Жанр: История
Схватка гигантов
...минному офицеру лейтенанту Швигу и сказал: "Идите, настал
ваш черед". Торпедный аппарат правого борта был подготовлен к стрельбе...
С 19.50 по 19.55 были выпущены 3 торпеды, но попаданий не было, так как
противник держался слишком далеко. Мы использовали свое последнее
оружие..."
"Глазго" и "Корнуолл" прекратили огонь и подошли ближе, чтобы удостовериться, что
"Лейпциг" тонет. Стеньговые флаги были спущены, однако флаг крейсера все еще
развевался на гафеле, и Люс снова открыл огонь с близкой дистанции, чтобы добить
"Лейпциг" (Сейчас он осмелел!). Впрочем, это было лишним, Гаун уже приказал открыть
кингстоны. По словам штурмана "Лейпцига", поведение экипажа было превосходным.
Все испытывали гордость от того, что крейсер не спустил флаг. Командир произнес
короткую речь и трижды крикнул "Ура!" в честь Его Величества кайзера.
Последствия стрельбы англичан с малой дистанции оказались ужасными, хотя это было
оправдано нежеланием Гауна сдаваться.
"Она буквально выкашивала столпившиеся группы людей и привела к
ужасающей бойне. Многие пытались укрыться за орудийными щитами, но
были изрублены на куски осколками снарядов, рикошетирующими от
боевой рубки... Другие прыгали в воду и плыли к противнику, но холодная
вода убивала их. Никто из них не спасся... Тем временем поднялась волна, и
корабль начал раскачиваться... Сгустившиеся темнота и туман мешали
видеть противника. Уцелевшие во главе с капитаном собрались на
полубаке".
Именно им в 20.30 Люс передал: "Спускаю шлюпки, чтобы спасти экипаж". Когда
"Лейпциг" начал крениться на левый борт, Гаун отдал приказ покинуть корабль. Крейсер
быстро погружался носом. Наконец его правый винт поднялся в воздух, и "Лейпциг" ушел
на дно с поднятым флагом, унеся с собой капитана. "Я очень сожалею, что этот отважный
офицер не был спасен", - написал Эллертон. Всего из экипажа "Лейпцига" были
спасены 7 офицеров и 11 матросов.
Эллертон и Люс отдали должное поведению противника. Люс сказал своей команде:
"После боя 1 ноября нашей единственной мыслью было уничтожить тех, кто нанес
поражение оружию Его Величества. И мы должны испытывать удовлетворение, так как
сумели принять участие в уничтожении вражеской эскадры, которая нанесла нам
поражение". "Глазго" и "Корнуолл" потопили "Лейпциг" исключительно малой ценой.
Крейсер Люса получил 2 попадания, на нем был убит 1 человек и ранено 4. Хотя крейсер
Эллертона получил 18 попаданий, его повреждения оказались ничтожными - только 2
затопленных угольных бункера. Однако оставалось одно маленькое, но очень
существенное "но". "Дрезден" ушел, и гнаться за ним сейчас было просто бессмысленно.
Однако пока оставалось тайной, чем же завершилась погоня "Кента" за "Нюрнбергом".
Вскоре после 18.00 Стэрди передал по радио, что он потопил "Шарнхорст" и
"Гнейзенау", и запросил сведения от остальных своих кораблей. Первым откликнулся
Фэншо. Он передал, что "Македония" возвращается в Порт Стэнли с экипажами 2
германских угольщиков. На вопрос, что делать "Бристолю", Фэншо получил приказ
соединиться с флагманом. Но больше на запрос Стэрди не ответил никто. Тогда адмирал
решил с линейными крейсерами двигаться к мысу Горн. Он отправил Стоддарта на
помощь "Ораме", чтобы "Карнавон" мог вместе со вспомогательным крейсером
прикрыть британские угольщики, приход которых на Фолкленды ожидался 10 декабря, от
возможного нападения одного из пропавших германских крейсеров. В 21.30 Стэрди
получил сообщение от Люса, что "Лейпциг" потоплен, и приказал "Глазго" и
"Корнуоллу" идти к Магелланову проливу. Когда адмирал узнал, что крейсера почти
полностью израсходовали боезапас, а "Корнуолл" вдобавок испытывает нехватку угля, то
приказал им возвращаться в Порт Уильям. Здесь ему стала известна еще одна неприятная
новость - "Корнуолл" не может начать погрузку угля, пока не будут осушены
затопленные бункера. На всякий случай Стэрди отправил "Бристоль" осмотреть берега
малонаселенного острова Западные Фолкленды. Он подозревал, что германские крейсера
могут попытаться использовать его для временной стоянки.
