Жанр: Фантастика
Карантин
...ть, нам больше от вас ничего и не нужно, - резюмировал
Алексей, наконец выводя машину с грунтовки
на асфальтовое шоссе. - Спасибо за информацию. Надо понимать, далее постов на
дороге не будет. А вертолет, насколько
мне известно, у вас один. Как считаешь, к раненому его пошлют или в погоню за
нами? - скосил он глаза на Никиту.
- Время покажет, - буркнул Полынов и посмотрел в боковое окно.
Шоссе шло перпендикулярно грунтовке, и отсюда было хорошо видно висящую над
колеей после их бешеной гонки пыль,
сходящий к шоссе на нет овраг, удаляющийся холм. Над пригорком, закрывающим
место взрыва "уазика", в пронзительноголубое
рассветное небо ровным коническим столбом поднимались черные клубы дыма.
На душе у Полынова вдруг стало тоскливо. Вчера, когда он без тени сомнения
недрогнувшей рукой подорвал вездеход с
"чистильщиками" генерала Потапова, ни тени жалости не возникло. А вот
неизвестного тяжелораненого Серегу пожалел.
Почему-то подумалось, что это тот самый Серега, за которого, обознавшись, принял
Никиту в кафе "Минутка" "чистильщик"
Вася. Судя по удивлению Васи, не ожидавшего встретить в кафе сослуживца, Серега
в уничтожении самолета МЧС участия
не принимал.
- Что-то ты, Никита Артемович, бледен, будто с креста тебя сняли, -
неожиданно сказал Алексей. - И блевал среди ночи...
Водка у приятелей-торговцев несвежей оказалась?
- Это у меня реакция такая на непредвиденные обстоятельства, - поморщился
Никита. - Как у новобранца перед первым
боем понос начинается, так я перед очередной потасовкой блюю в свое
удовольствие. Настраиваться на драку весьма
помогает. Рекомендую перенять опыт.
- А если серьезно?
- А на серьезно в твоей аптечке лекарств от моей болезни нет. И кончим
разговор, - отрезал Полынов. - Сколько до
магистральной трассы осталось?
- С полчаса.
Никита кивнул и мрачно вперился в летящую под колеса бесконечную ленту
шоссе. Ни одной машины на нем не было,
будто вымерло все. Глухомань...
- Может, и успеем, - задумчиво пробормотал он.
Но они не успели. Лишь только краешек солнца показался над горизонтом, как
в зеркальце заднего обзора Никита заметил
в небе серебристую искорку вертолета. Мельтеша отблесками винта, точка вертолета
пересекла шоссе и, заложив крутой
вираж, устремилась в погоню за "Жигулями", заходя со стороны всходящего солнца.
То ли скончался Серега, то ли плевать
было генералу Потапову на пару с полковником Федорчуком на жизнь своего
спецназовца - им гораздо важнее исключить
утечку информации с полигона липовых учений.
- "Вертушке" в бой не вступать, - ожила опять рация. Видимо, в штабе
операции поняли, что радиомолчание сейчас
больше на руку уходящим "тихушникам". - Обгоните машину, высадите впереди
десант. Группе захвата в случае боя
стрелять на поражение!
- Эх... - вздохнул Алексей и сбросил скорость. - Еще пятнадцать минут, и
ушли бы... Дай автомат.
Никита сунул ему на колени свой "Калашников", а сам нырнул через спинку на
заднее сиденье.
"Ми-24" шел над самыми верхушками деревьев пришоссейной лесопосадки, и его
корпус вырастал в размерах на глазах.
Уже стал виден ствол крупнокалиберного пулемета, и утешало лишь то, что ракеты в
оснащении боевого вертолета
отсутствовали. Впрочем, утешение было весьма сомнительным. Если вертолет высадит
десант впереди "Жигулей", а сам
перережет пулеметным огнем отступление, то из такой "мышеловки" Никите с
Алексеем не выбраться.
- Жми на полную катушку! - крикнул Никита. - Попробую забросить наживку -
если клюнут, будем жить!
