Жанр: История
Антисуворов 2. Десять мифов второй мировой
...а этом направлении максимум
противотанковых средств". Брянский фронт получал все новые резервы, 25 июня
последовал приказ о переподчинении фронту 17-го танкового корпуса. Главный удар
немцы нанесли по левофланговой 15-й стрелковой дивизии 13-й армии и 121-й и 160й
стрелковым дивизиям 40-й армии.
Удар, как обычно, получился сокрушительным и неотразимым. На фронте 45 км в
первом эшелоне противника наступали три танковые, три пехотные и одна
моторизованная дивизия. Сдержать такой удар дивизии 13-й и 40-й армий не смогли,
и уже к исходу 28 июня немецкие войска продвинулись на 8-15 км на восток и вышли
на рубеж Гремячая, р. Тим. За два дня немцы прорвали оборону Брянского фронта на
40-километровом фронте и продвинулись на 35-40 км. Детальное изложение событий
на Брянском фронте не входит в задачу данного исследования, поэтому я лишь
несколькими мазками отмечу наиболее существенные моменты картины событий. По
прорвавшейся группировке противника - XLVIII танковому корпусу немцев наносились
контрудары наших механизированных соединений, которые уже вечером 28 июня были
подчинены Голикову. 4-м танковым корпусом контрудар был нанесен 30 июня, 17-м и
24-м танковыми корпусами - 2 июля. На всякий случай замечу, что советский
танковый корпус соответствовал танковой дивизии, а немецкий танковый корпус был
действительно корпусом в составе нескольких дивизий. Позднее последовал
контрудар 5-й танковой армии А.И. Лизюкова. Но она вступила в бой по частям, по
мере прибытия. Сначала 7-й танковый корпус (6 июля 1942 г.), потом 11-й танковый
корпус (8 июля) и, наконец, 2-й танковый корпус (10 июля). Поэтому успеха этот
контрудар не достиг. Александр Ильич Лизюков, один из опытнейших танковых
командиров Красной Армии, командовавший до войны тяжелой танковой бригадой,
четыре года преподававший тактику в ВАММ, погиб в бою в ходе этого контрудара.
При этом эффект контрудара был более чем скромный. Открываем дневник Гальдера. 7
июля он пишет: "Группа армий "Юг". Ход операции удовлетворительный. Танки и
пехота вышли к реке Калитва. 23-я танковая дивизия, 24-я танковая дивизия и
"Великая Германия" сменены и продвигаются в южном направлении. В районе Свободы
и Коротояка продвижения не отмечено. Ввод соединений вслед за заходящим крылом
протекает хорошо. Вейхс частью сил занимает оборону фронтом на север и
одновременно продвигается на восток. Противник снова усиленно атакует этот новый
оборонительный рубеж главным образом на восточном его участке". То есть все идет
по плану, контратаки советских войск отбиваются именно там, где их ждут. Такие
же записи об атаках с танками сделаны 8-го и 9-го числа. Только в записи от 10
июля мы находим сведения об эффекте этих атак: "Северный участок фронта Вейхса
снова под ударами противника. Смена 9-й и 11-й танковых дивизий затруднена".
Согласитесь, танковая армия - это довольно дорогая цена за задержку в смене двух
танковых дивизий.
Немного теории
О чем говорят все эти примеры? О том, что и оборона не является спасительным
убежищем, позволяющим достигнуть успеха при небольших потерях. Это бытовое
заблуждение, проистекающее из фильмов "о войне", в которых сидящие в окопе
пехотинцы стреляют по идущим в атаку толпой немцам. И, соответственно,
симметричных кадров про наступление, когда наши солдаты идут толпой на строчащие
пулеметы. Фильмы упускают два важных момента. Первый - это воздействие
артиллерии, которое воспроизвести на экране трудно, и второй момент - это
пресловутая неопределенность планов противника.
