Жанр: История
Люди волка
... сжал кулаки. Ничего, он научится, всему научится!
Цапля повела его на вершину гребня. Они стояли прямо над горячими ключами. Вода
струйками била из-под земли, шипя и пузырясь. Вокруг стояла ночь. Она расстелила плащ на
камне:
- Садись. Не уходи отсюда, пока я не приду за тобой. Все, что ты должен обрести, - в
тебе самом. Попытайся услышать тишину, звучащую сквозь шум.
Он недоверчиво покосился:
- Какая здесь тишина? Здесь все звенит и грохочет. Он увидел, как в тусклом свете
Звездного Народа блеснули ее редкие зубы. Она положила руки на колени и взглянула сквозь
ряды пологих холмов на дальние хребты:
- Ты думаешь, там есть ход? Он поглядел вслед за ней на ледяные пики. Легкая горечь
проснулась в его сердце.
- Да.
- Сначала найди ход в своем сердце - тогда ты найдешь его в Леднике.
Он на мгновение зажмурился. Все же он не до конца ей верил.
- Однако это непонятно. Единая Жизнь, Танец, Проход... Что ты всем этим хочешь
сказать?
- Это все одно и то же. Все есть ничто, - с каким-то неожиданным весельем произнесла
она. Он удивленно поднял бровь:
- Да ты рехнулась.
Цапля похлопала его по плечу:
- Конечно. И тебе то же предстоит. Садись. Слушай. Выкинь из головы все слова.
Никаких мыслей. Никаких образов. Ты должен очистить свой разум, сделать его пустым -
тогда можно будет наполнить его вновь. Как сейчас? Хорошо?
Он кивнул:
- Да. Будто голос, что звучал во мне, умолк.
- Я так и думала, что ты это скажешь. - Она повернулась и пошла прочь. В темноте
были слышны только ее шаги. Обернувшись, она прибавила:
- И помни:
У тебя есть только один враг - ты сам.
Волчий Сновидец с сомнением теребил подбородок, глядя на серебрящуюся в лунном
свете струю.
- Ладно, - вздохнул он. - Попробуем.
Он закрыл глаза, и все слова в его сознании умолкли, вытесненные шумом горячих
ключей. Это оказалось легко... Всего-то навсего полдюжины сердечных ударов.
А потом слова вернулись к нему. События прежней жизни вспыхивали в его сознании.
Обрывки каких-то разговоров липли к нему. Звуки льющейся воды исчезали в их борьбе.
Ничего не помогало. Только ночной холодок и неудобный камень, на котором он сидел, - вот
и все союзники в этой безмолвной ночной схватке, схватке с самим собой.
Лицо Пляшущей Лисы вставало перед ним. Он чувствовал смущение, горечь и
мучительное желание увидеть ее вновь. Он пытался отогнать этот образ, но душа его
разрывалась от боли.
Он слышал голос Чайки, нежный, утешающий. Грезы все продолжались, все новые
скрытые, таимые от самого себя мысли и воспоминания пробуждались в нем.
Он вспоминал слова Цапли: "Твой единственный враг - ты сам", вновь и вновь пытаясь
совладать с собой. Спина его болела. Он начал чувствовать голод.
Так прошли долгие часы.
Он с удивлением увидел, что уже рассветает. На небе появились красные и голубые
просветы. Он в отчаянии пытался заставить себя не думать о предстоящем дне. Но воображение
уносило его все дальше. Мягкий ветерок доносил знакомые голоса.
Между тем тело его онемело, а под ложечкой все сильнее сосало от голода.
Он чувствовал себя все хуже.
Он сам не заметил, как его стало кренить на сторону. Разбудили его мошки.
- Хорошенький же из тебя Сновидец! - пожурил он себя. Он готов был стонать от
изнеможения. В ярости он прихлопнул назойливое насекомое и раздавил его трепыхающиеся
останки.
Рассвело. Где же Цапля? Неужели забыла о нем? Может, пойти поискать ее?
- Нет, я не должен уходить отсюда.
Солнце жгло его, жажда становилась нестерпимой. Насекомые все гуще слетались на
запах его пота. Они стояли вокруг него шевелящимся облаком. Черные мухи и москиты сосали
его кровь. Комары заползали к нему в нос, впивались в шею и спину. Он в отчаянии
повернулся, пытаясь закрыть голову капюшоном. Сладкое забвение...