Во второй половине дня 9 декабря на подходах к острову Статен "Инвинсибл" и
"Инфлексибл" попали в густой туман. Поэтому Стэрди решил, что дальнейшие поиски в
районе Огненной Земли будут бесполезны, и повернул на север. Постепенно адмирала
начало серьезно беспокоить полное отсутствие новостей от "Кента". Поэтому он
приказал Люсу прекратить бункеровку, взять "Глазго" и "Македонию" и отправляться на
поиски. Но, прежде чем они покинули гавань, корабль Аллена был замечен с вершины
Саппер-хилл. В 15.30 "Кент" бросил якорь в гавани, и Стэрди наконец узнал причину
столь долгого молчания. Самым хорошим описанием действий "Кента" будет рапорт его
командира. Аллен писал:
"Я пошел прямо за ним, приказав в машинное отделение развить
максимально возможную скорость. Офицеры и матросы машинной команды
предпринимали решительные усилия, чтобы перехватить противника. Все
имеющееся дерево - трапы, куриные клетки, рундуки, вымбовки - было
разломано на куски и отправлено в топки. Кочегары прекрасно ответили на
мой приказ увеличить скорость. Максимальная мощность машин,
показанная на испытаниях, была превышена на 5000 ЛС, и скорость должна
была превысить 25 узлов. Это было совершенно невероятное достижение.
Вскоре после того, как дистанция до "Нюрнберга" начала явно
сокращаться, в 17.00 он открыл огонь по "Кенту" из двух ютовых орудий и
левого кормового. Я ответил залпом из носовой башни на предельном
возвышении, однако он лег недолетом. Первые несколько снарядов
"Нюрнберга" пролетели над "Кентом" и упали за кормой, но "Нюрнберг"
быстро пристрелялся, Дистанция составляла 12000 ярдов, но теперь его
стрельба была замечательно точной. Снаряды падали в море вокруг нас
очень близко к борту. Один снаряд попал в кормовую часть "Кента" по
правому борту и взорвался на верхней палубе. Я давал залпы из 2 орудий
каждые несколько минут на предельном возвышении, пытаясь достать
неприятеля. Одновременно я выполнял повороты, чтобы ввести в действие 2
орудия носового каземата правого борта. Дистанция постоянно
сокращалась, и в 17.09 противник оказался в пределах досягаемости моих
орудий. После этого я перешел на стрельбу залпами.
Мы постепенно сближались, пока дистанция не сократилась до 7000 ярдов.
"Нюрнберг" повернул на 8 румбов влево, чтобы ввести в действие все
орудия левого борта. Я тоже повернул влево и сумел привести его прямо на
траверз. Дистанция сократилась до 6000 ярдов, и я открыл огонь из всех
орудий правого борта. Примерно четверть часа мы шли немного
сходящимися курсами, пока дистанция не уменьшилась до 3000 ярдов.
Стрельба "Кента" была превосходна. Наши снаряды рвались, попадая в
"Нюрнберг".
В 18.02 оба корабля повернули вправо, и дистанция увеличилась до 4000
ярдов. Носовая часть "Нюрнберга" была охвачена пожаром, и он начал
терять скорость. В 18.13 я прошел у него под носом на расстоянии 3450
ярдов, дав несколько продольных залпов орудиями правого борта. Я
продолжал поворот вправо, и какое-то время мы шли на контркурсах. Когда
он оказался примерно в 2 румбах впереди моего правого траверза, я
скомандовал право на борт, чтобы остаться у него на правом крамболе. При
этом все мои орудия левого борта могли вести огонь. Он практически
остановился и в 18.35 прекратил огонь. Видя это, и я приказал прекратить
огонь.
