Жанр: История
Люди волка
...нувшись, нырнул в узкую щель, прорезавшую скалу.
Здесь почти негде было спрятаться. Разве что за острым выступом черной сланцевой
скалы... Но мамонтихе здесь было не пробраться. Проем, намытый водой в одном из склонов,
тоже не годился: если она сунется туда - сразу же свалится вниз с двухметрового обрыва а это
похуже копий охотника.
Издающий Клич, часто дыша, выбрался наружу через щель, прислоняясь к каменным
выступам скал. Уловив мгновение, он подобрал длинное древко своего копья и вновь
отпрыгнул в безопасное место.
Мамонтиха взвыла и рванулась вперед. Она стояла там, где кончалась твердая
поверхность и начинались неровные, осыпающиеся под ногами камни, и покачивала в воздухе
хоботом. Еще немного - и она бы его настигла.
Сердце так стучало у него в груди, что, казалось, вот-вот сломает ребра. Он ждал. Теперь
он в безопасности - до него ей не добраться.
"Надо раззадорить ее, довести ее до сумасшествия", - думал он.
Смеясь и приплясывая, он поднял плоский осколок камня и швырнул его в морду
мамонтихе. Та издала яростный вопль. Издающий Клич перескочил через наклонную каменную
глыбу и, согнувшись в три погибели, опять забился в узкую щель, а мамонтиха, исходя гневом,
рыла землю бивнями. Трава и мох столбом поднимались в воздух.
Мамонтиха опять взвыла, уколов ногу об острый камень. Она отошла на полшага и,
вытянув вперед хобот, стала вынюхивать Издающего Клич.
Камень, на котором она стояла, покачнулся. Мамонтиха попятилась назад - и снова
пошла на запах охотника.
С дрожащим сердцем он ждал ее приближения, забившись в щель. Хобот мамонтихи
тянулся к нему, и он прятался все глубже. Мамонтиха с диким ревом пробиралась среди
каменных осколков, пытаясь подойти к нему с тыла. Издающий Клич достал последний
припасенный им наконечник и стал прилаживать его к древку, потом осмотрел его еще раз и,
убедившись, что он правильно вошел в прорезь, глубоко вздохнул. Последнее оружие!
- Сейчас, сейчас... - шептал он. - Гонись за мной! Преследуй меня, Мать! Потеряй
разум от ярости!
Пришло время дать о себе знать. Издающий Клич поднял руки, чтобы привлечь внимание
мамонтихи, и завопил во всю глотку. Та замерла на месте, топча йогами мерзлую землю,
задирая голову и вертя хоботом.
Издающий Клич послал копье в цель. Атлатл в двести раз усиливал его бросок.
Копье вошло мамонтихе за ухо - здесь кожа была совсем тонкой. Рукоятка,
отделившись, с шумом упала на землю. Мамонтиха обезумела. Задрав голову и вытянув хобот,
она бросилась вперед.
Издающий Клич вскрикнул от страха и, обронив свой атлатл, опрометью пустился к краю
каменной гряды. Мамонтиха яростно ревела, преследуя его, - земля дрожала под ее ногами.
Издающий Клич ни разу не обернулся. Бег отнимал все его силы - он мчался по сыпучим
камням к пролому, куда надо было наконец заманить мамонтиху.
Хорошо, что он заранее отмерил направление бегства. Наконец он добрался до этой щели;
один прыжок - и он на твердой земле.
С дрожащим сердцем он обернулся. Мамонтиха нависла над проломом. В глазах ее
вспыхнул страх. Сдвинув ноги, она стала соскальзывать вниз.
А там Издающий Клич и Поющий Волк заранее выкопали в промерзшей земле яму. Тело
мамонтихи закачалось; она размахивала хоботом, пытаясь удержать равновесие. Такая махина
сначала всегда падает медленно. Перед тем как свалиться в яму, она успела еще раз вскрикнуть.
Когда ее могучее тело коснулось земли, почва под ногами Издающего Клич содрогнулась.
Звук ломающихся костей, казалось, отозвался в его ушах. А потом все было кончено. Облако
промерзшего пара вырвалось из могучих легких мамонтихи.
Издающий Клич вскарабкался на камни, чтобы не идти снова по опасной тропе, и
заглянул в разлом. Поросший красноватыми волосами хобот мамонтихи дрожал, кровь текла у
нее изо рта. Испуганные черные глаза глядели на него из ямы.
