Жанр: История
Звезды эгера
...а детям. Чалма-то была из тонкого полотна.
Школяр сердито шагал взад и вперед под навесом.
- Что ж мне делать? Посоветуйте! Нынче здесь по дороге пройдет турецкое войско
вместе с султаном. А мне хочется поглядеть на султана.
- На султана?
- Ну да.
- Это можно.
Глаза Гергея засверкали.
- Правда? А как же?
- Возле самой дороги стоит скала. И даже не одна, а две - друг против друга.
Заберитесь на вершину, прикройте голову ветками - и увидите всю рать.
- Тогда, Тулипан, одевайтесь скорей и пойдемте со мной. Жена пусть соберет нам еды в
торбу. Можете взять с собой и флягу.
При слове "фляга" Тулипан оживился. Быстро накинув на себя одежду, он весело крикнул
в сторону амбара:
- Юлишка, голубушка, иди скорей сюда, мой месяц ясный!
Жена его кормила птицу. Она бросила курам последнюю горсть зерна и повернулась.
- Что еще вам нужно?
- Флягу, жемчужина моя! - Тулипан посмеивался, то и дело поднимая брови. -
Фляжечку, смарагд мой бесценный!
- А может, молнию в глотку? До сих пор хоть с обеда только напивались, а теперь уж ни
свет ни заря начинаете?
- Ну, ну, ягненочек мой, моя стамбульская конфетка, это не для меня, а для барича.
- Барич не пьет вина.
- Верно, не пью, - замотал головой Гергей, улыбаясь, - но нам сейчас надо уходить, и,
может быть, мы задержимся до вечера, так мне не хочется, чтобы Тулипан томился от жажды.
- Уходите? А куда же вы пойдете, барич?
- Хотим, тетушка Юли, на турецкую рать поглядеть. Она пройдет сегодня по мечекской
дороге.
Жена Тулипана была ошеломлена.
- На турецкую рать?.. Барич, дорогой, да не ходите вы туда!
- Нет, пойдем. Я должен ее увидеть.
- Ой, дорогой мой барич, на какую же опасность вы идете! Ишь надумали что!
- Нечего тут долго рассуждать! - сказал Гергей с нетерпением. - Мы просим вина, а
советы оставь при себе.
Он топнул ногой, и тетушка Тулипан мигом побежала в дом. Вскоре она вернулась с
надутым лицом.
- Мне все одно, идите, барич, куда вздумается, я вам не указчица. А Тулипан останется
дома, его я не пущу.
- Нет, так дело не пойдет, - сказал Тулипан.
- Вы останетесь дома, поняли?
- Тулипан должен пойти со мной, - сказал Гергей. В голосе его послышалось
нетерпение.
- Провизию ваш слуга донесет. Для чего ж и слуга, как не служить?
Янош и сам был в раздумье. Он уже перекинул через плечо мешки и поил коней.
Тулипан, заметив беспокойство жены, гордо выпрямился.
- Я, душенька моя, пойду. Провалиться мне на этом месте, коли не пойду! Вино ты и так
даешь раз в год по обещанию, да еще и упрашивать приходится. Нехорошая ты женщина!
Тетушка Тулипан даже в лице переменилась.
- Ведь турки угонят вас, коли увидят!
- Ну и что ж?
- И вы покинете меня и своих малых детишек, красавцев этаких. О, боже милостивый!
- Так ты же не даешь мне вина. А в прошлый четверг еще и побила.
- Дам, муженек, вина, дам сколько захотите, только не покидайте меня, душа моя!
И она расплакалась.
- Ладно, но помни свое обещание. Барич - свидетель. Я только провожу его и вернусь.
Но чтоб потом вино мне было!
- Всегда теперь будет!
- А дашь вина вволю, я и пьяным не буду никогда. Потому и напиваюсь, что думаю: вот
завтра она не даст...
Тетушка Тулипан понемногу успокоилась. Собрала еду. Проводила мужа до ворот со
слезами на глазах и смотрела на него с такой тревогой, что Тулипан растаял от радости.
Янош проводил их до лесной чащи. Там они спешились. Слуга повел коней обратно в
деревню, а Тулипан с Гергеем дальше пошли пешком.