Я пошел прямо на него, и когда оказался на расстоянии 3350 ярдов, то
увидел, что его флаг все еще поднят. Так как не было заметно, что он тонет,
то я приказал снова открыть огонь из всех орудий. Через 5 минут он спустил
флаг. Я немедленно прекратил огонь и застопорил машины. Он сильно сел
кормой с креном на правый борт и начал тонуть. Я приказал подготовить к
спуску все уцелевшие шлюпки и приготовился спасать уцелевших.
В 19.26 он лег на правый борт, перевернулся и затонул. Я видел маленькую
группу людей на квартердеке, которые размахивали германским флагом. Я
сделал все возможное, чтобы спасти как можно больше людей. 3 моих
шлюпки были продырявлены снарядами и осколками, и плотникам было
приказано отремонтировать наименее поврежденные. Примерно через 20
минут мы спустили 2 шлюпки. Хотя были подобраны 12 человек, только 7
остались в живых. Остальные скончались вскоре после того, как были
подняты на борт (Младшего сына Шпее Отто среди спасенных не было).
Я оставался в районе боя до 21.00, когда почти полностью стемнело, потом
поднял шлюпки и пошел к Фолклендским островам. Я ничего не мог
передать по радио, так как снаряд попал в радиорубку и повредил
передатчик.
Я с сожалением сообщаю, что в ходе боя 4 человека были убиты и 12
ранены. Всего "Кент" получил 38 попаданий, которые не причинили
серьезных повреждений. Мы израсходовали 646 снарядов.
Я очень сожалею, если причиной таких высоких потерь стало мое
сближение с противником на малую дистанцию. Если я ошибся, подведя
свой корабль слишком близко к противнику, это произошло из-за моего
слишком сильного желания потопить его, прежде чем он сумеет скрыться,
так как до захода солнца оставалось слишком мало времени (В отличие от
Люса, Аллен был полностью оправдан в том, что подвел свой корабль
близко к неприятелю. "Кент" был забронирован и не мог ожидать помощи).
Я не могу в достаточной степени выразить свою благодарность и
восхищение поведением моих офицеров и матросов. С того момента, как
впервые был замечен неприятель, и до конца боя они действовали в
наилучших традициях британского флота.
В ходе боя на борту произошел один пожар в каземате A3. Снаряд влетел в
орудийный порт и взорвался. Загорелись несколько картузов внутри
каземата. В этот момент на элеваторе также находился картуз, но, к
счастью, находившийся там сержант морской пехоты Чарльз Майерс
проявил отвагу и присутствие духа. Он отбросил картуз и затопил отсек,
помешав распространению огня (За этот акт героизма он был награжден
Медалью за выдающуюся отвагу.). Нет сомнений, что корабль едва не
взорвался. Если бы загорелся картуз на элеваторе, вспышка вполне могла
поджечь остальные заряды, и огонь мог достигнуть погреба раньше, чем
были бы задраены водонепроницаемые двери.
Я хочу также выразить свое восхищение отважным и решительным
поведением капитана, офицеров и матросов "Нюрнберга" в бою, которое
они демонстрировали до самого момента гибели их корабля. Они
продолжали стрелять с большой меткостью и скоростью даже после того,
как их корабль получил множество попаданий и загорелся. Отвага и
дисциплина офицеров и матросов в этом бою не вызывает сомнений.
Артиллерийское дело и организация службы на корабле противника были
поставлены очень эффективно".
Таким образом, через 6 недель после своего ухода из Адмиралтейства Стэрди выполнил
возложенную на него задачу. Хотя неприятель застиг его врасплох, что заставило бы
многих адмиралов потерять голову и совершить достаточно ошибок, он добился
решительной победы. Именно такими полными и окончательными победами богата
история Королевского Флота. Это был чуть не последний бой, исход которого решила
одна артиллерия. В нем не участвовали ни авиация, ни подводные лодки, а корабли не
применяли торпеды.
