Жанр: Фантастика
Конан и карусель богов
...мель, как это скажется на его войне? Враг оставался врагом, и никакого
иного пути остановить вторжение, кроме как разгромить вторгшихся, Конн по-прежнему
не видел.
- Я бы посоветовал тебе выступить навстречу не самой сильной армии врага... а
навстречу самой... странной, что ли, - промолвил слуга Митры. Проницательные глаза в
упор смотрели на короля.
- Странной? - удивился Конн. - Что ты хочешь этим сказать?
- Светлые Боги хайборийцев в растерянности. Это значит, что произошло нечто
совершенно неожиданное, непредсказуемое и не подчиняющееся обычным законам.
Вторгшиеся в пределы Аквилонии армии - это зло обычное, как бороться с ним,
известно. Если бы дело было только в этом, вряд ли мне стали бы ниспосылаться
подобные видения. Нет, мой король, Боги предупреждают нас - в этом вторжении есть
еще какая-то тайна - и нам нужно разгадать ее.
Конн уже открыл рот, чтобы ответить, но тут за дверью его покоя вновь раздался
шум. Басовитые голоса стражников внезапно перекрыл высокий и негодующий девичий
крик: "Я должна его увидеть! Во что бы то ни стало!"
Конн невольно покраснел. Неужто какая-то из его многочисленных возлюбленных
решила устроить трогательную сцену прощания? Король украдкой бросил взгляд на
Дексиеуса, однако деликатный жрец, конечно же, сделал вид, что ничего не слышит.
Дважды звякнул звонок над дверью - это значило, что начальник караула счел
необходимым потревожить своего короля. На подобное он решился бы лишь в случае
появления врагов под стенами самой Тарантии. Конн досадливо дернул щекой. Капитан
Черных Драконов знал свое дело и никогда бы не пропустил какую-нибудь зареванную
девчонку.
- Что там, Аристобул?
Дверь распахнулась и в ее проеме показалась закованная в металл спина стражника.
Он совершил немыслимый пируэт вокруг собственной оси, ухитрившись при этом с
достоинством отсалютовать своему повелителю мечом.
Отпихнув чинного Аристобула, в покой ворвалась растрепанная черноволосая
девушка, почти девочка, с еще детскими ямочками на щеках и ребячьей округлостью щек.
Ее грубый плащ был весь заляпан дорожной грязью, лицо исцарапано; глаза блестели, как
у безумной. В руке она сжимала скомканный свиток.
- Моему королю! - что есть мочи выкрикнула она, бросаясь вперед и протягивая
пергамент.
Аристобул и второй гвардеец молниеносно выхвати ли мечи, преграждая ей путь -
уж слишком резким показалось им ее движение, а свиток вполне мог служить лишь
прикрытием для кинжала или стилета.
- Остановитесь! - поднял руку Конн. - Что ты хотела сказать мне, девочка?
Почему ты решил пропустить ее, Аристобул?
- Прошу прощения моего повелителя, - прохрипел капитан стражи, - но она
говорила такое... я не мог пренебречь ее словами. Ну же, пуантенка, повтори королю то,
что начала рассказывать мне!
- Ты из Пуантена? - голос Конна отвердел. Дексиеус незаметно подошел к нему и
остановился за правым плечом короля, пристально глядя на странную гостью.
- Истинно так, мой повелитель, - девушка сделала неуклюжую попытку
поклониться. - Я из Пуантена и прихожусь троюродной племянницей нашему молодому
графу, Гонзальвио. Меня звать Орстерой, с позволения Вашего Величества; я дочь барона
Трастуса, владетеля замка Траст, что в двух днях пути от аргосской границы... Мой отец
повергает к твоим стопам, повелитель, это письмо.
Девушка упала на одно колено, склонив голову, и протянула Конну пергаментный
свиток.
- Встань, - нахмурился король. - Почему твой отец не послал обычного гонца?
Не слишком-то осмотрительно отправлять тебя одну через всю страну в такое время!
- Мой отец мертв, - ровным голосом отвечала Орстера, глядя в одну точку сухими
глазами, - его последней волей было, чтобы я передала тебе, о Король, это послание.