Его разбудил резкий удар под ребра. Уже стемнело. Багровая полоска стояла над
горизонтом на западе.
- Заснул? - спросила Цапля, глядя на его раздувшееся от комариных укусов лицо. -
Ты видел Сон?
- Да... Это опять был...
- Но ты хотя бы обрел тишину?
- Здесь нет тишины! - отчаянно закричал он.
- Великий Мамонт, ты еще хуже, чем я думала. - Она повернулась и пошла прочь.
Он нетвердым шагом пошел следом за ней, удрученный, униженный, чувствуя себя
последним ничтожеством.
26
Пляшущая Лиса и Кого-ток сидели вдвоем у подножия высокого базальтового гребня.
Склоны его были почти сплошь покрыты черными каменными глыбами; в редких просветах
между ними проглядывали зеленые лоскутки травы. В затянутом облаками небе кружил орел,
временами опускаясь пониже и бросая любопытный взгляд на двух беседующих женщин.
- Не очень-то хорошо вышло. - Пляшущая Лиса разглядывала наконечник стрелы,
который она мастерила. Наконечник был весь в мелких чешуйках, блестящих на солнце. Кусок
базальта, отколотый от скалы, плохо поддавался обработке - не то что цветные сланцы и
крупнозернистый кварц, которыми пользовался Издающий Клич.
- Сойдет Сгодится и так. Это неплохой наконечник, Лиса. Только заостри получше края,
чтобы он хорошо входил в тело зверя. Теперь надо закрепить его на рукояти. Я помню, что
говаривал мой непутевый муженек: "Если сделать связку слишком толстой, копье зависнет и не
войдет в зверя как надо". Копья покойничек делать умел - тут уж надо отдать ему
справедливость. Но при том, девочка моя, не забудь: сделаешь крепление слабым - и
наконечник, ударившись о кожу, свернется на сторону.
Пляшущая Лиса, нахмурившись, поднесла ко рту порезанную руку и стала сосать задетое
место. Обычный для такой работы порез: она загнала острую чешуйку в промежуток между
большим и указательным пальцем. У ног ее лежали отходы, в том числе немало почти готовых
наконечников, которые она испортила, слишком сильно резанув. Она снова подняла
наконечник и усмехнулась.
- А сейчас, - сказала старуха, - надо вдохнуть в этот наконечник жизнь. Надо вызвать
его к жизни, чтобы он знал, что должен войти поглубже в тело зверя и выпить его жизнь.
Вложи в это всю душу, девочка моя! Пой!
Пляшущая Лиса кивнула и запела, чувствуя, как вся Сила ее души переходит на острие
копья. Она смочила наконечник кровью из своей порезанной руки. Ей хотелось самой
превратиться в этот черный камень.
- Теперь пора приняться за рукоятку и крепление, - объясняла Кого-ток. - Твоя Сила
должна войти во всю вещь, а не только в одну ее часть. Без крепкой прямой рукоятки любой
наконечник без толку. Без наконечника какая польза от рукоятки? Надо сделать крепление из
сухожилий. Потом как следует вставить основание наконечника в пазы, стесать все лишние
выступы... Это важно... И еще следи, чтобы копье летело прямо и не падало раньше времени.
- Я и не догадывалась, как это сложно! Кого-ток почесала свой мясистый нос:
- Представь себе, что это - мужчина и женщина Крепление копья - это как брак. Оно
соединяет разные области Силы, скрепляет вместе души камня, дерева, зверя и птицы.
Единение всего - это и есть Сила. Мужское и женское вместе, понимаешь?
Пляшущая Лиса рассеянно поглядела на копье.
- Так и я соединюсь однажды с Бегущим-в-Свете, - прошептала она.
- Все не можешь выкинуть его из головы, да? Пляшущая Лиса откинула с лица прядь
волос, с тоской поглядев на юг.
- Нет, Бабушка, не могу. Он снится мне каждую ночь, без него мне холодно и одиноко. Я
слышу его голос, чувствую его руки.
- Что ж, до Обновления осталось недолго. Там ты встретишь его.
Лиса тяжело вздохнула:
- Надеюсь...
- Затем ты и ушла на волю? После всех этих трудов, после того как ты научилась
опираться только на саму себя, - ты опять пойдешь в жены к мужчине?
