Жанр: Фантастика
Сельва не любит чужих
...ия единственному сыну и наследнику, но по сей день
в глазах старых сотрудников (без крайней нужды Юрий Валерьевич старался не
расставаться с папиными выдвиженцами) нет-нет да и затлеет огонек сомнения:
достаточно Ли достойно продолжает молодой босс дело, начатое гениальным
предшественником? И Смирнову-младшему приходится ежедневно прыгать выше
собственной головы, доказывая старикам, а в первую очередь - самому себе, что
да, достойно! Достойно!!!
Ничего не поделаешь. Трудно быть сыном великого отца.
- Юра? - донеслось с веранды. - Ты кого-то ждешь? Господин Смирнов
вздрогнул.
Всего лишь один человек во всей Галактике, кроме, естественно, матушки,
имел право называть его по имени. Разумеется, наедине. Этого человека он ждал. И
человек этот, как выяснилось, уже здесь. Сидит себе в плетеном кресле и
раскуривает короткую черную сигару.
- Сергей! - насупил брови Юрий Валерьевич. - Я же просил...
И осекся. Даже в эпоху правления папы Сергей Борисович поступал
исключительно так, как считал нужным. Да и бессмысленно строить из себя босса в
разговоре с тем, кто тридцать пять лет назад лично выносил тебя, завернутого в
пеленки, из родильного отделения клиники "Смирнов, Смирнофф и Худис
Медисайн"...
Откровенно говоря, Юрия Валерьевича с раннего детства поражало умение
ближайшего папиного друга и соратника возникать совершенно незаметно. Дар тем
более странный, что сам Сергей Борисович ничего внятного по сему поводу сказать
не мог. Мычал, пожимал плечами, отшучивался. Вот дано от Бога, и все тут. А как,
что, это уж пускай яйцеголовые разбираются. Во всяком случае, начальник охраны
концерна, громадный и неуклюжий на вид, ничуть не затруднялся пройти сквозь толпу
так, что никто из десятков зевак не ощутил бы ничего, кроме легчайшего ветерка.
Именно так поступил он и теперь. Прошел через кабинет, вальяжно
раскинулся в кресле и только тогда дал о себе знать. Глядит, улыбается. Правый,
живой глаз иронически прищурен. Левый, искусственный, смотрит безо всякого
выражения, прямо и безмятежно...
Память о юности, как сказал бы Валерий Павлович. О дне Святого
Себастиана, когда семнадцать отборных боевиков Компании, уже получившие приказ
готовиться к штурму офиса "ССХ, Лтд", были обнаружены в гараже собственной
фирмы, нашпигованные свинцом, как рождественский гусь яблоками. Здание тогда
оцепили почти мгновенно, но никто из ментов, стоящих в оцеплении, так и не
приметил мамонтоподобного верзилу с залитой кровью головой, убредающего прочь
от места побоища, закинув на плечо двухпудовый "Хэмилтон-260" семидесятого
калибра.
Расставаться с оружием, пусть даже и засвеченным, рачительный Сергей
Борисович не любил. И не делал этого даже в тех случаях, когда на то имелось
прямое указание босса. Тем паче что пукалки он презирал с юности, а старый добрый
"Хэмми", принадлежавший некогда самому Фреду Ли Бешеному, был выискан им по
антикварным каталогам и приобретен через посредника на аукционе "Сотбис-2340"...
Надо полагать, именно за вошедшую в анекдоты бережливость, а вовсе не в
связи с ярко выраженной балканской внешностью, шефа секьюрити в узких кругах
именовали Габровцем, а то и проще - Болгарином.
- Ну что, Сережа? - спросил Юрий Валерьевич, присаживаясь в такое же
плетеное креслице, как и то, что поскрипывало под ста шестьюдесятью
килограммами живого веса начальника охраны. - Как она?
Сергей Борисович кивнул.
- То, что надо. Умная. Злая. За сына глотки будет рвать...
- Прекрасно.
Глава "ССХ, Лтд" наполнил стакан ледяным боржоми, медленно выцедил три
глотка и переменил тему.
- А что с проектом "Дюна"?