На скулах Конна вспухли желваки. Он резким движением сломал печать и развернул
свиток.
"Мой повелитель! Я, Трастус, барон, владетель замка Траст, пишу тебе, чтобы
известить об ужасном. Пуантенские ополчения разбиты. Аргоссцы взяли все пограничные
крепости. Полагаю, через день-два они вырвутся к Хороту. Но даже не это главное. Мы
сдерживали врага, медленно отступая, однако у него появился новый страшный
предводитель. Обликом он - да простит мне король эти слова! - обликом он неотличим
от твоего отца, Конана Великого, когда тому было примерно столько же лет, сколько
сейчас моему повелителю. Мы небезуспешно обороняли Гарас, и тут во главе
штурмующих появился этот призрак. Называю его так, хотя он, увы, не бесплотный дух.
Нет, это человек из плоти и крови, и неотличимый, как я уже писал, от твоего отца,
повелитель. Он возглавил атаку; его вид придал штурмующим храбрости и уверенности, и
они смогли сломать ворота. И Призрак ворвался в город, однако, открыв путь своим
войскам, он пошел дальше. Доканчиваю это письмо и отправляю его с дочерью моей,
Орстерой; молю моего повелителя не оставить ее, потому что мы с моей дружиной
готовимся дать последний бой и хоть как-то задержать аргоссцев. Прощай, мой
повелитель. Трастус, барон".
Почерк был неровным, буквы налезали одна на другую, во многих местах Конну
приходилось наполовину угадывать содержание - видно было, что барон писал это в
страшной спешке.
- Так, - голос Конна был полон сдерживаемой ярости. - Что же случилось
потом?
- Аргоссцы набросились на нас, как бешеные, - безразлично уставясь в пол,
ответила девушка. - Мы убивали их десятками, но они как будто бы решили, что у
каждого впереди еще десять жизней. Отец... - губы девушки предательски задрожали,
однако она овладела собой. - Отец только и успел, что забросить меня в седло... А спустя
миг его нашла стрела. - Орстера прижала к груди судорожно сжатые кулачки.
Воцарилось угнетенное молчание.
Конн обернулся к Дексиеусу. Взор жреца, казалось, говорил: "Вот то, о чем я тебя
предупреждал!"
- Аристобул, позаботься об Орстере, - мягко касаясь рукой плеча застывшей,
будто в трансе, девушки, тихо произнес Конн. - Устрой ее как можно лучше. И передай
канцлеру, чтобы подготовил бы мой указ - Орстера отныне - полноправная баронесса
Трастская, и... графиня Хестельская. И вызови ко мне Паллантида и Просперо. Почтенный
Дексиеус, прошу тебя еще чуть-чуть задержаться.
Верховный жрец с достоинством склонил величественную седовласую голову.
- Мой повелитель, ты награждаешь меня, черную вестницу? - удивленно
взглянула на короля Орстера.
- Быть может, графиня, - намеренно подчеркивая ее новый титул, ответил Конн,
- что эти вести, принесенные тобой, изменят весь ход войны. А теперь расскажи мне
поподробнее, как обстоят дела на юге?..
Рассказ Орстеры трудно было назвать обнадеживающим. Почти весь Пуантен уже
попал в руки врага. Орстера говорила о громадных толпах плохо вооруженных крестьян,
которые внезапно все разом бросили дома и хозяйства, влившись в ряды аргосских и
зингарских отрядов. Конн и верховный жрец вновь переглянулись.
Вскоре подоспели Паллантид и Просперо. Орстеру уже увел ворчливо-ласковый
Аристобул; король вкратце рассказал о случившемся.
- Я думаю, направление главного удара придется изменить, - говорил Конн. -
Шамар может продержаться, но, я чувствую - и почтенный высокоученый Дексиеус
согласен в этом со мной - что корень этой войны - не на юге. Тот, кто появился там в...
