Жанр: История
О поврьяхъ, суеврiях и предразсудкахъ русскаго народа
...му что всякiй лишнiй человкъ при подобномъ
дл помха. По той же причин родильницъ уводятъ тайкомъ въ баню, чтобы избжать въ
тсномъ дом помхъ и свидтелей; но топить въ это время баню и душить роженицу на
полк, въ страшномъ жар, есть обычай невжественный и вредный.
XIV. Привиднія.
Вс поврья о привиднiяхъ, мертвецахъ и вообще о взаимныхъ сношенiяхъ двухъ
мiровъ, видимаго и незримаго, вещественнаго и духовнаго, составляютъ смшанный
рядъ преданiй и разсказовъ, принадлежащихъ, можетъ быть, ко всмъ видамъ
принятаго нами раздленiя поврiй. Эта статья до того обширна, что изъ нея можно
бы составить десятки томовъ; постараемся объясниться на нсколькихъ страничкахъ.
Подъ словомъ виднiе разумемъ мы такое явленiе, такой видимый предметъ, который
предсталъ глазамъ нашимъ необыкновеннымъ, сверхъестественнымъ образомъ, т. е.
необъяснимымъ, по извстнымъ намъ досел законамъ природы. Подразумвается, что
человкъ видитъ явившееся не во сн, а на яву; что сверхъ, того, виднiе это, по
крайности, большею частью не вещественное, неосязаемо для рукъ, хотя и видимо
для глазъ; словомъ, что оно занимаетъ какую-то неопредленную средину между
плотскимъ и безплотнымъ мiромъ. Виднiя эти большею частiю основаны на явленiи
тни или духа, какъ выражаются, т. е. человка, уже отшедшаго въ вчность и снова
принявшаго плотской, видимый образъ, и въ этомъ-то смысл виднiе получаетъ боле
точное, опредлительное названiе привиднiя. Впрочемъ, есть и виднiя другаго рода,
безконечно разнообразныя, какъ самое воображенiе человка.
Умъ, разумъ и разсудокъ нашъ ршительно противятся тому, чтобы допустить
возможность или сбыточность виднiй. Частнаго, таинственнаго свидтельства
небольшаго числа людей, слишкомъ недостаточно для изнасилованiя нашего здраваго
ума и для вынужденiя изъ насъ вры, вопреки убжденiю; мы слишкомъ хорошо знаемъ,
что чувства наши и воображенiе несравненно легче и чаще подвергаются обману, чмъ
здравый смыслъ нашъ и разсудокъ. Въ дл такого рода, конечно, врне видть и не
врить, чмъ врить не видавши. Мы не смемъ утверждать, чтобы душа наша ни подъ
какими условiями не могла войти въ духовныя связи съ безплотнымъ мiромъ, не
смемъ потому, что у насъ нтъ къ тому достаточныхъ доказательствъ. Но спросимъ,
могутъ ли сношенiя эти сопровождаться признаками вещественными? Какимъ образомъ
душа, коей бренная плоть несомннно давно уже истлла, можетъ облечься снова въ ту
же плоть, уничтоженную всевчными законами природы? А какимъ же образомъ плотское
око наше можетъ принять впечатлнiе отъ чего либо не вещественнаго, т. е. для
него не существующаго? Если допустить даже, что душа можетъ быть приведена
особыми обстоятельствами въ восторженное состоянiе, въ коемъ длается независимою
отъ пяти чувствъ и превыше времени и пространства, что она въ ясновиднiи своемъ
созерцаетъ въ настоящемъ и прошедшее и будущее, то все-таки этимъ еще не будетъ
разршена загадка: какимъ образомъ являющiйся намъ духъ можетъ вызвать изъ праха
истлвшую плоть свою, или облечься въ ея подобiе?
