Жанр: История
Донесённое от обиженных
...фе",
если "решение не будет принято в течение ближайших часов".
С утра 2 марта Николай знает о присланной в штаб Северного фронта телеграмме
Клембовского: "Известно ли вам о прибытии сегодня конвоя Его Величества в полном
составе в Государственную Думу с разрешения своих офицеров и о просьбе депутатов
конвоя арестовать тех офицеров, которые отказались принять участие в восстании?"
Отборная охрана, обласканные, наделённые привилегиями гвардейцы: и те -
против! Теперь. А что будет после разоблачения? Рузский, Алексеев, верхи армии,
Родзянко куда как настоятельно дали и дают понять: не сделаешь по-нашему -
станешь убийцей твоих детей! Монарх перед очевидностью: упорство приведёт только
к одному. Рузский скажет ему об аресте, и народу объявят: принёсший России столько
несчастий царь-немец, прятавшийся под русской фамилией, взят под стражу. Каким
шквалом это отзовётся, неотразимо подкрепив и приумножив слухи о разгуле
шпионажа, о германских пособниках, что до сего дня везде и всюду безнаказанно
творили своё чёрное дело...
Николаю, который не может не быть во власти впечатлений, вручён полученный из
Ставки образец манифеста об отречении. Рузский вызывает в вагон генералов своего
штаба: Болдырева, Данилова, других. Все они - за немедленное подсказываемое царю
решение.
В 15 ч. 2 марта императором подписаны манифест, который в этом варианте
обнародован не будет, и тексты для двух телеграмм. Первая: "Председателю
Государственной Думы. Петроград. Нет той жертвы, которую я не принес бы во имя
действительного блага и для спасения родной матушки России. Посему я готов
отречься от престола в пользу моего сына с тем, чтобы он оставался при мне до
совершеннолетия, при регентстве брата моего Великого князя Михаила
Александровича. Николай".
Вторая: "Наштаверх Ставка.
Во имя блага, спокойствия и спасения горячо любимой России я готов отречься от
престола в пользу моего сына.
Прошу всех служить ему верно и нелицемерно. Николай".
Позже Лукомский напишет, что "Государю, выходившему из вагона в 15 ч. 10 м.,
было доложено о выезде в Псков депутатов" Гос. Думы А.И.Гучкова и В.В.Шульгина,
уполномоченных говорить с ним об отречении. "Государь, - пишет Лукомский, -
приказал телеграмму на имя председателя Государственной Думы задержать до
прибытия депутатов, а телеграмму на имя генерала Алексеева взял обратно; в 15 ч. 45
м. Государь потребовал возвратить ему и телеграмму на имя М.В.Родзянко о согласии
отречься от престола в пользу сына".
По иным источникам, Рузский не вернул телеграммы Николаю, но и не велел их
отправлять - ожидая Гучкова и Шульгина. Официальный историограф Николая II
генерал-майор Д.Н.Дубенский оставил запись в дневнике, что царь, отрекаясь, уже
знал об ожидаемом приезде депутатов. Он потому и подписал телеграммы, "дабы не
делать отказа от престола под давлением Гучкова и Шульгина".
Дубенский отмечает: придворные "выражали сожаление, что государь поспешил,
все были расстроены, насколько могут быть расстроены эти пустые, эгоистичные в
большинстве люди". По словам историографа, через полчаса после отречения он стоял
у окна вагона и плакал, в это время мимо окна прошёл царь с герцогом
Лейхтенбергским, весело посмотрел на военного писателя, кивнул ему и отдал честь.
Дмитрий Николаевич полагает: "Тут возможна выдержка или холодное равнодушие ко
всему". Он замечает также о царе, что после отречения "у него одеревенело лицо, он
всем кланялся..."
Не понять ли так, что Николай, когда ему показали: его армия - против него, -
оказался сражён, морально убит? "Перед Царем, - позднее напишет Дубенский в
книге "Как произошел переворот в России", - встала картина полного разрушения его
власти и престижа..." То есть он почувствовал полную беспомощность, увидел, что
власти у него уже нет и лишь одно от него зависит: спасти семью от расправы. Она
предстала столь вероятной и близкой, что он не мешкая подписал телеграммы об
отречении. Затем в сознании, что у него не имелось выбора, что это - Судьба, -
почерпнул облегчение. Облегчение оттого, что избегнута катастрофа: разоблачение и,
как следствие, неминуемое убийство жены, детей, его самого. Чувством избавления и
можно объяснить то, что он сохранял хорошую мину при диктуемой ему игре.
