Жанр: История
О поврьяхъ, суеврiях и предразсудкахъ русскаго народа
Владимiръ Ивановичъ Даль
О поврьяхъ, суеврiях и предразсудкахъ русскаго народа
О поврьяхъ, суеврiях
и
предразсудкахъ русскаго народа.
Сочиненiе
Владимiра Даля.
Изданiе второе, безъ перемнъ.
Вступленіе.
Шиллеръ сказалъ: "и въ дтской игр кроется иногда глубокiй смыслъ", - а Шекспиръ:
"и на неб и на земл есть еще много такого, чего мудрецы ваши не видывали и во
сн". Это можно примнить къ загадочному предмету, о коемъ мы хотимъ поговорить.
Духъ сомннiя составляетъ свойство добросовстнаго изыскателя; но само по себ и
безусловно, качество сiе безплодно и даже губительно. Если къ этому еще
присоединится высокомрное презрнiе къ предмету, нердко служащее личиной
невжества особеннаго рода, - то сомннiе, или неврiе, очень часто бываетъ
лицемрное. Большая часть тхъ, кои считаютъ долгомъ приличiя гласно и
презрительно насмхаться надо всми народными предразсудками, безъ разбора, - сами
врятъ имъ втихомолку, или по крайней мр изъ предосторожности, на всякiй случай,
не вызжаютъ со двора въ понедльникъ и не здороваются черезъ порогъ.
Съ другой стороны, если и смотрть на поврья народа, вообще, какъ на суеврiе, то
они не мене того заслуживаютъ нашего вниманiя, какъ значительная частица
народной жизни; это путы, кои человкъ надлъ на себя - по своей ли вин, или по
необходимости, по большому уму, или по глупости, - но въ коихъ онъ долженъ жить
и умереть, если не можетъ стряхнуть ихъ и быть свободнымъ. Но гд и когда можно
или должно сдлать то или другое, - этого нельзя опредлить, не разобравъ во всей
подробности смысла, источника, значенiя и силы каждаго поврья. И самому глупому
и вредному суеврiю нельзя противодйствовать, если не знаешь его и не знакомъ съ
духомъ и съ бытомъ народа.
Поврьемъ называемъ мы вообще всякое укоренившееся въ народ мннiе или понятiе,
безъ разумнаго отчета въ основательности его. Изъ этого слдуетъ, что поврье
можетъ быть истинное и ложное; въ послднемъ случа оно называется собственно
суеврiемъ или, по новйшему выраженiю, предразсудкомъ. Между этими двумя словами
разницы мало; предразсудокъ есть понятiе боле тсное и относится преимущественно
къ предостерегательнымъ, суеврнымъ правиламъ, что, какъ и когда длать или не
длать. Изъ этого усматривается, еще въ третьемъ значенiи, важность предмета, о
коемъ мы говоримъ, онъ даетъ намъ полную картину жизни и быта извстнаго народа.
Не только у всхъ народовъ земнаго шара есть поврья и суеврiя, но у многихъ они
довольно схожи между собою, указывая на одинъ общiй источникъ и начало, которое
можетъ быть трехъ родовъ: или поврье, возникшее въ древности, до раздленiя двухъ
народовъ, сохранилось по преданiю въ обоихъ; или, родившись у одного народа,
распространилось и на другiе; или же наконецъ поврье, по свойству и отношенiямъ
своимъ къ человку, возникло тутъ и тамъ независимо одно отъ другаго. Въ этомъ
отношенiи есть много ученыхъ указанiй у г. Снегирева. Сочинитель настоящей
статьи ограничился одними только поврьями русскаго народа, или даже почти
исключительно тмъ, что ему случилось собрать среди народа; посему статья эта
вовсе не есть полное изслдованiе этого предмета, а только небольшой сборникъ или
собранiе подручныхъ въ настоящее время запасовъ[1 - Я съ намренiемъ не
перечитывалъ теперь сочиненiй ни г. Снегирева, ни г. Сахарова. Я даю только
сборникъ, запасъ, какой случился. Праздничныхъ обрядовъ я мало касаюсь, потому
что предметъ этотъ обработанъ г. Снегиревымъ; а повторенiя того, что уже помщено
въ Сказанiяхъ г. Сахарова, произошли случайно, изъ одного и того же источника. Я
дополнилъ статью свою изъ одной только печатной книги: Русскiя суеврiя, Чулкова,
въ которой впрочемъ весьма не много русскаго.].
