Жанр: История
Ахиллесова пята разведки
...в нелегальных условиях - с 1929 по 1932 год в Китае и в
1935-1941 годах в Японии.
Японская контрразведка обнаружила ее только в 1941 году и смогла
перехватить всего пятьдесят радиограмм. Но ни одна из них не была
расшифрована. Более того, японцам не удалось установить ни принадлежность,
ни точное местонахождение радиостанции, хотя интенсивность ее работы
превышала все возможные пределы. Только с середины 1939 года по день ареста
"Фриц" передал в Центр свыше двух тысяч радиограмм, в общей сложности до
ста тысяч групп шифрованного текста. Больших достижений агентурная
радиосвязь в своей истории не знает.
К розыску радиостанции, как известно, привлекались огромные силы
контрразведки. Однако мастерство "радиочародея" Клаузена превзошло силы и
возможности японцев.
Рядом с величайшим разведчиком современности работал великий радистнелегал.
И этим все сказано
"Экспедиция Z"
Радист Разведуправления Покровский в задумчивости стоял у глобуса. После
совещания у начальника службы ему было о чем подумать. На исходе 1938 год.
Япония захватывала все новые районы Китая. Уже сдан японским агрессорам
Пекин, столица перенесена в Чунцин.
Советский Союз перебрасывает в Китай оружие, боеприпасы, технику,
горючее. В районе боевых действий и в штабах китайской армии - наши
советники, генералы и офицеры. В небе Китая воюют наши летчики.
Помощь китайцам идет по дороге из Алма-Аты, через советско-китайскую
границу, горы Тянь-Шаня, по самой безводной, жестокой, холодной пустыне
Гоби. Что такое автокараван с оружием? На всем пути этой сверхдальней трассы
развернуты ремонтные мастерские, гостиницы, столовые. Советские грузовики
ЗИС штурмовали пески, боролись с песчаными бурями.
Вторая трасса - воздушная. Она проходила через города Кульджа, Урумчи,
Хами, Сучжоу, Ланьчжоу и дальше в центр и на юг Китая. Здесь были построены
аэродромы, проводилась дозаправка боевых и транспортных самолетов.
Обе трассы следовало обеспечить связью. Иначе не взлетят самолеты, не
двинутся в путь автокараваны. Штабы должны знать все - от метеосводки до
точного местонахождения автоколонны.
66
На путях воздушных и автомобильных перевозок уже работали радисты
военной разведки - Малыхин, Кузнецов, Павлов, Чернопятов, Сидоренко,
Туманов.
У радиста Покровского была своя задача: выехать во временную
гоминдановскую столицу Чунцин и оттуда из штаба главного военного советника
и военного атташе организовать связь с Центром. Нельзя сказать, что к тому
времени радиосвязь Чунцина с Москвой отсутствовала вообще, нет. Но она
проходила через промежуточный радиоузел в Ланьчжоу, что неизбежно
сказывалось на оперативности работы.
Приходилось учитывать и еще одно весьма важное обстоятельство: узел в
Ланьчжоу был предельно загружен. Оснащенный по тогдашним меркам времени
самой современной аппаратурой, он держал связь со всеми пунктами трассы,
протянувшимися от Алма-Аты на три тысячи километров, контролировал
проводку автокараванов, перелеты самолетов. Радисты узла обеспечивали сеансы
связи с Москвой, Алма-Атой, Улан-Батором, с аэродромами, где базировались
китайские бомбардировщики и истребители, находившиеся в постоянной боевой
готовности.
Немало трудностей доставляли и бомбежки японской авиации. Ко всему
этому прибавлялись транзитные радиограммы из Чунцина в Москву.
Вот и думал радист Покровский, стоя у глобуса: как наладить прямую связь
из временной китайской столицы с Центром. А как ее наладишь? Он натянул
нитку от Москвы к Чунцину. По прямой выходило более 7 тысяч километров.
Огромное расстояние для техники того времени. Чтобы дать радиосвязь на таком
промежутке, надо построить передающую радиостанцию мощностью в десятки
киловатт со специальными остронаправленными антеннами и
сверхчувствительными приемными устройствами. Иными словами, создать
капитальные, стационарные узлы с обеих сторон линии связи.
Но эти мечты были скорее из области фантастики. Покровский понимал:
ничего подобного во фронтовых условиях сделать нельзя. Там нужна легкая,
доступная
для оперативной переброски радиостанция. Но это значит передатчик не более
50-100 ватт. А при такой мощности передатчика особенно не разбежишься.
