распад возобновился и шел ускоренными темпами"{75}, - пишет К.
В. Базилевич, автор известного исследования по внешней политике России во второй
половине XV в.
Золотая Орда распадалась на отдельные полусамостоятельные улусы, которые в
зависимости от успехов или неудач тех или иных ханов то временно объединялись под
одной властью, то снова обособлялись, взаимно ослабляя друг друга в военных
столкновениях. К середине века в нескольких больших улусах утвердились свои ханские
династии и Золотая Орда как единое целое окончательно прекратила свое существование.
Самым большим и сильным улусом была Большая Орда, которая образовалась в 30-х годах
XV в. в степях между Волгой и Днепром. Хан Большой Орды Сейид-Мухаммед пытался
стать преемником великодержавной политики золотоордынских ханов.
В 1443 г. получило самостоятельность Крымское ханство. Крымский хан Хаджи-Гирей
открыто выступил против Сейид-Мухаммеда. В 1455 г. войско Большой Орды было
разгромлено, ее владения значительно сократились. Преемники Сейид-Мухаммеда
Махмуд и Ахмат (Ахмед-хан) отошли со своими кочевьями к Волге. Однако война между
Крымским ханством и Большой Ордой продолжалась. Где-то на Дону в 1465 г. произошла
решительная [68] битва. Махмуд потерпел поражение, которое стоило ему ханского
престола. Против Махмуда восстал его брат Ахмат. Махмуд бежал в Астрахань, где
образовалось самостоятельное Астраханское ханство.
Ахмату удалось сначала добиться крупных успехов в борьбе с Крымским ханством. Новый
крымский хан Менгли-Гирей вынужден был бежать в Турцию, на крымский престол
Ахмат посадил своего сына Джанибека. Однако турецкий султан помог Менгли-Гирею
возвратиться. Соперничество Крыма и Большой Орды возобновилось.
Кроме этих крупнейших улусов, на обломках Золотой Орды образовалось еще несколько
самостоятельных государственных объединений. В начале 20-х годов в бассейне Иртыша
и Тобола возникло так называемое Сибирское царство, а в степях Прикаспия -
Ногайская Орда. На территории бывшей Волжско-Камский Болгарии, на Средней Волге, в
непосредственной близости от русских рубежей, обосновался со своей многочисленной
ордой Улуг-Мухаммед.
Конечно, распад Золотой Орды и соперничество между отдельными улусами ослабляли
силы завоевателей и давали возможность Ивану III для выгодных дипломатических
комбинаций (что он и делал, использовав вражду Большой Орды и Крыма). Однако
ордынцы продолжали оставаться опасным и могущественным противником. Военные
силы Большой Орды, которая претендовала на власть над Россией, были значительными.
По свидетельствам восточных источников, Большая Орда имела стотысячное войско{76},
которое могло увели читься за счет присоединения других орд. Венецианец Иосафат
Барбаро утверждал, что Большая Орда, "когда вся она соберется вместе, составит около
300 тысяч душ" Барбаро сам наблюдал с крепостной стены Азова про хождение войска
Большой Орды и так описал свои впечатления: в течение шести дней "все пространство
степи, какое только можно окинуть глазом, было усеяно людьми и животными,
беспрестанно двигавшимися взад и вперед. Мы целый день стояли на городских стенах
(ибо все ворота были заперты), так что к вечеру утомились до бессилия от
продолжительной стражи. Диаметр пространства, занятого этою многочисленною
толпою людей и скота, составлял 120 миль"{77}.
Немногим уступало Большой Орде и войско Крымского ханства (судя по переменному
успеху в войнах между [69] ними). Непосредственная военная опасность для пограничных
русских княжеств после распада Золотой Орды даже увеличилась. С ордынцами теперь
было почти невозможно установить сколько-нибудь стабильные политические
отношения, даже мир с ханом и уплата дани не гарантировали от опустошительных
набегов. По своей инициативе ханы различных улусов, а то и отдельные мурзы со своими
ордами нападали на русское пограничье, разоряли села и деревни, а во время крупных
походов вторгались глубоко в пределы русских земель. Так часто случалось во время
феодальной войны второй четверти XV в., во время великого княжения отца Ивана III
Василия II Темного.