Скала, на которую они взобрались, и по сей день благополучно стоит у дороги. Она раз в
пять выше человеческого роста. С вершины ее виден был весь большак до той дикой груши, где
спрятался отец Габор.
Турок наломал с деревьев охапку густолиственных веток и устроил заграждение. Им было
видно все, а снизу никто даже заподозрить не мог, что на скале прячутся люди.
- Давай и тут понатыкаем веток, - предложил Гергей. - С северной стороны.
- Зачем?
- А если султан проедет, мы повернемся в ту сторону и будем смотреть ему вслед.
Всходило солнце. Роса алмазами осыпала лес. Заиграли на своих свирелях дрозды,
заворковали горлицы. Вдруг вдали, со стороны Печа, в клубах пыли появились первые
всадники.
Длинное облако пыли растянулось по всей дороге до самого города. Но вот в нем
замелькало наконец знамя цвета красного перца. За ним еще два знамени, потом пять и еще
много знамен и флагов. Позади знаменщиков скакали на арабских конях солдаты в высоких
тюрбанах. Кони низкорослые, так что ноги иных всадников почти касались земли.
- Гуребы, - объяснял Тулипан, - они всегда едут впереди. Это не настоящие турки.
- А кто же?
- Арабы, персы, египтяне - всякий сброд.
Оно и заметно. Даже одежда у них была разношерстная. На голове у одного сверкал шлем
с огромным медным гребнем. Нос у гуреба был отрезан. Видно, что этот вояка уже побывал в
Венгрии!
Второй полк - загорелые люди в синих шароварах - выступал под белыми стягами с
зеленой полосой. Судя по лицам, ночью все они вдоволь наелись и напились.
- Это улуфеджи, - сказал Тулипан, - наемники. Войсковая охрана. Они сопровождают
и воинскую казну. Видите пузатого дядьку с разбитым лбом, на груди у него большие медные
пуговицы?
- Вижу.
- Его зовут Турна - по-венгерски "журавль". Да только вернее было бы прозвать его
свиньей.
- А почему?
- Я видел однажды, как он ежа съел, - сказал Тулипан и сплюнул.
Затем проскакал новый полк, под желтым стягом. Оружие всадников сверкало еще ярче,
чем у остальных. У коня одного аги грудь была защищена серебряной кольчугой.
- Это силяхтары , - сказал Тулипан, - тоже наемники. Эх, мерзавцы, висельники!
Прослужил я у вас два года! - И он засмеялся.
Затем под красным флагом проследовали сипахи , вооруженные луками и колчанами.
Офицеры их были в панцирях, на поясах у них висели широкие кривые сабли. Вслед за
сипахами проскакали татары в островерхих колпаках. Жирные лица, кожаные доломаны,
деревянные седла.
- Тысяча... две тысячи... пять тысяч... десять тысяч... - считал Гергей.
- Да будет вам считать-то! - махнул рукой Тулипан. - Их двадцать тысяч наберется.
- До чего же некрасивый, скуластый народ!
- Турки их тоже терпеть не могут. Они ведь конскими головами питаются.
- Конскими головами?
- Голов, может, на всех и не хватит, но одна непременно лежит на середине стола.
- Вареная или жареная?
- Будь она вареной или жареной, еще куда ни шло, а то ведь сырая. Эти псы даже
новорожденных не щадят. Они вырезают у людей желчный пузырь.
- Не рассказывайте такие ужасы!
- А если это на самом деле так? Они, видите ли, считают, что если утомленному коню
намазать десны человеческой желчью, то у него всю усталость как рукой снимет и он сразу
наберется сил.
Гергей, смотревший сквозь ветки, с ужасом отпрянул.
- Видеть их не хочу! - сказал он. - Разве это люди?
Но Тулипан продолжал смотреть.
- Едет нишанджи-бей! - произнес он минут пятнадцать спустя. - Это он проставляет
на грамотах с печатью вензель падишаха.
Гергей глянул вниз и увидел длинноусого важного турка с щучьей физиономией. Он ехал
между солдатами, кичливо восседая на низкорослой лошадке.
Затем проследовал дефтердар - седой, сгорбленный араб, казначей султана. За ними,
окруженный воинами, скакал всадник в длинном желтом кунтуше и высоком белом колпаке.