Если же направление удара не угадано, то стоящие в обороне войска расположены
более или менее равномерно вдоль линии фронта. Именно это происходило в полосе
Южного фронта в мае 1942 г., на участках обороны 13-й и 40-й армий Брянского
фронта в июне того же года. Противостоящие нашим войскам немцы скрытно уплотнили
свои боевые порядки, добились на выбранных ими участках количественного
превосходства. Что происходит дальше? На узком по сравнению с остальным фронтом
участке обороны пехотинцы в окопах смешиваются с землей артиллерией, проволочные
заграждения рвутся артиллерийским и минометным огнем. Артиллерия также пробивает
проходы в минных полях, разрушает ДЗОТы. Параллельно оборона обрабатывается
авиацией, высыпающей на оборону тонны бомб. Затем под прикрытием огневого вала,
не дающего обороняющимся поднять голову, начинается атака. Проблема формирующего
массовое сознание кинематографа в том, что он не показывает океан огня,
обрушивающийся на обороняющегося. Шквал, тайфун снарядов, поглощающий пулеметные
гнезда, блиндажи, артиллерийские батареи. Когда оглохшие, засыпанные землей
пехотинцы пытаются организовать оборону, восстановить систему огня перед лицом
атакующего противника. Когда поредевший после артобстрела батальон атакуют три
батальона, бьющие из минометов, батальонной артиллерии, сопровождаемые огневым
валом. Нам же показывают несколько жиденьких разрывов, которые позволяет бюджет
фильма и возможности пиротехники. После взлома обороны армий вглубь устремляются
танковые клинья, и дивизии на соседних участках вынуждены отходить под угрозой
окружения, бросая свои оборудованные позиции и пытаясь восстановить оборону на
другом рубеже. Это совершенно очевидно для профессионалов. Процитирую
классический труд Фридриха Бернгарди "О войне будущего": "Но могут заметить, что
ведь и обороняющийся располагает такой же действительной артиллерией и он скорее
может разгромить наступающие войска, чем сделает это наступающий с
обороняющимся, залегшим в устроенных позициях. Это, конечно, верно; но выгода
наступающего состоит в том, что, захватив в свои руки инициативу, он тем
выигрывает очень много во времени и потому может неожиданно собрать превосходную
артиллерию против фронта, на который наступает; в результате он забьет
артиллерию обороняющегося раньше, чем она успеет усилиться, и, кроме того, так
разгромит его позицию, что она станет неспособной к сопротивлению. Возможность
собрать для атаки многочисленную артиллерию и пехоту, а также танки и с ними
неожиданно напасть на врага - вот что в первую голову обеспечивает атаке ее
преимущество". [64- С.99]
Вечные ценности
Угадать место удара довольно трудно, разведка не всемогуща. Наступательная
стратегия диктовалась не прихотями советского командования, а жесткой
необходимостью держать в своих руках инициативу, не позволять противнику нанести
неожиданный удар в то место, которое слабо прикрыто войсками.
Этими соображениями руководствовалось командование русской армии в 1916 г.,
когда планировалось наступление, ставшее известным под названием "Брусиловского
прорыва". Генерал Алексеев, начальник штаба верховного главнокомандующего, в
своем докладе Николаю II от 24 марта (6 апреля) 1916 г. писал:
"Следовательно, возникает вопрос, как решать предстоящую нам в мае задачу:
отдать ли инициативу действий противнику, ожидать его натиска и готовиться к
обороне, или наоборот - упредив неприятеля началом наступления, заставить его
сообразоваться с нашей волей и разрушить его планы действий.
Оборона требует такого же расхода людей и материальных средств, как наступление.
Противник все равно не даст нам времени и возможности спокойно закончить
накопление наших материальных средств; он заставит нас принять бой и расходовать
те материальные запасы, которые мы к началу просыхания дорог накопим.
Наши союзники на французском театре имеют для 700 километров [фронта] столь
большое количество сил и материальных средств и столь развитую сеть мощных
железных дорог, что они могут спокойно выжидать атаки противника: в каждой точке
они имеют возможность противопоставить противнику вполне достаточные силы для
первого отпора и быстро подвести большие резервы, обеспечивающие уверенное
развитие активной обороны.
В неизмеримо худших условиях для обороны находимся мы. Наши силы растянуты на
1200-верстном протяжении, одинаково уязвимые всюду; железные дороги - по их
недостаточности и слабости - не обеспечивают скорой переброски резервов в
достаточном количестве. Это лишает оборону активности и не обещает успеха.