В 1437 г. орда Улуг-Мухаммеда, обосновавшаяся на Верхней Оке, в Белеве, и нападавшая
на соседние русские земли, нанесла поражение великокняжескому войску, которое
привели для разгрома этого разбойничьего гнезда князья Дмитрий Шемяка и Дмитрий
Красный.
Летом 1439 г. орда Улуг-Мухаммеда предприняла поход на Москву. Василий II бежал за
Волгу, а в Москве остался для обороны города воевода Юрий Патрикеевич. "Махмутцарь"
(как называли Улуг-Мухаммеда летописцы) "со многими силами безвестно"
подступил к Москве, но взять город ему не удалось. После десятидневной осады ордынцы
вынуждены были отступить, но "много зла учини земли Рускои", "множество плени, а
иных изсеки".
В 1444 г. Улуг-Мухаммед "приходил ратью к Мурому". На этот раз великокняжеская рать,
которую возглавил сам Василий II, отогнала насильников. В том же году ордынский
царевич Мустафа ворвался в Рязанскую землю и захватил Рязань. Великокняжеская рать
во главе с князем Василием Ивановичем Оболенским и Андреем Голтяевым подошла к
Рязани. У стен города произошла битва. Царевич Мустафа был убит, ордынское войско
разбито. Остатки ордынцев бежали.
И снова весной 1445 г. войско Улуг-Мухаммеда, которое возглавляли его сыновья
Мамутяк и Егуп, вторгается в русские земли со стороны Нижнего Новгорода. Василий II с
полками выступает навстречу; 7 июля под Суздалем, на берегу р. Нерли, происходит
битва, во время которой Василий II попадает в плен к ордынцам. Москва готовится к
обороне, но ордынцы доходят только до Владимира и поворачивают назад. [70]
В 1448 г. снова "царь казанский Мамутек послал всех князей своих со многою силою
воевать вотчину великого князя, Владимир и Муром и прочие города". Количество же
мелких набегов из орды Улуг-Мухаммеда вообще не поддается учету - их множество.
В 1449 г. ордынцы Свди-Ахмата доходили до р. Пахры и "много зла учинили христианом,
секли и в полон имали". В 1450 г. только своевременное выдвижение "в поле"
великокняжеского войска предотвратило побег "улана Малымбердея". В 1451 г. царевич
Мозовша из "Седи Ахматовы орды" пришел "изгоном" на Москву. Василий II с семьей
едва успел "отъехать" за Волгу. Ордынцы осадили столицу, подожгли посады. Огонь со
всех сторон охватил кремлевские стены. Первые вражеские приступы были отбиты
москвичами, хотя, по словам летописца, "егды же посады погореша, тогда сущий в граде
ослабу прияша от великиа истомы огненыя и дыма, и выходяще из града начата с
противными битися". Царевич Мозовша не решился на повторный штурм. Ночью
ордынцы отошли от Москвы, "пометаша от меди и железа и прочего много товару",
однако обширные области Московского княжества подверглись опустошению.
В 1459 г. мурзы из Большой Орды "похвалився на Русь пошли", однако молодой князь
Иван Васильевич отбил их от "берега" р. Оки и заставил отойти обратно "в поле".
В 1460 г. сам "безбожный царь Ахмут" подходил "с всею силою своею" под ПереяславльРязанский,
шесть дней осаждал город, но потерпел неудачу. По словам летописца, "царь
Ахмут" "ничтоже успев граду тому, с срамом отступи от него и отъиде в поле".
Подводя итоги серии ордынских нападений на Россию, К. В. Базилевич писал:
"Устойчивость этого направления позволяет думать, что целью нападения был не простой
захват добычи и пленных, а более серьезные политические стремления"{78}.
Опасность со стороны Большой Орды еще больше возросла в великое княжение Ивана III
Васильевича. Это было время значительного усиления Ахмед-хана, которому удалось
прекратить многовластие и временно объединить всю Большую Орду. На ордынских
монетах начали чеканить пышный титул: "Султан верховный Ахмед-хан". Основной
соперник Ахмед-хана Улуг-Мухаммед отошел со своей ордой на Среднюю Волгу, и
владения [71] Большой Орды теперь непосредственно примыкали к русским землям. Для
Ахмед-хана открывался прямой путь на Москву.