Съ другой стороны, мы видимъ, что чувства наши безпрестанно подвергаются
обманамъ. Напримръ: не слышимъ ли мы иногда внезапно звукъ, звонъ, свистъ, даже
имя свое, между тмъ какъ все около насъ тихо, спокойно и никто не звалъ насъ и
не свисталъ? Не видимъ ли мы иногда, подъ дрему, или въ потьмахъ на яву, или
забывшись и крпко задумавшись, такiе предметы, какихъ около насъ нтъ? это
происходитъ отъ двоякихъ причинъ: какая нибудь причина произвела волненiе,
переворотъ въ крови нашей, отъ котораго послдовали на нервы зрнiя или слуха
впечатлнiя, сходныя съ дйствiемъ зримаго предмета или слышимаго звука; тогда
органъ слуха или зрнiя передаетъ впечатлнiе это въ общее чувствилище, и сiе
послднее бываетъ обмануто. Въ этомъ случа дйствiе основано на вещественной,
плотской половин нашего существа; но можетъ быть и противный случай: воображенiе
съ такою живостью и убжденiемъ представитъ себ какой либо звукъ или предметъ,
что впечатлнiя идутъ обратнымъ порядкомъ изъ общаго чувствилища и до самыхъ
орудiй чувствъ, производятъ тамъ т же перемны, какъ и явленiя дйствительныя, и
мы опять-таки бываемъ обмануты.
Что сила воли и воображенiя производитъ въ насъ вещественныя перемны, это
доказать не мудрено, потому что мы видимъ это безпрестанно и на каждомъ шагу:
вспомните только мнимо-больныхъ; кром того каждый изъ насъ въ состоянiи силою
воображенiя значительно участить бiенiе сердца, если настроить себя умышленно,
вообразивъ живо радость, гнвъ, безпокойство и пр. Также легко играть зницей
своей, расширяя и суживая ее по произволу, если, глядя на одинъ и тотъ же
предметъ, воображать поперемнно, что напрягаешь зрнiе для разсмотрнiя въ
подробности самаго близкаго предмета.
Безспорно, что воображенiе наше сильно участвуетъ во всхъ виднiяхъ. Вотъ почему
люди нервическiе, или не привыкшiе обуздывать своего воображенiя боле дльнымъ
направленiемъ, склонны къ виднiямъ. Вотъ почему мракъ, или полусвтъ, опутывая
зрнiе наше непрободаемыми тенетами, бываютъ всегдашними спутниками виднiй.
Ночная тишина, гд каждый малйшiй шорохъ раздается иначе и громче нежели днемъ;
покой и сонъ, потемки, сумерки, одиночество, настроенное воображенiе, непрiятное
и непривычное положенiе человка, временно лишеннаго одного изъ главнйшихъ
чувствъ своихъ, зрнiя; наконецъ слдующiй за напряженiями тла и духа приливъ
крови къ мозгу и къ самымъ орудiямъ зрнiя, все это въ совокупности олицетворяетъ
передъ нами безличное и неодушевленное, переноситъ картины воображенiя въ
окружающую насъ туманную существенность. Въ другихъ случаяхъ, мы обращаемъ грезы
въ виднiя; душа не распознаетъ, при живости впечатлнiя, минувшаго отъ настоящаго
и также бываетъ обманута. Это въ особенности часто встрчается у дтей, прежде чмъ
они научаются различать сонъ отъ дйствительности; а какъ и взрослые весьма часто
въ томъ или другомъ отношенiи походятъ на дтей, то и они нердко поддаются тому
же обману.
Если виднiя, привиднiя, духи во плоти тни, призраки, живые мертвецы и пр.
возможны, то многiе изъ насъ дали бы дорого за то, чтобы увидть ихъ и созерцать
спокойнымъ духомъ. Людей, кои постоянно видятъ разныя виднiя или призраки,
называютъ духовидцами. Есть особый родъ виднiй, по сказанiю очевидцевъ, это
двойники, т. е., человкъ видитъ самого себя, и тутъ народное поврье наше о
домовомъ, который-де иногда одвается въ хозяйское платье, садится на его мсто и
пр., совпадаетъ съ распространеннымъ по всей Европ, особенно сверной, поврьемъ о
двойник. Иногда видятъ его также другiя люди, но обыкновенно видишь его только
самъ; для прочихъ онъ невидимка. Если двойника застанешь у себя въ комнат, или
вообще, если онъ предшествуетъ человку, идетъ напередъ, то это означаетъ близкую
кончину; если же двойникъ идетъ слдомъ за хозяиномъ, то обыкновенно намренъ
только предостеречь его. Есть люди, кои, по ихъ увренiю, почти безпрестанно
видятъ своего двойника, и уже къ этому привыкли. Этотъ непонятный для насъ
обманъ чувствъ чаще встрчается между людьми среднихъ и высшихъ сословiй, чмъ въ
простомъ народ.
