Жанр: История
Наполеон и женщины Истории любви в истории Франции 7.
...она и спешит.
Добрые люди ошибались. Жозефина торопилась найти своего дорогого Шарля, и,
минуя один город за другим, она,
наконец, разыскала его в Невере.
Их первая ночь была бурной. После двух недель разлуки они ринулись друг к
другу с такой страстью, что их любовные
забавы иногда прерывались самыми бурлескными эпизодами.
Послушаем Пьера Аделена:
"Как только Жозефина вышла из кареты, мсье Шарль увлек ее в спальню, где
для удобства в любовных забавах две
кровати были поставлены бок о бок. Они приступили к делу с таким пылом, что
повешенный над кроватью коврик затрясся и
с шумом свалился на них. Горничная, прибежавшая на шум, отогнув ковер, увидела
голых любовников, смеющихся до
изнеможения. Они встали, выпутав ноги из ковра, и сразу снова ринулись друг к
другу, так что горничная из скромности
поспешно удалилась.
Оставшись одни, любовники взобрались на сдвинутые кровати и начали
резвиться, катаясь по ней время от времени, как
пара игривых щенков.
Жозефина, которая брала уроки галантных игр у м-м Тальен, показывала
любовнику сложные позиции, разжигая его
любовное неистовство. Но переизбыток страсти привел к тому, что сдвинутые
кровати разъехались и любовники очутились
на полу.
Снова появилась малютка-горничная, помогла любовникам привести ложе в
порядок, после чего вернулась к своим делам.
Ничуть не обескураженные, любовники снова залезли на кровать и продолжали
свое занятие, но - увы! - последовала
новая катастрофа. Когда маленький капитан пылко трудился, даруя блаженство своей
возлюбленной, сорвалась драпировка
над кроватью и любовники оказались в темноте. На их крики снова явилась
безмолвная горничная, распутала штору и
исчезла.
На следующий день любовники отправились в Париж, единодушно решив
путешествовать не спеша и с комфортом.
Бонапарт, сокрушив Растадт, уже прибыл в Париж. Прежде чем явиться к членам
Директории, он поехал на улицу
Шантерэн (переименованную потом в его честь в улицу Виктуар - (Победы), чтобы
обнять свою жену.
Так же как в Милане, он позвал, открыл дверь, прошел по пустым комнатам и,
наконец, встретил слугу.
- Где же мадам?
Когда он узнал, что Жозефина еще не прибыла в Париж, глаза его пожелтели,
как у тигра.
Он не успел еще снять треуголку, как вошел с поклоном мажордом.
- Это Вам, мой генерал! - сказал он, протягивая пачку счетов. В отсутствие
Бонапарта Жозефина заново отделала и
меблировала свой парижский дом.
Счетов было на тридцать миллионов наших старых франков! Расстроенный
Бонапарт заперся в своей комнате.
Через три дня он грустно входил в Люксембургский дворец, где Директория
организовала в его честь пышную
церемонию. Когда он появился в сопровождении Талейрана, бывшего тогда министром
иностранных дел, его соратники
встали с восклицаниями: "Да здравствует Республика! Да здравствует Бонапарт!"
Но что ему было до присутствия министров, послов, членов Совета Старейшин и
Совета Пятисот, магистратов,
чиновников высокого ранга, - "Всего Парижа" эпохи - раз не было Жозефины!
Праздник не представлял для него никакого
интереса. Он прослушал эклоги, поэмы, гимны в свою честь, но в громе оваций он
думал только о жене. Раз ее здесь нет,
значит, она его обманывает и надо с ней развестись.
Но 2 января 1798 года Жозефина прибыла в Париж, волнующая и кокетливая,
нашла тысячу оправданий для своего
отсутствия, - и он снова был у ее ног и простил ее.
Спустя несколько дней прибыл Ипполит Шарль. Жозефина снова занялась
устройством его дел. Она рекомендовала его в
торговую компанию Бодэн, получавшую немалые барыши, снабжая солдат Директории
слишком узкими гетрами, слишком
короткими рубашками, моментально рвущимися чулками, скверным фуражом и негодными
лошадьми. Креолка получала от
этой компании неплохие комиссионные.