Ей недолго осталось жить. Она не сможет там долго дышать, слишком тяжелое у нее тело
- быстро задохнется. И встать не сможет - она все кости себе переломала. Огромное ухо
поднималось и опускалось, кончик хобота дрожал, принюхиваясь. Зверь не хотел верить
недоумевал - неужто вправду смерть пришла? Тоненький хвост яростно бил по земле.
- Подумай-ка, - закричал ему Поющий Волк, - ведь еще мгновение, и она бы тебя
настигла.
Издающий Клич закрыл глаза и вздохнул. Он поглядел вниз:
- Да, Матушка, ты ведь меня чуть не убила? Никогда этого не забуду!
Поющий Волк стоял на холме, на подветренной стороне, в трех бросках копья отсюда, и
махал ему рукой. Рядом с ним были Зеленая Вода, Смеющаяся Заря и все остальные. Сейчас
они будут разделывать мамонтиху - надо запастись всем необходимым перед долгой дорогой
в долину Цапли.
Издающий Клич, качая головой, посмотрел на огромное животное, ныне успокоившееся
вовеки:
- Еще шаг, Матушка, и ты превратила бы меня в лепешку. Благословенные Звезды, мне
повезло!
Он опустился на камень, оживляя в памяти прошедшую схватку.
Долго глядел он на мертвую мамонтиху,. и сердце его сжималось от горечи и жалости. Он
опустился на колени и погладил огромную голову. Достав из висевшего у него на шее мешочка
специальные амулеты, подышав на них, он запел погребальную песню, посвящая душу убитой
мамонтихи Блаженному Звездному Народу.
А все - новые копья. Никогда прежде на памяти Издающего Клич наконечники не
входили так глубоко в тело зверя. Когда они извлекли из тела все наконечники, Поющий Волк
стал, бормоча что-то себе под нос, разглядывать раны.
- И все же есть одна загвоздка - с креплениями. Нельзя ли делать основание
наконечника потоньше?
Издающий Клич, нахмурившись, потер пальцем свои угреватый нос:
- Нет, слишком легко они будут ломаться. Я же пробовал, помнишь?
- А если сделать наконечники подлиннее? - не унимался Поющий Волк. - И хоть чуть
поуже, чем эти?
- А кто говорил, что Народ не должен менять форму наконечников?
Поющий Волк растерянно пожал плечами. На камни один за другим ложились длинные
ломти мяса. Издающий Клич вместе с Зеленой Водой разбивал крупные кости, вытряхивая на
засаленную шкуру куски костного мозга. Из него топили жир, который пригодится им в
зимнюю стужу. Этим занималась Пляшущая Лиса. Готовый жир она заливала в кишки, как
научила ее Зеленая Вода. Это была непростая работа: жир должен был достаточно нагреться на
горячих камнях, чтобы его можно было лить, как воду, но при этом не настолько, чтобы
расплавить кишку.
- Эй, вы, пошли прочь! - крикнул Поющий Волк, разрезая толстую шкуру
обоюдоострым каменным ножом. Шавка, увивавшаяся рядом с ним, подпрыгивала, урча от
возбуждения, ловко уклоняясь от его руки. На запах мяса сбегались другие собаки, рыча и
огрызаясь друг на друга.
- Пожалуй, без них бы было получше, - разозлился Поющий Волк, отгоняя псов.
Издающий Клич поглядел на него и ухмыльнулся:
- Приходится все время быть начеку, а? Поющий Волк вздохнул и пожал плечами:
- Но с другой стороны, собаки отпугивают медведей... Нам не понравится, коли нас
сожрут живьем, так ведь?
Издающий Клич кивнул и, закусив губу, бросил взгляд на тучи, собирающиеся на
северо-западе. Снег уже пару раз выпадал, но травы в этом году уродились на славу, и бурые
пятнышки, появившиеся на них от мороза, вскоре исчезли без следа. Сало на спине мамонтихи
было в локоть шириной, и мясо все в белых прожилках. Капли жира и крови застывали на руках
Поющего Волка. Он вновь склонился над мамонтовыми бивнями.