В те годы свойства коротких волн были мало изучены. Их открыли всего
полтора десятка лет назад. Опыта, можно сказать, раз-два и обчелся. Только вот
Кренкель! Сеанс связи между полярной экспедицией Барда и Южным полюсом не
давал Покровскому покоя. Ведь смог же Кренкель...
Перед отъездом Покровский все-таки высказал свои соображения
руководству службы радиосвязи ГРУ и предложил провести дерзкий эксперимент.
Признаться, он просил немало: прежде всего, соблюсти жесткие
профессиональные требования. А именно - выход в эфир самого мощного
радиопередатчика Центра, активный поиск рации из Чунцина с помощью лучших
направленных антенн. Для проведения эксперимента должны быть привлечены
самые искусные, высокопрофессиональные радисты Разведуправления.
Руководство дало добро.
С таким твердым настроением сокрушить барьер дальности и убыл радист
Покровский в феврале 1939 года сначала в Алма-Ату, потом в Чунцин.
Вот как он сам вспоминает об этом:
"После ожесточенных уханьских* боев на фронтах Китая наступило затишье.
Вымотанные в боях японские войска не смогли развить успех.
В феврале 1939 года наша группа начала свой путь из Алма-Аты на восток.
Первый отрезок пути через советско-китайскую границу - Тянь-шаньские
горы с их великолепными пейзажами - водопадами, высокими бронзовыми
соснами - более походил на туристское путешествие.
Сразу же стала видна высокая степень организации работы на трассе.
Автомобильные караваны двигались в сторону Центрального Китая без задержек.
* Ухань - один из крупнейших городов и экономических центров Китая, при впадении реки
Ханьшуй в Янцзы. Административный центр провинции Хубэй.
На базах в Шихо, Урумчи расположились ремонтные мастерские, гостиницы,
столовые. Все они были готовы круглые сутки обслуживать караваны.
Большая часть автотрассы проходила по пустыням и полупустыням.
Собственно, она пролегала по древней "шелковой дороге", открытой еще во II
веке до нашей эры. По ней китайские купцы везли невиданной красоты шелка,
парчу, изделия из золота и железа, посуду из белой глины.
На "шелковом пути" господство бездорожья: верблюдам дороги не нужно.
Вот и приходилось героически штурмовать пески, преодолевать песчаные бури и
ледяной холод пустыни Гоби.
Весь долгий путь лишь утвердил меня в правильности своих устремлений -
открыть прямой радиомост Чунцин-Москва, разгрузить своих боевых товарищей
радистов, дать более оперативную связь главному военному советнику".
В Чунцине Покровский приступил к проведению эксперимента.
Главной задачей было установление прямой связи с Москвой. Для этого он
решил найти в эфире советские радиостанции, расположенные в европейской
части, а лучше в самой столице.
Установил за ними ежедневное наблюдение, подбирал ориентировочные
волны. Хотя многие из них уже знал по-прежнему опыту. Это была однообразная,
кропотливая, попросту черновая работа, но только она могла помочь в
достижении большой цели.
Особые надежды радист-разведчик возлагал на конец ночи и раннее
чунцинское утро: отрезок суток, когда темное время перекрывало весь участок
планеты от Чунцина до Москвы. По расчетам Покровского, именно эти несколько
часов должны были дать связь между обеими столицами.
После подготовительной работы, некоторых конструктивных изменений в
передатчике, был назначен первый сеанс прямой связи. Результаты превзошли все
ожидания: Москва услышала сигналы на семь баллов по
девятибалльной шкале. Связь пошла устойчивая, без сбоев. Радиограммы были
получены в Центре с необычайным временем прохождения в пути - в считанные
минуты.
Чтобы проверить надежность новой радиолинии, Покровский просит Москву
возобновить связь через десять, потом через двадцать и еще раз - через тридцать
минут. По-прежнему связь устойчива, слышимость хорошая. Но через два часа
она падает до трех-пяти баллов, начинается замирание и потеря сигналов. Еще
через полчаса Москва теряет корреспондента, связь прекращается.
Вскоре в эфире растаяли и сигналы Москвы. Над Чунцином поднимается
жаркое южное солнце.
Так была организована связь между временной столицей Китая и Центром,
сделан очередной шаг в освоении сверхдальних расстояний.
Работа наших радистов-разведчиков в Китае и Монголии дала возможность
накопить поистине бесценный опыт, который широко использовался в годы
Великой Отечественной войны.