В зелени живого глаза Болгарина мелькнула усмешка.
Это было вполне в духе Валерия Павловича, обожавшего посреди серьезного
разговора внезапно перейти на пустяки, давая понять, что не может быть дел более
или менее важных. Юрик и в этом подражает отцу, и следует признать, что правильно
делает.
Впрочем, проект "Дюна" никак нельзя назвать пустяком.
Даже Смирнову-старшему не удалось в свое время до-вести до победного
конца переговоры с правительством Говорр-Маршаллы относительно залежей
мирмексия. Уп-рямые сфероиды тянули и увиливали, ссылаясь на традиционные
религиозные убеждения, заветы Квадратных и Бог весть еще какую дребедень. А
третьего дня прислали депе-шу с извещением, что согласны на все и сразу. Контракт
подписан. "ССХ, Лтд" приобрела полные и эксклюзивные права на лучший
мирмексий Галактики. Сроком на девятьсот девяносто девять лет с правом
продления.
А Компания осталась с носом.
И Сергей Борисович уже приказал отправить господину Салманову
искреннейшие соболезнования по этому поводу, разумеется, за подписью господина
Юрия В. Смирнова. А что? Кто не успел, тот опоздал. Условия тендера были
сформулированы сфероидами однозначно: договор будет заключен с тем из
претендентов на залежи, кто сумеет первым обнаружить некое физическое лицо и,
обнаружив, убедит оное посетить Говорр-Маршаллу. "Смирнов, Смирнофф и Худис,
Лтд" справилась с заданием меньше чем за полгода. А глубокоуважаемому Шамилю
Аслановичу стоило бы поучить своих сотрудников работать оперативнее.
Надо думать, очень скоро поступят протесты из Истанбула. Сколько угодно!
Сферы влияния сферами влияния, никто и не думает нарушать конвенцию, но
времена изменились, и Компании придется потесниться...
Этот контракт, откровенно говоря, стал первым по-настоящему большим
делом, осуществленным концерном с того момента, когда молодой босс принял
руководство. И Валерию Павловичу, несомненно, будет приятно узнать, что договор с
правительством Говорр-Маршаллы наконец-то заключен наследником, и генеральное
наступление на позиции Компании, задуманное им еще восемь лет назад, началось.
Конечно, основатель фирмы, пребывая на заслуженном отдыхе в Пансионе, пытается
делать вид, что в настоящее время ему все трын-трава. Однако на самом-то деле
Болгарину ли не знать, что успехами корпорации он интересуется наиживейшим
образом.
Впрочем, и молодой босс теперь имеет полное право быть
проинформированным о грандиозном успехе, достигнутом под его непосредственным
руководством.
- Все нормально, Юрий, - подчеркнуто серьезно откликнулся Болгарин. -
Мы сделали это. Мирмексий наш.
Голубые глаза Юрия Валерьевича на мгновение сузились.
Он не сразу осознал услышанное. А осознав, оказался перед нелегкой
дилеммой: прийти в восторг или возмутиться?
Второе оказалось предпочтительнее. В конце концов, он уже не ребенок! Ему,
между прочим, скоро тридцать шесть лет, и по какому праву дядя Сережа, дядя
Славик, дядя Лёва и все остальные решают все за него, даже не удосуживаясь
ставить в известность? Черт-те что!
С другой стороны, всевластный глава концерна имел основания полагать, что,
возьми он проблему мирмексия под личный контроль, подписание договора вполне
могло бы сорваться. Такое уже случалось, и не раз. Ведь он же не папа, чтобы
никогда не допускать ошибок. И очень даже хорошо, что дядя Славик, дядя Лёва и,
конечно, дядя Сережа всегда рядом...
Если на то пошло, то докладывать обо всем Валерию Павловичу во время
очередного посещения Пансиона будет не кто-то из них, а он, сын и наследник,
организатор и вдохновитель всех побед "ССХ, Лтд"!
И все же ему было до чертиков обидно...
Быть может, обида эта и прорвалась бы, не предупреди нарастающую
вспышку многоопытный Сергей Борисович, за годы неотлучного пребывания рядом
досконально изучивший характер босса.