Прикладом автомата Полынов разбил заднее стекло и дал очередь в небо. Не
целясь, в белый свет как в копеечку. Был
всего один шанс на сто, что командир группы захвата, увидев в азарте погони, что
"дичь" вооружена только автоматами и
начинает терять самоконтроль, беспорядочно отстреливаясь, изменит первоначальный
план и попытается атаковать
"Жигули" с воздуха. Что такое автомат против брони боевого вертолета?
И простенькая уловка сработала. Видно, здорово задел Никита спецназ за
живое, взорвав вездеход.
"Ми-24" чуть отклонился в сторону, словно собираясь выполнить первоначально
запланированный маневр с высадкой
десанта впереди "Жигулей", но тут же вернулся на прежний курс и стал догонять
автомобиль.
Прекрасно сознавая, что его уже видят с вертолета, Никита изобразил на лице
зверскую непоколебимость умереть, но не
сдаться, и снова пустил в воздух длинную автоматную очередь. Вертолет надвигался
с неумолимостью рока, заходя на
"Жигули" с левой стороны. Тридцать метров.., двадцать...
И в тот момент, когда стала открываться боковая дверца, чтобы дать
возможность десантникам из автоматов расстрелять
машину, Полынов швырнул "Калашникова" на пол и схватил гранатомет.
- Целься в винт! - крикнул Алексей.
- Поучи мою бабушку! - рявкнул Никита в унисон с гранатометом.
Он еще успел увидеть изумленное лицо высунувшегося в дверцу вертолета
десантника, как дымный шлейф гранаты
соприкоснулся с мельтешащим веером винта, и грохнул ослепительный взрыв.
Взрывной волной "Жигули" подбросило, чуть
развернуло, но Алексей быстро выровнял движение. Со свистом над крышей
пронеслась лопасть винта, ударилась об асфальт
и, спружинив, улетела в придорожные кусты.
Некоторое время горящие обломки вертолета по инерции продолжали двигаться
вслед за "Жигулями", но затем, потеряв
скорость, стали замедленно падать на шоссе.
Полынов отвернулся. Удовлетворения от неожиданно легкой победы он почему-то
не испытывал.
Наоборот, к горлу подступила горечь желчи, но в этот раз это была не
реакция желудка. На душе было тошно. Он-то
понимает, ради чего рискует своей жизнью, и громадные гонорары Веретенова здесь
ни при чем. А вот спецназовцы генерала
Потапова за что свои головы сложили? Дерьмовая у них служба: ни смысла своей
деятельности не понимают, ни нормальной
зарплаты не имеют. Ну а "премиальные" на вечеринку в кафе "Минутка" - это так,
гроши с барского плеча, чтобы
подчиненные мозги водкой задурили и ни о чем не думали, поскольку завтра
последует приказ, и изволь умирать. Повзводно,
поротно и так далее...
- Отлично сработал! Как по писаному, - похвалил Алексей. - Я уж было тризну
по нам заказывать собрался...
- - За дорогой следи, - мрачно оборвал его Полынов. - А то по другому
поводу придется в церкви свечку ставить.
Оценка Алексеем его действий царапнула душу. Не на учебном полигоне он
"завалил" вертолет...
Еще не осознав до конца возникшее в голове решение, Никита раскрыл сумку и
принялся перебирать вещи. Выложил на
сиденье сотовый телефон, санитарный пакет с использованными тампонами бросил на
пол, туда же последовал сверток с
объедками вчерашнего ужина...
- Что ты делаешь? - поинтересовался Алексей, с недоумением поглядывая на
напарника в зеркальце.
- С оружием как поступим? - вместо ответа спросил Полынов. - В джип
заберем?
- Да ты что? - изумился Алексей. - А если нас на трассе остановят и обыщут?
В "Жигулях" бросим и подорвем.
Никита нехорошо оскалился.
- Это ты нормально придумал, - процедил он. - Только на автоматах и
гранатомете имеются заводские номера. Знаешь, за
кем по номерам оружие числится? Мента из Каменки решил генералу Потапову сдать?
Лицо у Алексея перекосилось и потемнело. Упустил он из виду столь очевидную
улику. Не удивительно, до сих пор в
акциях они использовали "чистое" оружие и о таких мелочах, как заводские номера,
не задумывались.