Черчилль написал Фишеру: "Это ваша заслуга и ваша удача. Я должен был послать только
одну гончую [то есть линейный крейсер] и "Дифенс". Этого бы хватило. Но приз был
потрясающим. Ваше чутье оказалось совершенно верным". На это Фишер ответил: "Ваше
письмо было приятным..." Тем не менее Первый Лорд Адмиралтейства не сомневался в
значимости успеха Стэрди. Черчилль писал:
"Последствия были далеко идущими и сказались на нашем положении
буквально по всему миру. Все общее напряжение спало. Все наши
мероприятия, как военные, так и торговые, теперь проводились без
малейших помех. Уже через сутки мы смогли отозвать в отечественные
воды десятки кораблей".
Победа Стэрди громким эхом отозвалась во всех мировых столицах. Особенно рады были
ей жители Фолклендских островов. Адъютант губернатора вспоминал: "Это была
потрясающая победа. Прошлой ночью все добровольцы и так называемые сливки
общества Порт Стэнли прибыли в губернаторскую резиденцию, чтобы выпить за Его
Величество короля и Королевский Флот". Король Георг V передал адмиралу: "Я сердечно
поздравляю вас, ваших офицеров и матросов с решительной победой". Адмиралтейство
вторило ему: "Наши благодарности вам, вашим офицерам и матросам за блестящую
победу, о которой вы сообщили". Когда 11 декабря "Инвинсибл" и "Инфлексибл"
вернулись в Порт Стэнли для бункеровки, Стэрди получил аналогичные поздравления от
Джеллико, французского и русского адмиралтейств. Многие его старые друзья, не зная,
где он находится, передавали поздравления через его жену. Среди них был адмирал лорд
Бересфорд.
"Примите мои самые теплые поздравления с прекрасным достижением от
моих старых друзей и начальника штаба. Он прекрасно использовал
предоставленный шанс и очень умно сразу же нашел врага. Он полностью
отомстил за смерть прекрасного офицера, адмирала Крэдока..."
Однако, опомнившись от первой радости, Стэрди не забыл тех, кому он обязан победой. И
того, что "Дрезден" ушел.
"Этот приказ надлежит зачитать командам кораблей, построенных по
большому сбору. Главнокомандующий желает поздравить все корабли
эскадры с успехом в генеральном сражении с вражеской эскадрой и
благодарит контр-адмирала, капитанов, офицеров и матросов за их личный
вклад в достижение этого великого успеха. Особенно примечательны были
усердие и стойкость, проявленные всеми под огнем противника. Но победа
не будет полной, пока не будет уничтожен уцелевший крейсер. Как только
завершится приемка угля, будут организованы дальнейшие поиски".
Во время пребывания на Фолклендах Стэрди ничего не говорил о Люсе, но обращался с
ним исключительно холодно. Чужие ошибки неприятно напоминали ему его собственную
нерасторопность во время перехода на юг, из-за которой он чуть не упустил противника.
"Дрезден" потерял из виду своих преследователей 8 декабря около 17.00. Через пару
часов из перехваченных радиограмм Людеке узнал, что "Шарнхорст", "Гнейзенау" и
"Лейпциг" потоплены. О судьбе "Нюрнберга" известий не было. Так как за "Баденом" и
"Санта-Исабель" гнались британские корабли, Людеке решил, что они не смогут
выполнить приказ Шпее и вернуться на остров Пиктон. Так как он думал, что англичане
будут караулить его у входа в Магелланов пролив, то в сумерках повернул на юг и обогнул
мыс Горн. На следующее утро "Дрезден" оказался у входа в пролив Кокберн на западном
берегу Огненной Земли. Во второй половине дня Людеке бросил якорь в бухте Шолль, где
считал себя в относительной безопасности.
На крейсере осталось всего 160 тонн угля, поэтому Людеке отправил матросов за
дровами, чтобы иметь хоть какой-то запас топлива. Но вечером 11 декабря совершенно
некстати появился чилийский эсминец "Альмиранте Конделл" и напомнил ему, что он
может оставаться в нейтральных водах не более 24 часов. Людеке не оставалось ничего
иного, как направиться в Пунта-Аренас, куда "Дрезден" прибыл 12 декабря. Так как в
свое время вспомогательный крейсер "Отранто" получил разрешение находиться в порту
51 час, то Людеке надеялся получить разрешение оставаться в порту, пока "Дрезден" не
наполнит опустевшие угольные ямы. Здесь ему немного повезло. Распоряжение
чилийского правительства, вообще запрещающее заправку "Дрездена" углем, пришло в
Пунта-Аренас только 13 декабря. Но Людеке и сам не собирался задерживаться в порту
слишком долго. Он не желал быть пойманным англичанами.
