Быль беспредела, или синдром николая второго.

страница №13

...абле. Я, например, даже не знаю, в какой
войне это произошло. А ты?"
"Понятия не имею, - признался Фил, - откуда мне знать подобные вещи? Такой
информацией владеют во всем мире только очень узкие специалисты. Уверен, что во всей
Москве найдется человек пять, знающих об этом. Из них половина состоит на учете в
психдиспансере. Если человек знает и помнит подобные вещи - он ненормальный. Можешь
мне поверить".
"Это произошло, - раздался голос Алеши, - 19 марта 1917 года у побережья Сардинии.
Немецкая подводная лодка U-64..."
"Алеша, - сказал Феофил. - Ты понимаешь о чем ты говоришь?"
"Понимаю", - ответил мальчик.
"Что такое подводная лодка?"
"Это боевой корабль, который благодаря прочному водонепроницаемому корпусу и
системе цистерн затопления может действовать под водой. Когда-то для этой цели
использовались бензиновые и электрические двигатели, затем дизельные, а в настоящее время
атомные. Хотя этому виду оружия еще нет и ста лет, именно подводные лодки сегодня в
состоянии всего за несколько минут уничтожить планету своими ядерными ракетами,
запущенными из океанских глубин. Учитель говорил мне..."
Наступило молчание. Затем Надя спросила:
"Что с тобой, Алеша?"
"Тетя Надя, - сказал мальчик, - вы мне обещали конфетку, если я расскажу этому дяде
о "Дантоне".
"Алеша, - ответил Надин голос, - нельзя так много есть сладкого. Ты можешь
заболеть".
Раздалось хныканье ребенка и голос Феофила:
"Дай ему конфету. Что ты, в самом деле? Возьми, Алеша, не плачь, маленький".
Затем снова голос Нади: "Ну, что ты на все это скажешь, Фил?"
"Да, это все очень интересно, - ответил Феофил, - ты знаешь, Надь, в некоторых
деталях это напоминает то, что произошло в Фатиме. Там девочка говорила как бы от имени
Божьей Матери, предостерегая людей. А этот мальчик говорит как бы сам от себя, видимо, он
еще мал, чтобы осознать, что служит всего лишь рупором, и, возможно, благодаря каким-то
особенностям организма. Ты заметила, что он то включается, то отключается, и при
отключениях ведет себя совершенно адекватно своему возрасту. Также вела себя и Лючия
Эбобера в Фатиме. Хотя она была немного постарше Алеши. Сколько ей было лет? Ты не
помнишь?"
"Кажется 9 или 10, - сказала Надя. - Я постоянно стараюсь понять, что ты хочешь
сказать, Фил, но до конца не могу. Если эти дети служили всего лишь чьим-то рупором, то -
чьим? Это ведь уже область совершенно далекая от науки. Я бы даже сказала, что это уже
область чистой фантастики, даже не очень научной фантастики. Это уже уровень сказок".
"Можно, конечно, все считать сказками, - ответил Феофил, - если бы не одно
маленькое обстоятельство. Свидетелями так называемого "Фатимского чуда" были сотни
людей, а Алеша Лисицын не сидел бы сейчас рядом с тобой на диване. Верно, Алеша?"
"Верно, - ответил мальчик немного невнятным голосом, видимо, из-за конфеты во
рту. - Чудо в Фатиме произошло 13 мая 1917 года, примерно через месяц после вступления в
войну Соединенных Штатов и свержения царской династии в России. Учитель говорил, что
иначе война продолжалась бы еще лет пятнадцать. А ее было необходимо срочно закончить..."
Снова наступило молчание. Затем голос Фила спросил:
"Если главной миссией Лючии Эбобера было окончание первой мировой войны, то ты,
Алеша, зачем появился здесь?"
"Где?" - переспросил ребенок.
"У нас, - продолжал настаивать Фил, - здесь".
"Меня тетя Надя привезла, - ответил Алеша и добавил: - На машине".
Пленка закончилась. Куманин еще несколько мгновений сидел, тупо уставясь в
замолчавший магнитофон, потом взял вторую кассету.
Комната заполнилась веселой мелодией: "С небольшего ручейка начинается река, ну, а
дружба начинается с улыбки..." Куманин даже вздрогнул от неожиданности, но песенку
прослушал до конца с удовольствием, вспомнив, что это мелодия из какого-то детского
мультика. Песенка закончилась, ее сменила другая: "Антошка, Антошка, пошли копать
картошку..."
Обе стороны второй кассеты были заполнены детскими песенками и веселыми
мелодиями. Видимо, Надя их использовала для занятий с детьми в своей группе. Прокрутив
пленку на большой скорости и убедившись, что кроме детских песен, она более ничего не
содержит, Куманин выключил магнитофон. Он хотел еще раз прослушать первую кассету, но
передумал. Если то, что он услышал - не мистификация, то можно, конечно, сдохнуть от
удивления. Впрочем, Надя никогда не отличалась склонностью ни к фантазиям, ни к дешевым
эскападам. Она всегда была очень серьезной девочкой, хорошо училась, учителя считали ее
очень добросовестной, а подруги - немного не от мира сего. Теперь, по крайней мере, стало
понятно, почему Надя прибежала к нему в поисках пропавшего Алеши. Она же говорила ему об
удивительных способностях этого ребенка, но он, конечно, ничего подобного не мог
представить, пока не прослушал эту пленку. Впрочем и отреагировал-то он больше на фамилию
малыша по ассоциации с фамилией таинственного опера. Да тут еще роль сыграл обрывок
телефонного разговора генерала Климова, случайным слушателем которого он стал. Конечно,
если все это не какая-нибудь липа и в Москве, действительно появился такой пацан, то кое-где
наверху вполне мог начаться маленький переполох. А в силу этого обретают некоторую логику
и все дальнейшие события, связанные с Алешей Лисицыным, интернатом и Надей Шестаковой.