Загадочная вещь, въ царств виднiй, это вещественные призраки, сопровождающiе, по
увренiю многихъ, такiя явленiя. Сюда принадлежатъ, напримръ, трещины, кои
старая, сухая деревянная утварь даетъ внезапно, въ предвщанiе бдствiя, особенно
смерти, или собственно въ то мгновенiе, когда является призракъ. Въ трещины эти,
какъ въ предвщанiе бды, врятъ почти вс народы, и легко было бы набрать цлые томы
росказней о подобныхъ происшествiяхъ. Вроятне всего, однако же, что внезапная и
неожиданная трещина, иногда среди тихой и спокойной ночи, подаетъ собственно
поводъ къ тмъ разсказамъ, кои сочиняются безсознательно разгоряченнымъ
воображенiемъ. Допустивъ возможность предчувствiя въ животныхъ, въ томъ смысл,
какъ это было объяснено выше, мы однако же до крайности затрудняемся найти какую
либо связь между усыхающимъ отъ погоды стуломъ или шкафомъ и долготою дней его
хозяина. Недавно еще я видлъ разительный примръ такой случайности: старинная
мебель прошлыхъ вковъ, простоявъ столько времени спокойно, внезапно и безъ
всякой видимой причины, начала лопаться съ ужаснымъ трескомъ. Безъ всякаго
сомннiя, воздушныя перемны были причиной этому явленiю, и если бы наблюдать за
симъ внимательно, то вроятно это могло бы служить указанiями метеорологическими,
имющими одну только общую и отдаленную связь съ долголтiемъ человческаго рода.
Я видлъ однажды милое, желанное виднiе, которое не стану ближе описывать, видлъ
очень ясно, и не мене того, не только теперь, но даже и въ то самое время очень
хорошо понималъ, какъ это сталось, и не думалъ искать тутъ ничего
сверхъестественнаго. Воображенiе до того живо представило себ знакомый ликъ, что
безсознательно олицетворило его посредствомъ обратнаго дйствiя на чувства, и очи
узрли снаружи то, что изваялось на глубин души...
Я еще два раза въ жизни своей видлъ замчательныя привиднiя, и оба случая стоятъ
того, чтобы ихъ пересказать. Они пояснятъ нсколько то, что сказалъ я объ этомъ
предмет вообще, то есть, что должно всякую вещь десять разъ примрять и одинъ
разъ отрзать!
Будучи еще студентомъ, я жилъ въ вышк или чердак, гд печь стояла посреди
комнаты, у проходившей тутъ изъ нижняго жилья трубы. Кровать моя была въ углу,
насупротивъ двухъ небольшихъ оконъ, а у печки стоялъ полный оставъ человческiй -
такъ, что даже и въ темную ночь я могъ видть въ постели очеркъ этого остава,
особенно противъ окна, на которомъ не было ни ставень, ни даже занавски.
Просыпаюсь однажды за полночь, во время жестокой осенней бури; дождь и втеръ
хлещутъ въ окна и вся кровля трещитъ; втеръ, попавъ видно гд нибудь въ глухой
переулокъ, завываетъ по-волчьи. Темь такая, что окна едва только отличаются отъ
глухой стны. Я сталъ прислушиваться, гд завываетъ такъ жестоко втеръ, въ труб
ли, или въ сняхъ, и услышалъ съ чрезвычайнымъ изумленiемъ совсмъ иное: бой
маятника отъ стнныхъ часовъ, коихъ у меня не было и никогда не бывало.