Действительно, английский консул сразу сообщил о прибытии германского крейсера.
Стэрди получил его донесение рано утром 13 декабря и сразу отправил "Инфлексибл",
"Глазго" и "Бристоль" к Пунта-Аренас. Командовал отрядом капитан 1 ранга Филлимор.
Чуть позднее Стоддарт предложил отправить "Карнавон" и "Корнуолл" осматривать
побережье на случай, если "Дрезден" ускользнет от Филлимора и попытается проскочить
в Южную Атлантику. Стэрди согласился, и Стоддарт тоже вышел в море.
Стэрди 8, 9 и 10 декабря отправил в Адмиралтейство серию донесений с описанием боя, а
также известил, что "Дрезден" ускользнул. Он также сообщил, что после пополнения
запасов угля намерен разделить эскадру на 3 отряда, которые будут обыскивать берега
Огненной Земли, Патагонии и Бразилии. Он также добавил, что корабли имеют
достаточно боеприпасов, чтобы уничтожить легкий крейсер, но не смогут сражаться с
тяжелыми кораблями противника. Фишер и Черчилль хотели как можно скорее вернуть
"Инвинсибл" и "Инфлексибл" в воды метрополии. Но Фишер при этом желал оставить
Стэрди на Фолклендах, хотя охота за одиноким крейсером не требовала руководства вицеадмирала.
Черчилль без труда угадал тайные мотивы такого предложения. Мстительный
Первый Морской Лорд не желал видеть дождь почестей, который прольется на
ненавистного ему Стэрди. Фишер хотел, чтобы тот вернулся, лишь когда угаснут первые
восторги. Но 13 декабря Адмиралтейство приказало Стэрди возвращаться в Англию с
линейными крейсерами. "Кент" и "Орама" должны были отправиться на Тихий океан,
"Канопус" должен был караулить рифы Аброльос. Охотиться на "Дрезден" предстояло
Стоддарту с остальными кораблями.
Когда Адмиралтейство узнало, что "Дрезден" заправился в Пунта-Аренас, оно было
вынуждено передать Стэрди: "Ваша цель не интернирование, а уничтожение...
Продолжайте погоню". На это адмирал ответил, что 16 декабря выходит в Англию на
"Инвинсибле", оставив "Инфлексибл" искать "Дрезден" до 29 декабря, когда линейный
крейсер должен был вернуться на Фолкленды для новой заправки.
Но Людеке ускользнул. И тогда гнев Фишера вспыхнул с новой силой. 18 декабря
Адмиралтейство приказало Стэрди немедленно возвращаться. Приказ завершался
двусмысленной фразой: "Приготовьте полный отчет о причинах ваших действий после
боя..." Хотя Стэрди одержал победу, Фишеру этого было мало. 20 декабря он написал
Джеллико: "Преступная глупость Стэрди, не пославшего корабль сразу после боя в ПунтаАренас,
лишила нас легких крейсеров, которые сейчас охотятся за "Дрезденом". Но
Стэрди сделал вид, что не заметил яда в послании Фишера. Он спокойно ответил, что
"Инфлексибл" последует за "Инвинсиблом" к Сент-Винсенту, где пополнит боезапас.
Это было особенно важно, так как адмирал получил сообщения, что "имеются явные
признаки присутствия "Мольтке", "Зейдлица" и "Фон дер Танна" в пределах дальности
радиосвязи от Монтевидео". Стэрди предложил вернуть "Инвинсибл" на Фолкленды,
чтобы соединиться с "Инфлексиблом" и "Аустралией" (Этот линейный крейсер в декабре
1914 года получил приказ следовать в Англию и по пути остановился на Фолклендах.). Но
эти предосторожности оказались излишними, так как Адмиралтейство через несколько
часов передало Стэрди: "Упомянутые вами корабли 16 декабря находились в Северном
море".