- Сам понимаешь, что без потерь у нас не бывает, - угрюмо проговорил он. -
Да и не наш он... Слякоть...
И вдруг Алексей разразился отборной бранью. На трусливого мента из Каменки,
на генерала Потапова, на сложившиеся
обстоятельства, на себя самого и, наконец, на весь белый свет.
Никита молча слушал, как напарник отводит душу, и тут неосознанное решение,
из-за которого он и взялся потрошить
сумку, наконец оформилось в четкий план действий.
- Стоп! - во все горло гаркнул он.
Алексей чисто рефлекторно ударил по тормозам, "Жигули" занесло, некоторое
время они шли юзом, затем остановились.
- Ты чего? - недоуменно повернулся Алексей к Никите всем корпусом.
- Выхожу я здесь, - криво усмехнулся Никита. - Моя остановка. На троллейбус
пересяду...
- Не понял?
Лицо у Алексея посуровело, он внимательно смотрел в глаза Полынову.
- А чего тут не понимать? - деланно пожал плечами Никита. - Если ты
вырвешься из "мышеловки", то меня в Каменке
ждать не будут. Да и оружие из "Жигулей" убрать надо. Какая мент ни погань, а я
еще никого в своей жизни не закладывал. И
не буду.
Он распахнул дверцу и выбрался из машины, таща за собой сумку.
- Тебе в больницу с твоим желудком надо, - неожиданно тихо проговорил
Алексей, отводя глаза. Не в привычках
"тихушников" выказывать друг другу сочувствие.
- Мой желудок - мои проблемы! - одернул его Никита, извлекая за ремни из
машины оружие. - Вечером передашь мне по
пентопу подробную карту Каменки и ее окрестностей.
Неожиданное решение заметно улучшило настроение, и он ощутил нечто вроде
эйфории бесшабашности. Даже
захотелось, явно дурачась, высокопарно добавить: "Операция "Карантин"
продолжается!" - но благоразумие одержало верх,
и Никита промолчал.
За такие слова Алексей может и в морду врезать, а затем, связав по рукам и
ногам, в психушку свезти, справедливо решив,
что у Полынова проблемы не только с желудком, но и с головой. Слишком уж
патетическая фраза, как в плохом детективе, и
сколько сарказма в нее ни вложи, никогда за нормального человека не сойдешь.
Глава 14
Пройдя километра четыре по лесополосе между заброшенными, как минимум, года
три не возделываемыми полями,
Полынов наткнулся на неглубокий овраг, по дну которого в менее засушливые годы
бежал широкий ручей - вероятно, один
из притоков Бурунки. Сейчас ручей исчез, оголив глинистое дно, и лишь местами в
овраге виднелись пятна заводей,
затянутых, как болота, рыже-зеленой ряской.
Спустившись по откосу, Никита попытался подойти поближе к одной заводи, но
метрах в десяти от окружавших ее
камышей так загруз в раскисшую глину, что едва вытащил ботинки. Осмотревшись
вокруг и убедившись, что ручей не
пользуется славой у рыболовов, да и скотину на выпас сюда не гоняют - нигде в
глине не было видно следов, - Никита решил,
что лучшего места избавиться от оружия он не найдет. А то видик у него - с
сумкой за спиной, двумя автоматами на груди и
гранатометом через плечо - как у партизана Великой Отечественной. Еще бороду
наклеить, и можно вопросом: "Где немцы?"
- бабок в деревне пугать.
Для верности бросив три комка глины в центр заводи, Никита по тяжелым
всплескам определил, что глубина там была не
меньше метра. Стараясь, чтобы оружие падало на ряску плашмя (не хватало еще,
чтобы, встряв дулом в тину, над ряской
торчал его приклад), Полынов забросил в заводь вначале гранатомет, а за ним
автоматы. Если дно в заводи такое же топкое,
как и берег, то гнить оружию предстояло до скончания века.