Он "наивно думал, - записал Дубенский в дневнике, - что может отказаться от
престола и остаться простым обывателем в России ("обывателем", заметим, весьма
обеспеченным. - И.Г.)". В разговоре с лейб-хирургом С.П.Фёдоровым Николай
обмолвился: "Неужели вы думаете, что я буду интриговать. Я буду жить около Алексея
и его воспитывать". Фёдоров, говоря о болезни Алексея гемофилии, в то время
неизлечимой, заключил, что наследник вряд ли доживёт до шестнадцати... После этого,
обсуждая положение с Фредериксом, Николай заплакал.
Когда в девять вечера приехали депутаты Гос. Думы, он услышал от Гучкова, что с
сыном ему придётся расстаться, ибо "никто не решится доверить судьбу и воспитание
будущего государя тем, кто довел страну до настоящего положения". На это Николай
ответил, что расстаться с сыном не может и передаёт престол своему брату Михаилу
Александровичу. Взяв привезённый для него текст отречения, он вышел и примерно
через час вернулся с перепечатанным на машинке подписанным актом. Это была
насмешка над правом, запрещающим такие немыслимые вещи, как отречение за
несовершеннолетнего наследника. Но что поделать, коли царя отличала простота
отношения к законам, к стране? О свершённом он оставил в дневнике несколько
простых фраз: "Вечером из Петрограда прибыли Гучков и Шульгин, с которыми я
поговорил и передал им подписанный и переделанный манифест. В час ночи уехал из
Пскова с тяжелым чувством пережитого. Кругом измена, и трусость, и обман!"
Поборники монархической идеи охотно повторяют, что были, однако, достойные
сыны Родины, желавшие во главе верных войск доказать преданность императору.
Указывают на командира 3-го конного корпуса, вызвавшегося повести своих гусар,
драгун и казаков на Петроград. Генерал-лейтенант, узнав об отречении, отправил на
имя царя телеграмму: "3-й конный корпус не верит, что Ты, Государь, добровольно
отрекся от Престола. Прикажи, Царь, придем и защитим Тебя".
То, что депешу генерал послал в обход своего начальства, это одно. Но
заслуживает внимания и другое обстоятельство. Он собрал представителей эскадронов
и казачьих сотен, заявил им, что не верит в добровольный отказ царя от трона, - и
тогда зачитал посланную телеграмму. Хотя надо было бы, кажется, собрать и
выслушать представителей прежде, чем телеграфировать: "3-й конный корпус не
верит..."
Происшедшее напоминает случай с телеграммой, которую от имени Хана
Нахичеванского отправил полковник Винекен. Не мешает сравнить и фамилии
отправителей. Командира 3-го конного звали граф Фёдор Артурович Келлер.
Пишут, что его телеграмму передали Николаю лишь после того, как тот был
арестован. Отсюда проистекает соблазн гипотез: а какой поворот событий имел бы
место, получи царь депешу до ареста и решись дать Келлеру свободу действия... По
воспоминаниям В.В.Шульгина, - он ссылается на мнение барона Врангеля - можно
было с помощью "кавалерии, которая сохранилась", "не была разложена ... навести
порядок".
Дабы развить гипотезу, нужно для начала оспорить слова С.С.Ольденбурга о
положении монарха в Пскове: "При той позиции, которой держались ген. Рузский и
ген. Алексеев, возможность сопротивления исключалась". (Выделено Ольденбургом).
Но предположим, что Рузского, Алексеева и генералов, которые им помогали,
поразил приступ бездеятельности, охватило состояние безволия. Допустим также, что
в Николая вселился дух Павла Первого, кричавшего заговорщикам, которые на него
бросились: "Умру вашим императором!"
Короче говоря, Келлер получает повеление "навести порядок". Согласимся и с тем,
что его кавалерия в самом деле "не была разложена". Гусары, драгуны, казаки 3-го
конного корпуса двинулись на Петроград, готовые усмирять бунтующих и клинками и
пулями.
Эта решимость представима лишь до момента, пока конникам не открылось, что
им приказано привести русских в повиновение... фон Гольштейн-Готторпу. А как
дадут думские деятели сигнал и застучат телеграфные аппараты - разнося гвоздящие
фразы об историческом обмане?.. Типографии извергнут тысячи листовок:
"Кавалеристы! Граф Келлер ведет вас убивать ваших русских братьев, чтобы на троне
усидел немец под краденой русской фамилией!"