Как бы это странно ни звучало, но внутренние, или, как их называли,
комнатные антенны, взятые потом на вооружение партизанами, были изобретены
нашими радистами в пустыне Гоби.
Дело в том, что автомобильная трасса проходила в Синьцзяне и Ганьсу по
пустынной местности. Весной и осенью здесь свирепствовали пыльные бури.
Жестокие, колючие ветры гуляли по песчаным барханам не день, не два -
случалось, неделю. Для радистов наэлектризованный песок накапливал в
приемных антеннах мощные электрические заряды. Искры разрядов были словно
маленькие молнии. Нарушалась связь, в наушниках стоял оглушительный треск
электрических разрядов. Прием даже небольших телеграмм затягивался надолго.
И тогда радисты проявили смекалку и изобретательность: попробовали
установить антенны не как обычно, снаружи, а внутри помещения. Слышимость
оказалась похуже, но связь была устойчивой. Стихия была побеждена.
"В дальнейшем, - рассказывал мне один из ветеранов спецрадиосвязи, -
опыт применения комнатных антенн был использован и для передатчиков. К тому
подтолкнули следующие обстоятельства. Вблизи расположенных на трассах
наших представительств отмечалось появление различных банд. Были случаи
нападения на наши караваны, убийства людей. Поэтому командование требовало
постоянной бдительности и готовности к экстренной радиосвязи в экстремальных
случаях.
Применение комнатных антенн для передатчиков дало хорошие результаты.
Высокая боевая готовность радиосредств теперь с успехом обеспечивалась
наличием таких антенн".
Изобретение комнатных антенн несло в себе еще одно ценное качество -
скрытность. Ни для кого не секрет, что радиоантенна всегда являлась
демаскирующим элементом. Теперь она была спрятана от посторонних глаз.
С началом фашистской агрессии против Советского Союза радисты
диверсионных групп, партизанских отрядов быстро поняли выгоду применения
внутренних антенн.
Не менее сложные проблемы стояли перед теми, кто обслуживал
авиационную трассу.
Что она представляла в ту пору, об этом можно судить по воспоминаниям
известного советского летчика, Героя Советского Союза, впоследствии генералполковника
авиации Ф. Полынина. Он руководил переброской наших самолетов в
Китай.
"Авиационная трасса Алма-Ата - Ланьчжоу, - пишет Ф.Полынин, -
насчитывавшая одиннадцать промежуточных мест посадки, действительно не
могла похвастаться четкостью в работе. Аэродромы были оборудованы плохо,
метеорологической информацией экипажи самолетов не обеспечивались,
перелеты никто не планировал. По этим причинам случались катастрофы".
В 1938-1939 годах наша страна активизировала поставку самолетов в Китай.
Это, в свою очередь, потребовало обеспечить самолеты, находившиеся в воздухе,
точными метеоданными. Но как это сделать? Только с помощью устойчивой,
бесперебойной связи. Однако Китай не Европа.
Высокие горы, резкая смена погоды, пыльные и сильные бури стали
реальными противниками радистов.
Единственной возможностью противостоять природным катаклизмам и
установить радиомост по всей протяженности авиационной и автомобильной
трасс могло быть развертывание системы радиоузлов. И эта возможность была
использована.
Рассказывает полковник в отставке И.Матвиенко:
"Радиоузел в Алма-Ате обеспечивал связь с двумя десятками
корреспондентов на дальность от трехсот километров (это город Кульджа) до
почти пяти тысяч километров. На таком расстоянии располагались Чунцин,
Чанша, Ланьчжоу.
Другое направление - Москва. Удаление четыре с половиной тысячи
километров.
С корреспондентами, кроме основных, приходилось назначать часть
дополнительных сеансов. Это было вызвано оперативной обстановкой на трассах,
а также в районах боевых действий.
Получалось, что работа радиоузла проходила непрерывно, круглосуточно с
интенсивным радиообменом.
В еще более сложных условиях приходилось работать сотрудникам радиоузла
в Ланьчжоу, что в китайской провинции Ганьсу. Этот радиоузел обеспечивал
связь с военными советниками, которые находились в зонах боевых действий и с
советским представителем в Особом районе Китая.
Радиоузел работал с большой перегрузкой. Частые налеты японских
бомбардировщиков на город угрожали разрушением узла связи. Поэтому с
получением сигнала воздушной тревоги несколько радистов-разведчиков с
аппаратурой уходили в горы и укрывались в убежищах.