В марте Бонапарт узнал от своего брата Жозефа о делах Жозефины с ловким
купцом Бодэном, а также о том, что она
ежедневно встречается с Ипполитом в одном из домов предместья Сент-Оноре.
Разъяренный Бонапарт бросился к жене, в жестоких словах высказал все, что
думает о ней, для полноты эффекта разбил
цветочный горшок и ушел, хлопнув дверью.
Жозефина сразу же написала Ипполиту, предупреждая его об опасности. Письмо
сохранилось. В нем звучит ненависть
Жозефины к семье Бонапартов. Вот оно, со всеми особенностями стиля и орфографии:
"Жозеф имел вчера крупный разговор
со своим братом. Меня стали допрашивать, знакома ли я с месье Бодэном и правда
ли, что я расстаралась обеспечить ему
поставки для армии в Италию, и что им известно, что Шарль живет в доме месье
Бодэна на Сент-Оноре 100, и я хожу туда
каждый день. Я ответила, что я обо всем этом понятия не имею, а если он хочет
развода, пусть так и скажет, зачем все эти
фокусы, а я самая бесталанная и несчастная из женщин.
Да, мой Ипполит, я их ненавижу; моя любовь и нежность принадлежат только
тебе; они видят, как они мне омерзительны,
будучи причиной моей разлуки с тобой; они видят мою тоску, мое отчаяние.
Ипполит, я покончу с собой, да, я хочу
покончить свою жизнь, которая отныне для меня тягостное бремя, раз я не могу
посвятить ее тебе.
Увы! что же мне делать? но что бы они ни делали, я не покорюсь этим
монстрам...
Умоляю тебя, скажи Бодэну, чтобы он говорил, что он меня не знает; что он
получил снабжение итальянской армии вовсе
не через мое посредство; чтобы он приказал портье на улице Сент-Оноре 100
говорить, что он меня в жизни не видел; чтобы
он не использовал рекомендательных писем, которые я ему дала, когда он начал
свои дела в Италии; ах, я боюсь, что это
Жюдье выдал нас Жозефу... Но знай, что как бы они меня не мучили, они не в силах
оторвать меня от моего дорогого
Ипполита, мой последний вздох будет о тебе.
Я сделаю все, чтобы увидеть тебя сегодня. Если мне не удастся, я пошлю к
тебе завтра Блондэна, чтобы назначить час
встречи в Саду Муссо... "Прежде владение Филиппа Эгалите; парк был открыт для
публики после Революции; то, что от него
осталось - теперь парк Монсо современного Парижа. - Прим. пер."
Прощай, мой Ипполит, тысяча поцелуев пламенной любви..." "Письмо цитируется
по книге Луи Астье "Великая любовь
Жозефины""
Отправив это письмо влюбленной мидинетки, Жозефина явилась к Бонапарту и
осыпала его ласками, а он, как всегда, не
мог перед ней устоять...
АНГЛИЯ ОПОВЕЩАЕТ МИР О НЕУДАЧЕ СЕМЕЙНОЙ ЖИЗНИ БОНАПАРТА
"Со времени экспедиции в Египет Бонапарт покорился своему жребию вечного
рогоносца".
Максимилиан Бокс
Восторг, с которым приняли его возвращение двести тысяч парижан, "полных
безумного энтузиазма", открыл Бонапарту
его исключительную популярность. В тот вечер, когда он возвращался от Барраса,
толпа, предвосхищая события на семь лет,
единодушно приветствовала его бурной овацией, словно государя.
Он приехал к себе домой крайне возбужденный. Сидя у камина, он размышлял о
том, что судьба, быть может,
предоставляет ему возможность совершить государственный переворот.
Разложение Директории зашло так далеко, что французский народ желал теперь
пристойного режима, твердого правления
во главе с человеком, не замешанным в грязных политических махинациях. И
Бонапарт уже осознавал, что ему
предназначено стать таким человеком. Прогуливаясь в парке замка Монбелло (где он
установил королевский этикет), он
признался однажды Мио, французскому послу во Флоренции:
- В сущности, я еще ничего не совершил... Что ж вы думаете, мой триумф в
Италии должен послужить возвеличению
адвокатишек Директории - этих Карно и Баррасов? Или укреплению Республики?