Это был казаскер - главный военный судья. Позади них ехали чазнегиры - главные
стольники - и отряд телохранителей. Все они блестели золотом.
Послышались звуки турецких оркестров. Прошли различные полки. Под звуки рогов и
щелканье чинч проскакали придворные охотники. У каждого грива коня выкрашена в красный
цвет, на руке сидит сокол. За охотниками конюшие прогнали султанский табун горячих,
гарцующих коней. Иные были даже оседланы Вели их солаки и янычары.
Вслед за конюшими на дороге показались всадники, державшие высокие древки с
конскими хвостами. Это проезжали триста капыджи, все в одинаковых белых шапках,
расшитых золотом. На родине капыджи охраняли дворец султана.
Сквозь завесу пыли забелели длинные ряды янычар. Их белые колпаки с длинными,
свисающими назад верхушками смешались вскоре с красными колпаками и синими суконными
одеяниями офицеров. Колпаки янычар были украшены спереди ложками.
- А султан еще далеко? - спросил Гергей.
- Должно быть, далеко - ведь янычар десять тысяч, - рассуждал Тулипан. - За ними
следуют чауши и разная придворная знать.
- Что ж, тогда отодвинемся назад и закусим.
С юга их закрывал от глаз выступ скалы, а с севера им было видно, как по отлогому
склону спускается в долину несметное войско.
- Мы еще и выспаться успеем, - сказал Тулипан и развязал суму.
Из нее, звеня, выпали цепи.
- Это еще что? - удивился Гергей.
Тулипан зашевелил бровями и рассмеялся.
- Мои добрые друзья. Без них я никогда и шагу не делаю из деревни.
И, заметив недоумение на лице Гергея, он пояснил:
- Это мои кандалы. Как выхожу из села, сразу надеваю их на одну ногу. Тогда мне и
турок нипочем. Вместо того чтобы схватить, он еще и освободит меня. А ночью я сам
освобожусь от него. Теперь как раз время их нацепить. Вот и ключи. Суньте их себе в карман.
Если с нами что-нибудь стрясется - скажем, что мы из челяди Балинта Терека. Я невольник, а
вы - школяр. Балинт Терек - сторонник турок, так что строго с нами не обойдутся. А ночью я
вас освобожу, и мы улизнем домой.
- У вас, как я посмотрю, башка на плечах догадливая.
- Еще бы! Я когда трезвый, даже жену свою перехитрю. А у нее ума палата. Только уж
языкаста больно.
Они вытащили из сумы свежий каравай темного хлеба, ветчину, сало и несколько
стручков зеленого перца. Гергей налег на ветчину. Тулипан взял себе сало, густо посыпал его
солью и паприкой.
- Вот если б это турки увидели! - сказал он, кивнув головой с сторону войска.
- Тогда что?
- Вино турок любит, - сказал Тулипан, улыбнувшись, - но сало ненавидит так же, как
венгры - крысятину.
Гергей засмеялся.
- А ведь если б они знали, до чего вкусное кушанье сало с паприкой! - Тулипан то и
дело шевелил бровями. - Правда, Мохамед, кажется, сала никогда не пробовал.
- Значит, лучше быть венгром, чем турком?
- Да уж куда лучше. Это только дуракам не ясно.
Он разгладил шелковистые черные усы и, отхлебнув из фляги, протянул ее Гергею.
Гергей замотал головой.
- Быть может, попозже выпью. - Он вынул из кармана мешочек. - Знакомо ли вам,
Тулипан, это кольцо?
- Нет. Но стоит оно, как погляжу, не меньше мраморных хором. А эти мелкие камешки
- алмазы?
- Да.
- Стало быть, на них полезно смотреть. Я слышал, что алмаз очищает глаза.
- А вот это вы можете прочесть?
- Конечно. Я был янычаром, но только меня выгнали, потому что однажды в Нише я сала
наелся. В янычарской школе нас учили читать, да все только Коран.
И он прочел:
- "Ила массалах ла хакк вела куввет ил а биллах эл али эл азим". А значит это вот что:
"Да свершится воля аллаха, ибо нет правды и силы, кроме высочайшего и могущественнейшего
аллаха". - Он одобрительно кивнул головой: - Так и есть. Не будь на то воля господня, я
тоже не стал бы венгром.