- Кстати, Юрчик, - сказал он тоном таинственным и приглушенным, извлекая
из-за пазухи продолговатый сверток, - попробуй-ка угадать, что я тебе раздобыл?
В следующую минуту Юрий Валерьевич забыл о таких мелочах, как
мирмексий.
- Но-о-ожик? - с замиранием в голосе предположил он.
Шеф секьюрити утверждающе кивнул, не торопясь, однако, разворачивать
пунцовый шелк.
- Точно. Нож. Но вот в чем вопрос: какой? Господин Смирнов затаил
дыхание. Бороться с этой страстью он был не в силах. Десятки, сотни, тысячи ножей
были в его коллекции, не имевшей - без преувеличений! - равных себе на просторах
Галактики, ножей прямых, кривых, чуть изогнутых, волнистых, фирменных и
самодельных, с рукоятями из рога, пластика, козьего копытца, с гардами и без, ножей
светлых и темных, однолезвийных и обоюдоострых, но каждый раз, предвкушая
новое приобретение, Юрий Валерьевич забывал обо всем на свете.
- Кхали?
Сергей Борисович покачал головой. Конхобарских клинков в коллекции босса и
без того была не одна сотня.
- Вимпа?! - голос Юрия Валерьевича дрогнул.
- Уже теплее, - едва ли не с садистинкой осклабился Болгарин.
- Тиантуах?!!
- Совсем тепло...
- Ну... неужели... - губы босса дрожали; он хотел выговорить заветное
слово, и боялся; но наконец решился. - Ттай?!!
Перегибать палку не следовало. Лет двадцать пять тому Юрий Валерьевич, не
удержавшись, мог броситься на мучителя с кулаками. Сейчас такого, естественно, не
произошло бы, но мучить владельца корпорации все-таки нехорошо. Валерий
Павлович, незабвенный шеф, этого не одобрил бы.
Короткие пальцы Болгарина быстро размотали покровы.
- Ттай!!! - ликующе вскричал господин Смирнов, хватая добычу.
Это и впрямь был ттай. Причем не новодельный, какие навострились лепить в
мастерских Татуанги, а самый настоящий, с Валькирии, широкий, древний,
отведавший немало теплой крови. Уж в чем, в чем, а в таких вещах Юрий Валерьевич
разбирался досконально.
Как давно он мечтал о таком ножике! С шестнадцати лет, нет, даже еще
раньше, когда впервые увидел в какой-то передаче по стерео валькирийского дикаря
в полном вооружении. И никак, никак не удавалось заполучить желанную игрушку.
Даже сам Валерий Павлович, твердо пообещавший сыну подарить нож его мечты к
окончанию лицея, единственный раз в жизни не преуспел в поисках и вынужден был,
извинившись за нарушенное слово, компенсировать неразысканный клинок
аэроджипом. Что, впрочем, ни в малой степени не успокоило разнервничавшегося
наследника.
- Откуда?! - глядя на шефа секьюрити, как древний араб на явившегося из
лампы джинна, благоговейно прошептал Юрий Валерьевич. - Откуда, дядя Сережа?
Сергей Борисович скромно пожал плечами.
- Искал, Юрочка. Делал тут, понимаешь, обыск...
И тут же стал невыносимо официальным. Беседу следовало немедленно
возвращать в деловое русло, пока обретенный ттай не выбил босса из реальности на
сутки-другие.
- Так каковы будут распоряжения относительно мирмексия?
В синих глазах господина Смирнова светилось счастливое непонимание.
- Что? - спросил он, нежно баюкая в ладонях роговую рукоять.
- Какие указания по поводу мирмексия? - повторил Болгарин.
- Ах, это, - с явной неохотой глава концерна возвращался в бренный мир. -
Мирмексий. Там как, все уже подписано?
- Все, Юрий Валерьевич.
- Ну вот и хорошо, что все, - пробуя ногтем темное лезвие, подытожил
Смирнов-младший и судорожно хлебнул боржоми. - Молодцы. Хвалю. От всей
души. Всем благодарность в приказе.