Бредовая мысль! Республика тридцати
миллионов человек! С нашими-то нравами, нашими пороками... Эта химера опьяняла
французов, но она развеется как дым...
Им нужна слава, удовлетворенное тщеславие, но свобода? Нет, это не для них.
Расхаживая по своей комнате, он размышлял, может ли он попытаться взять
власть. Условия казались благоприятными:
армия его обожала, народ преклонялся перед ним; Директория, казалось, была у его
ног; нашлись бы и друзья, готовые
помочь.
Всю ночь он ходил по комнате, а наутро пришел к решению отложить
политический переворот, так как полной
уверенности в удаче у него не было, а поражение было бы гибельным. И он решил
сначала укрепить свои позиции военными
деяниями, достойными Цезаря или Александра Македонского...
Договор в Кампо Формио, подтвердив поражение австрийцев, установил мир на
континенте.
Оставалась Англия. Чтобы ослабить ее, Бонапарт решил создать угрозу морским
путям в Индию, завладев Египтом.
Узнав об этой идее, члены Директории были счастливы избавиться от этого
неудобного и внушающего опасения генерала.
Его снабдили золотом, солдатами, кораблями, и 4 мая 1798 года он покинул Париж в
сопровождении Жозефины, Бурьена,
Дюрока и Лавалетта.
Избранный недавно членом Института, Бонапарт взял также с собой группу
ученых, которые должны были исследовать
прошлое почти неведомого края.
По пути Жозефина не раз подступала к Бонапарту, выражая желание
сопровождать его в экспедиции; эта женщина уже
начинала понимать, что вела себя слишком легкомысленно, и, может быть, уже
почувствовала высокую судьбу того, кого
называли "генералом Побед". Но Бонапарт решительно отказал ей. Однажды вечером,
пытаясь уговорить его, она разыграла
сцену ревности к пленительным женщинам, которых он встретит на Востоке, дулась,
плакала. Он ответил, что опасность
нападения английского флота слишком велика, "чтобы подвергать ей любимую
супругу".
8 мая вереница карет прибыла в Тулон, и на следующий день Бонапарт поднялся
на борт адмиральского корабля "Восток".
Жозефина провожала его, и уже в каюте корабля сделала последнюю попытку
уговорить его. Бонапарт снова отказал
наотрез: "Я запретил присутствие женщин на борту кораблей. Главнокомандующий не
должен подавать дурного примера...
Поезжай в Пломбьер, говорят, что там есть источники, целебные для бесплодия.
Может быть, после этого лечения ты
сможешь подарить мне сына. Это будет величайшей радостью, которую ты можешь мне
дать".
Они долго обнимались, и наконец Жозефина покинула корабль. Грянул пушечный
выстрел, зазвучали фанфары и под
звуки гимнов Республики "Восток" отплыл в сопровождении ста двадцати кораблей.
Долго-долго на набережной махала носовым платочком Креолка. Бонапарт махал
ей в ответ шляпой, не подозревая, что,
вопреки его приказу, на кораблях плывут в Египет триста женщин, которых их мужья
или любовники переодели в мужские
костюмы.
Когда исчез на горизонте последний парус, Жозефина вернулась в гостиницу,
сожалея в душе, что обстоятельства не
позволили ей испытать любовь одного из бравых моряков, которые на флагманском
корабле "Восток" пялились на нее с
неприкрытым желанием взять красотку на абордаж.
На следующий день, когда Жозефина отправилась в Пломбьер, Бонапарт
устраивал порядок жизни на корабле "Восток". В
его планы входило использование ученых, которых он взял с собой, и он решил
собирать их каждый вечер, чтобы обсуждать
вопросы истории, науки и религии. Серьезность этих собраний нарушалась вольными
шутками Жюно; чего только не
придумывал этот проказник, чтобы посмеяться над "академиками". Пример его
забавных выходок приводит нам Арно:
"Буффонада врывалась иногда на эти торжественные научные заседания, на
которых по распоряжению
главнокомандующего должны были присутствовать все его приближенные. Чаще всего
"нарушителем спокойствия"
выступал. Жюно, к которому Бонапарт был весьма снисходителен и который поэтому
многое себе позволял.