Вот те условия, которые заставляют нас готовиться к наступлению в начале мая,
чтобы упредить противника, наносить ему удар, заставить его сообразоваться с
нашей волей, а не оказаться в тяжелом полном подчинении его планам, со всеми
невыгодными последствиями исключительно пассивной обороны". [65- С.74] При этом
положение русской армии было далеко не безоблачным. Тот же генерал Алексеев
писал генералу Жилинскому во Францию: "Последние данные, которые я получил,
рисуют положение безнадежным: отечественное производство не может нам дать не
только орудий, но даже снарядов в достаточном количестве для выполнения одной
хотя бы операции, длительностью не менее 20 дней. Попытка приобретения в Англии
и Франции тяжелых орудий, преимущественно 6-дм калибров (152 мм. - А.И.), столь
нам необходимых для борьбы с блиндажами и укрытиями, и 42-лин. пушек (107-мм. -
А.И.) потерпела полную неудачу. Нет надежды и на изготовление соответствующих
снарядов". [65- С.47] Тем не менее из двух зол - пассивного ожидания
сокрушительного удара и наступления при недостатке сил и средств - было выбрано
второе.
Аналогичные механизмы работали на тактическом уровне. Вот как описывал Антон
Иванович Деникин боевые действия своего соединения в 1915 г.: "Положение дивизии
было необыкновенно трудным. Австрийцы, вводя в бой все новые силы,
распространялись влево, в охват правого фланга армии. Сообразно с этим удлинялся
и мой фронт, дойдя в конце концов до 15 километров. Силы противника значительно
превосходили нас, почти втрое, и обороняться при таких условиях было невозможно.
Я решил атаковать. С 21 авг. я трижды переходил в наступление, и тремя атаками
Железная дивизия приковала к своему фронту около трех австрийских дивизий и
задерживала обходное движение противника". [66- С.283-284] Характерной также
представляется реакция Деникина на неожиданное изменение обстановки:
"Эта нелепая стрельба обнаружила врагу расположение наших скрытых батарей, и к
утру положение моей дивизии должно было стать трагичным. Я вызвал к телефону
своих трех командиров полков и, очертив им обстановку, сказал:
- Наше положение пиковое. Ничего нам не остается, как атаковать.
Все три командира согласились со мной.
Я тут же отдал приказ дивизии: атаковать Луцк с рассветом". [66- С.283-285]
Те же самые соображения работают в любом конфликте и даже в условиях, когда нет
фронта протяженностью в сотни километров. Весьма показательный пример - это
оборона белыми Крыма в 1920 г. Один из самых эффективных командиров Белой армии,
Я.А. Слащев написал о своем плане обороны полуострова следующее:
"Я обратил внимание совета на то, что северный берег Таврии охватывает
Сальковский и Перекопский перешейки, то же самое делает крымский берег, позволяя
артиллерии стрелять продольным огнем; жить на Чонгаре и на Перекопе частям
больше 300 человек негде; не лучше ли предоставить эту пустыню противнику. Пусть
он померзнет, а мы посидим в тепле. Потом я совершенно не признаю сидения в
окопах - на это способны только очень хорошо выученные войска, мы не выучены, мы
слабы и потому можем действовать только наступлением, а для этого надо создать
благоприятную обстановку. А она может быть создана отводом всех сил назад на
территорию Крыма, в деревни. Впереди, на Сальково и Перекопском валу, нужно
оставить только ничтожное охранение, по бегству которого мы узнаем, что красные
идут. Красным по перешейкам идти целый день, ночью ночевать негде, они
перемерзнут и будут дебушировать в Крым в скверном расположении духа - вот тут
мы их атакуем. Ненюков присоединился, Субботин возражал, указывая, что около
вала стоят 4 крепостных орудия - как быть с ними: для них нет лошадей. Я
советовал отдать их противнику, так как при их наличии он скорее попадается на
удочку и заплатит за них своими новыми современными орудиями". [67- С.27]
Расчет Слащева оправдался:
"На рассвете 24 января красные стали выходить с Перекопского перешейка и попали
под фланговый огонь с Юшуньской позиции. Начался бой. 34-я дивизия перешла в
контратаку. В то же время на 15 верст севернее Виленский полк атаковал заслон
красных против трактира и ввиду его малочисленности быстро отбросил его.
Ночевавшая у Мурза-Каяша конница Морозова следовала за ним. 1000 шашек разлилось
по перешейку, двигаясь к югу, в то время как Виленский полк образовал заслон к
северу. В 13 часов я уже продиктовал донесение Деникину, что наступление красных
ликвидировано, отход противника превратился в беспорядочное бегство, захваченные
орудия поступили на вооружение артиллерии корпуса". [67- С.39-40]
Теми же соображениями, что и их идеологические противники М.А. Алексеев и Я.А.
Слащев, руководствовались в советской Ставке ВГК четверть века спустя, когда
планировали операции весны - лета 1942 г., в частности наступление под
Харьковом. Выбор между пассивной обороной и наступлением - это не выбор между
"хорошей" и "плохой" стратегией, это выбор между возможностью потратить силы и
средства в неудачной оборонительной операции и шансом выиграть в удачной
наступательной.