Ряска практически мгновенно затянула открывшуюся проплешину чистой воды, и
теперь только более светлое пятно
перевернувшихся листиков да вонь поднявшегося со дна болотного газа говорили о
том, что в заводь что-то бросили. Вонь
рассеется через полчаса, а вот пятно ряски потемнеет не ранее, чем через два
дня. Но кто по этой примете определит, что там
лежит - может, мальчишки камни швыряли, - и неизвестно за чем полезет в вонючее
болото? В то, что "чистильщики"
выйдут на его след, Полынов не верил. Слишком идиотское, с точки зрения ФСБ,
решение он принял, чтобы спецназовцы
могли предположить возможность возвращения одного из "клиентов" в Каменку. К
тому же переговоры в эфире "охотников"
генерала Потапова, которые Никита во время пути прослушивал по рации, не давали
оснований опасаться преследования.
Алексей ушел "чисто", и спецназовцы уже обнаружили в рощице возле магистрального
шоссе взорванные "Жигули". О
радиомолчании все забыли, и в эфире стоял сплошной мат - каждый старался
обвинить друг друга в провале операции, и
больше всех доставалось группе захвата, погибшей в вертолете. Может, где в мире
и следуют пословице: "О мертвых - либо
ничего, либо только хорошее", но не для России она писана. У нас как раз все
наоборот. Это при жизни главы государства о
нем худого слова сказать не моги, иначе сразу к суду за "порочащие его честь и
достоинство" достоверные сведения
привлекут. Зато после смерти можешь изгаляться над ним как хочешь. Хоть
фигурально, хоть натурально
забальзамированный труп ногами пинать можно. Так что досталось погибшим
спецназовцам, на свой страх и риск
попытавшимся атаковать "Жигули" с воздуха, по самому высшему матерному разряду.
Долго их останки в цинковых гробах ворочаться будут.
Пройдя еще с километр по лесопосадке, Никита внимательно осмотрелся и, не
заметив ничего подозрительного, забрался
в кусты, где устроил небольшой привал. Первым делом он занялся ботинками и
попытался очистить их от болотной грязи -
негоже показываться кому бы то ни было на глаза в таком виде. Где это,
спрашивается, служивый в засуху грязь нашел?
Грязь оказалась качественной и счищалась плохо.
Никита раскрыл сумку и саркастически хмыкнул. В наличии имелись две
бутылки: двухлитровая пластиковая - с водой, и
поллитровая, стеклянная - коньяка.
Как говорится, выбор небольшой. Наученный горьким опытом, Полынов не стал
переводить воду и помыл ботинки
коньяком. Нормально получилось.
Ботинки засияли лучше новых - хоть патентуй новый способ чистки обуви.
Из закупленных вчера ночью продуктов чудом уцелели две запечатанные в
пластик упаковки нарезанного сыра - все
остальное Полынов выбросил, когда перебирал содержимое сумки. Пересиливая
тошноту, Никита разорвал одну упаковку и
заставил себя поесть. Силы ему были нужны, поскольку после трех суток
вынужденной диеты, когда желудок отказывался
принимать любую пищу, Полынов чувствовал слабость в мышцах и легкое
головокружение. Затем, не давая организму
поблажки, он встал и маршевым шагом направился в сторону Каменки. Идти
предстояло долго - по прямой около тридцати
километров, а окольными тропами - гораздо больше.
Шел не останавливаясь, строго придерживаясь лесопосадок, и, несмотря на
жару, не позволял себе сделать в пути ни
одного глотка воды. Наверное, из-за столь грубого насилия над организмом
желудок, наконец, переварил пищу, и Полынов к
концу пути даже ощутил некоторый прилив сил. Конечно, не в полной мере - за
шесть часов непрерывной ходьбы по
пересеченной местности вымотался он порядочно, - но, главное, исчезли
болезненная слабость, головокружение и дрожание
рук. Издревле на Руси всякую хворь изгоняли физическими нагрузками. Простыл,
либо понос у тебя - поколи дров два-три
часика, и куда все денется...