Сверъ нашъ искони славится преимущественно большимъ числомъ и разнообразiемъ
поврiй и суеврiй о кудесничеств разнаго рода. Едва ли большая часть этого не
перешла къ намъ отъ чудскихъ племенъ. Кудесники и знахари сверной полосы
отличаются также злобою своею, и вс разсказы о нихъ носятъ на себ этотъ
отпечатокъ. На юг видимъ боле поэзiи, боле связанныхъ, сказочныхъ и забавныхъ
преданiй и суеврiй, въ коихъ злобные чернокнижники являются только какъ
необходимая прикраса, для яркой противоположности. Нигд не услышите вы столько о
порч, изуроченiи, какъ на Свер нашемъ; нигд нтъ столько затйливыхъ и забавныхъ
разсказовъ, какъ на Юг.
Поврья мстныя, связанныя съ извстными урочищами, курганами, городами, селами,
городищами, озерами и проч., не могли войти въ эту статью главнйше потому, что
такое собранiе вышло бы нын еще слишкомъ неполно и отрывочно. Если бы у насъ
много лтъ сряду занимались повсемстно сборомъ этихъ преданiй, тогда только можно
бы попытаться составить изъ нихъ что нибудь цлое. Но преданiя эти гибнутъ
невозвратно; ихъ вытсняетъ суровая вещественность, - которая новыхъ
замысловатыхъ преданiй не рождаетъ.
Все на свт легче осмять, чмъ основательно опровергнуть, и ногда даже легче,
нежели дать ему вру. Подробное, добросовстное разбирательство, сколько въ какомъ
поврь есть или могло быть нкогда смысла, на чемъ оно основано и какую ему теперь
должно дать цну и гд указать мсто - это не легко. Едва ли однако же можно
допустить, чтобы поврье, пережившее тысячелтiя и принятое миллiонами людей за
истину, было изобртено и пущено на втеръ, безъ всякаго смысла и толка. Коли есть
поврья, рожденныя однимъ только празднымъ вымысломъ, то ихъ очень немного; - и
даже у этихъ поврiй есть, покрайней мр, какой нибудь источникъ, напримръ:
молодцеванье умниковъ или бойкихъ надъ смирными; старанiе поработить умы самымъ
сильнымъ средствомъ - общественнымъ мннiемъ, противъ котораго слишкомъ трудно
спорить.
У насъ есть поврья - остатокъ или памятникъ язычества; они держатся потому
только, что привычка обращается въ природу, а отмна стараго обычая всегда и везд
встрчала сопротивленiе. Сюда же можно причислить вс поврья русскаго баснословiя,
которое, по всей вроятности, въ связи съ отдаленными временами язычества. Другiя
поврья придуманы случайно, для того, чтобы заставить малаго и глупаго, окольнымъ
путемъ, длать или не длать того, чего отъ него прямымъ путемъ добиться было бы
гораздо трудне. Застращавъ и поработивъ умы, можно заставить ихъ повиноваться,
тогда какъ пространныя разсужденiя и доказательства, ни малаго, ни глупаго, не
убдятъ и, во всякомъ случа, допускаютъ докучливыя опроверженiя.
Поврья третьяго разряда, въ сущности своей, основаны на дл, на опытахъ и
замчанiяхъ; поэтому ихъ неправильно называютъ суеврiямiи; они врны и
справедливы, составляютъ опытную мудрость народа, а потому знать ихъ и
сообразоваться съ ними полезно. Эти поврья безспорно должны быть вс объяснимы
изъ общихъ законовъ природы: но нкоторыя представляются до времени странными и
темными.