Пляшущая Лиса пожала плечами - узкими, но не по-женски мускулистыми:
- Если я выжила одна, то уж с ним-то вместе я всяко не пропаду. Что ж здесь плохого?
Старуха задумчиво ощупывала языком свой беззубый рот, глядя на темнеющее небо. Уже
зажигались первые звезды.
- Сказать по правде, дитя мое, сама не знаю. Не будет детей - не будет Народа. Но если
ты родишь ребенка, ты не сможешь охотиться, как сейчас. Мужчины-то - люди свободные.
Им нет нужды сидеть на месте и оборонять своих детенышей. А нам приходится...
- А ты разве не сможешь позаботиться о моем ребенке, пока я охочусь? Кого-ток
улыбнулась:
- Конечно позабочусь. Но я не вечно буду рядом. Пляшущая Лиса задумчиво кивнула:
- Ну что ж, как-то охотиться я смогу и с ребенком, даже без помощи. Я смогу загонять
зверя в ущелье - как мы делали с бизоном. Или устраивать ямы-ловушки для карибу, как ты
меня учила. Я смогу выкуривать из нор земляных белок, ловить зайцев и мышей, разорять
птичьи гнезда. Мне не нужно будет целыми днями красться за дичью, как мужчине.
- А куда денется ребенок, когда ты делаешь это?
- Если охота небольшая, я смогу носить его на спице. А не выйдет - буду оставлять в
каком-нибудь безопасном месте, а потом...
- Что ж, можно и так, - покосилась старуха. - Но поразмысли вот о чем. Вдруг ты
будешь охотиться одна, оплошаешь, и тебя прибьет раненый бизон. Видишь, не так все просто.
Если мужчина погиб, охотясь, его детки остаются дома в безопасности. А если ты погибнешь
- и ребенок с тобой...
- Тогда я договорюсь с другими женщинами - пусть поберегут мое дитя, пока я
охочусь, - покачала головой Лиса.
- Или вовсе не заведешь детей. - Кого-ток уставилась на нее, вцепившись руками в
колени. - А с Народом что будет?
- Я хочу только одного - любить Бегущего-в-Свете и быть с ним рядом. Почему я
должна жертвовать моей свободой?
- Потому что Отец Солнце сотворил мужчин и женщин разными. Скажи-ка мне, что если
Бегущий-в-Свете возьмет да и уйдет за холмы? Что тогда, а? Сколько ночей вы не будете спать
под одним плащом?
Пляшущая Лиса опустила глаза.
- Вот то-то и оно. В том-то и все горе, девочка моя. Все живое стремится к браку. Это в
нас всех сидит. Мужчины еще хуже женщин. Так и норовят засунуть в тебя свою штучку. Но и
женщины часто не лучше - молодые женщины, когда они влюблены. Уж такими сотворил нас
Отец Солнце.
- И это отнимает у нас свободу?
- Так уж выходит. - Кого-ток пожала плечами. - Еще спасибо Отцу Солнцу, что ему
хватило мудрости доверить нам вынашивать и рожать детей. И подумать страшно, что было бы,
поручи он деторождение этим глупым мужчинам. Едва Отец Солнце вдохнул в нас жизнь, как
люди вымерли бы от их тупости.
Пляшущая Лиса рассеянно водила пальцем по острию копья. "Смогу ли я быть рядом с
ним? А если бы пришлось видеть его каждый день, но издалека, - вынесла бы я такое? Смогла
бы я сама, по доброй воле, отказаться от Бегущего-в-Свете, чтобы жить здесь на свободе?" Она
глубоко вздохнула и поглядела на солнце. Час Обновления еще приблизился. Тяжело было у
нее на сердце.
- Ради него, - прошептала она, - я от всего откажусь.
Кого-ток кивнула:
- Может, ты и глупо поступаешь... Но я тебя понимаю!
Он и вообразить себе не мог такого лета. Синий Небесный Человек целыми днями
безмятежно глядел на них со своих высот, и лишь редкие облачка скрывали его огромное
брюхо. Мошки, комары и москиты тучами кружились над зелеными лугами. На камнях, над
желтыми берегами ручья, пробивались молодые березки и ивы. Обрубленная Ветвь,
умиротворенно улыбаясь солнечным лучам, собирала в свою кожаную сумку травки и мох -
что ни обед, то пиршество! Нежные цветы качались при легком дуновении ветерка, обещая
хороший урожай боярышника. В тени берез и ив зеленели побеги щавеля и ревеня.
