Жанр: Фантастика
Конан и карусель богов
... я хоть раз сказал тебе "мужчина"? Некромант может оказаться любого пола; и разве
ты предупредил меня, что принял на себя такой обет? - Горбун откровенно потешался.
- Но, увы, ты разочаровал не только меня. Ты разочаровал моих покровителей, о
существовании коих столь блистательно догадалась проницательная Гуаньлинь, -
последовал не то шутливый, не то почтительный поклон в сторону напрягшейся, точно
струна, богини.
- Как ты попал сюда, презренный, разве я не закрыла тебе дорогу? - бросила та.
- На один-единственный вечер, моя дорогая, на один-единственный вечер те, в чьей
власти погасить и твое, и мое сознание, точно огонек свечи, дали мне силы войти, - с
неожиданной серьезностью, отбросив ерничанье, ответил горбун. - Так что тебе нечего
опасаться... пока нечего.
- И чего же ты хочешь, ты, страшащийся даже назвать нам свое подлинное имя? -
презрительно бросил горбуну посланец Крома.
- Я? Да сущего пустяка: объявить вам волю Вышних Сил.
- Ну так что же ты тянешь? - бросила Белит.
- Ни в коем случае. Слушай и внимай, смертный Конан: Высокие Боги дают тебе
еще один шанс. Но, поскольку ты оказался куда более слабым, чем мы полагали, второе
задание будет совсем другим. Слушай те же, вы, вызванные мной из Врат Смерти
воительницы; ты, слуга низшего Бога, и ты, смертный Конан, отодвинутый моей силой от
последнего рубежа, слушайте и внимайте - Конан вновь должен стать королем
Аквилонии. Он должен свергнуть своего собственного сына, что занимает сейчас престол.
Если вы потерпите неудачу и на этот раз, никакие силы уже не спасут вас от ужасов
самых кошмарных Преисподних, которые человеческий ум бессилен даже представить
себе. Я сказал, а вы услышали!
Несколько мгновений Конан сидел, точно пораженный громом. Смысл услышанного
с трудом пробивался к его сознанию; но, когда киммериец в полной мере осознал
сказанное, тело его все решило само.
Оно, тело, мягким прыжком взвилось в воздух; сжимавшая меч из кости демона рука
описала широкий полукруг, серое лезвие с шипением рассекло воздух. Безупречный удар
был нацелен в шею горбуна, однако тот сделал лишь полшага навстречу Конану,
нарочито-небрежно вскинул руку, перехватив в воздухе кисть киммерийца, и... горбун
одним движением заломил Конану руку, причем проделал это с такой ловкостью и
быстротой, что бывший владыка Аквилонии даже не успел ничего понять. Резко
вспыхнувшая боль заставила его разжать пальцы и выпустить оружие; сильный толчок в
грудь отбросил согнувшегося киммерийца назад, к тому месту, где он стоял.
- Ай, ай, Конан! - с ехидным упреком покачал головой горбун. - А я-то думал,
что ты куда ловчее. Неужели я зря старался, возвращая тебе силы и молодость? Ты,
похоже, так и остался глубоким стариком. Воистину, негоже вливать молодое вино в
старые мехи!
Боль наконец отступила, рассудок Конана прояснился. Киммериец поднял глаза на
подбоченившегося перед ним горбуна, несколько мгновений молча смотрел на кривую
усмешку посланца неведомых богов... а потом опустил взгляд и прохрипел:
- Этого ты от меня все равно не добьешься! Грози чем хочешь...
- Гм! Опрометчивое решение, оч-чень опрометчивое... - протянул горбун. - Но,
быть может, твои очаровательные спутницы придерживаются иного мнения? Быть может,
им удастся уговорить тебя не делать глупостей? А? Что вы скажете? - горбун повернулся
к воительницам. - Я ведь не шучу. Хотите взглянуть на уготовленную вам
Преисподнюю? Туда как раз должны были сбросить одну... одну грешницу, что весьма
сильно прогневала Богов... Зрелище, обещаю, будет весьма впечатляющее. Ну как, будем
смотреть?
- Остановись, Зертрикс, - глухо промолвила Гуаньлинь. - Остановись,
проклятый, если в черной душе твоей есть хотя бы одна капля добра и света, заклинаю
тебя, молю именем творца - остановись!