За симъ непосредственно слдуютъ поврья, основанныя также въ сущности своей на
явленiяхъ естественныхъ, но обратившiяся въ нелпость по безсмысленному ихъ
примненiю къ частнымъ случаямъ.
Пятаго разряда поврья изображаютъ духъ времени, игру воображенiя, иносказанiя -
словомъ, это народная поэзiя, которая, будучи принята за наличную монету,
обращается въ суеврiе.
Къ шестому разряду, наконецъ, должно причесть - можетъ быть только до поры до
времени - небольшое число такихъ поврiй, въ коихъ мы не можемъ добиться никакого
смысла. Или онъ былъ утраченъ по измнившимся житейскимъ обычаямъ, или вслдствiе
искаженiй самого поврья, или же мы не довольно изслдовали дло, или, наконецъ,
можетъ быть въ немъ смыслу нтъ и не бывало. Но какъ всякая вещь требуетъ
объясненiя, то и должно замтить, что такiя вздорныя, уродливыя поврья произвели
на свтъ, какъ замчено выше, или умничанье, желанiе знать боле другихъ и
указывать имъ, какъ и что длать, - или пытливый, любознательный умъ
простолюдина, доискивающiйся причинъ непонятнаго ему явленiя; эти же поврья
нердко служатъ извиненiемъ, оправданiемъ и утшенiемъ въ случаяхъ, гд боле не къ
чему прибгнуть. Съ другой стороны, можетъ быть, нкоторыя безсмысленныя поврья
изобртены были также и съ тою только цлiю, чтобы, пользуясь легковрiемъ другихъ,
жить на чужой счетъ. Этого разряда поврья можно бы назвать мошенническими.
Само собою разумется, что разряды эти на дл не всегда можно такъ положительно
разграничить; есть переходы, а многiя поврья безъ сомннiя можно причислить и къ
тому и къ другому разряду; опять иныя упомянуты у насъ, по связи своей съ
другимъ поврьемъ, въ одномъ разряд, тогда какъ они въ сущности принадлежатъ къ
другому. Такъ, напримръ, вс лицеди нашего баснословiя принадлежатъ и къ
остаткамъ язычества, и къ разряду вымысловъ пiитическихъ, и къ крайнему убжищу
невжества, которое не мене, какъ и самое просвщенiе, хотя и другимъ путемъ,
ищетъ объясненiя непостижимому и причины непонятныхъ дйствiй. Лица эти живутъ и
держатся въ воображенiи народномъ частiю потому, что въ быту простолюдина,
основанномъ на трудахъ и усилiяхъ тлесныхъ, на жизни суровой, - мало пищи для
духа; а какъ духъ этотъ не можетъ жить въ бездйствiи, хотя онъ и усыпленъ
невжествомъ, то онъ и уносится, посредствомъ мечты и воображенiя, за предлы
здшняго мiра. Не мене того пытливый разумъ, изыскивая и не находя причины
различныхъ явленiи, въ особенности бдствiй и несчастiй, также прибгаетъ къ
помощи досужаго воображенiя, олицетворяетъ силы природы въ каждомъ ихъ
проявленiи, сваливаетъ все на эти лица, на коихъ нтъ ни суда, ни расправы, - и
на душ какъ будто легче.
Вопросъ, откуда взялись баснословныя лица, о коихъ мы хотимъ теперь говорить -
возникалъ и въ самомъ народ: это доказывается сказками объ этомъ предмет,
придуманными такъ же, гд въ ходу эти поврья. Домовой, водяной, лшiй, вдьма и
проч. не представляютъ собственно нечистую силу; но, по мннiю народа, созданы
ею, или обращены изъ людей, за грхи или провинности. По мннiю иныхъ, падшiе
ангелы, спрятавшiеся подъ траву прострлъ, поражены были громовою стрлою, которая
пронзила стволъ этой травы, употребляемой по этому поводу для залеченiя ранъ - и
низвергла падшихъ духовъ на землю; здсь они разсыпались по лсамъ, полямъ и
водамъ и населили ихъ. Вс подобныя сказки явнымъ образомъ изобртены были уже въ
позднйшiя времена; можетъ быть древне ихъ мннiе, будто помянутыя лица созданы
были нечистымъ для услугъ ему и для искушенiя человка; но что домовой, напримръ,
который вообще добродтельне прочихъ, отложился отъ сатаны - или, какъ народъ
выражается, отъ чорта отсталъ, а къ людямъ не присталъ.