в облике моего отца, - с усилием выговорил он, - это может быть один из главарей
всего вторжения. Пока жив двойник - нам придется воевать не просто со вражескими
армиями или обезумевшими землепашцами, но с магическими силами. Придется доказать,
что мой отец не зря спасал меня из лап Тот-Амона и что я тоже могу сражаться с черными
колдунами!..
Паллантид и Просперо подавленно молчали. Что могли посоветовать молодому
королю эти бывалые военачальники, если разразившаяся война властно опрокинула все
устоявшиеся каноны? Даже в дни войны с Ксальтотуном против Аквилонии не
объединялось столько врагов; и уж никогда не пытались лезть на рожон миролюбивые
крестьяне приграничных областей.
Они уже почти договорились о том, что армия выступает не к Шамару, а на юг, к
гибнущему Пуантену, когда примчался еще один гонец. И опять принесенные им вести
оказались настолько важны, что Аристобулу пришлось вновь потревожить своего короля.
Измученный, обессилевший гонец ввалился в покой. Левое его плечо было
окровавлено, половина лица являла собой сплошной кровоподтек - прорываясь сквозь
вражеские ряды, он получил страшный удар дубиной по шлему, но, превозмогая боль
сумел убить противника, взобраться в седло и доскакать до столицы.
- Мой повелитель, - прохрипел он, обессиленно падая на одно колено не столько
от избытка придворной утонченности, сколько от усталости, - Шамар окружен.
Немедийцы ударили нам в спину. Монагро отступил, закрывая дорогу к Тарантии, но
гарнизон Шамара долго не протянет. А с юга прут все новые и новые шемиты...
Конн скрипнул зубами. Бросить важнейшую восточную крепость на произвол
судьбы и пожертвовать армией графа Монагро он не мог.
Гонца унесли - отпаивать горячим вином и приводить в чувство; молодой король
обвел тяжелым взором лица своих соратников.
- Армии придется идти к Шамару, - решился нарушить затянувшееся молчание
Просперо. - Страшно даже подумать, что случится, если немедийцы, кофитяне, офирцы
и шемиты, объединившись, прорвутся далеко за Тайбор.
- Но Пуантен тоже уже в руках аргоссцев, - мрачно бросил Паллантид.
- Не вижу иного выхода, кроме как разделиться, - кусая губы, вымолвил Конн. -
Просперо, тебе придется вести армию к Шамару. Гонзальвио всем хорош, но... слишком
уж горяч. Его могут заманить в ловушку.
- Повинуюсь, и повинуюсь с радостью, - поклонился старый полководец, не
скрывая довольной улыбки. - Я докажу, что мне еще рано на покой!
- А ты, Паллантид, возьмешь всех Черных Драконов, - распорядился Конн. - Мы
с тобой отправляемся на юг.
- Это слишком опасно, мой повелитель, - попытался возразить командир
гвардейцев. - Отправь меня одного! Тебе лучше остаться в Тарантии.
Конн лишь сверкнул ярко-синими, как у отца, глазами.
- Мы выступаем с тобой на юг, и выступаем немедленно, - отчеканил он.
- Повинуюсь, мой король, - вздохнул предводитель Черных Драконов.
- Дексиеус, тебе придется принять на себя власть в Тарантии, - повернулся к
Верховному Жрецу Конн. - Кроме тебя, почтенный, мне не на кого оставить город. Я
понимаю, что мирские заботы далеки от тебя, о высокоученый, но... Я не могу
приказывать, но я прошу, даже... даже умоляю, - последние слова дались Конну не
слишком легко.
- Не трудись, сын мой, - словно защищаясь, жрец вскинул обе ладони. - Я
принимаю на себя эту службу.
Главные силы аквилонской армии под командованием Просперо двинулись к
Шамару. Король же Конн во главе тысячи своих Черных Драконов направился на юг, к
охваченному пожаром войны Пуантену.
Люди стояли вдоль обочин, махая руками вслед своему королю и его отборной
дружине. Здесь, в самом сердце Аквилонии, по-прежнему верили в удачу Конна - быть
может, потому, что не знали всей правды о творящемся на рубежах...