В небе парили стаи уток и гусей, а временами одинокие вороны. С востока залетали
кроншнепы. Высоко в синем просторе кружили орлы.
Волчий Сновидец плавал в заводи у самого ключа. Спасибо струе гейзера - она отгоняет
комаров и мошек! Вчера он ходил вместе с Цаплей к Большой Реке. Шум воды потряс его до
глубины души. Что за сила, что за мощь! Как будто вся земля отдалась во власть этому
неуемному, полному песка и ила потоку!
- Никогда еще вода не поднималась так высоко, - прошептала Цапля, глядя на
бурлящие волны. - Никогда.
- Откуда же это взялось?
Она обернулась и сурово поглядела на него:
- Это все твой Великий Ледник, Волчий Сновидец. Неужто Великий Ледник так тает?
Только Соленые
Воды так необъятны, но они спокойны, они не бурлят так, как эта река, текущая на север.
Он погрузился в горячую воду заводи и вновь попытался очистить свое сознание.
Умиротворение наполнило его душу. Внутренняя борьба почти утихла. С каждой новой
попыткой промежутки тишины были все дольше. Цапле хватало терпения.
- Даже ребенок не за один день учится ходить, - напоминала она.
Вода плавно обтекала его тело, мягкими волнами ударялась ему в уши, нежила его. Пение
воды заглушало человеческую речь. Шум исчезал в забытье и покое - в покое, полном
чистейшего молчания.
Каким-то образом он почувствовал ее присутствие и поднял голову, чтобы увидеть ее без
одежды. Даже в старости Цапля была хороша собой. Ее груди, хотя и обвисшие от возраста, все
еще были привлекательны, так же как ее плоский живот никогда не рожавшей женщины. А уж
о таких стройных руках и ногах мечтала бы любая красавица!
А Пляшущая Лиса? Как она будет выглядеть в возрасте Цапли? Он попытался вызвать в
сознании ее образ. Бедра ее двигались, глаза обещали счастье... Его охватило влечение. Плоть
его возбудилась.
Он представлял себе, как плывет она по этой заводи, легко и свободно, словно летящая
чайка, как отливают на солнце ее иссиня-черные волосы, широкими волнами падая на покатые
плечи, как стекают капли воды с ее загорелой спины, как набухают ее груди. Вот она
приближается к нему, легко касается его рукой... Он поворачивается к ней, обнимает ее, их
ноги переплетаются. Сейчас, сейчас она откроет ему свое лоно - и тогда...
- Что у тебя на уме? - спросила Цапля, прервав его мечты. От неожиданности он
хлебнул воды, закашлялся и, потеряв равновесие, опрокинулся на спину.
Цапля бросила взгляд на торчащую из воды мужскую плоть Волчьего Сновидца. В глазах
ее вспыхнул недобрый огонек.
- Нет уж, для этого я старовата... Даже с таким красавчиком, как ты.
Он покраснел и нырнул глубже под воду, желая скрыть свой позор.
Она засмеялась и тоже нырнула; ему пришлось еще раз повернуться, чтобы спрятать от
нее свое сокровище.
Наконец ее голова появилась над поверхностью воды. Моргая, она отерла с лица мелкие
капли.
- Я все же мужчина! - объяснил он, скрывая замешательство под личиной гнева. - Тут
уж никакие Сновидения не помогут.
- Да уж конечно, ты мужчина! - сухо кашлянула она. - Кажется, у всех вас Только
одно на уме! - Помолчав, она добавила:
- Но уж прости старуху! Когда люди совокупляются, это - часть Танца.
Стоя по подбородок в воде, он руками создавал вокруг себя волны, стараясь таким
образом скрыть от глаз Цапли свое тело. Постепенно страсть его охладилась; он почувствовал
себя лучше.
- Я не о тебе думал.
Она села на камень, оставаясь по пояс в воде.
- А, о молодой женщине? - Она оглянулась на ивы еле видные отсюда сквозь струи
гейзера. - Женщина эта ждет тебя?