Зеленая Вода, качая головой, глядела на охотника и шептала сидевшим рядом с ней
женщинам:
- Знаете, а я верю тому, что рассказывает Черника про Мамонтовый Народ. Что бы там
ни говорил Вороний Ловчий.
Эти слова донеслись до Издающего Клич, и он кивнул в знак согласия.
Пляшущая Лиса тем временем выпускала воздух из разбухшей от жара кишки.
- Говорю вам, он безумец!
- Поющий Волк ни в чем не виноват. У него болело сердце за тех парней, которых
Вороний Ловчий заставил выделывать невесть что, но его-то вины нет в злодействах, которые
Ловчий учинил на землях Других.
- Накличет он на себя беду!
- Он на всех нас беду накличет! - сердито добавил Издающий Клич.
Все замолчали. Он перевел взгляд на Зарю и Куропатку, которые срезали большие полосы
мяса с плеч мамонтихи и, смеясь, клали их на изогнутые ветви карликовых ив. За пару недель
мясо насухо заморозится и всю воду из него выдует ветром.
Краем глаза Издающий Клич поглядывал на Куропатку, а та, молоденькая, миловидная, не
сводила глаз с Прыгающего Зайца, который сдирал толстую шкуру с мамонтовых ребер -
вслед за Поющим Волком, разрезавшим одну за другой сероватые жилы, что держали шкуру на
теле.
Любовь к ней поддерживала дух юноши. Глаза его вновь заблестели - впервые с тех пор,
как он узнал о смерти матери, Серой Глыбы. Вернувшись с войны против Других, он взял ее в
жены. Она была родом из лагеря Бизоньей Спины, из рода Чайки. Она стала его первой женой.
Потом он женился еще и на Лунной Воде, пленнице, которую привел с войны.
Лунная Вода молча работала, глядя на Прыгающего Зайца, и в глазах ее блестел чуть
тлеющий огонь. От нее они еще дождутся бед: Издающий Клич предчувствовал это. И все же ее
маленькое тело, ее легкая походка не давали ему покоя. Он никак не мог отделаться от
мимолетных фантазий, смущавших его душу, - раздеть ее, заключить в объятия ее нежную
грудь, раздвинуть се прямые ноги. Он чувствовал себя...
Внезапно локоть ткнулся ему в ребро, и он, очнувшись от этих мыслей, бросил взгляд на
стоящую рядом жену. Зеленая Вода погрозила ему кулаком; судя по глазам, она лучше всех
понимала, что у него на уме.
- Так, задумался... - промямлил он.
- Конечно, - со вздохом пробормотала Зеленая Вода но глаза ее выразительно
сверкнули.
Издающий Клич растерянно усмехнулся и пошел относить очередную порцию срезанного
Поющим Волком
Жира.
Весь лагерь Народа был наполнен новыми женщинами из Других, которых пленили
воины Вороньего Ловчего. Старухи день и ночь учили их легендам и сказаниям, чтобы они
слились с Народом и стали его частью, хоть им и придется до конца жизни быть наложницами,
младшими женами. Пленницы учились. По большей части они были молчаливы, угрюмы,
служили своим мужьям через силу, но мало кто пытался убежать.
- Когда пойдем? - спросила Зеленая Вода, поглядев на груду сала, в которую
Издающий Клич только что добавил еще один ломоть.
Он распрямился, потирая затекшую спину, пытаясь вытряхнуть из-за пальцев комки сала.
- Еще неделя? Может, две... К тому времени уже порядочно подморозит. А снега еще не
наметет. Хорошая будет дорога.
- Чем быстрее, тем лучше. Поющий Волк беспокоится.
- Я и сам беспокоюсь, - согласился Издающий Клич. - Они нанесут ответный удар.
Если верить Чернике - не могут не нанести.
Зеленая Вода чуть помягче поглядела на своего мужа:
- Думаю, она знает о Других побольше, чем Вороний Ловчий. Я слышала, что она
говорит. К этому стоит прислушаться. Если это хоть вполовину правда...
- То мы в большой беде, - закончил Издающий Клич, посмотрев на Чернику. Она
оторвалась от работы, чтобы покормить дитя.
- Ребенок вырастет одним из нас, - с улыбкой сказала Зеленая Вода, ткнув мужа в бок.
- А ты слышала, что Вороний Ловчий хотел его убить? И откуда он такой взялся на нашу
голову!