Отряд оставил позади пригороды Тарантии и переправился на правый берег
широкого Хорога. Отсюда брала начало широкая наезженая дорога на юг, к Пуантену.
Из покинутой безымянной крепости, откуда едва вырвались Конан и его спутницы,
медленно изливался черный поток безликих, бесформенных фигур с жутко горящими
красными глазами; они следовали за предводителем - тем самым, что сумел пристроить
у себя на лбу третий глаз. Они шли сплошным строем, чуть быстрее обычного
человеческого шага. Любой, даже самый злобный и закореневший в грехе колдун
поспешил бы в ужасе отречься от службы силам Преисподних при виде этих кошмарных
тварей.
Казалось, вокруг черных безногих фигур темнел даже воздух; жухла и никла трава, в
слепом ужасе бежали прочь звери. Орда двигалась по ясному и четкому следу добычи;
каждый из демонов знал ее в лицо. Конан из Киммерии! Его должны были любой ценой
доставить они к алтарям давно забытых безымянных богов нечеловеческого народа; а
зачем, почему, отчего, - этого никто из них не знал, да и знать не хотел. Трехглазый
предводитель позволит им утолить жуткий, бесконечный голод лакомой человеческой
плотью лишь после того, как Конан будет доставлен к жертвенникам.
Четкий след вел на север. Черная стая оставляла позади милю за милей. Демонов не
заботило, увидит ли их кто-нибудь или нет. Какой смертный мог устоять перед воинством
Ада, какой, кроме одного лишь Конана?
В свой черед орда миновала выжженный, полный мертвых тел пуантенский городок
Гарас; здесь трехглазый предводитель задержался. Ясно видимый след внезапно
замутился, как будто кто-то старался сбить демонов с толку, пытаясь бороться с ними
посредством магии...
- Конан! Конан, вставай, здесь ты уже ничему не поможешь.
Сильный, напористый голос Белит настойчиво пробивался к сознанию Конана.
Киммериец медленно приходил в себя. Тело еще сотрясли судороги от охватившего все
его существо страшного приступа черной ярости, когда человек способен, не разбирая,
убивать всех вокруг.
- Конан, нам пора. Они ушли далеко вперед, - это уже был голос посланца Крома.
Чьи-то сильные руки помогли киммерийцу подняться. Раина с тревогой заглянула в глаза
Конану - и невольно отшатнулась: взор киммерийца казался неотличимым от кровавокрасного
взгляда черного демона. Там была такая же, если не большая, ненависть и жажда
убивать.
Карела протянула полную воды флягу, Конан припал к ее горлышку и стал жадно
пить, проливая серебристые струйки на грудь. Холодная, родниковая вода помогла ему
окончательно прийти в себя.
- Нам надо спешить, Конан, - посланец Крома крепко стиснул предплечье
киммерийца. - Орда двигается вперед поразительно быстро. В городе уже не осталось
никого живого, а вдобавок я чувствую, что те милейшие черные твари, от которых мы елееле
отбились, преследуют нас по пятам. Я попытаюсь сбить их со следа, но удастся ли это
мне? - Он пожал плечами.
Чародейство посланца Крома не отличалось загадочностью. Несколько сложных
пассов руками, несколько неразборчиво прошептанных заклинаний, - и отряд двинулся
дальше.
Впрочем, "двинулся", - это, пожалуй, чересчур мягкое слово. Конан гнал коня что
было мочи; они рассчитывали настигнуть войско аргоссцев самое позднее к вечеру,
однако дневной свет погас, над холмами поднялась луна, кони едва не падали от
усталости - а киммериец по-прежнему не видел ни малейших признаков вторгшегося
войска.
- Сквозь землю они провалились, что ли? - недоуменно пробормотал он себе под
нос. Вокруг кавалькады уже вздымались кручи последнего хребта Пуантенских гор,
последнего хребта перед спуском на огромную Аквилонскую равнину. Отряд миновал
еще несколько дотла сожженных деревень - однако ни единого врага они по-прежнему
не видели.
Киммериец осадил запаленного коня. Рядом остановился посланец Крома.