Сколько понадобилось бы времени, дабы разоблачение проникло в эскадроны, в
казачьи сотни? Как отнеслись бы к нему русские офицеры? Неуж и они и подчинённые
остались бы глухи? глухи настолько, что в анналы истории вошло бы: "3-й конный
корпус не верит, будто Ты, Государь, - не Царь Русский Романов, а..."
Не дальновиднее ли Келлера оказался генерал Эверт, телеграфировавший царю: "Я
принимаю все меры к тому, чтобы сведения о настоящем положении дел в столицах не
проникали в армию, дабы оберечь ее от несомненных волнений"? (Выделено мной -
И.Г.). Допустим, сведения, о которых говорит Эверт, на конников не влияли. Неужели
не повлияло бы и разоблачение?..
К слову сказать, через год Эверта, который после Февраля, будучи отрешённым от
должности, поселится в Смоленске, солдаты всё-таки убьют. Убит будет и Келлер -
на Украине петлюровцами.
Смута, хаос. А ведь, по мнению знающих дело, всё это вполне можно было
предотвратить в самом начале. Решительный-де приказ царя перекрыть железные
дороги на Петроград - и восставшие, без подвоза продуктов, через три дня сдались
бы... Или: государь мог-де уехать в "верное место: в армию Гурко, в гущу
расположения своей гвардии, на передовую линию, - из этого твёрдого верного
окружения сохраняя возможность проявить свою волю стране" (Солженицын).
Если принять на веру, что ещё существовала гвардия, могущая служить "твёрдым
верным окружением", то - опять же - осталась бы она таковой, узнав, кого именно
окружает?.. И какие войсковые части согласились бы морить голодом столицу затем,
чтобы продолжал царить фон Гольштейн-Готторп?.. Кажется, почему это не увидеть
тому же Александру Исаевичу? Ведь увидел же он "всеобщее состояние", которое в
годы войны "ещё усилилось ложными внушениями: что государственная власть не
выполняет национальной задачи". (Так и сказал Александр Исаевич: "национальной
задачи"). Ему, а не иному принадлежат слова: "главнокомандующие генералы
телеграфно столковывались, как стеснить" царя "к отречению, и всем им это казалось
полным исчерпанием русских проблем". Вот тут бы и дойти до подробностей "ложных
внушений", до истоков того, что убористо названо "русскими проблемами".
То есть заговорить о том, а не была ли Россия поднемецкой страной?..
Не обижая никого подозрением об обиженности, извинимся за вопрос, убедительно
ли объяснено Александром Исаевичем поведение тех же русских генералов? О
М.В.Алексееве сказано: "Всегда такой оглядчивый, сдержанный, терпеливый Алексеев
- не в ночном бреду, но в утренней ясности, не проверив никак: а что на самом деле
происходит в столице? не задумавшись: что будет с армией, если неподчинение
разжечь на самой её верхушке? - подписал фантастическую телеграмму,
призывающую генералов переступить свою генеральскую компетенцию и судить о
судьбах императорского трона".
Что же такое нашло на Михаила Васильевича? Отчего - оглядчивый и, не в бреду
находясь, - не задумался? "В помрачение утянулся", - вот она, причина. Утянулся,
"не видя, что совершает прямую измену своему воинскому долгу".
Столь же исчерпывающе растолковано, почему и другие генералы поспешили
"изменить собственной присяге!" Александр Исаевич проникает в самую суть:
"Такое единое согласие всех главных генералов нельзя объяснить единой
глупостью или единым низменным движением, природной склонностью к измене,
задуманным предательством". Чем, однако, объяснить можно, так "только элементом
всеобщей образованной захваченности мощным либерально-радикальным (и даже
социалистическим) Полем в стране". Под "Полем", которое "струилось сто лет",
подразумеваются антигосударственный радикализм, умствования интеллигенции,
настроения "городской общественности". Силовые линии Поля "густились - и
пронизывали, и подчиняли все мозги в стране, хоть сколько-нибудь тронутые
просвещением, хоть начатками его". Поселялись в мозгах мысли о вреде
самодержавия, об отсутствии свобод, о социальной несправедливости...
А мысли о преобладании немцев - не поселялись! Будто и не говорил никогда
Достоевский о фаворизированном племени. Не произносил своей знаменитой фразыпросьбы
Ермолов. Не проклинал немцев Скобелев. Не видели русские военные, из
поколения в поколение, - кому неизменно и верно удаётся карьера. Не носила в 1914
половина командующих армиями немецких фамилий, не составляли одни только
прибалтийские немцы четверть русского офицерства...