Однако таких мощных радиоузлов, как в Алма-Ате или Ланьчжоу, было
немного. Большинство радиостанций на трассе оснащались передатчиками малой
мощности, а главная проблема состояла в громоздком комплексе питания. Все это
хозяйство приходилось обслуживать, как правило, одному-двум человекам".
Возникли и сугубо технические проблемы. Аппаратура, применяемая
радиослужбой на земле и установленная на самолетах, оказалась разных типов, и
поэтому спряжение радиоканалов стало делом архитрудным..
Вскоре выяснилось и еще одно удручающее обстоятельство: стрелки-радисты
транспортных самолетов не обучены приемам работы, применяемым в системе
радиосвязи экспедиции.
Времени на их переподготовку никто не давал, да и не мог дать. Шла война.
Словом, надо было найти неординарное решение.
И радисты-разведчики его нашли. Они разработали совершенно новые
правила и приемы ведения радиообмена между самолетами и аэродромными
радиостанциями. Их быстро освоили стрелки-радисты, так как правила эти
включали строго ограниченное количество сигналов международного кода и
наиболее выгодные рабочие и запасные радиоволны. Теперь на борт самолета
всегда бесперебойно шла необходимая информация.
Удивительно, но в это напряженное военное время разведчики-радисты
умудрялись заниматься еще и научными изысканиями.
В те годы в практику радиосвязи только начинал внедряться метод
интенсивной смены волн. В зависимости от времени года и суток волны
приходилось менять достаточно часто. Особое беспокойство у операторов связи
вызывали расстояния в триста-четыреста километров. На такие короткие
дистанции летом стабильная работа шла на волнах шестьдесят-семьдесят метров.
Но вот осенью и зимой в этом диапазоне обеспечить стабильную связь никак не
удавалось.
"Пропахали", что называется, весь KB- диапазон, перебрали все имеющиеся
в наличии передатчики, но успеха не добились.
Однако не сдались, не успокоились. Продолжали искать. И вскоре упорство
радистов-разведчиков было вознаграждено: на узле в Алма-Ате собственными
силами удалось расширить диапазон маломощных передатчиков. Испытания дали
отменные результаты и зимой и осенью.
Незамедлительно, по всей трассе были разосланы рекомендации и
необходимые детали для усовершенствования передатчиков. Эти работы провели
в короткий срок, и весьма важная задача оказалась решенной.
Война в Китае резко обозначила еще одну проблему службы радиосвязи ГРУ.
Потоки радиограмм в Центр и обратно постоянно росли. Справиться с ними
можно, только увеличив скорость радиопередачи ключом Морзе. Но "асов ключа"
было немного, по пальцам перечесть - Долгов, Шечков, Покровский, Парийчук.
Остальные далеко отставали от мастеров.
И тогда по инициативе одного из лучших радистов военной разведки Леонида
Долгова на радиоузле установили двусторонний ключ вместо привычного ключа
Морзе. Долгов сам его изготовил. Теперь небольшая тренировка даже для радиста
средней руки давала огромный скачок в скорости - до ста пятидесяти знаков в
минуту.
Правда, самодельные ключи часто ломались, но удалось договориться с
мастерскими связи железнодорожной станции "Алма-Ата-первая", и специалисты
изготовили полторы сотни двусторонних ключей. Они были сделаны добротно и
работали надежно.
Через два года с небольшим, отправляясь в действующую армию, радисты
брали с собой "ключ Долгова", успешно пользовались этой новинкой сами и
обучали других.
Волей судьбы "Экспедиция Z" стала последним полигоном для радистов
военной разведки перед Великой Отечественной. Уходя на войну в сорок первом,
они уже знали, что такое война.
На связи Нью-Йорк
Два предвоенных года были крайне напряженными для Советского Союза.
В марте 1939 года фашистские войска вошли в порт Клайпеда (Мемель).
Литве был навязан унизительный договор.
Германия заключила "дружественные" договоры с Латвией и Эстонией.
Летом 1938 и 1939 годов Красная Армия отражала японскую агрессию у озера
Хасан и реки Халхин-Гол на Дальнем Востоке.
В ноябре 1939-го началась война с Финляндией.
Напряженность вблизи наших границ росла. Было ясно, что войны с
Германией не избежать. Но как в этом случае поведут себя Соединенные Штаты
Америки, сложно предугадать. Возможно, выступят на стороне Советского
Союза, а если... К этому "если" и должна быть готова разведка. Но готовность -
это, прежде всего связь. А вот спецрадиосвязи у Разведуправления с
американским континентом не было.