После заброшенных полей пошли хорошо обработанные, засеянные элитной
немецкой гречихой. А может быть, и не
элитной - трудно определить сорт по засохшим, невызревшим растениям. Как ни
странно, но вид пропавшего урожая вызвал
у Полынова чувство злорадного удовлетворения. Здесь он полностью солидаризовался
с Игорем Антиповым - чтоб
неповадно было немцам на чужую землю рот разевать.
Наверное, из-за засухи Никита ни разу не встретил в поле ни одной живой
души и только километрах в шести-семи от
Каменки увидел на горизонте вчерашнее стадо коров, которых пастушок гнал на
пастбище после полуденной дойки.
Идти сейчас в Каменку не имело смысла, к тому же там надлежало быть "свежу
и бодру", и Никита решил сделать привал.
Только сейчас он почувствовал, что жара сегодня вообще нестерпимая, воздух от
нее словно загустел и с трудом проходил в
легкие.
Полынов выбрал хорошо затененное место под деревьями на пригорке, откуда
его не было видно, зато хорошо
просматривались окрестности, сел на землю и наконец позволил себе напиться. Вода
произвела странное действие - впервые
за трое суток ему по-настоящему захотелось есть. Захотелось так, будто он был
нормальным, здоровым мужиком и ничего
необычного с его желудком последние три дня не происходило. Это откровенно
порадовало, однако вскрыть сейчас вторую
упаковку сыра и съесть хотя бы кусочек Никита себе не разрешил. Перед появлением
в Каменке нужно было поспать, а
именно во сне желудок почему-то и начинал выкидывать фортели.
Что удивительно, но на голодный желудок Никита уснул сразу и спал без уже
ставших привычными кошмаров. Жара
стояла убийственная, и потому во сне ему представлялось, будто спит он в бунгало
Сан Саныча. Спит, мается от жары и
духоты и ждет, когда начнется тропический ливень. А его все нет и нет...
Никита даже не ощущал, как изредка по ладоням, по лицу пробегали муравьи.
Что ему практически неощутимое
прикосновение их лапок, когда ночью в бунгало по телу тяжелыми "танкетками"
ходили громадные тараканы. Но, случись
поблизости подозрительный шорох, движение, Полынов мгновенно бы проснулся.
Так, в общем, и произошло на закате, когда его разбудило далекое мычание
стада, возвращавшегося в Каменку с
пастбища.
Никита очнулся от сна в липком поту и с дурной головой. Несмотря на
приближающийся вечер, прохлады так и не
наступило. Воздух был горячим и плотным, как кисель, небо заволокло серыми
тучами, и их сплошная свинцовая пелена
казалась неподвижной каменной твердью. Все говорило о том, что наконец-то на
иссушенную землю хлынет ливень. И, судя
по небесной "подготовке", ливень будет нешуточный.
Полынов напился, смочил платок водой, вытер им лицо, шею. Стало легче, но
ненамного. В желудке опять появилась
тяжесть, и Никита похвалил себя, что перед сном отказался поесть. Прямо-таки
беременная баба на первом месяце. Токсикоз
у него, что ли? Если повезет живым из Каменной степи выбраться, видимо, придется
в первую очередь к гинекологу
обратиться...
Злость на себя и ирония - лучшие помощники при болезненных симптомах.
Заставляют действовать и не расслабляться.
Удвоив осторожность, Полынов покинул место привала и взобрался на соседний
холм, с которого Каменка была видна
как на ладони. Точнее, ее северная часть. На вершине холма Никита улегся в
кустах, достал из сумки раздвижную подзорную
трубу и стал рассматривать городок. Для скрупулезного наблюдения за объектом нет
лучше оптики, чем подзорная труба. И
кратность в три раза выше, чем у самого лучшего бинокля, и в собранном виде
меньше места занимает. В общем, кто в
оптике разбирается, тот понимает.
Искал Полынов дом Антипова. Почему-то идти на "явку" к трусливому капитану
милиции не хотелось.
Не нравился Никите мент, слишком "поганым" он был даже для милиции. А
своему чутью "тихушник" обязан не только
доверять, но и следовать ему неукоснительно. Лучше сто раз перестраховаться, чем
один раз попасть впросак.