Прислушиваюсь, протираю глаза и уши, привстаю, одно и то же; кругомъ все темно,
холодно, сыро, буря хлещетъ въ окно, а гд-то въ комнат, по направленiю къ печи,
мрно ходитъ маятникъ. Одумавшись хорошенько и сообразивъ, я всталъ и началъ
подходить на слухъ, медленно, шагъ за шагомъ, къ тому мсту, гд ходитъ маятникъ.
Въ продолженiе этого перепутья, короткаго по разстоянiю, но долгаго, если не по
времени, то по напряженiю чувствъ, я еще положительне убдился въ томъ, что слышу
не во сн, а на яву, что маятникъ ходитъ, мрно, звонко, ровно, хотя у меня
стнныхъ часовъ нтъ. При едва только замтномъ сумеречномъ отлив противъ оконъ,
ощупью и на слухъ, дошелъ я до самой печи и стоялъ еще въ большемъ недоумнiи,
носомъ къ носу съ костякомъ своимъ, коего очеркъ мутно обозначался противъ блой
печи. Что тутъ длать и какъ быть? Маятникъ явнымъ образомъ ходитъ въ скелет; изъ
него отдавались мрные удары, но движенiя незамтно никакого. Ближе, ближе носомъ
къ лицу его, чтобы разсмотрть въ потьмахъ такое диво, какъ оставъ мой, съ кмъ я
давно уже жилъ въ такой тсной дружб, внезапно плюнулъ мн въ лицо... Невольно
отшатнувшись, я обтерся рукою и удостоврился, что все это было не воображенiе, а
существенность: брызги, разлетвшiяся по лицу, были точно мокрыя. Этимъ слдовало
бы кончить изслдованiя, и я попросилъ бы васъ переуврить меня, что я ошибся, что
все это было не то, и не такъ! Я стоялъ, все еще сложа руки передъ постояннымъ
товарищемъ, пялилъ глаза и прислушивался къ мрнымъ ударамъ маятника, который
однако же вблизи стучалъ нсколько глуше; но подумавъ еще немного и не видя ни
зги, я безотчетно протянулъ руку и погладилъ черепъ по лысин: тогда я вздохнулъ
и улыбнулся, вс объяснилось. Въ кровл и потолк, подл трубы или печи, сдлалась
небольшая течь, капля по капл, на лысую, костяную, пустую и звонкую голову моего
нмаго товарища!
Другой случай состоялъ въ слдующемъ:
Сидя вечеромъ въ кругу товарищей, я сказалъ, какъ пришлось къ слову, что робость
и пугливость не одно и то же: первое можетъ быть основано на опасенiи,
поселяемомъ въ насъ здравымъ разсудкомъ; второе, напротивъ, есть склонность къ
страху безотчетному, а потому иногда и безразсудному; что, можетъ быть, я иногда
робокъ, но не пугливъ, и не могу робть, страшиться, или опасаться чего нибудь,
если опасенiе это не оправдывается моимъ разсудкомъ. "Ну, ты въ мертвецовъ
вришь?" Врю въ мертвыхъ. "А в живыхъ?" Нтъ, не врю. "Стало быть, и не боишься
ихъ?" И не боюсь; впрочемъ, если бы я и врилъ въ мертвецовъ по твоему, то и
тогда еще не вижу, для чего ихъ бояться. "А пойдешь ли ты въ полночь на
кладбище?" Пожалуй, пойду. "Нтъ, не пойдешь!" Нтъ, пойду! За споромъ дло стало,
и ршено было, чтобы мн идти, какъ пробьетъ полночь, одному на кладбище,
отстрогнуть щепочку отъ креста и принести ее, и завтра всмъ вмст идти и примрить
щепочку, для поврки дла.