Не было ничего подобного. "Поле", которое включало в себя разные оттенки
недовольства, возмущения порядками, - при всей своей всеохватности -
противонемецкую тенденцию, однако же, не вобрало. Силовыми линиями могли быть
и были радикальные, социалистические устремления, а национально-освободительные
- нет! Будто вовсе и не то, что принято ими называть, послужило единому согласию
генералов, согласию, которое претворили в действие Алексеев и Рузский...
Другой вопрос, что далее дело пошло не так, как они рассчитывали. Власть им не
досталась. Но она стала воспоминанием и для людей фаворизированного племени.
Разговор о нём с падением монархии, похороненной подписью Михаила
Александровича, сделался утратившим серьёзность разговорчиком вчерашнего дня.
Насущным было уже иное. Владевшие массами побуждения быстро меняли
направление и характер.
Однако то, что двигало восставшими в Феврале, запечатлелось в фактах. Ярость
избирала людей с немецкими фамилиями. В Петрограде был убит граф Штакельберг. В
Луге закололи штыками лейб-гусара поручика В.К.Клейнмихеля, конно-гренадера
полковника Н.Н.Эгерштрома, генерал-майора Г.Г.Менгдена, графа, чей предок был
магистром рыцарского Ливонского ордена. В Твери толпа растерзала губернатора
Н.Г.Бюнтинга. Видя скопление людей вокруг дома и зная об убийстве чиновниканемца,
Бюнтинг предугадал свою участь, успел связаться с находившимся в Твери
викарным епископом и исповедаться.
И... наподобие послесловия
К началу XXI века полтора с лишним миллиона бывших советских немцев
переселилось на свою историческую родину. Не похоже, что когда-нибудь будет
восстановлена Немреспублика. Но немецкие автономные районы есть в
Новосибирской и Омской областях, в Алтайском крае. Любопытно, что какая-то
толика уехавших в Германию немцев вернулась. Губернатор Свердловской области
Эдуард Россель выступил с призывом о возвращении, обещает помощь при
обустройстве.
Другое весьма влиятельное в России лицо патриарх Алексий II (Ридигер) немцев
как будто не приглашает. Он пригласил возвратиться на родину протоиерея
Александра Киселёва, проживавшего в Америке. Отец Александр в своё время был
духовным пастырем РОА - армии, которую возглавлял генерал Андрей Власов. Есть
фотоснимок, где рядом с флагом Русской Освободительной Армии видно знамя со
свастикой (РОА входила в СС). На другом снимке улыбающийся Геббельс, обходя
строй власовцев, одному из них пожимает руку. Есть фотография, запечатлевшая
священника Александра Киселёва в момент его выступления в Доме Европы в Берлине
18 ноября 1944 года. От лица Русской Православной Церкви (зарубежной) отец
Александр благословил власовцев на борьбу с Советской Армией. Он произнёс: "Дело
наше должно быть чистым, белоснежным, а не грязно-серым", "чем чище, чем белее
будут дела наши, тем меньше будет пролито братской крови".
Приглашение Алексия II, который продемонстрировал, что церковь выше
политики, Александр Киселёв принял и, переехав в Москву, получил квартиру при
Донском монастыре. Незадолго до смерти протоиерей сказал мечтательно, что думает
- пройдёт ещё немного времени, и в Москве будет поставлен памятник Андрею
Андреевичу Власову. (Н.Коняев. Два лица генерала Власова).
В некоторой связи, пусть и не прямой, вспоминается начертанное на одном
надгробье: "У него была мечта..." Была она у человека, которого звали Мартин Лютер
Кинг, он защищал права чёрных американцев, за что его и убили.
Но мы отвлеклись. Надобно вернуться к теме романа. А вернувшись к ней, как не
представить раздражение, упрёки, обиду, обвинения?.. Отчего не ответить на всё это
вопросом, простым и конкретным? Насколько реальна мечта о правительстве в России,
которое заботилось бы о русских селянах так, как Екатерина Вторая заботилась о
немецких колонистах?
Беспроцентная ссуда... Освобождение от налогов на тридцать лет...
Или, вспомним: "Поселенцам колонии Антон, где имелись благоприятные условия
для разведения садов, выдавались саженцы садовых деревьев".
Почему бы мысли о подобном не прижиться наверху - но уже в отношении
русских крестьян? Не достойно ли это надежд, планов? Во всяком случае - мечты и
прекрасной?