- Не могу, - вдруг тихо и серьезно ответил горбун Зертрикс. - Не могу, моя
повелительница. Силы пославших меня несоизмеримы ни с твоими, ни с моими. А я пока
еще не желаю отправляться в ссылку! - Он прищурился и, переведя взгляд на
воительниц, продолжал прежним глумливым тоном: - Попробую все же еще раз
уговорить тебя, Конан, прежде чем надолго испортить настроение твоим подружкам. Ну
рассуди сам - что может помешать моим хозяевам осуществить их капризы? Ничто. И
только от тебя зависит, какая участь постигнет принца... точнее, пока еще короля Конна.
На тебя наложено будет тогда одно ограничение - ты не сможешь открыть ему истинный
смысл происходящего. Иначе - та же кара, что и в случае невыполнения. И как бы ни
сверкал ты на меня глазами, мой милый, это все равно ничего не изменит. Покорись! Ведь
другой, которого вместо тебя пошлют на это, не остановится перед медленным сдиранием
кожи с твоего сына - и это только для начала...
В висках киммерийца тяжелыми толчками билась густая кровь. Бешенство гнало ее
по жилам, бешенство требовало немедленного действия - все равно, какого и с каким
исходом.
Но все же не зря он был Конаном, шестидесятилетним Конаном, по чистой
случайности оказавшемся в молодом и полном сил теле. Этот уже весьма и весьма
немолодой боец отлично понимал, что бесполезно бросаться на неуязвимого противника;
не лучше ли попробовать хитрость?
Конан бросил быстрый взгляд на своих спутниц. Белит перехватила его первой:
- Соглашайся! - воскликнула она, подавшись вперед и прижимая руки к груди
неосознанным жестом умоляющей женщины; это, наверное, поразило Конана сильнее
всего. Неукротимая предводительница пиратов, капитан "Тигрицы" никогда и ни о чем не
просила, тем более - не умоляла.
- Соглашайся, Конан!
- Разумные слова, весьма разумные, - одобрительно кивнул Зертрикс. - Но все
же я решил показать вам кое-что, а то вы слишком долго колебались...
- Нет! - вскинулась Гуаньлинь.
- Да! - передразнил ее горбун. - Сегодня мой день, богиня, и не тебе вставать у
меня на дороге. Но ты, если не хочешь, то не смотри, - и он прищелкнул пальцами.
Прямо перед замершими Конаном и его отрядом заклубился кроваво-черный, с
рыжими огненными прожилками туман. Струи его свивались и сплетались, точно
громадные удавы; затем в самом сердце этого дикого танца огненно-дымных змей возник
небольшой просвет; оттуда хлынул мертвенный желтый свет. Просвет быстро
расширялся, и взорам зрителей предстала ясная картина...
Над выжженной, иссушенной невидимым светилом равнине клубились коричневые
смерчи. Медленно ползли громадные удушливые облака - Горбун явил Конану лишь
видение, однако постарался на славу, и в самом деле перенеся внутрь Розового дворца
непереносимое зловоние этих туч. Нигде не было видно никаких следов растительности.
Однако жуткая пустыня кишмя кишела жизнью. Всюду - на вершинах песчаных
раскаленных барханов, в ложбинах между песчаными волнами, в тяжелом воздухе -
всюду летали, ползали, катались, шагали, тащились, ковыляли, прыгали самые
причудливые и неописуемые создания из темных ночных кошмаров. Человеческая
фантазия не смогла бы создать подобных монстров; сплошное уродство и гротеск.
Шла непрестанная кровавая охота. Все сражались со всеми и все пожирали всех.
Зубы, пилы, клешни, когти и тому подобные смертоносные орудия, которыми в изобилии
были оснащены обитатели этого странного места, не знали ни минуты покоя. Тут и там на
голой земле валялись дочиста обглоданные костяки.
Среди диковинных творений разгулявшейся фантазии неведомых Богов медленно
бродили высокие фигуры, смахивавшие на огромных обезьян. Длинные руки свисали до
земли: под гладкой черной кожей перекатывались бугры мускулов, жутковато, багрово
просвечивавших через покровы - казалось, там текут струи расплавленного металла. В
глубоких глазницах, точно уголья, горели дикие, лишенные даже зачатков разума глаза.