- Разумеется, босс, - шеф секьюрити покорно склонил почти не поседевшую
за семьдесят пять лет голову и, приподняв руку, сверился с наручными часами. -
Кстати, Юрчик, уже время. Надо бы посмотреть.
- Включай, Сережа.
Юрий Валерьевич уже вполне владел собой. Но выпустить из рук драгоценный
сверток пока что было выше его сил.
Жалобно пискнул пультик в похожем на средних размеров арбуз кулаке Сергея
Борисовича, и мгновенно включился переносной стереовизор.
Взбудоражив душу, стремительно пронеслась музыкальная заставка, алым и
белым огнем вспыхнули на фоне густо-фиолетового звездного неба титры "Тайм-сИгоряшей",
и в глубине экрана, словно живой, только во много раз уменьшенный,
возник Игорь Вячеславович Нещев-ротный собственной персоной, неподражаемо
элегантный в своем белом костюме, дымчатых очках и голубом галстуке-бабочке.
- Рад приветствовать вас, уважаемые стереозрители!
Пышная укладка чуть вздрогнула, изображая поклон.
- В прошлый раз мы с вами подробно говорили о том, какую опасность несет
Галактике синяя чума. Позволю себе напомнить...
Кадры хроники эпохи Третьего Кризиса были подобраны не просто умело, но с
высочайшим профессионализмом. Тем более что съемочной группе было из чего
выбирать.
Вот: улицы городов Ерваана, заваленные быстро разлагающимися трупами,
окрашенными, все как один, в различные оттенки синевы.
Вот: перекошенные лица врачей из передвижных амбулаторий Бомборджи.
Руки их, обламывающие ампулы и вводящие вакцину, движутся без малейшей суеты,
а лица испятнаны быстро растущими синими точками. Они все подхватили заразу и
знали это, но никому из двух сотен так и не довелось узнать, что всей бригаде
медиков будут присвоены "Звезды доблести". Посмертно.
А вот и ядерный гриб над главным материком Зульфикары. Старший мичман
Коаль Кадьякко, глава Верховного Военного Совета, предпочел выжечь половину
планеты во имя спасения еще не зараженных областей. Он и сам погиб в этом
взрыве, к счастью своему так и не узнав, что ему лишь казалось, что где-то на
Зульфикаре остались незараженные области.
- Эта чудовищная болезнь едва не поставила точку на истории человечества,
- медь и бархат сменяли друг друга в модуляциях Игоря Вячеславовича. - Позволю
себе напомнить, что человечество так и не победило ее. Она ушла сама. Неведомо
как, неизвестно почему. Точно так же, как явилась...
Теперь на экране мелькали колонки цифр, графики, выкладки. Некто
добродушно-упитанный, в белейшем халате, давал интервью, демонстрируя
стереокамере разноцветные запаянные пробирки.
- Специалисты утверждают, что сегодня мы с вами готовы встретить ее
возвращение во всеоружии. Во всяком случае, именно так полагает академик
Везальев, директор Галактического Института Микробиологии... - обозреватель
улыбнулся, надув тугие пунцовые щеки. - Но так ли это? Сегодня, когда эпидемия
вспыхнула на одной из планет Федерации, Валькирии, мы обязаны знать наверняка...
В глубине экрана - группа совсем молодых парней и девушек в зеленых
комбинезонах, с маленькими зелеными флажками в руках.
Нещевротный взволнованно срывает очки. Протирает их.
- Согласно последним опросам, девяносто семь процентов граждан
Федерации поддерживают объявление федеральными властями карантина и
установление орбитальной блокады вокруг Валькирии. Но, - голос его зазвучал
торжественно, с нескрываемой гордостью, - восемьдесят три процента опрошенных
не возражают против отправки на Валькирию добровольческого, санитарного
корпуса...
Камера делает наезд, давая крупным планом руки комментатора,
перебирающие толстенную пачку писем.