На какое-то время Фишер утихомирился, но 3 января пришел новый приказ
Адмиралтейства.
"Объясните, почему "Инвинсибл", "Инфлексибл" или какие-то другие ваши
корабли сразу после боя не пошли к Пунта-Аренас, чтобы телеграфировать
Адмиралтейству. А также получить информацию от британского консула,
учитывая ненадежность беспроволочного телеграфа на вашей эскадре".
Стэрди кратко ответил: "Причины указаны в моем донесении от 18 декабря". Фишер
повторил свой вопрос, указав, что полученные объяснения его не удовлетворяют. Наконец
терпение Стэрди лопнуло. Многие адмиралы протестовали бы в более сдержанных
выражениях, но Фишер его просто достал.
"Первое: Рапорт о бое был передан по беспроволочному телеграфу через
станцию на Фолклендских островах в Монтевидео, а оттуда прямо в
Адмиралтейство... Если бы корабль был направлен в Пунта-Аренас,
Адмиралтейство не получило бы рапорт так быстро, как это произошло на
самом деле. Далее, если бы корабль прибыл туда, он был бы вынужден
покинуть порт через 24 часа, то есть до прибытия "Дрездена".
Второе: В Пунта-Аренас информации о передвижениях германского
корабля было меньше, чем я смог получить.
Третье: Все признаки указывали на то, что "Дрезден" на какое-то время
скроется. Как я понял, он делал это в необитаемых районах Огненной
Земли, где был обнаружен "Альмиранте Конделлом", который направил его
в Пунта-Аренас.
Четвертое: Так как ожидалось, что [судно снабжения] "Зейдлиц"
находилось вместе с германскими угольщиками, следовало в первую
очередь осмотреть районы мыса Горн и Фолклендов до возвращения
кораблей на бункеровку. Только после этого можно было организовать
регулярные поиски.
Пятое: "Инвинсибл" и "Инфлексибл" требовались для осмотра этих
обширных районов, и я считал маловероятным, что "Дрезден" проследует в
Пунта-Аренас.
Их Лордства выбрали меня главнокомандующим для уничтожения 2
вражеских броненосных крейсеров, и я приложил все мои способности для
выполнения их приказов. Почтительно сообщаю, что 3 отдельные
телеграммы с требованием объяснений моих действий после боя были для
меня неожиданными".
"Инвинсибл" был вынужден зайти в Гибралтар для небольшого ремонта в доке, и прибыл
туда И января. 16 января обстоятельный рапорт Стэрди был получен Адмиралтейством, и
Черчилль решил, что победитель не заслуживает никакой критики, а наоборот, достоин
повышения. 21 января Стэрди получил приказ Первого Лорда Адмиралтейства о
назначении командиром 4-й эскадры линкоров. Но злоба Фишера еще не угасла. Когда
Стэрди прибыл в Лондон и явился в Адмиралтейство, Первый Морской Лорд продержал
его в приемной несколько часов и выделил для беседы всего 5 минут! При этом он
ухитрился не сказать ни слова об успехе Стэрди. Он лишь указал на бегство "Дрездена" и
на то, что ему 3 раза пришлось передавать приказ о возвращении. Узнав, что Стэрди
приглашен в Букингемский дворец на аудиенцию к королю, Фишер вообще потерял
голову. Он приказал Стэрди немедленно отправляться с Скапа Флоу к месту новой
службы. Но Стэрди все-таки задержался в Лондоне на двое суток.
После публикации рапорта Стэрди в "Лондон Газетт" Фишер снова впал в истерику,
однако ему так и не удалось серьезно принизить заслуги Стэрди. Простые англичане
восприняли известие о победе с восторгом и гордостью. Стэрди получил массу писем
вроде этого:
"Известие о вашей победе - самая лучшая новость, которую я когда-либо
получал... То, что все это было сделано так быстро, делает ваш успех
триумфальным. Я разделяю вашу радость в большей степени, чем могу это
выразить словами..."