"Генерал, - сказал он однажды, обращаясь к Бонапарту, открывшему в этот
день заседание, - а почему Ланн (он
подчеркнуто произнес это имя с апострофом "Л'ан" - не член Института? Само его
имя дает ему право на звание академика".
После ученых заседаний Бонапарт ложился спать, страдая как от морской
болезни, так и нежных воспоминаний о
Жозефине.
Захватив по пути остров Мальту, 2 июля Бонапарт высадился в Александрии. И
сразу, сквозь раскаленные и сверкающие
под солнцем пески, он ринулся на мамелюков, которые хотели преградить ему дорогу
в Каир.
Несмотря на нестерпимую жару, которая вынуждала французов передвигаться
только ночью, несмотря на мучительную
жажду, от которой сотни солдат изнемогая, падали на землю, он поверг вражеское
войско перед пирамидами и 24 июля с
триумфом вошел в столицу Египта.
Расположившись, словно султан, в одном из лучших дворцов города, он тотчас
принялся строчить Жозефине письма,
полные горечи, так как известия, полученные им из Франции, к нежным излияниям не
располагали. Его брат Жозеф
сообщил, что по дороге в Пломбьер его жена встретилась в Лионе с Ипполитом
Шарлем и теперь на курорте с целебными
водами любовники вовсю усердствуют, чтобы обеспечить Бонапарту наследника.
Поэтому в Париж летели письмо за
письмом, полные горестных упреков.
А 1 августа новое ужасное бедствие постигло Бонапарта: английская эскадра у
Абукира полностью уничтожила
французский флот. И в довершение несчастья адмирал Нельсон перехватил курьера с
письмами, выставлявшими напоказ
супружеское поражение победителя Пирамид.
Бонапарт опасался худшего, и он был прав: месяц спустя английское
правительство опубликовало эту переписку и
открыло миру эти семейные бедствия. С каким радостным злорадством встретила
Европа разоблачения, ясно из этого письма
с детской орфографией, адресованного Наполеоном своему брату Жозефу:
"Ты прачитаешь в этих документах о завоевании Египта, добавившем еще
страницу к истории воинской славы нашей
армии.
Но семейная жизнь моя потерпела крушение, все завесы упали. У меня остается
только твоя дружба, и если и ты меня
придаш (предашь), я стану мизантропом.
Как грустно жить, если есть только один человек на свете, к которому
обращены твои чувства...
Я разочаровался в людях, я хочу провести зиму после возвращения во Францию
в деревне, под Парижем или в Бургундни.
Мне необходимо уединение, величие мне наскучило, слава надоела, сердце мое
иссохло - в 29 лет я кончинный
(конченый) человек. Надо стать эгоистом, - жизнь привела меня к этому.
Я хотел создать свой дом, я никогда не думал, что со мной случится такое...
Мне незачем жить теперь... Прощай, мой
единственный друг..."
Публикация Англией писем Бонапарта весьма позабавила народы Европы.
Экземпляр переписки был отправлен адмиралу
Нельсону, который доставил его в Египет, чтобы высмеять главнокомандующего.,
оплакивающего свои семейные горести,
перед его же собственной армией.
Таким образом, неверность Жозефины могла деморализовать французскую армию,
отрезанную в этот момент от родины.
БОНАПАРТ ОБЗАВОДИТСЯ МЕТРЕССОЙ ЧТОБЫ ВОССТАНОВИТЬ СВОИ ПРЕСТИЖ
"Во Франции знак мужского достоинства знаменует собой и способность к
правлению".