Твари эти казались здешними хозяевами - никто не осмеливался заступить им дорогу.
А потом жуткое безмолвие, нарушаемое только хрустом непрестанно жующих
челюстей, внезапно нарушил истошный, отчаянный женский визг. Видение тотчас же
изменилось - пробивая ядовитые желтые тучи, вниз к земле камнем летела белая
фигурка обнаженной молодой женщины.
Она была хороша собой - успел понять Конан; успел понять только это, потому что
в следующее мгновение несчастная рухнула прямо на песчаный откос пологого длинного
бархана.
Она упала удачно - во всяком случае, осталась жива. Судя по всему, она не
слишком понимала, что с ней произошло, и попыталась подняться на ноги; видно было,
что раскаленный песок обжигает ей пятки.
А потом... Того, что случилось потом с ней, Конан не пожелал бы и злейшему
своему врагу. Разбежавшиеся было твари, напуганные шумом падения, оправились от
неожиданности, и со всех сторон двинулись к ней. Она истошно вскрикнула, метнулась в
одну сторону, в другую... Кольцо жутких тварей быстро сжималось. С побелевшим лицом
и расширенными от ужаса глазами женщина шагнула назад раз, другой... а потом нечисть,
как по команде, бросилась на нее со всех сторон.
Крик несчастной, казалось, будет вечно звучать в ушах Конана. А самым же
страшным было то, что жертва продолжала жить, несмотря на страшные рваные раны и
неустанную работу челюстей и клешней. Песок покрылся кровью, внутренности
вывалились, а она все жила, не теряя сознания...
А потом к месту кровавого пиршества подоспели черно-багровые демоны, те, что
походили на гигантских обезьян, и началось самое ужасное. Демоны отогнали хищную
свору и "сложили" несчастную "по кусочкам" обратно - чтобы немедленно приступить
к удовлетворению своей похоти.
И тогда Гуаньлинь вскочила на ноги. Кроткие глаза ее превратились в два
пылающих яростью костра; все тело трепетало в неистовом порыве, казалось - она
сейчас вопьется в горло Зертриксу зубами. Горбун даже невольно отшатнулся, несмотря
на всю свою самоуверенность.
- Я приказываю - освободись, душа! - громко и властно произнесла Гуаньлинь,
простирая руки в повелительном жесте. Взор ее пылающих глаз был направлен на
терзаемую демонами несчастную, и черно-багровые фигуры на миг отскочили от жалкого
подобия человеческого тела, которое все еще служило им игрушкой; отскочили, но лишь
на секунду, сила доброй богини была явно недостаточна для того, чтобы защитить
жертву; пользуясь нерешительностью демонов, на тело бросились пожиратели и спустя
мгновение на песке остались лишь дочиста обглоданные кости да пятно крови...
- Она умерла. Это все, чем я могла помочь... - выдохнула Гуаньлинь, обессиленно
опускаясь на пол. Глаза ее заволоклись мглой.
Воцарилось мертвое молчание. Конан бережно подхватил на руки невесомое тело
Гуаньлинь и осторожно дал ему соскользнуть в бассейн. Это подействовало: глаза хозяйки
Розового Дворца вновь приоткрылись.
- Ну, теперь вы все видели, так сказать, своими глазами, - горбун потер руки,
точно приказчик после удачной сделки. - Я думаю, это несколько поколеблет решимость
вашего предводителя. А, Конан? Ты еще не отказался от глупого упрямства?
Киммериец стиснул зубы. Пока этот горбун был ему не по силам; но что-то
подсказывало киммерийцу, что их встреча - не последняя; и откуда-то пришла твердая,
будто камень, уверенность, что они еще посчитаются и что тем или иным способом он,
Конан, найдет возможность поквитаться с Зертриксом.
- Конан, умоляю тебя, - глухо промолвила Раина. - Нам не найти спасения даже
за гранью смерти! А твой отказ все равно не спасет принца...
- Весьма разумно! - одобрил горбун. - Вижу, число здравомыслящих растет не
по дням, а по часам.
- Хорошо, - глухо раздался голос Конана. Все вздрогнули - впечатление было
такое, что заговорил мертвец.
- Ты согласен? - тотчас же подскочил к нему горбун.
- Согласен, - прежним голосом проговорил киммериец.