Оба умолкли и задумались. Первым заговорил Тулипан:
- Вот увидите султана - он славный человек. Народ его одет пестро, а сам он надевает
пышные одежды только на праздник или для приема гостей. За султаном проследует целый лес
флагов да бунчуков на золотых древках. Потом прошествует вся придворная знать: чухадар -
иначе говоря, спальник, дюльбендар - хранитель верхней одежды султана, рикябдар -
стремянный. Потом двадцать старших придворных: чамашир-баши, - хранитель белья,
бербер-баши - главный брадобрей, ибрыктар-баши - держатель тазика для умывания,
пешкирджи-баши - держатель полотенца, шербеджи-баши - главный виночерпий,
софраджи-баши - накрыватель стола...
- Да бросьте, Тулипан!
- Дайте досказать! Еще есть тирмукджи-баши - он стрижет всемилостивейшие ногти
султана.
- Не ногти, а когти, и, видно, плохо их стрижет. А что еще за отряд там едет?
- Сотня трубачей. Трубы у них висят на золотых цепях. А за трубачами двести
литавристов, двести барабанщиков, сотня чинчистов и дударей...
- Должно быть, султан туговат на ухо, если с утра до вечера выдерживает такой грохот.
- Да, грохот адский, и стихает он только во время привала. Но туркам это нужно,
особенно в бою. Нет музыки - турок в бой не пойдет.
- А правда, что янычар воспитывают из христианских мальчиков?
- Не всех, меньше половины. Впрочем, не знаю. Одно несомненно: что лучшими
янычарами становятся похищенные мальчики. У них ни отца, ни матери, и они почитают за
честь пасть в бою.
- А кто же идет за музыкантами?
- Так, всякое отребье: канатные плясуны, фокусники, знахари, торговцы разной
мелочью, подстерегающие военную добычу. Дальше вы увидите целый отряд водоносов.
Позади них плетутся пятьсот верблюдов с бурдюками на спине. Но вода в бурдюках
тепловатая.
- И все?
- Нет! В самом хвосте тащится еще целый караван - сотня телег с ободранными
цыганами, а за ними плетутся собаки. Они питаются отбросами. Но эти подоспеют сюда только
завтра или послезавтра.
- А дальше?
Тулипан пожал плечами.
- Дальше летят коршуны.
- Ягнятники?
- Разные летят: и орлы, и воронье. За каждым отрядом по небу летит черное полчище
птиц. Порой их больше, чем людей.
Полуденное солнце жарко припекало. Гергей скинул камзол. Они снова оперлись локтями
о край скалы и, просунув головы между веток, смотрели на проходивших внизу янычар в белых
колпаках.
Тулипан многих называл по имени.
- Вон тот черномазый учился вместе со мной в школе. Он в грудь ранен, и от раны
осталась такая большая яма, что детский кулак влезет. А тот все потом обливается - видите, и
сейчас на минуту снял тюрбан. В персидскую войну он убил не меньше сотни людей. А на нем
царапины одной не найдешь, если, конечно, с тех пор не заработал. А вот этот худой мозгляк
славится тем, что ловко мечет кинжалы; за двадцать пять шагов попадает в грудь противнику.
Зовут его Тяпкен. Таких, впрочем, как он, немало. В янычарской школе есть заросший травой
вал. Там учатся метать кинжалы. Некоторые кидают кинжал по две тысячи раз на дню.
- А кто этот сарацин?
- Гляди-ка, да он еще жив, старик Кешкин!.. Вот пловец так пловец! Сущий дьявол!
Берет саблю в зубы и переплывает самую широкую реку.
- Это и венгры переплывут.
- Может быть. Да только Кешкин не устает. А деньги он достанет даже со дна морского.
Как-то раз султан потешался на берегу Дуная - кидал в воду золотые монеты, и многие
ныряли за ними. Но Кешкин поднял больше всех... Смотри, смотри-ка, старый Кален! Вон тот
огромный детина, у которого нос рожком. Видите, какой широкий палаш у него на боку! В нем
двадцать пять фунтов весу. В Белградской битве Кален хватил этим палашом одного венгра,
рассек надвое ему голову и башку его коня. А ведь и венгр и конь были в панцирях.