- Нет... Кричащий Петухом взял ее в жены. - Он залился краской смущения. - Она
поела волчьего мяса, приняла мой Сон... но ушла с ним. Жена не должна...
- Уходить с другим мужчиной, - закончила она. - Не должна, но могла бы...
- Это принесло бы ей бесчестье. Она бы никогда...
- Скорее она боялась Кричащего Петухом. Страхом он и держал ее. - Цапля выжала
мокрые волосы. - Что это я вижу у тебя в глазах? Несчастная любовь?
- Не надо об этом, - оборвал он. Боль разлуки с Пляшущей Лисой снова обожгла его.
Цапля кивнула:
- Я не хочу ранить тебя... Ее любовь - это твое бремя.
- Бремя? - удивился он. - Да это мое единственное утешение.
- Думаю, скоро ты будешь смотреть на это иначе.
- Разве сама ты никогда не любила? А твой Медвежий Охотник? - выпалил он и тут же
пожалел о сказанном.
Она задумчиво поглядела на него и, немного помолчав, ответила:
- Да, любила. Все бы для него отдала. Хотела убить Обрубленную Ветвь, когда она увела
его от меня.
- Почему же ты не вернулась? И... да ведь с твоей красотой ты бы могла найти себе
любого... любой мужчина согласился бы поселиться здесь с тобой.
Она покачала головой и вздохнула:
- Нет, никаких мужчин. - Поглядев на небо, она безмолвно пошевелила губами, а потом
произнесла:
- Волчий Сновидец, ты должен это знать. Сны - настоящие Сны - не оставляют места
для любви. Когда мужчина и женщина вдвоем, они - часть друг друга. Радости и беды другого
становятся твоими. Рождаются дети. Этого не миновать. Дети требуют заботы - и больше уже
ни на что не остается сил. Чтобы превратить дитя из звереныша в человеческое существо,
нужна тяжкая работа. Дети не могут ждать, они требуют тебя сию минуту. И уж тут не до Снов,
коли ребенок хочет есть, или задает вопрос, или порезался острым камешком.
- Потому ты так и осталась здесь?
- Потому и осталась. Ни мужчин, ни забот. Здесь я наедине с моими мыслями и Снами. Я
решила это, когда Медвежий Охотник сошелся с Обрубленной Ветвью. - Она грустно
улыбнулась:
- Тогда мне было очень трудно, ведь я была молодая. Я не хотела больше видеть его... и
ее.
- А теперь она здесь. Цапля встряхнула головой:
- Это все было давно. Долгая Тьма много раз сменилась с тех пор, как он умер. И я, и
Обрубленная Ветвь - мы обе изменились. И еще - она привела ко мне другого человека.
Который для меня поважней всех любовников, что были у меня и могли бы быть. Гадать-то
можно сколько угодно, что бы случилось, если бы да кабы... Но на самом-то деле все это было
предопределено. Может, ты позвал меня еще тогда, до своего рождения.
Он нахмурился и поднялся на камень рядом с ней.
- А ты уверена, что это я был в твоем Сне? Она вздохнула всей грудью:
- Ты сейчас важен для Народа, как никто. Может, мы все умрем, если ты не найдешь
этот проход в Великом Леднике.
Беспокойство охватило его. Ерзая на щербатом камне, он спросил:
- А как же быть с Пляшущей Лисой? Она занимает все мои мысли. Я не могу
сосредото....
- Тебе выбирать, Волчий Сновидец. - Ее карие глаза были непроницаемы. - Тебе дано
многое. Дар твой могуч. Я вижу, как ты меняешься. Того человека, которого она помнит,
больше нет. Когда вы встретитесь, она тебя не узнает. Поймет ли она, в чем дело? И захочешь
ли ты сам вернуться к тому, что было до Снов?
- Скажи мне ты. Ты прошла через это.
- У меня нет для тебя готового ответа, но видеть Сон - это все равно что наесться
священной травы. Один раз попробуешь - и уже не отвыкнешь. Это наполняет тебя, ведет
тебя, правит тобой...
- Всегда? И не будет времени даже... Он нахмурился и погрузился в раздумья.
- Тяжелая цена за...
- Страшная цена!
Он сидел упершись в колено подбородком и не мигая глядел в ее полные печали глаза.
Седые мокрые космы спадали ей на грудь. Она печально улыбалась.