"Фатимское чудо". Где-то он о нем читал, но где - вспомнить не мог. Кажется, в какой-то
брошюре рассказывалось об ухищрениях церковных кругов, пытающихся заморочить головы
простому народу и нажить побольше денег. Там перечислялись различные махинации
церковников в старой России и в других странах. Помниться там говорилось о
крупномасштабной мистификации, организованной царской охранкой, якобы обнаружившей
мощи Серафима Саровского, чуть ли не по приказу самого Николая II. Среди прочего, было там
и упоминание о чем-то подобном в португальском городе Фатима. Но, судя по пленке, Надя и
Фил говорили об этом событии совершенно серьезно. А "Дантон"? Что за "Дантон"? И причем
тут "Дантон"?
Создавалось впечатление, что Алеша Лисицын просто издевается над взрослыми. Это
характерно для маленьких детей, которые думают будто знают что-то, о чем понятия не имеют
взрослые. Обычный рефлекс типа "А я знаю, а я знаю...". Ребенок получает наслаждение, когда
убеждается, что взрослые "действительно" понятия не имеют о том, что он им снисходительно
поведал. Такие же снисходительные нотки слышались на пленке в Алешином голосе.
Интересно было бы посмотреть при этом на выражение его лица и на выражение лица Нади
тоже. Кто вбил в ребенка все эти совершенно ненужные знания? Учитель. Что за учитель?
Личность бы установить этого, с позволения сказать учителя, и привлечь за эксперименты над
несовершеннолетними. Последнее время столько развелось разных магов и - как их? -
экстрасенсов. Внушают детям всякую ерунду. Украли, наверное, Алешу Лисицына из
какого-нибудь приюта, а может, купили или оформили липовые документы на усыновление, а
потом бросили в Ростове на автобусной остановке. Если получить разрешение на официальное
расследование, то всю эту историю можно раскрутить за сутки. Учитель! Он мальчику даже
имя свое не назвал. Опытный, видимо, аферист! Впрочем, если его коллеги забрали мальчика из
интерната, то кто-то следствие уже ведет. Возможно, на Алеше проверяли новые, конечно,
секретные, психотропные средства. Пожалуй, этим можно объяснить интерес КГБ к данному
ребенку. Мальчика забрали из интерната, конечно, чтобы выйти на учителя и арестовать этого
мерзавца. Но тогда причем тут Надя? Как не крути, но пока не удается в этом деле связать все
концы с концами.
Куманин вспомнил, как его первый начальник подполковник Волков на все вводные,
поступающие сверху, и непонятные рапорты, поступающие снизу от подчиненных, всегда
говаривал с улыбкой: "Ничего, разберемся". "Разберемся", - подумал Куманин, но сразу
вспомнил, что разбираться-то в этом деле, его никто не уполномочивал. С этой мыслью он залез
под душ, а затем завалился спать.