- Ну, а венгр соскочил, конечно, с коня и подставил ему свою голову?
- Да что ж, сам я, понятно, не видал, но люди рассказывали, - виновато сказал Тулипан.
Вдруг он отшатнулся.
- Уж не сон ли это? Юмурджак...
И правда, по дороге на невысоком гнедом коне с широким крупом ехал кривой янычар.
Выражение лица у него было напряженное, одежда роскошнее, чем у других. На высоком
белом колпаке развевалось огромное страусовое перо.
- Ей-богу, он! - Гергей тоже с изумлением вытаращил глаза.
- Да ведь рассказывали, будто отец Габор повесил его.
- И я так слыхал.
- А сам священник не говорил о нем?
- Нет.
- Ну, тут ничего не поймешь! - Тулипан был озадачен.
Ошеломленный, смотрел он вслед янычару. Затем повернулся к Гергею, и они с
изумлением переглянулись, словно прося объяснения друг у друга. Оба, однако, промолчали.
Минут через пять школяр заговорил:
- Тулипан, скажите по правде, вас не тянет больше к ним?
Тулипан замотал головой.
- Сидеть-то ведь лучше, чем ходить.
- А все-таки...
- Жена у меня хорошая, а детишек своих я не отдам за все сокровища Стамбула.
Меньшой у нас красавец. А у старшенького ума больше, чем у главного муфтия. Вот намедни
он спросил меня, почему у лошади рогов нет...
- А шут ее знает! - ответил Гергей, рассмеявшись.
Больше они и словом не перемолвились. Юноша становился все более серьезным, глядя,
как по горной дороге катится бесконечный поток янычар.
Воздух превратился в море пыли. Голова кружилась от непривычного бряцанья оружия,
конского топота, грохота оркестров, которые один за другим исчезали в ущелье.
Вдруг Гергей вскинул голову.
- Тулипан, ведь такая уйма людей не зря идет!
- Зря они никогда не ходят!
- Они хотят завладеть Будой.
- Может быть, - равнодушно ответил Тулипан.
Школяр, побледнев, смотрел на него.
- А что, если султан невзначай помрет в дороге?
- Не помрет.
- А если это случится все-таки?
Тулипан, пожав плечами, ответил:
- Он всегда возит с собой сыновей.
- Стало быть, он семиглавый дракон?
- Что вы сказали?
- Как вы думаете, за сколько времени доберутся они до Буды?
Тулипан опять пожал плечами.
Гергей глядел на него с беспокойством.
- А все-таки, как вы думаете?
- Если дождь пойдет - сделают привал дня на два, на три, а то и на неделю.
- А если дождя не будет?
- Тогда из-за жары остановятся на отдых.
Гергей взволнованно почесал в затылке и молвил:
- Стало быть, я их опережу.
- Что вы изволили сказать?
- Если они идут на Буду, я должен поехать за семьей Цецеи и привезти их сюда или же
остаться вместе с ними.
Слова его заглушил грохот нового оркестра. Прошли последние ряды длинной колонны
янычар, и под желтым стягом проследовал еще один блестящий отряд роскошно одетых воинов
- тюрбаны у них были украшены страусовыми перьями. Особенно выделялся среди них
могучий седой великан с багровым от жары лицом; перед ним несли два красных бунчука, и
древки этих хвостатых стягов сверкали золотом.
Гергей содрогнулся, будто ему бросили за ворот ледяшку.
- Это султан!
- Да нет, - махнул рукой Тулипан. - Это только янычар-ага. А люди в пестрых
одеждах вокруг него - яя-баши.
- Что это еще за яя-баши, черт бы их драл?
- Янычарские офицеры.
Далее следовали сверкающими шеренгами воины с позолоченными алебардами. Среди
них веером на серых скакунах ехали два молодых человека. Лица их выражали безмятежный
покой.
- Сыновья султана, - почтительно объяснил Тулипан, - Мохамед и Селим. - Но тут
же добавил: - Чтоб их джинны унесли.
Сыновья султана оба были молоды и смуглы, но внешне совершенно не похожи друг на
друга. Однако по всему было видно, что они под стать друг дружке.
- Глядите-ка, вон едет Яхья Оглу Мохамед!