- Стоит ли этого спасение Народа?
Побеги молодых берез и ив проглядывали сквозь горячий пар, поднимавшийся от ключей,
и тянулись в ярко-синее небо. Желтовато-зеленые лишайники, облепившие прибрежные камни,
блестели в золотых лучах солнца.
Волчий Сновидец отбросил со лба потные пряди волос. Лицо его тоже блестело от пота.
Он с любопытством глядел на Обрубленную Ветвь, давившую плоским камнем высушенные
тела земляных белок. Полученный таким образом порошок она смешивала с давленными
ягодами и все это запихивала горстями в кишку карибу, то и дело подливая туда горячего жира.
Она все заталкивала прутиком эту смесь в кишку, пока та не наполнилась.
А его одолевали тревожные раздумья. Они опять охотились, погружаясь в Сон и вызывая
карибу. И в это мгновение ему показалось, что он слышит какой-то отзвук голоса Единого. Но
вправду ли это было? Не почудилось ли ему? Он услышал сзади шаги ступающей по камням
Цапли и, повернувшись, улыбнулся ей.
- Идем, - сказала она, приглашая его в свою пещеру. Она кинула ему новый плащ из
отлично выделанной кожи; он успел поймать его на лету.
- Мухи улетают Мороз спугнул их. Сколько дней ты не ел?
- Три.
- Продолжай. Еще по меньшей мере один день. Вспоминай Танец. Погружайся в Сон.
Он накинул плащ и опустил глаза. Он боялся смотреть на нее.
- В этот раз я все время сам вызывал их, правда? Она задумчиво поглядела на него:
- Я ничего не делала. Ты позвал их. Они пришли. На зиму нам мяса хватит. И жира для
холодов тоже.
- Мне показалось... - Он замялся. А вдруг это была ошибка и она засмеет его?
- Что?
- Было мгновение, когда мне показалось, что я слышу дыхание Единого.
- Как это звучало?
- Собственно... это никак не звучало. Она криво улыбнулась:
- Тогда, может быть, ты и впрямь слышал это. То, что мы называем "голосом", есть и у
животных. Но разве там, в глубине, существует что-то подобное? - Глаза ее затуманились, и
она отослала его прочь движением руки. - Иди и погрузись в Сон. Думай об этом. О том, что
ты услышал.
С нелегким сердцем вышел он на свет и направился на запад, в сторону заледенелых
горных вершин. Она всегда так делала, заставляя его самого разбираться в том, что было
действительно важно... и не имело простого ответа. Действительно ли олени пришли на его
зов? Слышал ли он на самом деле голос Единого, голос Единой Жизни? Или они просто
случайно забрели в его ловушку? Где истина?
В этом году чумы выглядели невзрачно - они разрушились, износились, и с
наступлением лета их едва подлатали. Пляшущая Лиса медленно ступала по тропе, за ней
ковыляла старуха Кого-ток. Последнее время она заметно ослабела. Со дней голода, когда они
покинули лагерь Бизоньей Спины, что-то в ее душе увяло. С огромным трудом ступала она по
холмистой дороге, похожая на призрак в обрывках оленьих шкур.
Перед ними раскинулся лагерь - на краю болотистой равнины, среди мелких озер, там и
сям мелькавших к северу до самого горизонта, окутанного зеленоватой дымкой. Этим летом
здесь было не продохнуть от комаров и москитов. На востоке бурным потоком текла Большая
Река, затопляя свои берега и поглощая близлежащие озерца. К югу от лагеря начинались
холмы, у горизонта сливавшиеся с предгорьями большого западного хребта.
На террасе, возвышавшейся над болотистой равниной, стояли, отдельно от других,
несколько чумов. От них поднимался в небо голубой дымок. Запахи жареного мяса, псины и
гниющих отбросов поднимались в небо. У одного из чумов сушилась рыба; мальчишка охранял
ее от собак. Люди сидели кучками у костров и оживленно беседовали.
- Не жди меня, - слабым, чуть слышным голосом произнесла Кого-ток. - Иди ищи
своего Бегущего-в-Свете.
Пляшущая Лиса с легкой улыбкой на устах стала спускаться в долину - и вдруг
остановилась, почуяв холодок в сердце.
- Почему ты остановилась?