III

"Совершенно секретно
17 августа 1936 года
Капитану государственной безопасности
товарищу Лисицыну АЛ
Ваше объяснение было доложено Наркому. Однако он считает, что вы, как и Голощекин с
Юровским, что-то не договариваете и не желаете внести окончательную ясность в это дело,
являющееся вопросом особой государственной важности, и не задумываетесь о последствиях
не только для вас, но и многих других.
Юровский и Голощекин считают совершенно исключенным оставление пакета в
Екатеринбурге в 1918 году в чьих бы то ни было руках и продолжают настаивать на том, что
пакет в Москву увезли вы. Товарищ Лисицын! Ваша партийная и чекистская дисциплина ни у
кого из руководства не вызывает сомнения. Однако, если вы, сдав пакет Свердлову,
Дзержинскому или самому товарищу Ленину, дали при этом известную вам "большевистскую
клятву" молчать, то ныне вашим долгом является не сохранение этой тайны, а ее разглашение,
поскольку таковым является требование вашего руководства. Вы знаете от чего погибли ваши
товарищи. Они продолжают гибнуть, и вы своим молчанием можете погубить всех.
Сейчас вы находитесь на особо привилегированном положении, но такое положение не
будет длиться вечно. И вы погибнете вместе со всеми. Поймите хотя бы это.
Агранов Я. С.
Впредь всю корреспонденцию направлять на мое имя".

"Совершенно секретно
Без даты
Заместителю Наркома Внутренних Дел
тов. Агранову Я. С.
Я совершенно не понимаю, какие сведения вы хотите от меня получить. Я видел
Свердлова и Дзержинского один раз в жизни до поездки в Екатеринбург в 1918 году. Товарища
Ленина я вообще никогда не видел. Действительно, товарищ Свердлов поручил мне взять у
Юровского какой-то пакет. О его содержимом я тогда ничего не знал, и товарищ Свердлов
упомянул об этом деле вскользь, никак не подчеркивая важности этого задания. Я ехал в
Екатеринбург совсем с другой целью, и когда же сообщил о просьбе товарища Свердлова
Юровскому, тот вначале согласился отправить пакет вместе со мной, но потом в спешке,
видимо, об этом забыл. Перед самым своим отъездом из Екатеринбурга я напомнил ему о
поручении Свердлова, но пакета в тот момент не было в помещении Дома Особого Назначения.
Он находился в сейфе товарища Юровского в городе. Мы не могли терять времени, поскольку
сильно задержались и так, а мне необходимо было выехать из Екатеринбурга задолго до
рассвета, чтобы не поставить всю операцию под угрозу срыва. Юровский сказал, что сам
привезет пакет, и я возражать не стал. Вы знаете цели, с которыми появились в России все,
начиная с Ленина и кончая мной. Эти цели не только не соответствовали, но являлись почти
полной противоположностью тем целям, которые ныне ставят перед страной наша партия и ее
вожди. В момент нашего появления в России появились и другие группы движения со своими
задачами, что в принципе соответствовало созданию хаоса. Никто не понимал опасности входа
в этот туннель.