- Мне кажется, нам удалось оторваться от этих черных бестий, - негромко
промолвил он. - Но, Конан, ты не забыл про раскопанные могилы на кладбище? Этих мы
догоняем, я чувствую.
- Ну так что ж с того? - проворчал Конан. - Догоним, так будем рубить. Что тут
думать-то?
- Чем можно убить уже мертвого? - встречным вопросом ответил посланец
Крома. - Здесь может помочь только магия. Я догадываюсь, что вся эта орда из могил,
что сейчас тащится впереди нас, идет не просто к Тарантии. Они словно охотятся за кемто...
Сотни Черных Драконов скакали в строгом порядке, держа строй и равнение. На
концах пик трепетали маленькие флажки; иссиня-черная броня цвета воронова крыла
поблескивала на солнце. Отряд приближался к Пуантенским горам: уже отсюда Конн и
Паллантид видели поднимавшиеся высоко в небо султаны дыма. Впереди бушевали
пожары; король невольно стиснул зубы - Пуантен славился своими богатствами, своими
садами и фруктами - а сейчас там вовсю гулял огонь. Конн охотно отдал бы приказ
перейти в галоп; однако следовало сберегать силы коней.
Солнце уже клонилось к вечеру, когда на дороге стали попадаться первые кучки
беженцев. Их было мало, одни лишь дети да старики; все мужчины и добрая половина
женщин оставались, чтобы противостоять вторжению.
- Король! Наш король идет! - раздались приветственные крики с обочин и Конн
вскинул руку в латной перчатке, приветствуя пуантенцев.
На дорогу перед жеребцом молодого короля вышел могучего телосложения старик,
его спина по-прежнему оставалась прямой, хотя волосы стали белее горного снега. Вокруг
него толпилась стайка ребятишек мал мала меньше. Старик почтительно, но в то же время
и с достоинством поклонился своему правителю.
Конн спрыгнул с седла.
- Ты хотел сказать мне что-то, старче?
- Хотел, мой король, - голосом глубоким и мощным, точно рокот прибоя, ответил
старик. - Я хотел сказать тебе - поворачивай назад. Твои храбрецы с радостью умрут на
поле брани, но все это будет напрасно.
Лицо старика рассекали несколько глубоких шрамов от ударов мечами; его трудно
было заподозрить в трусости.
- На нас идут мертвяки, - бесстрастно продолжал он; при этих словах сбившиеся
вокруг него в кучу ребятишки, как по команде, захныкали и заверещали от страха.
- Какие такие мертвяки? - опешил Конн.
- Такие! - сверкнул глазами его собеседник. - Разрыли могилы и вылезли, я
видел это собственными глазами! Нашу деревню они обратили в руины за несколько
минут. Я один спасся. Я да еще эти детишки - а те, кто пытались биться, полегли все до
единого. Ни топоры, ни колья этих тварей не брали.
Старик спокойно и бестрепетно стоял под горящим взглядом короля; похоже было,
что бояться ему и впрямь было нечего.
- У меня там остались трое сыновей и две дочери, - спокойно сказал он. - И я
говорю тебе, король, - возвращайся. Мечами ты тут ничего не сделаешь. Нужна помощь
Богов. Я иду к святилищу Митры. Если он не поможет нам - тогда и впрямь все пропало.
Конн дернул щекой.
- Спасибо тебе, - одним движением он вновь оказался в седле. - И все же я
попытаюсь. Прощай! И знай, что твой король не бежал без боя еще ни перед какой
опасностью. Береги детей!
Старик покачал головой, однако ничего не ответил и лишь молча склонил
величественную голову.
- Что он такое болтал про мертвяков? - обратился к Конну Паллантид, когда они
миновали поворот дороги и старик со своими подопечными скрылся из виду.
- Что-то не похоже, чтобы он болтал бы все это со страху, - задумчиво ответил
Конн. - Боюсь, тот неведомый чародей, навстречу которому мы едем, сумел вызвать себе
подмогу из могил. Отец как-то рассказывал... ему приходилось иметь дело с подобными
тварями. Лучше всего в таких случаях помогает оружие, сработанное тем же
некромантом, что вызвал мертвых к жизни... - Конн с досадой покачал головой.