Первым в списке награжденных королем за этот бой стоял, разумеется, Стэрди. Он был
произведен в баронеты и стал первым морским офицером за последние 100 лет, который
получил дворянский титул за победу в бою. Дальнейшая служба Фредерика Чарльза
Доветона Стэрди протекала гладко, но не была отмечена особыми событиями. В 1921
году он получил звание адмирала флота и скончался в 1925 году в возрасте 66 лет.
Поиски "Дрездена" затянулись еще на 3 месяца после ухода "Инфлексибла". Людеке
отвлек на себя значительные силы противника, но ничего больше сделать не сумел, ему
явно не хватало талантов фон Мюллера. В отличие от командира "Эмдена" Людеке
предпочитал не искать уголь, а ждать, когда ему топливо доставят. Однако он все-таки
отверг предложение германского консула в Пунта-Аренас об интернировании крейсера.
Вместо этого он отправился в незаметную бухту Хьюитт, где находился до 26 декабря.
После этого Людеке перешел в еще более тихую бухту Вейхнахт. 19 января к нему
присоединилось судно снабжения "Сиерра Кордоба", которому 26 декабря
посчастливилось ускользнуть от "Карнавона". Британский крейсер заметил германский
транспорт в чилийских водах, но тут же крутился чилийский эсминец. Однако, по
мнению Людеке, запасы угля на "Сиерра Кордобе" были слишком малы. Он решил
дождаться прибытия хотя бы одного нейтрального угольщика, которые должны были
прислать ему германские агенты. Действительно, в море вышли "Гладстон", "Жозефина",
"Элена Вюрманн", "Бангор" и "Готтиа". Но на борту первого вспыхнул мятеж, второй
был захвачен 6 января "Карнавоном" возле Фолклендских островов, третий был потоплен
"Аустралией" в том же районе, а последние 2 просто опоздали.
21 января Берлин передал приказ "Дрездену" попытаться вернуться в Германию. Людеке
отказался по многим причинам, но самой главной была все та же проблема с углем. Он
передал, что попытается прорваться к западным берегам Южной Америки, чтобы вести
крейсерскую войну в Вест-Индии. Он гораздо охотнее продолжал бы отстаиваться у
берегов Чили, но опасался, что британские крейсера рано или поздно найдут его. Поэтому
14 февраля вместе с "Сиерра Кордобой" он вышел в море. 19 февраля крейсер оказался в
200 милях южнее острова Хуан-Фернандес. По каким-то причинам Людеке решил, что
найдет здесь множество британских торговых судов. Но за 3 недели ему встретилось лишь
одно парусное судно "Конвей Кастл" с грузом ячменя. Приняв последний уголь с "Сиерра
Кордобы", Людеке отправил транспорт в Вальпараисо, откуда тот 3 марта снова вышел в
море с грузом 1200 тонн угля, якобы в Кальяо.
Именно такая сверхосторожность объясняет провал всех попыток англичан поймать
"Дрезден". Когда 14 декабря стало известно, что крейсер покинул Пунта-Аренас,
Филлимор решил, что он направляется в Тихий океан. "Инфлексибл", "Глазго" и
"Бристоль" обшарили чилийское побережье, но никого не нашли. "Карнавон" и
"Корнуолл" обшаривали сначала побережье Южной Америки, а потом Огненную Землю.
Стоддарт, возглавивший поиски, принялся методично осматривать каждый клочок
побережья, что требовало массу сил.
Когда 9 января "Карнавон" вернулся на Фолкленды для бункеровки, Стоддарт был
полностью сбит с толку. Прошел целый месяц безуспешных поисков. "Глазго" караулил
восточный вход в Магелланов пролив, а "Бристоль" - западный, но никаких признаков
присутствия "Дрездена" они не обнаружили. Адмиралу также приходилось помнить, что
где-то болтается вспомогательный крейсер "Принц Эйтель-Фридрих". Другой
вспомогательный крейсер "Кронпринц Вильгельм" находился слишком близко к
важнейшему району Пернамбуко, где после появления эскадры Шпее регулярное
патрулирование не велось. Адмиралтейство приказало ему
...Закладка в соц.сетях