"В лице Ахмед-хана (Ахмата), - пишет К. В. Бази-левич, - на развалинах Золотой Орды
в последний раз возрождалась власть, претендовавшая на господство над всеми
наследственными владениями улуса Джучи и на восстановление прежней зависимости
Руси"{79}. Приближалась решительная схватка с завоевателями, которая должна была
решить, попадет ли Россия снова под ордынское ярмо "паче Батыева" или окончательно
свергнет его.
Намерения Ахмед-хана прослеживаются достаточно ясно: он стремился, добившись
объединения под своей властью значительной части территории и военных сил бывшей
Золотой Орды, путем опустошительного нашествия полностью восстановить ордынское
иго над Русью, обескровить завоеванную страну, чтобы исключить в будущем попытки с
со стороны освободиться от зависимости. Речь шла о судьбе русского народа, о том,
удастся ему или нет сохранить условия для самостоятельного исторического развития.
Если бы Россия не выстояла в этой борьбе, она была бы отброшена назад на столетия.
Внешнеполитические задачи, стоявшие перед великим князем Иваном III, можно
разделить на непосредственные (первоочередные) и перспективные, рассчитанные на
длительный период. Эти задачи решались умелой комбинацией дипломатических и
военных средств.
Непосредственными задачами были: организация надежной обороны южной границы,
способной сдержать военное наступление Большой Орды, а на западе - стабилизация
отношений с Литвой и Ливонским орденом, которая должна была хотя бы на время
обезопасить этот рубеж.
Перспективными задачами были, во-первых, накопление военных сил и создание таких
внешнеполитических условий, которые бы позволили нанести поражение Большой Орде и
свергнуть ордынское иго, и, во-вторых, возвращение западнорусских земель, попавших
под власть Польско-Литовского государства. Последовательность решения этих задач не
вызывала сомнений: успешная борьба за возвращение западнорусских земель была
возможна только после свержения ига. Ясно было и то, что Польско-Литовское
государство объективно выступает в качестве потенциального союзника Ахмед-хана, [72]
Решение непосредственной внешнеполитической задачи - обеспечение безопасности
южного рубежа от Ахматовых орд - осуществлялось в основном военными средствами.
Попытки ордынцев прорваться в глубь русских земель предпринимались неоднократно,
несмотря на то что соперничество Ахмед-хана с крымским ханом отвлекало внимание
первого от русских рубежей. Об одной такой несостоявшейся попытке сообщают
Воскресенская и Никоновская летописи под 1465 г.: "Того же лета поиде безбожный царь
Махмут на Рускую землю с всею Ордою и. бысть на Дону"; однако "прииде на него царь
Азигирей (Хаджи-Гирей Крымский), и би его, и Орду взя, и начата воевати промежь себя,
и тако избави Рускую землю от поганых"{80}.
Нападение Ахмед-хана ожидалось, видимо, и в 1470 г. Летописец упомянул, что в августе
во время большого московского пожара, когда "загореся Москва внутри града" и город
"выгорел весь, вста бо тогда и ветер силен с полунощи, и за рекою многи дворы погорели,
а головни и береста со огнем добре далече носило, за много верст", "а князь великий был
тогда на Коломне"{81}. Иначе, чем подготовкой к отражению ордынского вторжения,
объяснить присутствие великого князя в Коломне, главной крепости "берега" и
традиционном месте сбора русских полков, трудно.
В 1471 г. в Большой Орде шли переговоры посла короля Казимира, Кирея Кривого, с
Ахмед-ханом. Королевский посол настаивал, "чтобы вольный царь пожаловал, пошел на
Московского великого князя со всею Ордою своею". Ахмед-хан "тот весь год держал
Кирея у себя", потому что, как неопределенно заметил летописец, "не бе бо ему с чем
отпустити к королю его, иных ради зацепок своих"{82}. Эти "иные зацепки", связанные,
вероятно, с враждебной позицией Крыма, помешали Ахмед-хану использовать удобный
момент для нашествия на Россию совместно с королем Казимиром IV. Иван III сумел
успешно провести первый поход на Великий Новгород, и его военные силы освободились
для обороны южной границы. Когда же в 1472 г. Ахмед-хан все-таки начал поход на
русские земли, ситуация явно изменилась не в его пользу.
Первые известия о походе Ахмед-ха
...Закладка в соц.сетях