...В октябре 1939 года начальник отдела радиосвязи Иван Артемьев вызвал к
себе воентехника второго ранга Олега Туторского. В ту пору Туторский служил в
отдельном радиодивизионе. За плечами у воентехника была война в Испании,
командировка в Чехословакию. Он уверенно работал на ключе, хорошо
чувствовал эфир, легко принимал на слух любой текст и особенно цифры, знал
устройство передатчиков.
Словом, это был один из лучших радиотехников дивизиона.
Артемьев поговорил с Туторским "за жизнь" и направил воентехника в
Знаменский переулок, 19. На четвертом этаже в одном из кабинетов его принял
капитан Мильштейн. Сказал, что есть намерение послать Туторского в Америку.
Признаться, заманчиво пожить в США. Но Туторский, как человек военный, был
сдержан, выслушал капитана, на том, собственно, и расстались.
Через несколько дней у Артемьева прошло совещание. На нем присутствовал
сам начальник отдела главный инженер радиоуправления наркомата связи
профессор Б.Асеев и воентехник Туторский. Обсуждался один вопрос: как
наладить радиосвязь с Америкой. Выслушали Туторского. Он предлагал
опробовать связь "под крышей" радиолюбителя. Тем более что радиолю75
бители в ту пору уже связывались с американским континентом, и это было не
таким уж редким явлением.
Предложение Туторского понравилось руководству, и ему приказали немедля
приступить к работе.
Однако Америка далека, предстоящая миссия советского радиста,
естественно, секретна, и, разумеется, никто не собирался тащить радиостанцию с
собой, через океан. Ее предстояло собрать своими руками по прибытию в США. А
здесь следовало найти детали, лампы американского производства и сделать,
настроить передатчик, аналогичный тому, будущему "заокеанскому".
В ту пору воентехник второго ранга Олег Туторский не подозревал, что еще в
1930 году руководство 4 управления штаба РККА получило директиву наркома
Климента Ворошилова, по которой предписывалось "принять срочные меры к
организации радиосвязи со всеми важнейшими пунктами на Западе и Востоке..."
Ну, а куда уж важнее американский континент. Тем более что связь с ним
отсутствовала вообще. Если с Берлином, Кабулом и даже Шанхаем к тому
времени уже была двухсторонняя связь, то США оставались для военной разведки
недосягаемыми.
"Во исполнение директивы, - говорится в архивных документах ГРУ, -
руководство 2-й части 4-го управления штаба РККА в ноябре-декабре 1931 года
пыталось организовать на опытной коротковолновой радиостанции, образованной
по приказу РВСР от 25 января 1931 года, двухстороннюю радиосвязь с
нелегальной радиостанцией на американском континенте.
Нелегальная радиостанция, носившая условное наименование "Дубль В",
должна была работать по расписанию с 9 до 10 часов московского времени. В
Москве с этой радиостанцией работали и пытались установить связь две
радиостанции: одна в Сокольниках, другая на Ленинских горах, в опытной
лаборатории.
Работу начала московская радиостанция. По программе, каждая из
корреспондентских радиостанций должна была производить вызовы по 15 минут.
Работу московской радиостанции и радиостанции из Америки должны были
слушать радиостанции разведотделов в Ленинграде, Минске и Хабаровске. Это
была первая попытка организации приема на территориально-разнесенные
пункты.
Однако эта попытка установления радиосвязи с нелегальной радиостанцией,
находившейся на американском континенте с использованием несовершенной
техники при отсутствии прогнозирования состояния ионосферы и опыта работы,
успехом не увенчалась".
Но лучший радиотехник дивизиона, к счастью, об этом провале не знал и
потому взялся за работу с присущим ему старанием и настойчивостью.
На складе в институте разведуправления ему удалось найти такие детали
американского производства и в одной из лабораторий соорудить передатчик. За
основу он взял схему трехкаскадного передатчика. Он и прежде собирал такие
станции, и работали они вполне исправно.
В конце ноября 1939 года Туторский перевез все свое радиоимущество в
Подмосковье, в Кучино, где ему и предстояло работать. Установил аппаратуру,
забросил антенну на высокое дерево - и, что называется, за дело. Однако уже
первые часы вызвали искреннее огорчение. Работать было не с кем. В Европе шла
война, и на любительских диапазонах царила мертвая тишина. Иностранцы в
эфире просто отсутствовали. А нужны не просто иностранцы - американцы.