- Кричащий Петухом. Он тоже будет здесь. И все остальные, кто выжил. Можно
вообразить себе, что он здесь обо мне порассказал. Нет уж, Бабушка, лучше будет, если ты
пойдешь со мной.
Кого-ток покосилась на нее уголком глаза:
- Одна боишься, а?
Пляшущая Лиса смущенно покраснела:
- Я... Может, и боюсь. Все равно, что бы я ни чувствовала, лучше, если мы пойдем
вместе. Это... это будет приличнее.
"Зачем я лгу?"
Первыми заметили их собаки. Они ощетинились и принялись что было мочи рычать и
тявкать. Пляшущей Лисе пришлось отгонять их копьем. На шум сбежались дети, крича:
- Кто идет? Кто идет?
- Это Кого-ток, - сказала она. - А я Пляшущая Лиса.
Мальчик постарше, который, видно, был у них за вожака, при этих словах нахмурился.
Отогнав одну из больших собак прочь с дороги, он спросил:
- Так ты есть проклятая жена Кричащего Петухом? Пляшущая Лиса застыла.
- Я и есть. Мальчик прищурился:
- И ты хочешь быть на Обновлении? А твоя заклятая душа не принесет нам несчастья?
Не накличет на нас Других или хворь какую?
- Да кто ты такой, молокосос? - прошипела из-за плеча Лисы старуха. - Вздумал учить
нас? - Она пнула мальчика своей тонкой, как палка, ногой; тот отскочил, широко раскрыв
глаза от удивления.
- Извини, - промямлил он. - Прости, Бабушка. Тебя я в виду не имел. Я только...
только...
- Только вел себя как дикий звереныш! - бросила ему старуха. - Ох, слышали бы твои
родители! Ничего, уж я им расскажу. Они тебя поучат уму-разуму. Год был трудный, но это не
повод, чтобы эдакие мальцы забывали все правила и пакостили, как глисты в заднице у Народа!
Мальчик быстренько дал деру, вне себя от стыда. Остальные разок со страхом и
любопытством взглянули на вновь прибывших - и мгновение спустя последовали за ним.
- Смотри, как все наслышаны о моем позоре, - вздохнула Пляшущая Лиса. -
Хорошего мало... Кого-ток участливо поглядела на нее:
- Ты ведь знала, что так будет. Но не горюй. По вине Кричащего Петухом погибло
столько народу, что сейчас люди наверняка не очень-то верят в его проклятия.
- Поглядим.
Они пошли между рядами чумов. Сотни незнакомых лиц встречались им по пути.
- Смотри-ка, - сказала старуха, указывая на один из костров, - никак Поющий Волк и
Издающий Клич?
Лиса, затаив дыхание, скользила глазами по лицам, ища Бегущего-в-Свете.
- Я не вижу...
- Я тоже. Но два его родича, как видишь, живы и здоровы.
Лиса широко улыбнулась. Значит, Бегущий-в-Свете спас их! Она гордилась им.
- В самом деле!
Кого-ток в ответ что-то прошамкала себе под нос. Видно, и она от души радовалась.
- Давай поищем твоего героя. Может, он пустит нас к себе в чум? Как ты думаешь,
пригодится ему старушонка вроде меня - прибраться, стряпать, детишкам сказки
рассказывать?
Пляшущая Лиса, улыбнувшись, погладила ее по плечу:
- Конечно. Ведь он сирота после смерти Чайки. Подойдя к чуму Издающего Клич, они
учтиво окликнули находящихся внутри. В ответ из-за полога выглянула Зеленая Вода. Вокруг
нее вилась целая стая мух. Завидев их, жена Издающего Клич улыбнулась:
- Пляшущая Лиса!
- Зеленая Вода... Вы живы. Значит, Волчий Сон - это не обман?
Зеленая Вода крепко обняла сперва ее, потом старуху. Она отступила на несколько шагов,
с головы до ног рассматривая Пляшущую Лису. Ее широкое лицо радостно светилось.
- Да, Сон спас нас. А насчет хода в Ледник - кто его знает? Зато мы нашли райское
место, где нет Других.
Глаза Пляшущей Лисы загорелись надеждой.
- А Бегущий-в-Свете?
- Его здесь нет.
- Нет... - Ее сердце обо
...Закладка в соц.сетях