- Он сумасшедший. - Зеленая Вода задрала подбородок, и волосы волнами упали на ее
красивую шею. Печальная складка появилась в углу ее рта.
- Надеюсь, не настолько, как говорит Пляшущая Лиса.
Лиса тяжело вздохнула и покачала головой:
- Настолько.
Зеленая Вода задумчиво поглядела на Издающего Клич:
- Между прочим, я заметила, что ты рассказал большей части вождей этого отряда, как
добраться в долину Цапли.
В десяти шагах от них Поющий Волк счищал со своего ножа обрывки сухожилий. Ветер
доносил до Издающего Клич знакомый запах готовящегося мяса. Почему он сейчас не
возбуждает его?
Он вдохнул и выдохнул воздух, видя, как образуется белое облачко у его рта. Вокруг него
громоздились изрезанные сланцевые склоны холмов; они становились все выше и на западе
переходили в высокие горы. В горле у него стоял запах мамонтового мяса, давленой полыни и
осоки. А на севере толпились серые тучи, пришедшие с Соленых Вод, предвещая бурю.
- Если с наступлением зимы придут Другие... и если их впрямь так много, как выходит
по словам Черники, то у нас останется только одна дорога...
- А если мы окажемся запертыми в долине Цапли и никуда не сможет уйти оттуда?
Он поймал ее полный вызова взгляд и хмыкнул:
- Может, Цапля сумеет отогнать их своим колдовством?
- Народ! - донесся чей-то отчаянный крик. Поющий Волк, приложив ко лбу
окровавленную руку, поглядел на север.
- Судя по виду, Три Осени, - сказал Волк. - Что это он здесь делает? Они с Блеющим
Бараном ушли охотиться далеко на север.
- А вот Мышь, - отозвался Прыгающий Заяц. - Я ее по походке узнаю. Она же ногу
сломала... Когда копье Удара Молнии ранило того бизона у Соленых Вод. И еще, еще... С
ними многие из Народа.
Зеленая Вода сжала губы:
- Не нравится мне это. Сходи-ка посмотри, что случилось.
Издающий Клич взял свои копья и пошел на склон холма, где только что охотился на
мамонтиху. Собаки уже начали лаять и рычать, чуя приближение других псов, пришедших с
родом Блеющего Барана.
Впереди шел Три Осени, за ним - несколько усталых женщин, согнувшихся под кладью,
потом опять охотники, и так до самого горизонта. Люди выглядели изможденными, они шли
как бы не слыша рычания и подвывания собак, их серые тюки сливались друг с другом.
И впрямь это выглядело неладно.
- Три Осени! - позвал Издающий Клич. - Добро пожаловать к нам. Мы убили
мамонта. Будет настоящий пир!
Шепоток облегчения прошел по рядам прибывших. Мышь - ее волосы были острижены
коротко в знак траура по Удару Молнией - подняла голову и зашагала чуть уверенней.
Ребенок цеплялся за край ее плаща. Еще одна девочка ковыляла следом за ней. А Народ все
поднимался по северному склону холма.
- Они съедят все наши зимние припасы мяса! - прошептал Издающий Клич про себя.
Три Осени благодарно поднял руку:
- Спасибо за приглашение на пир, Издающий Клич, и еще спасибо Блаженному
Звездному Народу, что мы добрались до ваших чумов.
- Что-то многих я не вижу... И собаки ваши отчего-то не лают. А это кто, никак Большой
Рот? - По склону поднимался низенький коренастый человек, заметно хромая. - Что это с
ним? Нездоров?
- Ранен копьем. - Три Осени беспокойно огляделся, облизав губы. - Охота была что
надо. В одной маленькой долине набрели на стадо диких баранов. Отменная дичь! Большую
часть туш мы освежевали и оставили храниться на морозце. Мы бы провели там всю зиму, кабы
не Другие...
Сердце Издающего Клич упало. Вот оно! Началось.
- Что случилось?
- Блаженный Звездный Народ спас нас, мой друг. Попросту повезло. Одного юношу
послали сообщить Вороньему Ловчему и Кричащему Петухом, что у нас хватит мяса
прокормить многих. Он первым увидел Других, вернулся и предупредил нас. Позволь сказать
тебе, сейчас они дерутся получше. Убили четырех охотников, которые вышли им навстречу. Их
было так много, друг мой. Так много. И такие сильные. Их было не остановить - все равно что
Ветряную Женщину. Но мы стояли на холме, наше положение было лучше, только потому нас
всех и не перерезали.