Уже тогда он знал: связь с Америкой лишь на волне 40 метров - редкость, на
80 метров - тем более. Получается, только на волне 20 метров в ограниченное
время суток. Но когда именно?
Несколько дней и ночей воентехник Туторский слушал эфир. Его знания
подтвердились: американцев можно "поймать" на волне 20 метров и только в
одно время, когда на восточном берегу США 9 утра, а в Москве примерно 17
часов. Западный берег еще следовало "прослушать". К сожалению, в разные дни и
слышимость была
разная: порою отличная, а иногда - нулевая. Связь нужно было поддерживать
всего один-два часа в сутки, когда вся трасса освещалась солнцем.
В ту пору научных методов прогнозирования прохождения коротких волн не
существовало, и Туторскому приходилось идти путем проб и ошибок.
Услышав американцев, он пытался связаться с ними, но никто на контакт не
шел. Что-то было не так. Передатчик работал нормально, его должны были
слышать. Увы, корреспонденты американского континента молчали, как рыбы.
Позже Туторский узнает о запрете на любительский радиообмен с началом
войны. Но тогда, зимой тридцать девятого, он ничего этого не знал. Ясно было
только одно: задачу надлежало выполнить.
Легко сказать - выполнить. Попробуй поговори с глухим, да еще через
океан.
Так продолжалось несколько дней. Он выходил в эфир, услышав
американцев, посылал сигнал, но ответа не было. Порой, казалось, что это тупик.
Однажды мелькнула мысль: а что, если?.. Мысль была сколь дерзкой, столь и
безумной. Что, если выйти на береговые станции США? Но как это сделать? Как
заставить их ответить? С чего это вдруг солидные радиостанции пойдут на
переговоры с неизвестным корреспондентом, если с ним не хотят "разговаривать"
даже коллеги-любители?
Вот тут и помог боевой опыт. Во время войны в Испании Туторский изучил
тонкости радиосвязи торгового флота и немало "общался" с торговыми судами из
Картахены. Теперь он решил сработать под радиста испанского теплохода "Кабоде-Санто
Томе". Правда, к тому времени судно лежало на дне моря, потопленное
фашистами, но это было не важно. Главное, чтобы станция ответила.
В эфире Туторский "нащупал" береговые американские станции под
кодовыми названиями "WCC" и "WSL". Он слышал их лучше, чем
радиолюбителей, мощности у них были сильнее. Станции давали общий вызов
"всем" и приглашали отвечать на определенной частоте.
Воентехник Туторский настроил передатчик на соответствующую высоту в
морском диапазоне, дождался хорошего прохождения и позывными испанского
теплохода вызвал радиостанцию "WCC". Тут же последовал кодовый ответ: "Мой
позывной..." И далее: "Слышу вас хорошо, что имеется для меня?"
Это был прорыв на американский континент.
На следующий день наш радист-разведчик проделал тот же эксперимент с
американской радиостанцией "WSL", правда, "прикрывшись" другим позывным.
И вновь восточное побережье США исправно ответило.
Теперь о результатах работы следовало доложить начальству. Что и было
сделано. В конце января 1940 года состоялось решение о командировке
воентехника второго ранга Олега Туторского в Соединенные Штаты. Задача:
наладить агентурную радиосвязь "США-Центр".
С этих пор началась усиленная подготовка: изучение английского языка,
спецрадиограммы. А еще звонки в Наркомат иностранных дел. Вскоре сообщили
- будете отправлены в Нью-Йорк через Италию.
Шла Вторая мировая война, летели дни за днями, а Туторский ждал. Гитлер
захватил Данию, Норвегию, фашисты вторглись в Бельгию и Голландию,
разгромив Францию. В войну вступила Италия, и теперь путь в США для него
был закрыт.
В Наркомате иностранных дел сказали, что поездка откладывается, пока не
решится вопрос о его переброске в Японию, а потом в США, в Сан-Франциско.
Прошло лето, наступила осень.
Утром 13 сентября Туторскому объявили: сегодня вечером убыть во
Владивосток и дальше в США. Всего один день, и масса дел. И начались, как
говорят англичане, "крысиные гонки". Паспорт, деньги, документы, поездки в
Интурист, Наркомфин. Успел собрать вещи, попрощаться с сестрой и бабушкой, а
с матерью так и не успел увидеться. Она была на работе.
На вокзале его провожал майор Василий Пархоменко. Он забрал у радиста
удост
...Закладка в соц.сетях