I. Домовой.
Домовой, домовикъ, ддушка, старикъ, постень или постнь, также лизунъ, когда
живетъ въ подполь съ мышами, - а въ Сибири сусдко, - принимаетъ разные виды; но
обыкновенно это плотный, не очень рослый мужичекъ, который ходитъ въ короткомъ
смуромъ зипун, а по праздникамъ и въ синемъ кафтан съ алымъ поясомъ. Лтомъ также
въ одной рубах; но всегда босикомъ и безъ шапки, вроятно потому, что мороза не
боится и притомъ всюду дома. У него порядочная сдая борода, волосы острижены въ
скобку, но довольно косматы и частiю застилаютъ лицо. Домовой весь обросъ
мягкимъ пушкомъ, даже подошвы и ладони; но лицо около глазъ и носа нагое.
Косматыя подошвы выказываются иногда зимой, по слду, подл конюшни; а что ладони
у домоваго также въ шерсти, то это знаетъ всякiй, кого ддушка гладилъ ночью по
лицу: рука его шерститъ, а ногти длинные, холодные. Домовой по ночамъ иногда
щиплется, отчего остаются синяки, которые однако обыкновенно не болятъ; онъ
длаетъ это тогда только, когда человкъ спитъ глубокимъ сномъ. Это поврье весьма
естественно объясняется тмъ, что люди иногда, въ работ или хозяйств, незамтно
зашибаются, забываютъ потомъ объ этомъ, и, увидвъ черезъ день или боле синякъ,
удивляются ему и приписываютъ его домовому. Иные, впрочемъ, если могутъ
опамятоваться, спрашиваютъ домоваго, когда онъ щиплется: любя или не любя? къ
добру или къ худу? и удостоиваются отвта, а именно: домовой плачетъ или смется;
гладитъ мохнатой рукой, или продолжаетъ зло щипаться: выбранитъ или скажетъ
ласковое слово. Но домовой говоритъ очень рдко; онъ гладитъ мохнатой рукой къ
богатству, теплой къ добру вообще, холодной или шершавой, какъ щетка, къ худу.
Иногда домовой просто толкаетъ ночью, будитъ, если хочетъ увдомить о чемъ
хозяина, и на вопросъ: что добраго? предвщаетъ тми же знаками, добро или худо.
Случается слышить, какъ люди хвалятся, что домовой погладилъ ихъ такой мягкой
ручкой, какъ собольимъ мхомъ. Онъ вообще не злой человкъ, а больше причудливый
проказникъ: кого полюбитъ, или чей домъ полюбитъ, тому служитъ, ровно въ кабалу
къ нему пошелъ; а ужь кого не взлюбитъ, такъ выживетъ и, чего добраго, со свту
сживетъ. Услуга его бываетъ такая, что онъ чиститъ, мететъ, скребетъ и
прибираетъ по ночамъ въ дом, гд что случится; особенно онъ охочь до лошадей:
чиститъ ихъ скребницей, гладитъ, холитъ, заплетаетъ гривы и хвосты, подстригаетъ
уши и щетки; иногда онъ сядетъ ночью на коня и задаетъ конецъ, другой по селу.
Случается, что кучеръ или стремянный сердятся на домоваго, когда баринъ бранитъ
ихъ за то, что лошадь здой или побжкой испорчена; они увряютъ тогда, что домовой
наздилъ такъ лошадь, и не хуже цыгана сбилъ рысь на иноходь или въ три ноги.