- Знаменитый паша?
- Да.
Вслед за сыновьями султана мелкой рысцой трусил седобородый паша с величественным
видом. На голове у него белел огромный тюрбан. Перед ним несли семь бунчуков.
- Отец Юмурджака, - сказал Тулипан.
- Не может быть!
- Правда. Только что проехал и другой его сын - Арслан-бей.
- А что за имя - Юмурджак?
- Это прозвище.
Тулипан улыбнулся, сорвал травинку и от скуки начал ее жевать.
Подъехали ратники в устрашающе высоких тюрбанах и с золотыми и серебряными
булавами в руках. Юношу охватил трепет. Он почувствовал, что сейчас проедет султан.
- Всемогущий боже, покровитель венгров, - взмолился он, - не покинь ты нас!
Перед ним все смешалось: золотое, серебряное оружие, сверкающие кунтуши. Он даже
руки прижал к глазам и закрыл их на минуту, чтобы потом лучше видеть.
Тулипан толкнул его в бок.
- Смотрите, смотрите! - Голос его задрожал. - Вон он едет...
- Который?
- А тот, перед кем кружится дервиш.
По дороге ехал одинокий всадник в простом сером кунтуше. Перед ним быстро кружился
дервиш. На голове дервиша торчал колпак из верблюжьей шерсти вышиной в полтора локтя.
Руки его были раскинуты: одна поднята к небу, другая опущена к земле. Он кружился не
останавливаясь, а юбка его раздувалась колоколом.
- Кружащийся дервиш, - пояснил Тулипан.
- Как же ни у него, ни у коня голова не закружится?
- Они привыкли.
А конь дервиша и в самом деле ступал вольно и непринужденно. По обе стороны от
всадника ехало еще шесть дервишей в белых юбках. Они ждали, когда наступит их черед
заменить кружащегося дервиша.
- Эти семь дервишей кружатся перед султаном от Константинополя и так будут
кружиться до самой Буды! - крикнул Тулипан в самое ухо школяру, так как грохот труб,
рожков, барабанов и медных тарелок мешал им разговаривать.
Султан сидел на чистокровном арабском гнедом коне. Позади ехали два полуголых
сарацина и защищали его саженными опахалами из павлиньих перьев от жгучих лучей солнца.
В ущелье было душно, и султан дышал тою же пылью и так же раскраснелся от жары, как
самый ободранный его солдат.
Когда султан проезжал мимо скалы, можно было разглядеть, что под кунтушом у него
алый атласный доломан, такого же цвета шаровары, а на голове зеленый тюрбан. Лицо у него
худое, щеки впалые. Под длинным, тонким вислым носом - жидкие седые усы. Курчавая седая
борода коротко подстрижена. Глаза навыкате.
Только Гергей собрался разглядеть его получше, как громыхнуло: тррах! Казалось, и небо
и земля сотряслись от грома. Скала дрогнула.
Кони шарахнулись. Султан упал на шею своего коня... Музыка оборвалась. Поднялась
невообразимая суматоха. С неба градом посыпался песок, обломки камней, клочья
растерзанных людских тел, осколки оружия и капли крови. Кругом смятение и крики,
обращенные к войскам, уже проходившим по долине.
- Мы погибли! - воскликнул Гергей и, всплеснув руками, устремил к долине полные
ужаса глаза.
Там взвился к небу черный столб дыма.
Воздух сразу пропитался тяжелым запахом пороха.
- Что случилось? - спросил обомлевший от ужаса Тулипан.
Голова Гергея поникла.
- Горе! Янычар-агу приняли за султана!
4
Вслед за взрывом на мгновение наступила мертвая тишина: и люди и кони точно
окаменели. Музыка, трубный вой, шум, конский топот, бряцанье оружия смолкли
одновременно, словно в этот миг онемела вся вселенная.
Но мгновение спустя крики и брань тысяч людей слились в неистовый ураган звуков.
Турецкая рать заметалась, как встревоженный муравейник. Люди устремились туда, где взвился
огненный столб.
Вся земля была устлана мертвыми телами и ранеными.
Поднялся переполох и в дальних шеренгах. Там люди не могли понять, что случилось -
выстрелила ли пушка венгерских войск, притаившихся в засаде, или взорвалась в обозе телега с
порохом.