- Как вы нашли нас?
- Блеющий Баран сказал нам, по какому пути вы ушли. Мы надеялись, что вы нам
поможете. - Три Осени неловко переминался с ноги на ногу, опустив глаза.
Издающий Клич поглядел на фигуры, все еще пробирающиеся среди дальних холмов:
- Блеющий Баран здесь? Помню, он мне рассказывал сказки...
- Он умер, друг мой. Может, попозже, сегодня или завтра, мы посвятим его душу
Блаженному Звездному Народу.
Издающий Клич вздрогнул:
- Как это случилось?
- Другие... Копье прошло низко, над самым мужским органом. Плохая рана. Из брюха
лился кишечный сок... Он стал вонять и весь раздулся. Мы несли его, сколько могли.
- А ваш лагерь?
Три Осени со значением похлопал по своему копью:
- Он у Других. Нам - тем, кто выжил - надо было в первую очередь позаботиться о
женщинах и детях. А уж там мы вернемся и за все отплатим Другим.
Издающий Клич покачал головой:
- Вы уже отплатили один раз. А теперь они отплатили вам. Не пора ли кончать?
Слишком многих уже нет в живых. - Он указал на прибывающую толпу:
-Видишь, сколько коротко остриженных женщин? Пора этому положить конец!
Три Осени хмуро улыбнулся:
- Угости нас сегодня, Издающий Клич. Как следует угости. Мы уж отомстим за наших
погибших родичей!
- Словно сам Вороний Ловчий говорит твоими устами.
- Он - вождь, - согласился Три Осени.
- Может, и так.
Три Осени сдвинул брови:
- Нам нужны воины. Ты пойдешь? Ты, и Поющий Волк, и Прыгающий Заяц...
- Нет. - Издающий Клич решительно покачал годовой.
- Но мы должны...
- Нет.
- И тебя не беспокоит, что те, кого ты любишь, убиты?
- Наш долг - заботиться о живых. Мы говорили об этом сегодня с Поющим Волком и
Прыгающим Зайцем. Здесь начинаются страшные вещи. Мы пойдем на юг, за Волчьим Сном.
Если ты и вправду хочешь уберечь своих женщин и детей - идем с нами.
Три Осени, колеблясь, поглядел на него и в конце концов отрицательно покачал головой:
- Мы должны вернуться. Это... вопрос чести.
- Чести?
Три Осени расправил плечи, глаза его сурово сверкнули:
- Воинской чести! - Он для убедительности потряс в воздухе копьем.
Мрачные предчувствия проснулись в душе Издающего Клич. Он опустил голову. Да, это
правда. Его Народ с каждым днем все больше походил на Других.
35
Народ шел по нескончаемым холмам, с трудом пробираясь сквозь заросли карликовых
берез. На северных склонах уже лежал снег. На ветках дрожали последние темно-рыжие листья.
Отец Солнце с каждым днем все ниже склонялся к горизонту; свет его, летом
ослепительно-желтый, теперь принял тусклый соломенный оттенок. Овраги были заполнены
тлеющей листвой, шуршащей под ногами.
Пляшущая Лиса поправила кожаную полосу на лбу и поглядела в спину Мыши. Эта
женщина раздражала ее: когда она смотрела на Лису, ей словно по коже проводили куском
шершавого камня. Старуха Кого-ток, ковылявшая чуть впереди, обернулась и хмыкнула,
словно прочитав ее мысли, и движением руки подозвала ее к себе. Лиса ускорила шаг.
- Пошла прочь. Иди себе сзади, - отогнала ее Мышь.
- Я иду где хочу, - ответила Лиса, видя, что Кого-ток обернулась и глядит на нее. Глаза
старухи мрачно блестели.
- Твой дух проклят. Я не хочу, чтобы ты болталась рядом с моим ребенком. Иди сзади.
Оставь нас, добрых людей, в покое.
Пляшущая Лиса быстро, как молния, бросилась к Мыши и вцепилась своими крепкими
пальцами в завязки ее капюшона. Та с криком отбивалась от нее. Взглянув Мыши прямо в лицо,
Пляшущая Лиса произнесла:
- Человек, который проклял меня, - ложный Сновидец: у него нет Силы. Значит, его
проклятия не имеют никакой силы. - Она изо всех сил затянула тесемки, так что Мышь еле
могла продохнуть. - Поняла?