Ночь была темная, до кладбища версты дв, дорога подъ конецъ едва замтная; я
сбился немного и не счелъ за нужное отыскивать торную дорогу, а пошелъ знакомымъ
путемъ вперевалъ, по направленiю, гд противъ неба темнла едва замтно
кладбищенская церковь. Прихожу ко рву, окружающему кладбище, перескакиваю его;
ножичекъ у меня въ рукахъ и я хочу уже отстрогнуть щепочку отъ перваго
пошатнувшагося въ сторону креста, но мн показалось, что завтра осмютъ меня,
скажутъ: радъ, что добрался, небось, не прошелъ дальше! - и я сталъ подвигаться
ощупью впередъ, спотыкаясь между могилъ, ямъ, кустовъ, камней и разрушенныхъ
памятниковъ. Въ это время, помню, родилось во мн двоякое опасенiе, ускорившее,
при такихъ обстоятельствахъ, бiенiе сердца и дыханiе: первое, чтобы товарищи не
вздумали подшутить надо мною и не сдлали какой нибудь глупости; второе, чтобы
какой-нибудь сторожъ не принялъ меня за вора и не вздумалъ бы, выскочивъ
внезапно съ боку, прежде всего поколотить меня порядкомъ, чтобы, можетъ быть,
потомъ уже, за вторымъ прiемомъ, допросить, кто я и за чмъ пришелъ. Первое
опасенiе устранилось однако же тмъ, что сидвшiе со мною товарищи не могли
оперидить меня на этомъ пути, а второе тмъ, что сторожа конечно теперь вс спятъ
и мн только не должно шумть. Во всякомъ случа, я, скрпивъ сердце, далъ себ слово
быть спокойнымъ, разсудительнымъ и хладнокровнымъ, не пугаться, что бы ни
случилось. Глупое сердце продолжало стучать вслухъ, хотя, право, не знаю о чемъ
и по что. Вдругъ я слышу подземный глухой стукъ, удара два, три сряду. Я
остановился: черезъ нсколько секундъ повторилось тоже, потомъ еще разъ, а потомъ
раздался слабый подземный стонъ или вздохъ. Все это, сколько я могъ заключить,
полагаясь на слухъ свой, происходило въ самомъ близкомъ разстоянiи отъ меня и
притомъ именно "подъ землей." Посл нсколькихъ секундъ молчанiя и нсколькихъ
шаговъ моихъ впередъ, повторилось опять тоже; но подземные удары были звучне и
до того сильны, что мн показалось, будто земля подо мною дрогнула; стонъ,
довольно внятный, исходилъ изъ земли и безспорно отъ мертвеца. Если бы я кончилъ
похожденiе свое на этой точк, то уже и этого было бы довольно, и я бы конечно
понын могъ бы вамъ только божиться по совсти, что все это точно святая истина и
дйствительно такъ со мною случилось... но дло зашло еще дальше: я опять подвинулся
нсколько шаговъ впередъ, по тому направленiю, откуда звукъ до меня доходилъ,
прислушивался и все подвигался ощупью впередъ. Внезапно стукъ этотъ очутился
почти подо мною, у самыхъ ногъ; что-то охнуло, закашляло; земля вскрылась и
разступилась; меня обдало, обсыпало землей, и мертвецъ въ беломъ саван медленно
потянулся изъ могилы, прямо передо мной, никакъ не дале двухъ шаговъ... Кончимъ на
этомъ; примите отъ меня совстливое увренiе, что все это случилось точно такимъ
образомъ, какъ я описываю, и скажите посл этого, есть ли привиднiя и живые
мертвецы, или ихъ нтъ?
Я остановился и глядлъ во вс глаза на мертвеца, у котораго въ рукахъ увидлъ я,
не смотря на потемки, заступъ. Я не думалъ и не могъ бжать, а стоялъ,
растерявшись и не зная, что именно длать. Помню, что я хотлъ завести разговоръ
съ покойникомъ, но по незнакомству съ нимъ не зналъ, съ чего начать, чтобы не
сказать ему какой нибудь глупости. Къ счастью, онъ вывелъ меня изъ этого
тягостнаго положенiя, спросивъ самъ первый: "Кто такой ходитъ тутъ, зачмъ?" Эти
слова возвратили мн память и объяснили вдругъ все. - Да я, любезный, не попаду
на дорогу, сбился, отъ берега, гд и канавы не замтилъ, и не знаю куда выйти. -
"А вотъ сюда ступайте, вотъ!" - Да ты что же тутъ длаешь? "Извстно что, копаемъ
могилу." - Для чего же ночью? "А когда же больше? Какъ съ вечера закажутъ, чтобы
къ утру готова была, такъ когда же копать ее, какъ не ночью?"