Если же лошадь ему не полюбится, то онъ обижаетъ ее: не даетъ сть, ухватитъ за
уши, да и мотаетъ голову; лошадь бьется всю ночь, топчетъ и храпитъ; онъ
свиваетъ гриву въ колтунъ и, хоть день за день расчесывай, онъ ночью опять
собьетъ хуже прежняго, лучше не тронь. Это поврье основано на томъ, что у
лошади, особенно коли она на плохомъ корму и не въ хол, дйствительно иногда
образуется колтунъ, который остригать опасно, а расчесать невозможно. Если
домовой сядетъ на лошадь, которую не любитъ, то приведетъ ее къ утру всю въ мыл,
и вскор лошадь спадетъ съ тла. Такая лошадь пришлась не по двору, и ее непремнно
должно сбыть. Если же очень осерчаетъ, такъ перешибетъ у нея задъ, либо
протащитъ ее бдную въ подворотню, вертитъ и мотаетъ ее въ стойл, забьетъ подъ
ясли, даже иногда закинетъ ее въ ясли къ верху ногами. Нердко онъ ставитъ ее и
въ стойло занузданную, и иному барину самому удавалось это видть, если рано
пойдетъ на конюшню, когда еще кучеръ, посл ночной погулки, не усплъ проспаться и
опохмлиться. Ясно, что вс поврья эти принадлежатъ именно къ числу мошенническихъ
и служатъ въ пользу кучеровъ. Такъ напр. кучеръ требовалъ однажды отъ барина,
чтобы непремнно обмнять лошадь на другую, у знакомаго барышника, увряя, что эту
лошадь держать нельзя, ее домовой не взлюбилъ и изведетъ. Когда же баринъ, не
смотря на вс явные доводы и попытки кучера, не согласился, а кучеру не хотлось
потерять общанные могарычи, то лошадь точно, наконецъ, взбсилась вовсе, не
вынесши мукъ домоваго, и околла. Кучеръ насыпалъ ей нсколько дроби въ ухо; а
какъ у лошади ушной проходъ устроенъ такимъ изворотомъ, что дробь эта не можетъ
высыпаться обратно, то бдное животное и должно было пасть жертвою злобы мнимаго
домоваго. Домовой любитъ особенно вороныхъ и срыхъ лошадей, а чаще всего
обижаетъ соловыхъ и буланыхъ.
Домовой вообще хозяйничаетъ исключительно по ночамъ; а гд бываетъ днемъ, это
неизвстно. Иногда онъ забавляется, какъ всякiй знаетъ, вскочивъ сонному колнями
на грудь и, принявшись, ни съ того, ни съ сего, душить человка; у другихъ
народовъ есть для этого припадка названiе альпъ, кошемаръ, а у насъ нтъ другаго,
какъ домовой душилъ. Онъ впрочемъ, всегда отпускаетъ душу на покаянiе и никогда
не душитъ на смерть. При этомъ домовой иногда бранится чисто по-русски, безъ
зазрнiя совсти; голосъ его грубый, суровый и глухой, какъ будто раздается вдругъ
съ разныхъ сторонъ. Когда онъ душитъ, то отогнать его можно только такою же
русскою бранью; - кто можетъ въ это время произнести ее, того онъ сей же часъ
покидаетъ, и это врно: если въ семъ припадк удушья сможешь заговорить, бранное
или небранное, то всегда опомнишься и можешь встать. Иные и въ это время также
спрашиваютъ: къ добру или къ худу? и ддушка завываетъ глухо: къ ху-у-ду! Вообще,
онъ боле знается съ мужчинами, но иногда проказитъ и съ бабами, особенно если он
крикливы и безтолковы. Расхаживая по дому, онъ шаркаетъ, топаетъ, стучитъ,
гремитъ, хлопаетъ дверь, бросаетъ, чмъ попало, со страшнымъ стукомъ; но никогда
не попадаетъ въ человка; онъ иногда подымаетъ гд нибудь такую возню, что хоть
бги безъ оглядки. Это бываетъ только ночью, въ подполь, въ клти, сняхъ, чулан,
въ порожней половин, или на чердак; иногда онъ стаскиваетъ и сваливаетъ ворохомъ
все, что попадется. Передъ смертью хозяина, онъ садится иногда на его мсто,
работаетъ его работу, надваетъ его шапку; поэтому, вообще, увидать домоваго въ
шапк - самый дурной знакъ. Перебираясь въ новый домъ, должно, перекрестившись въ
красномъ углу, оборотиться къ дверямъ и сказать: "хозяинъ домовой, пойдемъ со