Р. М. Арло
В Париже Баррас и компания приняли ужасную весть о разгроме под Абукиром
прямо-таки с неприличным
удовлетворением. Убежденные, что Бонапарт навсегда исчез в песках Африки, они
устраивали балы и взирали на будущее с
легким сердцем. Благодаря Нельсону эти господа могли по-прежнему выжимать соки
из Франции, не опасаясь
государственного переворота со стороны этого чрезмерно популярного генерала.
Некоторые не стеснялись открыто
благодарить Провидение.
- Наконец мы избавлены от этого маленького честолюбца, - говорили они.
На улице Виктуар Жозефина тайно разделяла их облегчение. Когда ей сообщили
об Абукире, она, как хорошая
комедиантка, с бурными рыданиями бросилась на канапе:
- Бедный Бонапарт, как ему жарко, наверное! После чего отправилась с
Ипполитом Шарлем на очередной бал.
Несколько дней спустя ложный слух из Египта, достигший Парижа, выявил
истинное настроение Жозефины. Во время
приема люксембургского посла, на котором она присутствовала, к Баррасу подошел
его секретарь с депешей из Египта.
Танцующие остановились, и Баррас, призвав к молчанию, торжественно-унылым
Голосом объявил:
- Друзья мои, я должен сообщить вам печальную новость: в Каире убит генерал
Бонапарт.
"В глазах танцоров появилось выражение глубокой печали, а Жозефина,
поникнув в объятиях Ипполита Шарля, упала в
кресло, изображая обморок".
- О, простите мою бестактность, мадам! - кинулся к ней Баррас и, обращаясь
к присутствующим, добавил:
- Друзья мои, мы слишком глубоко потрясены, чтобы продолжать наше
празднество. Давайте расстанемся сейчас, доктор
Дюфур вместе со мной позаботится о мадам Бонапарт...
Как только закрылась дверь за последним гостем, Жозефина вскочила,
разразилась счастливым смехом и спросила
Барраса:
- Но вы уверены, что генерал Бонапарт убит?
Он ласково успокоил ее:
- Я думаю, что это верно; тот, кто мне это сообщил, никогда не давал мне
ложной информации.
Она заломила руки в порыве радости:
- Ах! Теперь я могу свободно вздохнуть... Ах, мой друг, если это правда, я
не буду больше чувствовать себя такой
несчастной... Ведь этот человек, который думает только о себе, об одном себе.
Это самый сухой, самый жестокий эгоист из
всех, кто когда-либо жил в этом мире. Он думает только о своей выгоде, о своем
честолюбии...
Не в состоянии поверить в свое счастье, она снова спросила:
- Он действительно умер?
- Я полагаю, что так.
На этот раз она подскочила от радости:
- Ах! Это зловещий человек... Вы не можете себе представить, что это был за
человек! Он всегда строил козни, играл
людьми, настраивая одних против других. Он хотел бы мучить всех на свете...
"Этот диалог приводится в мемуарах
Барраса."
В то время как парижане думали, что убитый Бонапарт, забальзамированный
египтянами, скоро будет доставлен во
Францию морем и выставлен для обозрения в Музее истории природы, молодой
генерал, догадываясь о настроениях
Директории, энергично готовился возвратиться во Францию через Индию, осуществив
мечту Александра Великого.
В первый же день после Абукира он обратился к солдатам с великолепной
речью:
- У нас нет более флота, - ну и что ж! Надо умереть здесь или с честью
выйти из этого положения, по примеру великих
людей древности! Мы должны будем совершить подвиги, и мы их совершим! Моря
отделяют нас от родины, но от Азии мы
не отделены морем, а она соприкасается с Европой; Нас много, у нас достаточно
оружия и амуниции, а если их не хватит,
ученые, которых я привез сюда, сделают их... Перед нами открывается необъятное
будущее!
Эта необыкновенная речь словно гальванизировала войска, и все до одного, от
мальчишки-барабанщика до генерала, были
готовы совершать чудеса.
В то время как ученые измеряли гигантского сфинкса, вели раскопки и
расшифровывали иероглифы, войска были заняты
всевозможными работами: подвозом питьевой воды, сооружением ветряных мельниц,
хлебопекарен, винокуренных заводов
и т. п.