Вотъ все, что я по собственному опыту могу сказать объ этомъ предмет. Я бы могъ
разсказать еще кучу подобныхъ приключенiй, наприм. какъ одинъ офицеръ искрошилъ
въ ночи саблей, вмсто привиднiя, блый канифасный халатъ свой, висвшiй на гвозд,
на который надта была еще и шапка; какъ привиднiя ходятъ за любовными
приключенiями, или просто на какой нибудь промыселъ, пользуясь робостью хозяина;
но все это извстно и притомъ конечно ничего не доказываетъ; надобно каждому
предоставить вру въ собственное свое убжденiе, которое однако же тогда только
можетъ имть мсто, когда оно основано на собственномъ, безошибочномъ опыт, и
когда опытъ этотъ, какъ въ приведенныхъ мною случаяхъ, доведенъ до конца.
Недавно еще разсказывали мн, поставивъ и свидтелей, слдующее: хозяинъ,
прохаживаясь въ сумерки въ зал, услышалъ и увидлъ въ окно, что на дворъ
прикатила карета четверней. Онъ заглянулъ въ гостиную и сказалъ жен: приготовься
принять гостей: кто-то прiхалъ. Но какъ все оставалось попрежнему тихо и
спокойно и никто не входилъ, то хозяинъ выглянулъ въ переднюю: покойная бабушка
его стояла тамъ у дверей, но исчезла въ ту же минуту; полъ подъ нею треснулъ, а
карета покатила со двора, по направленiю къ кладбищу. Иные прибавляли еще къ
этому, что постороннiе люди видли, какъ карета исчезла въ самой оград погоста.
Что прикажете сдлать изъ такого разсказа? Если бабушка могла воротиться съ того
свта, то гд и какъ успла она собрать всю упряжь свою, карету, лошадей и
кучеровъ, которые, конечно, не были ею взяты съ собою на тотъ свтъ? Не короче ли
предположить, что добрый хозяинъ, внукъ или сынъ, задумался о бабушк, которой съ
недавняго времени нестало въ дом, и что онъ увидлъ ее не плотскими глазами
своими, а окомъ души?
О двойникахъ, предвщающихъ кончину, говорятъ почти всюду и во всхъ земляхъ.
Извстно, что горнымъ шотландцамъ приписываютъ способность видть двойниковъ въ
высшей степени. Если объяснить явленiе это языкомъ магнитизеровъ, то явленiе
двойника значитъ, что душа наша получила возможность, какъ бы отдлившись отъ
тла, созерцать его вн себя, со стороны. Это довольно темно, и хотя и нсколько
понятне, чмъ явленiе покойниковъ.
Можетъ быть, нкоторые читатели слышали, что разсказваютъ многiе изъ
современниковъ нашихъ, какъ очевидцы, о смерти довольно извстнаго въ кругу
своемъ человка. Онъ былъ начальникъ учебнаго заведенiя; дти, въ хорошiй зимнiй
день, кажется, въ сочельникъ передъ Рождествомъ, бгали по саду, гд лежалъ
глубокiй снгъ и были расчищены только три дорожки, въ вид П. Нсколько молодыхъ
людей сидли на скамь и, увидавъ подходящаго къ нимъ со стороны зданiя
начальника, привстали; онъ прошелъ, но не успли они оглянуться, какъ увидли его
вторично, идущаго тмъ же путемъ, по тому же направленiю, тмъ же мрнымъ шагомъ и
точно въ такомъ же положенiи. Съ крайнимъ изумленiемъ они снова ему поклонились;
онъ поздоровался съ ними и обошелъ кругомъ дорожекъ. Двойники такъ быстро прошли
одинъ за другимъ, что не было никакой возможности допустить, будто старикъ
сдлалъ кругъ и обошелъ вторично. Дти изумлялись и перешептывались весь день; что
происходило въ душ старика, никому неизвстно; но онъ на другой же день въ
какомъ-то припадк лишилъ себя жизни. Случай этотъ весьма замчателенъ тмъ, что
нсколько постороннихъ свидтелей единогласно утверждаютъ сказанное нами и убждены
въ томъ, что сами видли двойника. При такихъ обстоятельствахъ остается только
пожать плечами и предоставить дло на совсть каждаго.