Читатели, наверное, обратили внимание на слова М.А. Алексеева о том, что оборона
требует такого же расхода людей и средств, как и наступление. Казалось бы,
парадокс. Но этот тезис подтверждается практикой. Для успешного ведения обороны
необходимо построение войск на фронте главного удара противника (неизвестно как
угаданного), сравнимое с плотностями на наступление. Излюбленный многими
апологетами оборонительной стратегии пример - это Курск. Однако давайте
посмотрим, как Центральный фронт сдержал удар немцев. 13-я армия генераллейтенанта
Н.П. Пухова занимала фронт обороны 32 км. При оперативной плотности в
других армиях Центрального фронта 5-8 и даже 14 км на стрелковую дивизию, в этой
армии она достигала 2,7 км на дивизию. Если в других армиях фронта плотность
артиллерии была 15-17 орудий и минометов на 1 км фронта, то в 13-й армии она
составляла 105 орудий на километр фронта. В операциях Первой мировой и 1942 г. с
такими плотностями наступали, а 13-я армия оборонялась. Нет ничего
удивительного, что наступление немецких войск на северном фасе Курского выступа
закончилось провалом. Проблема в том, что участок удара противника для создания
такой плотной "пробки", как 13-я армия, на его пути нужно еще угадать. Если у
нас фронт шириной в сотни километров, то процесс угадывания подобен игре в
"русскую рулетку" с шестью патронами в барабане "нагана".
Лекарство от прорыва
Как же противостоять этому паровому катку, если мы не угадали направление удара
или оборона была неуспешной? Наиболее эффективным средством всегда были
контрудары во фланг танковых клиньев. Подвижный против подвижного. Остановить
продвижение противника ударами во фланг практиковалось обеими воюющими сторонами
на советско-германском фронте.
Однако оборонительное сражение, как правило, суть сплошная импровизация. Поэтому
контрудары часто оказывались разрозненными и наносились не там, где нужно. Выше
я уже упоминал о действиях Юго-Западного фронта в первые дни войны. В первых
боях в июне 1941-го части 4-го, 8-го и 15-го механизированных корпусов ЮгоЗападного
фронта пытались бить во фланг 1-й танковой группе Э. фон Клейста.
Несмотря на общий неуспех сражения, это были наиболее эффективные действия
советских механизированных соединений. Куда хуже обстояли дела на Западном
фронте. Там 6-й и 11-й механизированные корпуса во взаимодействии с 6-м
кавалерийским корпусом под общим командованием И.В. Болдина пытались бить во
фланг 3-й танковой группе Германа Гота. Однако, поскольку не было угадано
направление движения острия танкового клина (этой болезнью страдали, как мы
знаем, неизбежно), командующий Западным фронтом Д.Г. Павлов упорно пытался
прикрывать лидское направление, видимо, считая прорыв на Минск чистым безумием.
На прикрытие лидского направления была брошена противотанковая бригада И.С.
Стрельбицкого. Никаких танков она не встретила, острие клина пошло гораздо
севернее, на Минск и Вильнюс. Конно-механизированная группа И.В. Болдина была
брошена против Гродно, через который наступали не танки, а пехота. В вязкой
массе пехоты у Гродно они и завязли. То же самое в районе Воронежа год спустя.
Сначала во фланг немецкому танковому клину били 4-й, 17-й и 24-й танковые
корпуса, потом 5-я танковая армия А.И. Лизюкова. В обоих случаях контрудар был
безуспешен. Фланг танкового клина прикрывался противотанковым заслоном. В
условиях спешки оборонительного сражения, когда немецкие танковые дивизии
прорывались в глубину обороны, контратакующие соединения вводились в бой по
частям, по мере прибытия, часто без должной подготовки. Это тоже один из минусов
пассивной стратегии. Нам приходится реагировать на действия противника,
импровизировать (поскольку мы заранее не знаем ни точки удара, ни дальнейшего
направления действий при выходе на оперативный простор).