- Многие из вас, дорогие друзья, интересуются моим личным мнением по
этому поводу. Ну что ж... - вновь водруженные на нос очки сияли первозданной
чистотой. - Возможно, моя позиция покажется кому-то циничной, но давайте будем
искренни друг с другом. Валькирия обречена. Если вакцины академика Везальева
окажутся неэффективны, ее населению можно только сочувствовать, но не помочь. И
только полная блокада на весь срок эпидемии спасет человечество от повторения
памятного всем кошмара. Но если хотя бы одна из них подействует... - Игорь
Вячеславович судорожно вздохнул, и лишь теперь зрителям сделалось очевидно, до
какой степени он, обычно образцово сдержанный, взволнован, - тогда мы сможем
поздравить Галена Синовича Везальева с Президентской премией, а себя с победой
над синей чумой. И воздать должное храбрым добровольцам.
Он помолчал. Значительно. Умело. Нагнетающе.
- А теперь, уважаемые зрители, коротко о недавней попытке переворота на
Куккенхазе, экономические новости, а также спортивный репортаж, подготовленный
нашим специальным корреспон...
Пультик в кулачище Болгарина пискнул вторично. Дальнейшее смотреть не
было смысла.
- Животное, - сказал, как выплюнул, Юрий Валерьевич.
- Животное, - подтвердил шеф секьюрити. - Но профессионал. А Земля,
сам понимаешь...
- Держится на плечах профессионалов, - отозвался босс.
Спорить не приходилось: отлично была слеплена передача. С толком. Со
слезой. С надрывом. И при этом безукоризненно логично. Откровенно говоря,
талантливо. Господин Салманов далеко глядел, закупая на корню краснощекого
гомика. После планетарных показов этой программы общественное мнение будет
раскручено до такой степени, что доброхоты Компании в Генеральной Ассамблее
пролоббируют все, что потребуется, шутя: и решение о блокаде (собственно, она уже
установлена), и отправку спецрейсом медиков-добровольцев. Никто, понятное дело,
не будет уточнять, что это за медики.
И если бы не отлаженная, как хронометр, разведслужба "ССХ, Лтд", любимое
детище Валерия Павловича, концерн вполне мог бы оказаться в крупнейшем за всю
свою историю проигрыше. В такой яме, откуда уже не выбираются. К счастью, люди
Болгарина знали свое дело. А специфические наклонности господина Нещевротногр
в определенных кругах давно уже стали секретом полишинеля.
Короче говоря, вот уже более года Игорь Вячеславович, обмирая от
леденящего ужаса перед возможным разоблачением, являлся исправным и
абсолютно надежным информатором, снабжающим ведомство Сергея Борисовича
свежайшими данными из самого сердца Компании...
Ни угрозы, ни деньги не заставили бы его пойти на это. Все дело было в
гнетущей тоске, охватывавшей журналиста всякий раз, когда ему намекали, что в
случае сбоя в работе Поль и Мишель разлюбят его. А милый Эдмон вообще не
захочет видеть. Расстаться с этими мальчиками, такими могучими и нежными, было
выше сил Игоря Вячеславовича.
Лично шеф "Смирнов, Смирнофф и Худис Секьюрити" всего только раз
просмотрел от начала до конца кассету, записанную в одном из закрытых клубов,
куда вход с собаками дозволен, а вот с дамами строго-настрого воспрещен. С него
хватило. В дальнейшем Сергею Борисовичу приносили только распечатки
воркования, имевшего место в розово-голубых кабинетах, украшенных мозаичными
панно на темы Чайковского и Меркьюри.
Надо признать, что если Игорь Вячеславович Нещевротный и был бесспорным
профессионалом в журналистике, то Поль и Мишель в своей области ничем не
уступали ему. Не говоря уж об Эдмоне...
- Ты готов, Юрчик? - спросил Болгарин. И Юрий Валерьевич, не колеблясь,
ответил:
- Вполне.
Пусть даже излишне опекаемый руководством концерна (а как же не опекать
ребенка, выросшего на твоих глазах?!), он был достойным сыном своего отца, и складывающаяся
комбинация была ему совершенно понятна, а что оставалось неясным,
то растолковал Сергей Борисович.
Итак, дано: Принц угодил в аварию и оказался на Валькирии.