Все это месяц назад я лично доложил товарищу Сталину во время пребывания вождя
нашей партии и народа на моем объекте. Товарищ Сталин согласился с моими доводами и
высказал мнение, что пакет, видимо, был передан Голощекиным через Дзержинского Парвусу,
после чего последний исчез.
То, что пакет предназначался Парвусу, не вызывает ни малейшего сомнения. Однако
показания моих источников дают возможность предположить, что пакет после передачи его
полковнику Кобылинскому не был возвращен последним царю, а вывезен за границу.
Возможна и еще одна версия: Кобылинский вернул пакет царю, тот передал его Яковлеву
(Мячину), а тот передал его Свердлову. Вы понимаете не хуже меня, что Свердлов вполне мог,
не поставив в известность ни Ленина, ни Дзержинского, тут же переправить пакет Парвусу. Это
подтверждает и его быстрая гибель. Мне кажется, что затем Свердлов и Голощекин могли
просто инсценировать пропажу пакета, стараясь выиграть время. Я прекрасно понимаю
важность этого дела, но, к сожалению, ничем помочь не могу, хотя бы в силу собственной
изолированности.
Комендант объекта 17, капитан госбезопасности
Лисицын А. Е.".

"Сов. Секретно
26 февраля 1937 г.
Народному Комиссару Внутренних Дел
товарищу Ежову Н.И.
Я никогда не встречался с врагом народа Ягодой и не видел его даже на портретах. Для
меня он был моим начальником, которого партия надо мною поставила. Нас связывала только
служебная переписка, в чем легко убедиться, читая копии его инструкций и моих докладов.
Никакого участия в изменическо-вредительской деятельности врага народа Ягоды я не
принимал и принимать не мог.
Майор госбезопасности Лисицын А. Е."

Оказывается, Лисицын был майором, а не капитаном, как значилось в картотеке у
Никитина. Куманин перевел дух и выключил аппарат. Генерал Климов все еще в управлении не
появлялся. Прапорщицу Светлану уже осаждали заместители и помощники Климова, у которых
накопилось множество проблем, разрешить которые мог только сам генерал. Была суббота, как
и любая другая суббота - обычный рабочий день на Лубянке. Правда, многие воспользовались
отсутствием Климова и общим падением нравов (следовательно, и дисциплины), а равно
прекрасной погодой, и еще в пятницу разъехались по дачам, расположенным в самых
живописных местах Подмосковья. Однако такую вольность могли себе позволить только
полковники и высшие чины. Рядовые сотрудники вкалывали, как обычно. Даже воскресенье не
было для них гарантированным выходным днем. В любой момент могла поступить вводная,
спутывающая все планы на воскресный день. О праздниках и говорить было нечего - они
всегда были хуже любых будней. Иногда по праздникам службы на Лубянке переводились чуть
ли не на казарменное положение. Уже став майором, Куманин чуть ли не через воскресенье
дежурил либо по управлению, либо по городу, либо торчал в каких-нибудь негласных
оцеплениях. Начальство хорошо помнило, что он холостяк, и использовало это обстоятельство
максимально.
Неожиданный перевод в распоряжение генерала Климова, помимо всего прочего,
освободил его от нарядов и прочей мутоты вроде физподготовки, огневой подготовки и
политзанятий, что было обязательным для всех офицеров, включая подполковников.
Полковники уже могли позволить себе расслабиться во всем, не считая политзанятий, за
посещениями которых тщательно следили. Несколько пропусков подряд могло очень больно и
весьма неожиданно аукнуться в самый неподходящий момент, например при оформлении
загранкомандировки или при аттестации на повышение. Куманин, после того как Климов
выдернул его из отдела, уже пропустил одно политзанятие и хорошо это помнил. Здесь, на
вершинах, близких к Олимпу, никаких политзанятий не проводилось, что тоже считалось одной
из привилегий, к большого начальства.
Куманин рассчитывал до обеда досмотреть пленку, а затем снова незаметно исчезнуть и
заняться отслеживанием следов пропавшей Надежды. Он снова включил аппарат.