Все это вечные законы стратегии. Мольтке говорил: "Преимущества наступления сами
по себе ясны и очевидны. Действующий согласно собственному решению сам
предписывает себе закон, которому должен подчиняться в своих мероприятиях
выжидающий". То есть сторона, берущая на себя инициативу наступления, навязывает
место и время сражения, выбирая, разумеется, выгодные для себя условия. И это
влияет на все аспекты военных действий. Например, вот что пишет генерал Эрр,
один из наиболее известных французских артиллеристов: "В наступлении, когда
инициатива находится в наших руках, когда действуют по заранее обдуманному плану
и в хорошо известных всем участникам условиях, когда противник вынужден
подчиниться воле атакующего и лишь отражать его удары, - артиллерия сохраняет, в
общем, свободу действий, и роль ее сравнительно проста; допущенные ею ошибки
компенсируются превосходством средств, которыми она располагает всегда или по
крайней мере вначале; последствия этих ошибок имеют второстепенное значение и
сглаживаются общим успехом. При обороне условия прямо противоположны, и
обороняющийся испытывает многочисленные трудности; в частности, артиллерия при
ведении ею огня вынуждена постоянно импровизировать: она должна быстро решать
вновь возникающие сложные задачи под угрозой быть уничтоженной; самые
незначительные ошибки могут стать роковыми". [68- С.53] Как мы видим,
профессиональные военные разных армий говорят примерно одно и то же о
преимуществах наступления и недостатках обороны.
У обороны есть масса недостатков, которые упускают из виду ее апологеты. Успех
ведения оборонительной операции висит на волоске так же, как и успех
наступательной операции. Все зависит от успеха импровизации с контрударами. Если
противник пробил фронт там, где мы не ждали, то контрудары - это чистой воды
импровизация, их организация - это весьма нетривиальная задача. Противник
владеет инициативой, создать план на все случаи жизни невозможно. Поэтому
ведение успешной обороны не зависело от наличия или отсутствия чудодейственного
приказа. А зависело от плотностей и от грамотного ведения операции. Там, где эти
два фактора совпадали, немцев сумели сдержать. Там, где не совпадали, был провал
вне зависимости от того, оборонялись наши войска или наступали.
При низкой плотности войск возможно только ведение так называемых "сдерживающих
действий". После поражения у Вязьмы и Брянска на московское направление были
рокированы дивизии с Северо-Западного фронта. В частности, 316-я стрелковая
дивизия Панфилова, вскоре ставшая 8-й гвардейской дивизией. Действия 316-й
дивизии под Москвой описаны в лучшей, на мой взгляд, книге о войне -
"Волоколамское шоссе" Александра Бека. На страницах книги в форме диалога между
командиром дивизии и комбатом Баурджаном Момыш-Улы раскрывается технология
ведения сдерживающих действий, "отступательная стратегия". Фактически дивизия
обороняла не сплошной фронт, а направления, дороги. На дороге выставлялся
заслон, заставлявший немцев развернуться в боевые порядки, атаковать по всем
правилам. Под нажимом немцев отряд, составлявший заслон, отходил и снова занимал
позицию на шоссе. И такой спиралькой-пружиной сдерживал немцев, выигрывал время.
Естественно, на каждом из промежуточных рубежей оборона советских войск
взламывалась немцами. Например, бой 1075-го полка 316-й стрелковой дивизии 16-18
октября 1941 г. К моменту начала наступления немцев была отрыта сплошная первая
траншея и прерывчатая вторая, высоты и населенный пункты были подготовлены к
круговой обороне. Было установлено 4000 мин, отрыт противотанковый ров длиной 4
км. Первый удар немцев 16 октября стрелковый полк сдержал, удар частей 2-й
танковой дивизии пришелся по позициям, прикрывавшимся 85-мм зенитками. Но на
следующий день немцы нащупали слабое место в обороне наших войск и прорвали
позиции полка, полк был вынужден отходить, создавая оборону на новом рубеже,
берегу реки Руза. Задачей дивизии было не удержать рубеж, а нанести потери
противнику, задержать его. Пространство разменивалось на время. Других вариантов
попросту не было. Ни противотанковый ров, ни мины, ни установленные на прямую
наводку зенитки немцев в бою 16-18 октября не остановили. То же самое
продолжалось и последующий месяц. Бои дивизии Панфилова 16-18 ноября 1941 г.
проходили по той же схеме. 16 ноября немцы перешли в наступление, нанеся удары
как по 1075-му полку соединения, так и удар по сходящимся направлениям по 690-му
полку. Под угрозой окружения полки снова были вынуждены отходить к Москве. При
этом в ноябре фронт обороны дивизии сузился и достиг 14 км, значения в принципе
допустимого с точки зрения Устава.