Весть эта не осталась тайной для гвардейцев короля; но к чести их нужно сказать,
что ни один не дрогнул. Не слышно было встревоженного шепота; лица прославленных
воинов остались спокойны.
Наступил вечер, и квартирьеры уже подыскивали место для временного лагеря;
войско длинной колонной втягивалось в неширокий проход между двумя крутобокими
холмами; разумеется, на их вершины заранее выдвинулись боковые дозоры. Отряд
благополучно миновал узкость, и передовые сотни вышли на широкий тракт между
сплошными апельсиновыми садами, когда откуда-то спереди из сгущающихся
предвечерних сумерек с резким, далеко слышимым свистом вынеслась сигнальная стрела.
Передовые разведчики заметили опасность.
Толстая стрела с тупым наконечником и врезанной в древко свистулькой упала
наземь невдалеке от Конна. В следующий миг Паллантид одним движением выхватил
меч, подавая сигнал.
И тотчас же, словно в ответ на посланную тревожную стрелу, впереди в долине
вспыхнул багровый свет. Он разлился далеко окрест; больше всего это напоминало
внезапно засветившийся кровавым светом стелющийся туман.
- Вперед! - Конн привстал в стременах. Здесь, среди фруктовых садов, сотни
Черных Драконов были точно в западне - встретить врага могли лишь несколько
передовых десятков.
Могучие кони грудью ломали ветви, войско стремительно разворачивалось в линию
вправо и влево от дороги. Конн с Паллантидом поскакали вперед.
В воздухе над их головами вновь пропела заунывно-тревожную песнь вторая
сигнальная стрела; а еще несколько мгновений спустя до них донеся низкий,
непередаваемо-грозный рык, словно там, впереди, невесть откуда появился громадный
зверь - саблезубый тигр или пещерный медведь. Кони захрапели и уперлись,
отказываясь идти дальше; Конн соскочил с седла, и, следуя примеру короля, следом
спешилась и его охрана.
Повсюду по линии войска коневоды вели в тыл насмерть перепуганных лошадей.
Черные Драконы, одинаково хорошо умевшие сражаться и в пешем, и в конном строю,
плотнее сбивали ряды, готовили луки и дротики.
Впереди, на нешироком пространстве длиной примерно в два полета стрелы над
землей плавали светящиеся лохмотья алого тумана; вся земля казалась залитой кровью. С
противоположного края долины, от смутно темневших в полумраке очертаний каких-то
строений навстречу войску Конна неспешно спускалась черная цепь странных,
пошатывающихся фигур; все они, как одна, брели вперед с широко расставленными в
стороны руками, словно ловили нечто невидимое. И от одного их вида Конна по коже
продрал мороз, несмотря на всю его храбрость. Как-то сразу, мгновенно, он понял, что
перед ним - те самые восставшие из могил, о которых говорил старик.
Знаменосец вонзил в землю древко гордого аквилонского штандарта; Паллантид уже
отдавал распоряжения. Лучники первых рядов опустились на одно колено, натягивая
тетивы луков и вытаскивая из колчанов первые стрелы. Щитоносцы приготовились
закрыть себя и товарищей, копейщики опустили древка. Во второй линии мечники
обнажили клинки.
Неровная линия черных фигур приближалась. В жутковатом алом свете стали видны
их истлевшие одежды, среди обрывков гниющей плоти поблескивали обнаженные кости.
Они шли не прячась, выпрямившись во весь рост. Черные Драконы ждали, укрывшись за
последними рядами апельсиновых деревьев.
Конн смотрел на это невероятное, невозможное шествие и чувствовал, как волосы на
затылке под шлемом невольно начинают шевелиться.
Ждать аквилонцам пришлось недолго. Цепь мертвецов оказалась в пределах
досягаемости лучников и Конн резко взмахнул рукой. Сигнальщики тотчас же повторили
его движение.