Список использованных работ, помимо упомянутых
Аксакова (Тютчева) Анна. Честь России и Славянское дело. Дневник,
воспоминания. Подлинники на французском языке хранятся в Российской
национальной библиотеке (Санкт-Петербург), в фонде И.С.Аксакова (ф. 14, ед. хр.
533а, 534). Перевод с французского Людмилы Гладковой.
Аксаков С.Т. "Семейная хроника", "Детские годы Багрова-внука, служащие
продолжением "Семейной хроники". - Избранные сочинения. М.: Современник, 1984.
Beratz G.: The German Colonies on the Lower Volga. Their Origin and Early
Development. (Lincoln 1991). 348 - 353.
Бильбасов В.А. История Екатерины II. Т. 1 - 2. Берлин, 1900.
Блок Александр. Последние дни старого режима. - Архив русской революции,
изданный Г.В.Гессеном. В 22 томах. Переиздание - М.: "Терра": Политиздат, 1991.
IV, с. 5 - 55.
Богданович А.В. Три последних самодержца. Дневник. Изд-во Л.Д.Френкель. М. -
Л., 1924.
Болдырев В.Г. Директория, Колчак, интервенты. Новониколаевск, 1925.
Борьба за Урал и Сибирь. Воспоминания и статьи участников борьбы с
учредиловкой и колчаковской контрреволюцией. М.-Л., 1926.
Будберг Алексей, барон. Дневник - Архив русской революции., тт. XII - XV.
Валишевский Казимир. Преемники Петра. М., книгоизд-во "Современные
проблемы". 1912.
Валишевский Казимир. Сын Великой Екатерины. СПб., 1914.
Wallner, E.: Die kreissaessigen Reichsterritorien am Vorabend des Luneviller Friedens.
Mit einem Anhang ueber die uneingekreisten Reichsterritorien soweit die Reichs - und die
Kreisstimmterritorien. Insbruck 1929.
Волкова Н.Б. "Странная судьба" (Из дневников А.В.Сухово-Кобылина). - Встречи
с прошлым. Выпуск 3. М., "Советская Россия", 1978, с. 19 - 49.
Воробьёв В.Ф. Оборона Оренбурга. М., Госвоениздат, 1938.
Гергенредер Алексей. Никиша Голубев /Рожденные в пламени/. Оренбургское
книжное издательство, 1958.
Гордеев А.А. История казаков. Со времени царствования Петра Великого до начала
Великой войны 1914 года. - М.: "Страстной бульвар", 1992.
Гордеев А.А. История казаков. Великая война 1914 - 1918 гг. Отречение государя.
Временное правительство и анархия. Гражданская война. - М.: "Страстной бульвар",
1993.
Гражданская война в Башкирии. Воспоминания участников. Уфа, Башкир(ов)ское
гос. изд-во, 1932.
Гражданская война в Оренбургском крае. По воспоминаниям участников
гражданской войны и документам. Чкалов (Оренбург), Чкаловское областное
издательство, 1939.
Гражданская война в Оренбуржье (1917 - 1919 гг.). Документы и материалы.
Оренбургское книжное издательство, 1958.
Данилов Юрий. На пути к крушению. Очерки последнего периода Российской
монархии. М.: ЗАО Издательский дом "XXI век - Согласие", 2000.
Дитц Я.Е. История поволжских немцев-колонистов. М.: Готика, 1996.
Дубенский Д.Н. Как произошел переворот в России / Тайна власти. Харьков:
"Фортуна-Пресс", 1997.
Епанчин Н.А. На службе трех императоров. М.: Наше наследие, 1996.
Esselborn, K.: Die Auswanderung aus dem Gebiet des ehemaligen Grossherzogtums
Hessen nach Russland. In: Wolgadeutsche Monatshefte 2 (1923) Dez., Nr. 23/24, S. 328 -
329; 3 (1924) Jan., Nr. 1/2, S. 17 - 19; 3 (1924) Febr., Nr. 3/4, S. 42 - 43; 3 (1924) Maerz,
Nr. 5/6, S. 67 - 68.
"За власть Советов". Воспоминания участников гражданской войны в Оренбуржье.
Оренбургское книжное издательство, 1957.
Записки белогвардейца - лейтенанта N.N. - Архив русской революции. X, с. 5 -
56.
Искюль С.Н. Год 1762 - СПб.: Информационно-издательское агентство "ЛИК",
2001.
Карнович Е.П. Родовые прозвания и титулы в России и слияние иноземцев с
русскими. СПб., изд. А.С.Суворина, 1886.