Бонапарт ежедневно объезжал все строительные площадки, и всюду солдаты
приветствовали его с энтузиазмом. Но
однажды он услышал посреди восторженных кликов насмешливый шепоток, и он понял,
что во французскую армию попали
экземпляры его личной переписки, опубликованной англичанами, и что солдатам
стало известно об его отношениях с
Жозефиной.
Он вернулся во дворец расстроенный и, поразмыслив, решил, что лучший способ
восстановить свой престиж - немедленно
обзавестись любовницей и сделать этот факт широко известным. Он позвал Бертье и
распорядился:
- Немедленно разыщите самых красивых женщин и приведите ко мне.
Через несколько дней, сообщает нам Бурьен, мамелюк привел ему полдюжины
грациозных азиатских красавиц, "но их
специфические манеры и изобильные телеса не понравились Бонапарту, и он тотчас
велел отослать их обратно" "Бурьен.
Мемуары. Герцогиня д'Абрантес добавляет к этому, что многие офицеры имели связи
с этими жирными и благоухающими
восточными ароматами красавицами, а у Жюно родился в Египте от абиссинской
рабыни по имени Кфаксарана сын,
названный Отелло.".
Бонапарт впал в беспокойное состояние духа. Он думал только о том, как бы
отомстить Жозефине и доказать своей армии,
что он уже не ослепленный любовью муж неверной жены "Бонапарт имел в Египте
несколько кратких "гигиенических"
связей, которые ему быстро наскучили. В интересных "Тайных неизданных мемуарах"
А. де Бошан пишет: "Бонапарт иногда
развлекался с женщинами из гаремов беев ч мамелюков, но скоро почувствовал, что
несовместимость нравов и
невозможность общения с этими прекрасными грузинками не зажигают его чувств, а
только пробуждают сожаления о
сладострастных итальянках и любезных француженках".".
Однажды в сентябре, когда он ехал верхом в сопровождении своего
генерального штаба на праздник, организованный
недалеко от Каира, дорогу пересек отряд солдат, верхом на ослах весело
возвращавшихся в город с каких-то работ. Среди
них ехала, тоже верхом, голубоглазая блондинка; ветерок, играя ее платьем,
открывал очаровательные ноги. Ее серебристый
смех заставил обернуться Бонапарта, который уставился на нее, как говорят,
"ошеломленно и восторженно".
Вечером, возвратившись в свой дворец, он спросил Бертье о встреченной
молодой женщине. Бертье быстро вернулся с
подробным докладом:
- Это гражданка Полина Фуре, которая в мужском костюме приехала в Египет со
своим мужем. Ей всего двадцать лет, но
она пересекла пустыню под палящим солнцем без единой жалобы, хотя и крепкие
солдаты падали на этом пути
обессиленные. Весь 22-й стрелковый полк, где служит ее муж, влюблен в нее, но
относятся к ней с уважением. Она и муж -
идеальная пара.
Откуда же она взялась, эта обольстительная Полина, которая привлекла
внимание главнокомандующего?
Герцогиня д'Абрантес расскажет нам об этом:
"Полина родилась в Каркассоне. Отец ее был из приличного общества, мать, я
полагаю, горничная или кухарка. Эти два
начала определили ее характер и ее жизнь: она получила некоторое образование и
стала портнихой-надомницей. Она была
самой красивой девушкой Каркассона - и самой добродетельной, а понятие
добродетели в Каркассоне построже, чем в
Париже...
Ее называли Полиной Беллилот (Красоточкой), и она в самом деле была
пленительной. Это прозвище дали ей в доме моих
друзей; месье и м-м Саль были к ней добры, как она того и заслуживала, и
обращались с ней скорее как с дочерью, чем как с
приходящей портнихой...
Однажды месье де Саль давал обед. За десертом, как это было принято тогда в
провинции, обычно кто-нибудь из гостей
пел. На этот раз месье Саль вытащил в гостиную смущенную Беллилот и заставил ее
спеть. Преодолев свою застенчивость,
она спела очаровательно и прочитала стихи.