Лиса резко оттолкнула свою обидчицу. Та еле удержалась на ногах. Ребенок, которого она
держала на руках под плащом, стал подавать голос.
Мышь потерла шею.
- Ты с ума сошла, - хрипло выдавила она. Пляшущая Лиса криво усмехнулась:
- Запомни это! Ты и представить себе не можешь, на что я способна, ежели мне перейдут
дорогу.
Повернувшись на пятках, она пошла прочь, заметив, что Поющий Волк идет посмотреть,
что это за потасовка происходит в хвосте отряда.
В тот вечер и позже у нее уже не случалось перебранок с Мышью. Но она заметила, что и
некоторые другие женщины, приблизившись к ней, опускали глаза. Что это - почтение? Или
страх? Только Кого-ток дружелюбно глядела на нее, время от времени ободряюще подмигивая.
И, поймав ее взгляд, Лиса расправляла плечи и тверже ступала, крепко сжимая в руках свое
охотничье оружие.
Волчий Сновидец плавал в горячей заводи. С берега за спиной у него плыло негромкое
пение Цапли. Эти звуки придавали ему сил. Волны ласкали его обнаженное тело.
- Погрузись в песню, - наставляла его Цапля. - Освободи себя. Двигайся в лад звукам.
Изгони этот мир из всего Сна. Его больше нет. Ничего нет, кроме Сна.
- Кроме Сна, - повторил он.
Он погрузился в воду, пока она не залила ему уши. Птичье пение потонуло в шуме воды.
Но, как ни странно, он расслышал, когда Цапля вновь начала петь. Это было бессмысленное на
первый взгляд сочетание слов, но они звучали ритмично и чарующе. И поскольку он не мог
уловить смысл песни, он сосредоточился на ее волнообразном ритме, как будто танцуя под ее
звуки.
Он растерянно мигал, ничего перед собой не видя. Он сидел в пещере Цапли. Наконец он
стал различать знакомые очертания и запахи. Черепа глядели на него, проникая прямо в душу.
Закопченные изображения на стенах, казалось, жили своей собственной жизнью. Серный запах,
доносившийся от гейзера, щекотал его ноздри.
- Я... я не в заводи? - спросил он, обернувшись. В углу сидела, сгорбившись и что-то
бормоча себе под нос, Обрубленная Ветвь. Пламя оставляло блики в ее глазах.
- Нет, не в заводи, - ответила Цапля. - Посмотри на свои руки.
Он посмотрел - и остолбенел. На середине его ладони вспыхнул огромный красный
волдырь. В то же мгновение он почувствовал острую боль - такую, что на глазах у него
выступили слезы. Он вскрикнул.
Цапля взяла его своей морщинистой рукой за запястье и смазала ладонь гусиным жиром,
смешанным с измельченными травами.
- Я вижу в твоих глазах вопрос... Что случилось? Я положила в твою ладонь уголек,
Волчий Сновидец. Ты и не обратил внимания, как он обжег тебя. Понимаешь, что это значит?
Он кивнул, превозмогая боль.
- Я обрел Танец.
- Именно так.
- Но уголь обжег меня.
- Да, ты пока что только очистил свое сознание. Ты еще не танцевал с огнем.
- Тогда зачем же ты вложила мне в ладонь уголь? - спросил он не без обиды: уж очень
болела рука. Цапля усмехнулась:
- Чтобы ты вспомнил, где находишься.
- Разве ты не могла просто подождать и позвать меня?
- Это совсем другое...
Он недоверчиво поднял бровь:
- Вот как?
- Ты был еще не так далеко.
Он поднял и поднес к лицу свою обожженную руку:
- Вижу...
Она помолчала, беззвучно двигая челюстями, вся в малиновых отблесках костра.
- Понимаешь, настоящий Танец - это Танец с окружающими вещами, а не с самим
собой. А уж потом ты приступишь к Танцу, который свяжет тебя с Единым. А потом...
- Но я сделал еще один шаг.
- Да, - согласилась она. - Еще один шаг, Волчий Сновидец. Еще один шаг... Да только
я не знаю, есть ли у нас время?