Рой длинных серых стрел ушел густо, стояло безветрие, цели двигались медленно; и
Черные Драконы еще раз доказали, что недаром едят свой хлеб. В мгновение ока
двигавшиеся навстречу аквилонским цепям фигуры оказались утыканы торчащими
древками, напоминая каких-то чудовищных дикобразов.
"Вряд ли это поможет", - мелькнуло в голове Конна.
Однако одна или две фигуры упали; остальные продолжали как ни в чем не бывало
идти вперед.
"Ого, что это, их можно убить вторично?!" - молодого короля окатила волна
мгновенной жаркой радости.
- Бейте, друзья, бейте, и не бойтесь! - что было сил вскричал Конн, поворачиваясь
к войску. - С нами благие боги! Митра благословляет ваши стрелы!
Ответом ему стало слитное гудение десятков и сотен тетив. Стрелки уверенно, не
мигая, брали прицел, стараясь попасть врагу в грудь или голову. Никто не поддался
панике, никто не дал страху овладеть собой - хотя, разумеется, по спине каждого воина
тек обильный ледяной пот ужаса. Однако быть храбрым вовсе не значит "не испытывать
страха", а - "не поддаваться ему"...
Конн прищурился, изо всех сил пытаясь разглядеть, куда же надо попасть, чтобы
черная фигура повалилась в траву. Меткие стрелы аквилонцев делали свое дело, упало
еще два мертвеца; однако становилось ясно, что лучники врага не остановят и, конечно, не
смогут перебить. Следовало ждать рукопашной. Чуть поредевшая цепь мертвых медленно
поднималась по склону, шаг за шагом приближаясь к аквилонским позициям. Щитоносцы
и копейщики теснее сдвинули ряды; лучники чуть отступили, чтобы стрелять поверх
голов товарищей. Тут зоркий глаз молодого короля заметил какое-то странное шевеление
в траве позади черной цепи мертвых. Конн вгляделся пристальнее - и до крови закусил
губу от досады - там, опираясь на руки, упрямо ползли вперед те фигуры, что минутой
раньше упали под стрелами Черных Драконов. Очевидно, случайное попадание перебило
бестиям нижние конечности, они не могли больше идти - и теперь ползли, подтягиваясь
на руках. Быть может, Конну помог бы огонь; но обычная стрела, обмотанная горящей
паклей, вряд ли заставит воспламениться полусгнивший мокрый труп; разве что заманить
их всех на погребальный костер?..
- Паллантид! Немедля пошли две... нет, три сотни резерва валить деревья и
готовить растопку!.. - И Конн в нескольких словах объяснил старому полководцу свой
план.
Через несколько мгновений стволы деревьев затрещали под ударами топоров. Воины
работали, как безумные, воздвигая громадные кучи мелко нарубленного хвороста,
покрывая им землю; а из обоза уже тащили высокогорлые глиняные корчаги с маслом.
- Аккуратно отступить - и аккуратно поджечь, - как заведенный, твердил про
себя Конн. Он уже понимал, что если придуманный им план даст осечку, от его отборной
тысячи гвардейцев ничего не останется - мертвеца можно изрубить на куски, а он все
равно будет тянуться обрубками рук к твоему горлу...
Тяжелые стрелы по-прежнему густо летели навстречу черной цепи. Однако
мертвецы, заслышав стук топоров, внезапно приостановились, словно в раздумьи; Конн в
отчаянии стиснул кулаки. Неужто эти твари что-то почуяли?!.
Наверное, так оно и было, потому что мертвецы внезапно вновь двинулись вперед,
только теперь куда быстрее, и, в такт их движению, то разгорался, то почти угасал
багряный свет в долине. Становилось ясно, что соорудить ловушку до схватки воины
Конна уже не успеют.
- К мечу! - пронесся над полем голос молодого короля, и бывалые ветераны
гвардии невольно вздрогнули - казалось, что к ним вновь вернулся тот, кто создал
Воинство Черных Драконов - великий король Конан.
Мертвецы взбирались по пологому склону, не уступая в быстроте идущей рысью
лошади. Еще несколько темных фигур рухнули, пораженные стрелами в крестец, однако
остальные достиг
...Закладка в соц.сетях