Но янычары сообразили, что на дороге подложили мину и что покушались на них. Как
вспугнутый осиный рой, рассыпались они по лесу в поисках неприятеля.
Но в лесу не нашли никого, кроме священника, школяра и Тулипана.
Священника поддерживали под руки два янычара. Казалось, насильственно поставили на
ноги труп. Глаза его были закрыты, на губах выступила кровавая пена. Оттого что он прятался в
дупле трухлявого дерева, вся его одежда была словно осыпана опилками. Взрывом повалило
дерево, и отца Габора выбросило из дупла.
Султан велел привести к себе всех троих.
Он сошел с коня. Вместо стула солдаты поставили на землю большой медный барабан. За
неимением ковра один из старших офицеров покрыл его своим синим шелковым кафтаном.
Но султан не сел.
- Кто вы такие? - спросил он Тулипана, глядя на него в упор.
И по лицу и по оковам султан признал в нем попавшего в рабство турка.
- Я раб, - ответил Тулипан, стоя на коленях. - Видишь сам, отец правоверных: вот
они, оковы на моих ногах. Не то я был бы уже янычаром. Зовут меня Тулипан. Я прах твоих
высочайших ног.
- А кто этот щенок?
Гергей, сбитый с толку всем происшедшим, стоял, уставившись на султана. Он впервые
видел перед собой карие глаза, размалеванное лицо и горбатый нос владыки миллионов людей,
который лишь случайно не взлетел в турецкий рай.
- Приемный сын Балинта Терека, - ответил Тулипан подобострастно.
- Энингского пса?
- Его самого, ваше величество.
Султан бросил взгляд на священника.
- А это кто?
Священника держали под руки два янычара. Голова его низко свесилась, струившаяся изо
рта кровь залила ему грудь. Нельзя было понять, в беспамятстве он или умер.
Тулипан взглянул на священника.
Один из старших офицеров схватил отца Габора сзади за волосы и вздернул его голову,
чтобы Тулипану было виднее.
С подбородка полумертвого человека капала кровь. Грудь его часто вздымалась.
- Этот проклятый мне неизвестен, - ответил Тулипан.
- А школяр тоже не знает его?
Гергей замотал головой.
Султан кинул взгляд на юношу, потом снова обернулся к Тулипану.
- Что это был за взрыв?
- Ваше величество, - ответил Тулипан, - мы вот с этим школяром собирали в лесу
грибы. А как услыхали музыку, поспешили сюда. Я, недостойный прах твоих ног, ждал только,
чтобы ты проехал, и хотел крикнуть: "Освободите меня!"
- Стало быть, ты ничего не знаешь?
- Пусть не ведать мне блаженства в раю правоверных, коли я вру!
- Снимите с него кандалы, - приказал султан. - И наденьте их щенку на ноги. -
Потом он взглянул на священника: - А этого пса пусть лекари возьмут на свое попечение. От
него надо добиться признания.
Султан снова сел на коня. Сыновья присоединились к нему, и в сопровождении
бостанджи и разных начальников он поскакал к месту взрыва.
Пока на Гергея надевали кандалы, он видел, как отца Габора уложили на землю и
поливали ему шею и грудь водой из бурдюка. Так смывали с него кровь.
Какой-то турок с серьезным лицом, одетый в пепельно-серый кафтан, приподнимал
иногда ему веки и внимательно всматривался в глаза.
Тем временем Гергею сковали ноги и отвели его к пленникам.
Юноша был бледен и смотрел застывшими глазами, точно восковая кукла.
Четверть часа спустя Тулипан оказался возле него. Он был в синей янычарской одежде, на
голове у него торчал белый колпак с болтающейся кистью, на ногах были красные башмаки.
Потрясая кулаками, он яростно орал на Гергея:
- Вот когда ты мне в руки попался, собачий сын!
Тулипан оттолкнул от Гергея янычара, сопровождавшего его, и сказал:
- Это мой раб! То я был его рабом, а теперь он будет моим рабом. Аллах могуч и
справедлив!
Янычар кивнул головой и подпустил Тулипана к Гергею.
Юноша, побледнев как полотно, уставился на Тулипана. Неужто Т
...Закладка в соц.сетях