Знание стихов было редкостью не только в Каркассоне, но и в Париже -
Беллилот произвела впечатление. Через несколько
дней она сказала месье Салю, что один из гостей, месье Фуре, сделал ей
предложение.
- Я могу стать хозяйкой дома. Состояние у него среднее, но на жизнь хватит.
Я согласилась.
И она вышла замуж. Вскоре весть об экспедиции в Египет дошла до Каркассона.
Фуре, как и другие отставники, еще
способные взяться за оружие, захотел принять участие в экспедиции, хотя, как и
все, имел самое смутное представление о
том, что предстояло там французской армии. Он отправился в Тулон и, не желая
разлучаться с молодой женой, взял ее с
собой. Полина, по своей природе склонная к авантюрам, только и желала вылететь
из тесного гнезда и испытать свои крылья.
Она переоделась в мужской костюм и прибыла в Египет".
Эта мясистая блондинка дала возможность Наполеону восстановить утерянный
престиж перед своей армией.
Но прежде чем уложить Полину в свою постель, Наполеон пережил любопытное
приключение.
Однажды к нему во дворец явился генерал Вердье:
- Гражданин генерал, - заявил он возбужденно Бертье сказал мне, что Вы
ищете пригожую и искусную молодую особу,
которая могла бы скрасить Ваши досуги. Кроме того, он рассказал мне, что
пышнотелые рабыни, которых Вам показали,
совершенно не в Вашем вкусе. Так вот, я обошел множество гаремов и нашел
шестнадцатилетнюю девственницу,
обворожительную больше глазочку. Мне ее показали голой. Кожа как атлас, грудки
твердые, ляжки упругие, ноги длинные и
пушок на треугольничке нежный как шелк...
Знаменитый орлиный взгляд Бонапарта на миг мечтательно затуманился. Заметив
это, гражданин Вердье продолжал:
- Это чудо зовется Зейнаб. Она дочь шейха Эль Бекри, который очень не прочь
послать ее ко мне на вечер. Если она вам
понравится, вечером она будет в Вашем распоряжении.
- Когда я могу увидеть эту особу? - спросил Бонапарт.
- Она должна прийти ко мне на полдник во второй половине дня.
- Я приду, - коротко отозвался Бонапарт.
К четырем часам дня молодой генерал, в форме из толстого синего сукна,
которую он единственный носил при 35° в тени,
прибыл к Вердье. Зейнаб с матерью была уже там и уплетала горы пирожных с
эвкалиптовым вареньем. В один миг Бонапарт
был очарован; он приветствовал мамашу, сделал несколько комплиментов девочке,
выпил чашку кофе и удалился.
У дверей он сказал провожавшей его мадам Вердье:
- Пусть ее приведут мне сегодня вечером! Очень довольная, мадам Вердье
вернулась в гостиную и передала слова
Бонапарта двум египтянкам, которые радостно вскрикнули.
- Это великая милость Провидения, - добавила она, - ведь генерал Бонапарт
самый могущественный человек в мире.
Зейнаб и ее мать бросились на колени, целуя ковер у ног хозяйки дома, и
вернулись к себе, всю дорогу воссылая
благодарственные молитвы Аллаху. Еще горячее была их благодарность Всевышнему,
когда через два часа французский
солдат принес подарок для Зейнаб от генерала: ларчик, полный роскошными
подарками - ожерельями, браслетами и
засахаренными фруктами.
Вечером, когда Бонапарт с нетерпением ожидал маленькую арабку, поразившую
его своей восточной красотой и грацией,
мадам Вердье возымела неудачную идею. Чтобы сделать Зейнаб еще более
соблазнительной, решено было превратить ее в
парижаночку. "С помощью нескольких француженок, - рассказывает нам Марсель
Дюпон, - ей изменили прическу, сделали
шиньон, нарядили ее в длинное платье Директории, упрятали красивые бронзовозолотистые
ноги в атласные чулки.
Скованная непривычным нарядом, еле дыша и неловко ступая, Зейнаб, казалось,
утратила все свое очарование".
В десять часов вечера эту раз
...Закладка в соц.сетях