Компании это известно. И что же? Вместо того чтобы греметь во все колокола,
Шамиль Асланович кладет эту взрывоопасную информацию под сукно, добивается
объявления карантинной блокады и, судя по всему, готовит большую охоту на
редкостную дичь в виде президентского внука.
Зачем? Это не важно, во всяком случае, пока. Аналитики так или иначе сумеют
разобраться в ухищрениях господина Салманова. Сейчас гораздо важнее другое. А
именно: как отреагирует на подобную новость Его Высокопревосходительство?
Вопрос риторический. Ясно как день: данный расклад придется старику не по
нраву. Тем паче что нрав там тот еще. Вероятный результат, очевидный и без
привлечения аналитиков: полный крах Компании и объявление ее вне закона. С
арестами, конфискацией капиталов и, очень возможно, громкими процессами. Нет
спора, господин Салманов и его сотрудники достаточно влиятельны. Но, как - бы ни
были они опасны, нет во всей Федерации силы, способной устоять перед гневом
разбушевавшегося Президента.
Тем более Президента, поддержанного всей мощью "ССХ, Лтд"...
С другой стороны: что, собственно, выигрывает "Смирнов, Смирнофф и
Худис", сообщив лох-ллевенскому затворнику о происходящем? Устранение
конкурента. И только. И что с того? Отношение Папы Дэна к супермонополиям
общеизвестно. Он терпит их постольку, поскольку взаимная грызня ослабляет обоих,
давая государству возможность выступать в роли арбитра. Но расправившись с
одной, долго ли станет он терпеть вторую?..
Сомнительно. И на его месте Юрий Валерьевич поступил бы именно так.
Значит, такой вариант нежелателен.
А вот если, ничего особо не оглашая, вызволить Принца с Валькирии и
передать любящему дедушке с рук на руки... О-о, тогда можно мечтать о самых
радужных перспективах. И не просто мечтать! Ведь если парнишка перед
возвращением домой пройдет оздоровительный курс здесь, на Татуанге, он упадет в
дедовские объятия уже вполне законченным патриотом имени и дела Валерия
Павловича.
А это уже более чем серьезно. В такого начинающего политика не жаль
вкладывать любые средства. Конечно, может оказаться, что Принц не интересуется
политикой. Ничего. Значит, заинтересуется. Именно для подобных казусов в штате
"Смирнов, Смирнофф и Худис Психоаналитик" числятся более сотни лучших
специалистов Галактики...
Что же до Компании, то пусть себе существует. И даже, если получится,
процветает. Ни к Шамилю, ни к кому иному из его Совета Директоров семейство
Смирновых не испытывает личной неприязни. Главное, чтобы знали свое место и
думать забыли о межзвездных перевозках!
Выбор был очевиден. План подготовлен.
И первым этапом его претворения в жизнь должна была стать доверительная
беседа с прибывшей утром гостьей, укутанной в траур...
Поэтому обедали втроем, даже без Сергея Борисовича.
Ничто так не ценится в патриархальном Ерваане, как совместное застолье.
Люди, пригласившие ерваанца отобедать в узком семейном кругу, уже не чужие ему.
Он может им доверять, как родне.
И златоволосая, синеглазая Наталия Владимировна, отогнав прочь лакея,
собственноручно потчевала печальную гостью, подкладывая ей самые лучшие куски.
Она была счастлива быть хоть кому-нибудь нужной. Ведь с тех пор, как обожаемый
супруг удалился в Пансион, запретив ей, прожившей с ним почти полвека, навещать
себя чаще, чем раз в полгода, единственным смыслом жизни для нее сделался
Юрочка. Но и сын не баловал матушку вниманием, предпочитая проводить время с
хмурым Болгарином.
Нельзя не признать: в свои без малого семьдесят госпожа Смирнова, в
девичестве Тихонина, была по-прежнему чудо как хороша! На вид она казалась едва
ли не ровесницей собственному сыну. Безусловно, реши она наведаться на материк,
ее появление там вызвало бы ни с чем не сравнимый ажиотаж. Однако на материк
Наталия Владимировна выезжать не собиралась, и на то существовали веские
причины.
Прежде всего: она была слишком счастлива в браке.