- Что ты имеешь в виду?
Она моргнула и поглядела в пространство, всматриваясь во что-то видное ей одной.
- Все происходит слишком быстро. Нам бы еще пару лет! А у нас, может, и одного года
нет, - бросила она ему через плечо. - Следующим летом, может быть, будет уже слишком
поздно.
- Поздно для чего?
Она нахмурилась, морщины у нее на лбу углубились.
- Этой ночью я видела страшный Сон. Я не видела ничего определенного, образы были
слишком расплывчатыми, но я чувствую в них страшную правду.
- Какую правду?
- Они идут, - хрипло произнесла она, пронзительно поглядев ему прямо в глаза. - Мы
и обернуться не успеем, как они будут здесь.
- Другие? - спросил он, тяжело вздохнув. Он встретит своего отца!
- Что-то еще похуже... еще большая тьма. Я плохо разглядела...
- Как та тьма, что я видел? - Он пожал плечами. - Ну и сколько же у нас осталось
времени?
- Не знаю.
- Как же нам быть? Если я недостаточно продвинусь...
- Я... - Она глубоко вздохнула. В глазах ее стоял страх. - Надеюсь, что я еще
достаточно сильна...
Она с усилием встала на ноги, дотянулась до ниши в каменной стене - и отдернула
дрожащие руки. Прижав к груди потные от страха ладони, она стояла, не сводя напряженного
взгляда с трещины в камне.
- Что ты ищешь? - спросил он. - Могу ли я тебе помочь?
- Нет, - сурово прошептала она. - Только я могу их касаться. - Она вновь потянулась
к трещине и достала оттуда какой-то тщательно завязанный узелок.
У Волчьего Сновидца пошли по спине мурашки. Он не дыша глядел, как старуха
развязывает узелок и достает оттуда какие-то сморщенные черные вещицы.
- Что это такое?
- Грибы. Помнишь? Я говорила тебе прошлым летом: они выросли там, где я
облегчалась. Сильные существа: они живут самой смертью, одолевают распад и гниение. В них
- воскресение, Волчий Сновидец. Относись к ним почтительно: они полны Силы.
Он удивленно поглядел на нее. Сердце его учащенно стучало.
- Воскресение? Ты говорила, что они убьют меня. Она повернулась. Глаза ее резко
блеснули.
- Убьют. Ты к ним еще не готов.
- Почему?
- Потому что ты еще не Танцующий.
Он окинул взглядом пещеру, Обрубленную Ветвь, Цаплю - и задумался. Что же это
такое происходит, когда поешь грибов?
- Ты понял? - спросила она. У нее был необычно серьезный вид.
- Нет.
- Может ли гриб убить тебя, если ты сам - гриб? Можешь ли ты убить гриб, если гриб
- ты сам? Он затаил дыхание:
- Единый.
- Да. Это маленькое растение может вызвать могущественнейший из Снов. Шуточка
Отца Солнца - вот что такое эти грибы. У них нет цвета, потому что растут они из смерти, во
тьме, а приносят жизнь и Свет. - Она потрогала черные комочки. - Они помогают твоей
душе выходить из Танца...
- Но что если я выпаду и из Сна тоже? Она по-птичьи вскинула голову:
- И окажешься нигде?
- Что-то в этом роде.
Ее сгорбленная спина затряслась от смеха.
- Тогда ты будешь знать, что ты - там.
- Где?
- Нигде.
Не желая показывать свою тупость, он спросил:
- А что будет с моим Сном?
- Если ты окажешься нигде и увидишь пустоту внутри себя - тогда ты сможешь брать
руками горящие угли и не обжигаться... и, не страшась, принимать яд. - Она поглядела на
него и кивнула головой:
- Вижу по твоим глазам - ты понимаешь.
Он вздохнул:
- В этой пустоте я и грибы станем одним целым? Она улыбнулась, обнажив остатки
зубов, и согласно кивнула:
- Так и есть. Это - последний и главный Сон. Сон, покоряющий смерть. И этот Сон
возродит твое тело. Будет боль, мука, тяжелая мука, болезнь - пока ты не войдешь в глубину
своей души и Сон не свяжет воедино тебя и грибы. И вы станете одним целым - и ничем.
Он непроизвольно сжал
...Закладка в соц.сетях