XV. Клады.
Сюда же, къ этому же разряду поэзiи народной и игры воображенiя принадлежитъ
цлый ряд сказокъ и поврьевъ о цвт папоротника, который-де цвтетъ ночью на
Ивановъ день. Этотъ небывалый цвтъ (папоротникъ тайниковое, безцвтное растенiе)
почитается ключемъ колдовства и волшебной силы, въ особенности же для отысканiя
кладовъ: гд только зацвтетъ папоротникъ въ полночь краснымъ огнемъ, тамъ лежитъ
кладъ; а кто сорветъ цвтъ папоротника, тотъ добылъ ключъ для подъема всякаго
клада, который безъ этого рдко кому дается.
Предметъ этотъ, о кладахъ, богатъ поврьями всякаго рода. Съ суеврiями о кладахъ
связывается и много сказокъ и преданiй; у каждаго края свой герой или разбойникъ
прежнихъ лтъ, коему приписываются вс находимые и искомые клады. Въ восточныхъ
губернiяхъ клады принадлежатъ Пугачеву, на Волг Стеньк Разину, на Украйн Гаркуш,
въ средней Россiи Кудеяру и проч. Кладъ вообще не всякому дается; хозяинъ клада,
по смерти своей, бродитъ тихо вокругъ и бережетъ его строго и чутко: либо вовсе
не найдешь, либо и найдешь, да не возьмешь, не дастся въ руки; не подымешь по
тяжести; обмираешь, какъ тронешь, ровно кто теб руки и ноги перебьетъ; кружишь
на этомъ мст и не выйдешь, ровно лшiй обошелъ, покол не положишь кладъ опять на
мсто; или, если кладъ подъ землей, въ подвал, глубокой ям, то взявшiй его не
вылзетъ никакъ, передъ тобою земля смыкается, желзныя двери съ запорами
затворяются; либо выскочитъ откуда ни возьмется невидимка, схватитъ и держитъ на
мст, покуда ни выпустишь изъ рукъ клада; либо навалится на плечо ровно гора,
такъ что и языка не повернуть; либо ноги подкосятся, либо станутъ, упрутся,
словно приросли къ земл; или, если и возьмешь кладъ и унесешь, то сколько ни
носишь его домой, берешь золото, а принесешь черепки; или же, наконецъ,
возьмешь, да и самъ не радъ; вся семья сподрядъ вымретъ. Все это оттого, что
кладъ кладется со свинцомъ или съ зарокомъ, что кладъ бываетъ всегда почти
заповдный и дается тому только, кто исполнитъ зарокъ; избавляетъ же отъ этой
обязанности только цвтъ папоротника или разрывъ - прыгнунъ - скакунъ - плакунъ -
или спрыгъ - трава, желзнякъ или кочедыжникъ; папоротнику и плакуну повинуются
вс духи, а прыгунъ ломаетъ замки и запоры, побждая всякое препятствiе. Иногда
кладъ бродитъ не только свчей, огонькомъ, но даже какимъ-нибудь животнымъ или
человкомъ; если, догадавшись, ударить его наотмашь и сказать: аминь, аминь,
разсыпься, то передъ тобою очутится кубышка съ деньгами. Во время выемки клада
всегда приключаются разныя страсти, и черти пугаютъ и терзаютъ искателя. Брать
взаймы у клада иногда можно, если онъ дастъ, но къ сроку принеси, иначе
постигнетъ бда большая. Можно также мнять деньги у клада и при этомъ даже иногда
обсчитывать его, положивъ то же число монетъ, меньшей цнности.