Тимирязева, три - кажется, именно такой адрес дал ему Игорь. Значит, второй
дом на окраине по нечетной стороне. Вот
только какая из четырех улиц северной части Каменки Тимирязева? Или она на
другой стороне холма?
Из своего укрытия Никита видел пять улиц. Четыре асфальтированных, одну
грунтовую. Три, в том числе и грунтовая,
заканчивались тупиками в низине возле пересохшего болотца. Самая дальняя,
тянувшаяся по левому склону холма,
переходила за околицей в шоссе, и по крайним домикам Полынов узнал дорогу, по
которой впервые пришел в Каменку.
Подзорная труба позволила хорошо, будто метров с двадцати, рассмотреть домик
молодицы Анюты, дворик, колодец с
висевшей на вбитом в сруб гвозде алюминиевой кружкой, пышные розы в
палисаднике... Ни самой Анюты, ни ее сына во
дворе не было. На коньке крыши красовалась табличка с четвертым номером, а вот
название улицы отсутствовало.
На всякий случай, больше для проформы, Никита внимательно рассмотрел дом
напротив. Если бы это был дом Антипова,
он бы еще тогда, когда проходил по улице, интуитивно понял, кому принадлежит
усадьба. Чисто машинально отложился бы
в памяти сей факт, из профессиональной привычки все подмечать, даже не
задумываясь, понадобится это в будущем или нет.
Так и оказалось. Неплохой домик, аккуратненький, но сплошной забор вокруг
усадьбы с единственной калиткой говорил о
том, что личного автотранспорта у его владельца не было.
Не теряя попусту времени, Никита перевел подзорную трубу на соседнюю улицу,
продолжавшуюся за околицей
накатанной грунтовкой, которая, попетляв по низине, выходила на шоссе. Но и на
этой улице жители крайних домов не
имели личного автотранспорта.
Походя Никита отметил необычное оживление вверх по улице у двухэтажного
особнячка. У забора стояли две легковые
машины, во дворе толпились люди, милиционер без фуражки утешал на крыльце
молодую женщину в черном платке. Все
понятно - похороны. Хотя при чем тут милиционер? Впрочем, в милиции тоже люди
служат и тоже умирают. Но почему-то
подумалось, что это и есть дом трусливого мента и именно его собираются
хоронить. Слишком многое случилось за
последние сутки, чтобы можно было поверить в нечто иное. Все предпосылки налицо.
Однако Никите было сейчас не до выяснения правильности своих предположений.
Быстро вечерело, а он до наступления
темноты обязан вычислить дом Антипова. Иначе его "идиотское" решение вернуться в
Каменку теряло смысл.
В конце улицы с грунтовой дорогой стояли заброшенные дома, и этот вариант
тоже отпадал. Оставались две улицы. И на
одной, и на второй на подворье домов под третьими номерами стояли металлические
гаражи. Значит, дом Антипова мог быть
одним из двух, если, конечно, улица Тимирязева находилась на этом склоне холма.
Никита сосредоточил внимание на ближайшем подворье. Большой дом, сарай,
гараж, вольер с курами и утками, широкий
двор. Из сарая появилась сухая жилистая женщина в летах и вышла через калитку на
улицу встречать возвращающуюся с
пастбища корову.
Вряд ли это дом Антипова. Куда ему с его "газированным" бизнесом еще и
скотину держать...
Полынов чуть было не перевел подзорную трубу на другой "подозрительный"
двор, но тут дверь дома распахнулась и на
крыльцо вышел Игорь.
Вот те раз! Верь после этого интуиции. Никогда, проходя мимо по улице,
Полынов не подумал бы, что здесь живет его
спаситель. И в мыслях бы ничего подобного не возникло, разве что за раскрытыми
настежь дверями гаража увидел пикап.
Игорь скрылся в гараже, а Никита продолжил изучать двор. В хламе за сараем
он увидел остов детской коляски со
ржавыми колесами, тут же валялся сломанный игрушечный автомат. Странно, но детей
во дворе не было, хотя спать им еще
рано. Может, мультики по телевизору смотрят? Так нет, окна были темными, и ни
одно не мерцало отблесками светящегося
экрана.