"Сов. Секретно
20 июля 1937 г.
Товарищу Сталину И. В.
Дорогой товарищ Сталин.
Поскольку я получил приказ обращаться непосредственно к Вам по вопросам,
касающимся Объекта 17, минуя мое непосредственное руководство, прошу Вас оказать нам
возможное содействие в следующем вопросе. Срочно нужен врач-специалист по удалению
аденомы. Это болезнь не редкая. Ею в той или иной форме страдают все мужчины пожилого и
преклонного возраста. Будучи запущенной, она вполне может представлять угрозу для жизни. Я
понимаю, насколько неуместно отнимать у Вас - Великого Вождя нашего народа - время для
разрешения подобных вопросов, но по Инструкции 12-А от 10 января текущего года мне
предписано по всем вопросам обращаться только к Вам. Еще раз прошу прощения.
Комендант Объекта 17 старший майор госбезопасности
Лисицын".

Лисицын уже стал старшим майором, т. е. носил на петлицах два ромба, как армейский
комкор! Карьера его пошла в гору после замены Ягоды Ежовым. Это было очевидно.
Следующий документ представлял собой последнюю страницу какого-то изъятого
материала. Она, видимо, попала под объектив микрофильматора случайно, по
невнимательности архивных работников. На ней значилось: "Итого - 27 миллионов 862
тысячи золотых рублей. Оценка предварительная. И подпись".

Куманин внимательно вгляделся: не подпись ли это, часом самого Сталина? Нет. Не
похоже. Значит Инструкция No 12-A действовала какой-то короткий период, после чего вождь
перестал заниматься Объектом No 17 лично.

"Совершенно секретно
20 декабря 1939 г.
Товарищу Лисицыну.
Мы уже сообщали, что Юровский умер, так ничего и не сказав. Голощекин также
арестован, но с ним уже будут работать не в "кремлевке", а как положено.
Вы, кажется, оказались правы: пакет попал к Свердлову через Мячина, который также
арестован. Товарищ Сталин считает, что за преступления против народа и государства все
должны нести персональную ответственность, независимо от того, чем они руководствовались
и когда это происходило.
Отдельный конверт предназначен не для вас.
Сердечно поздравляю вас с Днем ВЧК - НКВД и с предстоящим 60-летием нашего
вождя и учителя Великого Сталина.
Наркомвнутдел Л. П. Берия".