Ключевский В.О. Лекции LXXII - LXXXVI. Русская история. В пяти томах. Том
3, М.: "РИПОЛ КЛАССИК", 2001, с. 171 - 483.
Ключевский В.О. Императрица Екатерина II (1729 - 1796). Там же, с. 507 - 565.
Koebler, G.: Historisches Lexikon der deutschen Laender. Die deutschen Territorien vom
Mittelalter bis zur Gegenwart. 6. Auflage. Muenchen 1999.
Коняев Н.М. Два лица генерала Власова. Жизнь, судьба, легенды. - М.:
издательство "Вече", 2001.
Красовский Ю.А. Зинаида Райх о Сергее Есенине. (План книги воспоминаний). -
Встречи с прошлым. Выпуск 2. М., "Советская Россия", 1976, с. 168 - 172.
Кузнецов В.В. Русская Голгофа. - СПб.: Издательский Дом "Нева", М.:
Издательство "ОЛМА-ПРЕСС", 2003.
Lippert, A.: Die Auswanderer aus Anhalt-Dessau in den Jahren 1764/68. In: DPO 9
(1937) H. 10, 23 - 25.
Loens, G.: Auswanderung aus dem ehemaligen Fuerstentum Solms-Braunfels um 1766
ins Wolgagebiet. In: DPO 11 (1939) H. 8/9, 32 - 35.
Лукомский А.С. Из воспоминаний. - Архив русской революции. II, с. 14 - 45.
Документы к "Воспоминаниям" ген. Лукомского. Там же, III, с. 247 - 271.
Meyer K. Theodor Schiemann als Publizist. Frankfurt, 1956.
Набоков Влад. (отец известного писателя). Временное Правительство. - Архив
русской революции. I, с. 9 - 97.
Платонов С.Ф. Лекции по русской истории. Петрозаводск, издательство АО
"Фолиум", 1996.
Плеве И.Р. Немецкие колонии на Волге во второй половине XVIII века. - 2-е изд.
- М.: Готика, 2000.
Родзянко М.В. Госуд. Дума и февральская революция. - Архив русской
революции. VI, с. 5 - 81.
Скрытая правда войны: 1941 год. Неизвестные документы. М.: Русская книга, 1992.
Солженицын А.И. "Русский вопрос" к концу XX века. - Сб. "Ленин в Цюрихе.
Рассказы. Крохотки. Публицистика". Екатеринбург: изд-во "У-Фактория", 1999, с. 661
- 741.
Сопротивление большевизму. 1917 - 1918 гг. М.: ЗАО Изд-во Центрполиграф,
2001.
Schirren C. Livlandische Antwort auf Herrn Juri Samarin. Leipzig, 1882.
Stumpp, K.: Die Auswanderung aus Deutschland nach Russland in den Jahren 1763 bis
1862. (Stuttgart 1985).
Татищев С.С. Император Николай I и иностранные дворы. Исторические очерки.
СПб., 1889.
Труайя А. Александр I, или Северный Сфинкс. ЖЗЛ. М., изд-во "Мол. гвардия",
1997.
Тютчева (Аксакова) Анна Федоровна. При дворе двух императоров. Воспоминания
и фрагменты дневников фрейлины двора Николая I и Александра II. М., изд-во
"Мысль", 1990.
Fischer F. Germany's Aims in the First World War. 1967.
Hehn V. De moribus Ruthenorum. Zur Characteristik der russischen Volksseele.
Stuttgart, 1892.
Hoffmann, H.: Auswanderungen nach Russland im Jahre 1766. In: Mitteilungen der
Hessischen Familiengeschichtlichen Vereinigung 1 (1927) H. 4, 109 - 123.
Чарторижский А. Мемуары и переписка с императором Александром I. М., 1912.
Шилов Д.Н. Государственные деятели Российской империи 1802 - 1917.
Биобиблиографический справочник. Издание второе, исправленное и дополненное.
СПб., издательство "Дмитрий Буланин", 2002.
Шильдер Н.К. Император Павел I. СПб., 1901.
Шмурло Е.Ф. ЭПОХА ПЯТАЯ. 1725 - 1855, ЭПОХА ШЕСТАЯ. 1855 - 1917. В
книге "История России. 862 - 1917". М.: "Аграф", 2001.
Роман "Донесенное от обиженных" опубликован в журнале "Литературный
европеец", NN 48 - 51, 56 -58 за 2002, NN 63, 64 за 2003, Frankfurt/Main, ISSN 1437045-X.
Поділитися у соцмережах