Не все дается легко и сразу. Некогда ей, тогда еще Натуське, пришлось,
изрядно поднатужившись, выиграть восемь планетарных конкурсов красоты подряд,
прежде чем Валерий Павлович обратил внимание на ее ухаживания. И далеко не
сразу после этого он, серьезно поразмыслив, ответил согласием на робкое
предложение руки и сердца.
Много чего случилось до этого дня. Были слезы ревности и обиды и бессильно
сжатые кулаки, когда милый напропалую кокетничал со всеми окружающими, а она не
могла позволить себе вспылить, потому что знала, как избранник ненавидит
истерики...
Всякое бывало. Но результат стоил затраченных усилий.
Валерий Павлович знал цену слову. Единожды поклявшись перед алтарем
беречь, любить и холить супругу, основатель концерна ни разу не нарушил клятвы.
Жизнь Наталии Владимировны сделалась раем, и ни в чем не было отказа женщине,
подарившей роду Смирновых наследника и продолжателя. Вы понимаете? Ни в чем!
Именно госпожа Смирнова стала первым пациентом Галена Везальева, тогда еще
совсем молодого доцента, разработавшего методику сохранения молодости до самой
смерти...
Чудовищно дорогая и сложная, операция удалась на славу. Кто же мог знать,
что крохотная, никем не замеченная ошибка хирурга, обеспечившего Наталии Владимировне
неувядаемость, одновременно навеки лишит ее возможности говорить?
Никто. Кроме, конечно, Валерия Павловича, которому эта ошибка обошлась в
дополнительные сорок тысяч кредов.
Так что нечего было делать госпоже Смирновой на разгульном материке
Татуанги. Поболтать так и так ни с кем не получилось бы, а заводить интрижки на
стороне при живом и любимом супруге Наталия Владимировна не позволила бы себе
ни за что на свете. Верность клятве, данной перед алтарем, была для нее не менее
священным принципом, чем для Валерия Павловича.
В давно минувшие годы за этим строго присматривал Болгарин.
А сейчас нужда в присмотре совершенно отпала. Двадцатилетняя с виду,
почтенная госпожа матушка была стара, и заветнейшей ее мечтой стало дождаться
внуков. Не раз уже по этому поводу красноречиво грозил Юрочке ее маленький
нежный кулачок...
- Спасибо, дочка, - сказала пятидесятилетняя гостья семидесятилетней
хозяйке, откладывая в сторону серебряную ложку и утирая рот кружевной салфеткой.
- Я насытилась. Мир дому твоему.
- Попробуйте виноград, госпожа Танака, - Юрий Валерьевич придвинул
поближе вазочку, доверху наполненную фруктами. - Прошу вас, попробуйте.
Конечно, до вашего ему далеко, но смею заверить...
- Спасибо, сынок. Я сыта, - повторила ерваанка.
И вскинула на главу концерна сухие воспаленные глаза, исполненные такой
боли, что Юрию Валерьевичу сделалось не по себе и почему-то очень захотелось,
чтобы вместо мамы рядом оказался дядя Сережа.
- Я знаю, сынок, ты хороший человек, - надтреснуто произнесла гостья, и
края траурного платка всколыхнулись у нее на плечах. - И у тебя, дочка, когданибудь
будут дети. Вы хорошие люди, мир вам! Я писала многим, но отозвались
только вы. Теперь, кроме вас, не к кому мне нести свою беду...
Видно было, как пытается она сдержать себя. Ерваанцы не любят казаться
слабыми. Но она слишком долго несла горе в себе молча; теперь оно вырвалось и
говорило ее устами, и остановиться Марджори Танака уже не могла.
- Сын мой, Роджер, был хорошим мальчиком. Смирным, послушным... о,
пусть великий незримый Астцахавац даст тебе, дочка, такого мужа, какой сыночек
был у меня, несчастной Марджи-джу, жизнь которой окончена! Он был опорой моей и
надеждой! Он прилежно учился и стал хорошим инженером! Он любил строить
дороги, и он строил их! Он никогда не огорчал ни мать, ни старшую мать, он был
защитником сест
...Закладка в соц.сетях