"Сов. Секретно
8 июля 1940 г.
Товарищу Лисицыну.
Руководство считает вполне возможным допуск любых специалистов - медиков на ваш
объект с условием соблюдения некоторых мер предосторожности со стороны пациентов.
Товарищ Сталин высказал недоумение по поводу того, что такому простому вопросу дали
перерасти в проблему.
Замнаркома В. Меркулов".
"Сов. секретно
24 августа 1940 г.
Коменданту объекта 17 товарищу Лисицыну.
Значение последних событий вам должно быть понятно лучше, чем кому-нибудь другому.
Благодаря гениальному руководству товарища Сталина, удалось фактически в полном объеме
восстановить государство, считавшееся фактически уничтоженным. И не только восстановить
его в чисто географическом смысле (хотя и это очень важно), но сделать его даже более
могущественным, чем оно когда-либо было, способным решать все поставленные историей
задачи.
В связи с этим товарищ Сталин высказал мнение, что это известие должны услышать от
него самого. Заключение врача убедило его только в том, что откладывать это мероприятие
нецелесообразно. Более того, существует также мнение, что на объекте должно существовать
"Положение 7" - общее для всех объектов, посещаемых вождем нашей партии и народа.
А. Н. Поскребышев".
"Сов. секретно
25 декабря 1940 г.
Товарищ Лисицын!
Есть мнение совершить погребение где-нибудь на ближайшем кладбище с соблюдением,
если это уж так необходимо, каких угодно обрядов. Никто не собирается вмешиваться в
желание скончавшегося, но вполне можно было обойтись без всяких этих старорежимных
предрассудков. Все остальные, поднятые вами вопросы, получат скорее всего положительное
решение в самом ближайшем будущем. Разумеется, что статус спецпоселенцев был бы
оптимальным. Так, думаю, и произойдет.
Ваш, Лаврентий Берия".
"Ваш, Лаврентий Берия! Здорово! Были люди в наше время!"
"Совершенно секретно
18 февраля 1941 г.
Особая папка.
В ПОЛИТБЮРО ЦК ВКП (б)
С целью окончательного очищения органов НКВД и НКГБ от ягодо-ежовских вредителей
и врагов народа применить высшую меру по списку нижеперечисленным враждебным
элементам, проникшим в органы.
Народный комиссар Внутренних Дел Берия Л. П.
Далее следовал список из 142 человек. Лисицын значился в списке пятнадцатым.
Напротив его фамилии было написано чьей-то раздраженной рукой:
"Выяснить, куда девал ребенка".
На полях списка размашистым почерком Сталина было начертано: "Считаю
целесообразным". И крупная подпись вождя. Ниже следовали подпись Молотова, затем
Кагановича, еще ниже - Маленкова и в самом низу - Калинина.
Язычок пленки выскочил из бобины и исчез в приемном барабане. Экран засветился
пустотой. Куманин выключил аппарат с чувством какого-то облегчения, какое бывает после
просмотра фильма ужасов. Хотя он заранее знал, что Лисицын будет расстрелян, но не
предполагал, что все произойдет столь буднично, особенно после того, как под некоторыми
документами увидел подпись: "Ваш Берия".
Получалось, что старший майор госбезопасности Лисицын напоследок украл какого-то
ребенка.
"Последнее время, - подумал Куманин, - я все время сталкиваюсь с какими-то почти
мистическими историями с детьми". Что за ребенка "куда-то девал" опер Лисицын? Не Алешу
ли Лисицына? Но тогда Алеше сейчас должно быть по меньшей мере лет пятьдесят. Впрочем,
судя по знаниям, его вполне можно было считать пятидесятилетним.