мной въ домъ." Коли ему полюбится житье, то станетъ жить смирно и ходить около
лошадей; а нтъ, такъ станетъ проказить. Голоса его почти никогда не услышишь,
разв выбранитъ кого нибудь, или зааукаетъ на двор, либо станетъ дразнить
лошадей, заржавъ по-кониному. Слды проказъ его нердко видны и днемъ: напримръ
посуда вся очутится за-ночь въ поганомъ ушат, сковородники сняты съ древка и
надты на рога ухвата, а утварь сидлая, столы, скамьи, стулья переломаны, либо
свалены вс въ одну кучу. Замчательно, что домовой не любитъ зеркала; иные даже
полагаютъ, что его можно выкурить этимъ средствомъ изъ такой комнаты, гд онъ
много проказитъ. Но онъ положительно не терпитъ сорокъ, даже мертвыхъ, почему и
полезно подвшивать на конюшн убитую сороку. Въ какихъ онъ сношенiяхъ съ козломъ,
неизвстно; но козелъ на конюшн также удаляетъ или задабриваетъ домоваго. Въ
этомъ поврь нтъ однако же связи съ тмъ, что козелъ служитъ вдьм; покрайней мр
никто не видалъ, чтобы домовой здилъ на козл. Иные объясняютъ поврье это такъ:
лошади потютъ и болютъ, если въ конюшн водится ласочка, которая въ свою очередь
будто не любитъ козла и отъ него уходитъ.
В иныхъ мстахъ никто не произнесетъ имени домоваго, и отъ этого обычая не
поминать или не называть того, чего боишься, какъ напр. лихорадку, - домовой
получилъ столько иносказательныхъ кличекъ, а въ томъ числ почетное званiе
ддушки. Въ нкоторыхъ мстахъ даютъ ему свойство оборотня и говорятъ, что онъ
катится иногда комомъ снга, клочкомъ сна, или бжитъ собакой.
Для робкихъ, домовой бываетъ всюду, гд только ночью что нибудь скрипнетъ или
стукнетъ; потому что и домовой, какъ вс духи, виднiя и привиднiя, ходитъ только
въ ночи, и особенно передъ свтомъ; но, кажется, что домовой не стсняется первымъ
крикомъ птуха, какъ большая часть прочихъ духовъ и виднiй. Для недогадливыхъ и
невждъ, домовой служитъ объясненiемъ разныхъ непонятныхъ явленiй, оканчивая
докучливые спросы и толки. А сколько разъ плуты пользовались и будутъ
пользоваться покровительствомъ домоваго! Кучера, подъ именемъ его, катаются всю
ночь напролетъ и заганиваютъ лошадей, или воруютъ и продаютъ овесъ, увряя, что
домовой замылилъ лошадь или не даетъ ей сть; а чтобы выжить постылаго постояльца
или сосда, плутоватый хозяинъ не разъ уже ночи три или четыре напролетъ возился
на чердак въ сняхъ и конюшн и достигалъ иногда цли своей. Нрдко впрочемъ и
случайныя обстоятельства поддерживаютъ суеврiе о домовомъ. Во время послдней
польской войны, нашъ эскадронъ стоялъ въ извстномъ замк, въ Пулав, и домовой
сталъ выживать незваныхъ постояльцевъ: впродолженiе всей ночи въ замк, особенно
въ комнат, занятой нашими офицерами, подымался такой страшный стукъ, что нельзя
было уснуть; а между тмъ самыя тщательныя розысканiя ничего не могли открыть,
нельзя было даже опредлить съ точностiю, гд, въ какомъ углу или мст домовой
возится, - хотя стукъ былъ слышенъ каждому. Плутоватый кастелянъ пожималъ
плечами и уврялъ, что это всегда бываетъ въ отсутствiе хозяина, котораго домовой
любитъ и уважаетъ, и при немъ ведетъ себя благочинно. Случайно открылось,
однакоже, что домовой иногда и безъ хозяина успокоивался и что это именно
случалось тогда, когда лошади не ночевали на конюшн. Сдлали нсколько опытовъ, и
дло объяснилось: конюшня была черезъ дворъ; не мене того, однакоже, въ одной изъ
комнатъ замка пришлась какъ-то акустическая точка, относительно этой конюшни, и
топотъ лошадей раздавался въ ней такъ звучно, что казалось, будто стукъ этотъ
выходитъ изъ подполья или изъ стнъ. Открытiе это кастеляну было очень не по
вкусу.