Ага, а вот и то, что на данный момент больше всего интересует. Собака.
Рыжая кудлатая псина выбралась из будки,
отряхнулась, беззвучно на таком расстоянии гремя цепью, и пробежалась по двору
вслед за старой женщиной, вышедшей из
хлева с ведром парного молока.
Глупая! Кто ж тебя, на ночь глядя, кормить станет?
Ты тогда в будке дрыхнуть будешь и видеть сладкие собачьи сны с сахарной
костью, а не дом сторожить.
А "злоумышленник" уже наготове - сидит на соседнем холме, за тобой
наблюдает и готовится ночью хозяина посетить.
Впрочем, собака понимала, что ей сейчас вряд ли что перепадет. Пробежав
ленивой трусцой за хозяйкой до крыльца,
постояла немного перед закрывшейся дверью и вернулась в будку.
Наличие собаки несколько осложняло ситуацию, ну да ладно. И не с такими
псами Никита справлялся.
Вышколенными, натасканными на людей, которые без лая, с глухим рычанием на
человека бросаются.
А эта псина - самая обыкновенная, беспородная, дворовая. Из тех, что лают
взахлеб, но не кусаются.
Когда ночь пала на землю и в Каменке зажглись редкие огни фонарей, Полынов
спустился в низину, пересек высохшее
болотце и по выкошенной луговине поднялся к околице. Теперь самым важным было
застать Игоря дома, пока он не уехал на
свой "ночной промысел".
Подходя к дому Антипова, Никита перебросил ремень сумки через плечо, а ее
сдвинул за спину, чтобы не мешала и руки
были свободными. Двор слабо освещался тусклой лампочкой из соседнего подворья, и
это было хорошо. Как раз то, что
нужно, - чтобы собака видела его глаза, и в то же время в полумраке никто из
соседей, если вдруг выглянет в окно, ничего не
понял.
Как только он пошел вдоль забора, собака загремела цепью, но голос не
подала. Зато когда Никита распахнул калитку,
залилась отчаянным лаем и бросилась к незваному гостю. Теперь следовало
действовать быстро, но в то же время не делать
резких движений. Нельзя, чтобы страх собаки перешел в панику - тогда может и
цапнуть.
Расставив руки в стороны и глядя в бешеные глаза псины твердым взглядом,
Полынов молча пошел на нее. Главное -
показать ей бесстрашие и решительность - на дворовых собак уверенность человека
в своем превосходстве действует
безотказно.
Так и получилось. Казалось бы, готовая прыгнуть на Никиту собака,
встретившись с его взглядом, остановилась в
полуметре, и в ее лай вкрались неуверенные нотки. Полынов продолжал надвигаться,
и собака, поджав хвост, начала
отступать. Чем дальше она отодвигалась к будке, тем тише и реже лаяла, пока
наконец в страхе не забилась в будку и
жалобно заскулила.
Чтобы окончательно укротить псину, теперь было достаточно вытащить ее за
цепь и потрепать по загривку, но времени на
это Никита не имел. Того и гляди, на крыльце, обеспокоенный непонятным
поведением собаки, появится хозяин. А это
Никите совсем ни к чему. В доме надо серьезные разговоры вести, а не на улице.
Поэтому Полынов швырнул в будку
пакетик с сыром, захлопнул дверцу будки и скользнул к крыльцу.
Он уже был в сенях, когда услышал в доме шаги.
Щелкнул выключатель, и над крыльцом вспыхнула яркая лампочка. Как раз в тот
момент, когда Никита закрыл входную
дверь. Вовремя он успел.
Дверь из комнаты в сени распахнулась.
- Линда! Чего ты там дурью ма...
Появившийся на пороге Игорь застыл на месте, увидев Полынова.
- Привет, - кивнул Никита. - Гостей принимаешь?
Игорь молчал. Ошарашенность исчезла с его лица, уступив место угрюмости. Ни
тени приветливости не отразилось в
глазах. Словно и не было вчерашнего задушевного разговора в машине и не
приглашал он к себе в гости неожиданного
попутчика.
- С чем
...Поділитися у соцмережах