Было уже начало первого. По радио передавали пресс-конференцию Михаила Горбачева и
канцлера ФРГ Гельмута Коля. Звучали слова: новое мышление, общечеловеческие ценности и
рыночные отношения. Никто ровным счетом не понимал их значения, да и не пытался
понимать - начальству виднее.
Куманин сдал пленку и сообщил Светлане, что будет в архиве, где его можно найти, если
генерал появится и потребует к себе.
Куманин собирался съездить в Надин институт и выяснить в деканате заочной
аспирантуры установочные данные на Феофила или отыскать его самого. В столовой, куда он
зашел перекусить перед уходом, было многолюдно для субботнего дня. Взяв, как обычно,
стакан кефира с булочкой, Куманин, оглядев зал в поисках знакомых, обнаружил за одним из
столиков Олега Морозова - офицера Особого отдела Главного штаба флота. Как и всякий
офицер Особого отдела КГБ, Морозов щеголял в полной форме капитана 3-го ранга с тремя
золотыми нашивками на рукаве. В свое время он кончил какой-то институт и вместе с
Куманиным проходил подготовку в школе КГБ.
- Олег, привет, - поприветствовал Куманин, подсаживаясь к особисту за стол. - Как
дела?
- Дела - на Лубянке, - усмехнулся Морозов, поглащая шницель, - а у нас одни
делишки. А у тебя как Сережа? Подполковника не получил?
- Сейчас только по затылку получить можно, - в тон ему ответил Куманин, - я вообще
слышал, что все повышения в комитете заморожены на неопределенное время.
- Не-е, - не согласился Морозов, - мои документы пошли. Обещали к ноябрьским. -
Он отодвинул тарелку и взялся за стакан с ряженкой.
- Мне справочка одна нужна, - попросил Куманин.
Морозов вскинул на него встревоженный взгляд.
- Что за справка?
- Ты не знаешь случайно, был у французов такой корабль "Дантон"?
- "Дантон"? - переспросил Морозов. - Дантон - это деятель был такой во времена их
революции. Я фильм смотрел. Ему башку отрубили на гильотине...
- Это я без тебя знаю, - перебил его Куманин, - я о корабле говорю, названном его
именем. Был такой во время первой мировой?
- Спроси чего полегче, - засмеялся Морозов. - Откуда я знаю, тем более, в первую
мировую. Да я о своих-то, кроме крейсера "Аврора", ничего не знаю.
- Может справочники у вас какие есть в штабе, где можно было бы посмотреть, -
продолжал настаивать Куманин, - мне для дела надо, Олег.
- Погоди, - сказал капитан, - сейчас сделаем. У нас в штабе есть один псих из
отставников - все знает. При Андропове его чуть не посадили даже. Слишком много знал.
Капитана 1-го ранга ему задробили и выперли в запас. Но без его знаний весь штаб был, как без
рук. Сам Горшков ходатайствовал. Пришлось оставить на работе. Если тебе срочно, я могу
позвонить.
- Позвони, пожалуйста, - попросил Куманин, - мне срочно нужно.
Морозов вытер губы салфеткой, и они отправились на четвертый этаж, где размещались
особисты. Их постоянно хотели оттуда выселить, поскольку у них были помещения и при
"обслуживаемых" воинских частях, а штаты Лубянки постоянно росли, и хронически не
хватало места для новых отделов и управлений, которые начали плодиться еще в андроповские
времена. Военное командование со своей стороны пыталось выселить их из занимаемых
помещений, ссылаясь на то, что у них есть места на Лубянке. Но особисты, заняв круговую
оборону, не уступали, а, напротив, время от времени отхватывали себе помещения там и сям.
"Прут, как израильские танки", - недовольно помянул их как-то сам генерал Чебриков.
В комнате, куда Морозов привел Куманина, стояли два огромных сейфа и два стола с
телефонами, висел портрет какого-то адмирала с иезуитским лицом - спартанская обстановка
осажденной крепости. Морозов поднял телефонную трубку:
- Сергей Сергеевич у себя? Попросите, пожалуйста. Сергей Сергеевич, здравия желаю.
Морозов беспокоит. Как здоровьице? Ну и отлично. Сергей Сергеевич, тут справочка нужна
небольшая. Думаю, вы сможете помочь. - Он прикрыл трубку ладонью и спросил Куманина:
- Как, ты говоришь, этот корабль назывался, "Дантон"? - и уже в трубку:
- Сергей Сергеевич, подскажите, пожалуйста, корабль "Дантон" был у французов в
первую мировую войну? - жестом он показал Куманину: "Записывай".
- Так запомню, - отмахнулся Куманин.
- Что? Был? Целых шесть однотипных? Здорово. А что с ним стало? Немцы утопили?
Когда? В марте 1917-го? Ну, спасибо вам большое, Сергей Сергеевич. Извините за
беспокойство. - Морозов повесил трубку. - Бутылка с тебя, - сказал он Куманину. - Был
такой корабль. Его немцы утопили в 1917-м году, - и засмеялся, - в честь Октябрьской
Революции.
- Спасибо, - улыбнулся Куманин, - утопили, значит? Но все равно, спасибо, - и
вышел из кабинета.
Сергей даже почувствовал облегчение, что прослушанное вчера на пленке получило
подтверждение, а не оказалось бредом больного воображения маленького дебила. "С одним
вопросом разобрались. Теперь надо узнать, что же произошло в том же году в Фатиме?"
Куманин уже направился к выходу из Управления, но тут неожиданно вспомнил, где ему
попадалось описание происшествия в Фатиме в 1917 году. Это было в одной из
многочисленных конфискованных книг, хранящихся в сейфах и несгораемых шкафах его
кабинета. Книга была издана в Нью-Йорке на английской языке в 19,75 году. Называлась она
"Дом Особого Назначения" и была составлена по материалам бывшего учителя царских детей
Чарльза Сиднея Гиббса. Подготовил к печати его внучатый племянник.
Куманин вернулся и, разыскав Кудрявцева, попросил у него ключи от своего кабинета и
сейфа, соврав, что забыл там спортивный костюм и кое-что еще из личных вещей.