Въ народ есть поврье о томъ, какъ и гд домоваго можно увидть глазами, если
непремнно захотть: должно выскать (скатать) такую свчу, которой бы стало, чтобы
съ нею простоять въ страстную пятницу у страстей, а въ субботу и въ воскресенье
у заутрени; тогда между заутрени и обдни, въ свтлое воскресенье, зажечь свчу эту
и идти съ нею домой, прямо въ хлвъ или коровникъ: тамъ увидишь ддушку, который
сидитъ, притаившись въ углу, и не сметъ тронуться съ мста. Тутъ можно съ нимъ и
поговорить.
II. Знахарь и знахарка.
Знахарь и знахарка - есть нын самое обыкновенное названiе для такихъ людей, кои
слизываютъ отъ глазу, снимаютъ всякую порчу, угадываютъ о пропажахъ и проч.
Колдунъ, колдунья, вдунъ и вдунья встрчаются рже, и должны уже непремнно знаться
съ нечистой силой, тогда какъ знахарь, согласно поврью, можетъ ходить во страх
Божiемъ и прибгать къ помощи креста и молитвы. Волхвъ означаетъ тоже, что
колдунъ, но слово это въ народ неупотребительно; даже о колдун или колдунь
слышно уже боле въ сказкахъ; кудесники и доки мстами тоже извстны, боле на свер,
и означаютъ почти тоже, что колдунъ. Ворожея, ворожка относится собственно къ
гаданiю разными способами, не заключаетъ въ себ условiе чернокнижiя, но и не
исключаетъ его положительно, почему и говорится: я не колдунъ, да отгадчикъ - то
есть, не знаясь съ бсомъ, умю отгадывать. Кром общеизвстныхъ способовъ гаданiя
на картахъ, на кофейной гущ, на рук, на воску, или на вылитомъ въ вод яйц, или
топленомъ свинц, на бобахъ - отчего родилась поговорка: бду на бобахъ
развести, - есть также гаданiя по священнымъ книгамъ, суеврiе, выходящее нын уже
изъ употребленiя. Гадаютъ также, повсивъ на веревочку ршето и псалтырь, причемъ
то или другое должно перевернуться, если назовутъ имя виновнаго.
Нсколько лтъ тому назадъ, одинъ кучеръ, подозрвавшiй товарища своего, деньщика,
въ воровств, потребовалъ, чтобы этотъ шелъ съ нимъ къ вороже, жившей у
трiумфальныхъ воротъ, по Петергофской дорог. Пришли, ворожея еще спала; кучеръ
просидлъ съ деньщикомъ за воротами около часу, потомъ пошелъ справиться, не
пора-ли? Говорятъ: можно. Онъ возвращается, зоветъ товарища - но его нтъ, и нтъ
по сей день. Струсивъ ворожеи, при нечистой совсти, онъ бжалъ и пропалъ безъ
всти. Для такой же острастки кладутъ на столъ заряженное ружье и велятъ всмъ
цловать его въ дуло, увряя, что оно вора убьетъ. Кто боится этого и виноватъ,
тотъ признается, или, покрайности, откажется, подъ какимъ нибудь предлогомъ, отъ
цлованiя ружья.