Предыстория вопроса
Одним из заблуждений, питающих апологетов обороны, является позиционный кризис
Первой мировой войны и его преодоление. Однако в Первую мировую проблема была не
столько в прорыве тактической полосы обороны, а в развитии тактического прорыва
в оперативный. Что означают эти термины? Тактический прорыв - это прорыв обороны
дивизии, двух дивизий на направлении главного удара. Но пробивание бреши шириной
несколько километров еще не все. Пока мы проламываем оборону дивизии, противник
подтянет резервы и заткнет образовавшуюся дыру в обороне. На взлом сопротивления
подтянутых противником резервов уже не хватит сил, наступление выдохнется. В
худшем случае противник заставит нас отступить контрударами. Если же развить
тактический прорыв в оперативный, то можно заставить противника отступать по
всему фронту, окружить и уничтожить его. Дело не в блиндажах в три наката.
Артиллерийские снаряды будут превращать эти блиндажи в фонтаны бревен. Бетонные
убежища, колючая проволока, надолбы - все это поддается артиллерии. Проблемой
была скорость взлома обороны. Несколько дней артиллерийской подготовки указывали
участок прорыва, противник уплотнял фронт, подтягивал резервы. Нужна была
внезапность, натиск, нельзя было давать противнику опомниться. И технология была
заложена не на русском фронте Первой мировой, а на Западном. В Верденском
наступлении немцев время артиллерийской подготовки уже составляло 9 часов, с
7.15 21 февраля 1916 г. до 16.15 того же дня. За четыре дня немцы прорвали
первую и вторую позиции французских войск. Но с 24 февраля в район Вердена
начинают прибывать французские резервы, и немецкое наступление выдыхается.
Действия союзников основывались на тех же принципах, но они в меньшей степени
учитывали фактор внезапности. Например, на Сомме в 1916 г., когда артиллерийская
подготовка длилась семь дней, с 24 июня по 1 июля 1916 г. Общим принципом было:
"артиллерия разрушает, пехота наводняет". Несмотря на первоначальный успех
союзников по захвату превращенных в лунный пейзаж позиций, германцы подтянули
резервы с других участков фронта и погасили наступление. Под Верденом
артподготовка длилась уже три дня, с 21 по 24 октября 1916 г. В дальнейшем
союзники возлагали задачу взлома фронта на танки. Классический пример прорыва
массированной танковой атакой - это Камбре в ноябре 1917 г., когда фронт
немецких дивизий был пройден танками и сопровождающей их пехотой. Артиллерийской
подготовки перед наступлением у Камбре не производилось. Ранним утром 20 ноября
1917 г. танки и сопровождающая их пехота англичан пошли в атаку при поддержке
огневого вала. Третий и четвертый армейские корпуса англичан прорвали фронт
немецких 9-й резервной, 20-й ландверной, 107-й и 54-й пехотных дивизий у Камбре.
За 6 часов укрепленная полоса "Зигфрид" была прорвана в трех местах. При этом
нельзя сказать, что линия "Зигфрид" была слабой. Описание главной укрепленной
позиции "Зигфрид" звучит так: "...2-3 сплошные линии окопов, хорошо
оборудованных гнезд сопротивления, надежных и многочисленных блиндажей,
усиленных мощными проволочными заграждениями в несколько полос общей шириной до
0,5 км". Вторая линия "также состояла из 2-3 линий окопов и была оборудована не
менее солидно, чем 1-я". [69- С.23-24] Продвижение союзников удалось
восстановить только подоспевшим немецким резервам, спешно переброшенным с других
участков фронта и из стратегического резерва. Поэтому развить тактический прорыв
в оперативный союзникам под Камбре не удалось. Канадскую конницу для развития
прорыва англичанам ввести в прорыв не получилось, позднее немцы ударами с
флангов заставили английские войска отступить. За неимением танков немцы
основывали свои наступления на артиллерийском ударе и тактике просачивания
штурмовых групп. В последний год войны немецкая технология прорыва фронта
достигла совершенства. В мае 1918 г. в районе Шмен-де-Дам длительность
артиллерийской подготовки была сокращена до 160 минут, 2 ч. 40 мин. Французский
фронт за 10 дней был прорван на протяжении 78 км, продвижение в глубину
составило 60 км. В 20-30-х гг. немецкие операции 1918 г. изучались как классика
быстрого артиллерийского прорыва позиционного фронта. В это же время достигла
совершенства и тактика штурмовых групп
...Закладка в соц.сетях