У насъ почти всюду есть много разсказовъ и преданiй о кладахъ, а Саратовская
губернiя, гд волжскiя вольницы зарывали когда-то свои награбленныя богатства,
едва ли не богаче прочихъ подобными воспоминанiями. Мы упомянули, что кладъ
кладется со словцомъ или по завту: это значитъ, что кто его зарываетъ, тотъ
долженъ во все время причитывать вслухъ, какой зарокъ на него кладетъ: напр.,
семидневный постъ, а затмъ рыть голыми руками, на молодой мсяцъ; или на разрывътраву
и проч. Одинъ человкъ зарывалъ кладъ, приговаривая: "на три головы
молодецкихъ"; стало быть, кладъ не дастся никому, если не поклонится ему тремя
головами молодецкими; а другой бродяга, сидя случайно тутъ же въ дупл,
подслушалъ его и переговаривалъ каждый разъ: "на три кола осиновыхъ." Кладъ
слушается всегда послдняго заговора; посему, когда хозяинъ ушелъ, а подсидвшiй
его вырубилъ три осиновые кола и поклонился ими кладу, то и взялъ его
преспокойно. Есть также заговоры, во всемъ похожiе на прочiе заговоры, какъ для
укладки клада, такъ и для развязки его.
Въ одномъ мст Рязанской губернiи, гд исконное поврье искало кладовъ, увряя, что
цловальникъ рязанскiй встртилъ земляка въ Сибири, въ ссылк, и узналъ отъ него
тайну нсколькихъ кладовъ, получивъ и запись съ примтами, гд они лежатъ, люди съ
сдыми бородами разсказывали вотъ что: Я рубилъ въ лсу жерди, привязавъ лошадь къ
дереву; вдругъ вижу подъ деревомъ высыпанъ изъ земли и уже поросъ травой мохомъ
крестъ; я вспомнилъ, что это была одна изъ примтъ, и выхватилъ топоръ, чтобы
натюкать на деревьяхъ зарубки; вдругъ какъ понесетъ моя лошадь, сорвавшись, какъ
загремитъ, я за ней, за ней, а она дальше, дальше, затихла и пропала; я
воротился, а она стоитъ привязанная, гд была, а мста того, гд высыпанъ крестъ,
не нашелъ, хоть сто разъ былъ опять въ лсу да искалъ нарочно." Другой
разсказывалъ такъ: "И я по дрова здилъ, да нашелъ на знакомомъ мст, гд сто разъ
бывалъ и ничего не видлъ, погребъ: яма въ полчеловка, въ поясъ, а на дн устлана
накатомъ, который уже поросъ травой и мхомъ, да кой-гд доска прогнила,
провалилась. Подумавъ немного и оглянувшись, да опознавшись еще разъ на мст, я
спустился въ яму; только-что я было припалъ, да сталъ заглядывать въ провалы,
какъ меня хватитъ кто-то вдоль спины хворостиной, такъ я насилу выскочилъ да
бжать, а онъ все за мной, до самой дороги! Я на другой день показывалъ хозяйк
своей синевицы на спин."
Третьему рязанцу посчастливилось лучше: онъ безъ большихъ хлопотъ у себя дома
подъ угломъ нашелъ съденный ржавчиной чугунчикъ, въ коемъ было съ пригоршню
серебряныхъ монетъ. Ихъ купилъ г. Надеждинъ, а описалъ г. Григорьевъ, въ Одесс;
это были замчательныя арабскiя монеты IX и XI вка.
Весьма нердко кладъ служитъ защитою для скрытiя важныхъ преступленiй. Въ одной
изъ подмосковныхъ губернiй у помщика былъ довольно плохой, въ хозяйственномъ
отношенiи, крестьянинъ, одинъ изъ тхъ, кому ничего не дается: хлбъ у него всегда
хуже чмъ у прочихъ; коли волкъ заржетъ телятъ, либо порветъ жеребенка, такъ врно
у него же; словомъ, и скотъ не держится, и счасть
Закладка в соц.сетях