Святочныя гаданья, представляющiя боле игры - также нердко принимаются въ
прямомъ значенiи, и суеврные имъ врятъ: строятъ изъ лучинъ надъ чашкой воды
мостикъ и ставятъ его подъ кровать - суженый приснится и поведетъ по мосту;
кладутъ гребень подъ подушку, суженый-ряженый почешется и оставитъ волосокъ;
ставятъ два прибора, въ бан, двушка садится о полуночи, и суженый является
ужинать; ставятъ зеркало и дв свчи, двушка сидитъ передъ нимъ и должна увидть
суженаго; бросаютъ башмачекъ за ворота, куда ляжетъ носкомъ, туда идти двушк;
кормятъ курицу счетнымъ зерномъ, насыпаютъ передъ каждымъ гостемъ овесъ,
пускаютъ птуха, и къ кому онъ подойдетъ, тому идти замужъ или жениться;
накрываютъ приборы, по числу гостей, и подкладываютъ разныя вещи - что кому
придется; двушка выходитъ за вороты и спрашиваетъ имя перваго прохожаго - такъ
будутъ звать жениха ея; подслушиваютъ подъ окнами - и изъ этого выводятъ
заключенiя; выливаютъ олово, свинецъ, воскъ, и проч.
Гаданiя гороскопическiя, со времени познанiя истинной планетной системы и
теченiя мiровъ, сами собой потеряли всякую цну. Не отвергая связи между землею
съ ея жителями и между планетами, луной и солнцемъ, - невозможно, однакоже,
допустить какую либо зависимость собственно судьбы или участи каждаго изъ людей
отъ взаимнаго стоянiя или сосложенiя земли нашей и другихъ небесныхъ тлъ. Тутъ
нельзя найти и тни смысла.
Обо всхъ поименованныхъ нами выше лицахъ, ворожеяхъ и колдунахъ, ходитъ столько
чудесъ по блу свту, что они всякому извстны. Если какая нибудь Ленорманъ могла
дурачить въ ныншнемъ вк весь Парижъ, въ теченiе десятковъ лтъ, и оставить посл
себя огромное состоянiе, то нтъ ничего мудренаго, что крестьяне наши, а иногда,
можетъ быть, и какое либо иное сословiе, наклевываются на эту же удочку. Иногда
обманъ чрезвычайно простъ и не мене того для тхъ, до кого относится, навсегда
остается загадкой. Офицеръ, будучи на съемк, заступился за хозяина своего, у
котораго ночью были украдены деньги. Весьма основательное подозрнiе падало на
Карпа, котораго, однакожь, нельзя было уличить и заставить сознаться. Офицеръ
собралъ мужиковъ въ одну избу, объявивъ имъ, что у него есть волшебная стрлка,
которая во всякой толп отыщетъ вора и прямо на него укажетъ. Заставивъ всхъ
мужиковъ напередъ перекреститься, сложить шапки въ кучу и повернуться по солнцу,
онъ разставилъ ихъ въ изб, какъ ему нужно было, каждаго порознь, вынулъ и
раскрылъ съ разными околичностями компасъ свой, развертлъ пальцемъ стрлку, и
потомъ далъ ей свободу; со страхомъ и ожиданiемъ мужики глядли на волшебную
стрлку, которая, къ безконечному изумленiю ихъ, указала прямо на Карпа,
поставленнаго, какъ само собою разумется, на сверъ. Карпъ едва не обмеръ, палъ
въ ноги и повинился. Надобно, впрочемъ, сознаться, что изъ посвятившихъ себя
этому промыслу людей, попадаются люди необыкновенные по способностямъ своимъ, и
что нкоторые, дйствуя иногда чисто наугадъ, по темному, безотчетному чутью или
чувству, нердко угадываютъ истину. Безспорно, что ложъ и обманъ гораздо чаще ими
руководятъ; но сила воли, навыкъ обращать все вниманiе свое на одинъ предметъ,
со
...Закладка в соц.сетях