- А, я вижу, что мелкая надежда у тебя все же осталась... - внезапно
прищурившись, заметил Зертрикс. - Такая маленькая, наивная и неуклюжая надежда -
сейчас я соглашусь, а потом, как знать, вдруг да и смогу обмануть этих извергов? Не
отпирайся, я читаю твои мысли, для меня они все равно что открытая книга - так, помоему,
принято говорить у вас, людей? Что ж, не буду лишать тебя этой надежды. В
противном случае игра потеряет всю свою привлекательность. Ну, хорошо. Тогда не
будем терять времени. Понял ли ты задание, Конан? Ты должен свергнуть своего сына -
не отстранить, попросив на полчаса уступить тебе трон, а именно свергнуть! И,
напоминаю лишний раз, ты не вправе ничего ему рассказывать. Твои очаровательные
спутницы, и ты, слуга Крома, вы поможете ему. А с тобой, Гуаньлинь, я прощаюсь, -
горбун с усмешкой поклонился. - Мы расстаемся, но помни, что если я выполню волю
пославших меня Высоких богов, моей наградой станешь ты! Я уже испросил это.
Гуаньлинь смертельно побледнела, словно простая смертная.
- Давай, обращайся к своим защитникам, - вдруг с непонятной и злой
горячностью бросил горбун, разом утративший все свое спокойствие. - Вооружайся,
возводи барьеры, призови всю свою магию - тебе уже ничто не поможет. Лучше приведи
в порядок праздничный гардероб, - закончил он уже обычным своим ерническим
голосом, видимо овладев собой.
- Я не стану отвечать тебе, дитя мрака, - медленно произнесла Гуаньлинь, -
скажу лишь, что сделаю все - не для того, чтобы спасти себя от постылого брака, но ради
жизней тех, кого ты обманом и принуждением толкаешь на страшный путь злодейства. Ты
понял меня, Зертрикс?
- Я понял тебя, Гуаньлинь, - зло прищурившись, ответил горбун. - Я понял тебя
очень хорошо. Будь уверена, я во всех подробностях изложу твои слова Высоким Богам,
посмотрим, что они скажут!
- Их капризам когда-нибудь должен быть положен конец! - вспыхнула богиня. -
Сила не может быть безответственной!
- Ну, это уж не нам решать, - с шутовским смирением пожал плечами горбун. -
А теперь, извини, нам пора. Иди за мной, Конан.
Зертрикс повернулся и, не оборачиваясь, двинулся к дверям. Киммериец и его
спутницы последовали за ним.
За несколько шагов до порога горбун небрежно взмахнул рукой, словно отгоняя
надоедливую муху; взмахнул - и в проеме развернулся дрожащий, переливающийся
мглистый занавес.
- Вам сюда, - церемонно поклонился Зертрикс. - Вы окажетесь на границе
Аквилонии. Как вы затем будете действовать - ваше дело. Но помните! Над каждым из
вас довлеет судьба. И, поверьте, участь вашу стану решать не я.
Конан молча шагнул к радужному занавесу, однако Зертрикс внезапно удержал его.
- Чуть не забыл! - губы горбуна вновь искривились в усмешке. - Я бы хотел
показать тебе и еще кое-что.
- Я не нуждаюсь в твоих обманных миражах, - прорычал киммериец, и уже было
отодвинул Зертрикса в сторону плечом, как тот схватил Конана за локоть.
- Нет, я не собирался пугать тебя. Однако не слишком ли быстро ты, киммериец,
забыл о тех, кому удалось победить тебя там, в джунглях, возле каменного алтаря забытых
богов, о тех, из чьего подземелья не кто иной, как я, имел честь вытащить тебя, о
непобедимый герой Аквилонии? Так вот, я недооценил тех тварей из бездны. Каким-то
образом они ухитрились выследить тебя. Точнее, не они сами, но их сподвижники, та
премилая коричневокожая компания, что сумела захватить в плен твоих людей. Ты,
оказывается, действительно нужен им, киммериец! Не знаю уж зачем... - тут же
поспешил добавить Зертрикс, однако глаза его как-то по-особенному вильнули в сторону,
и Конан понял, что его враг сейчас лжет.
Горбун знал, зачем Конан мог понадобиться коричневокожим, как знал и то, что со
стороны хозяев заброшенного храма это желание отнюдь не было пустым капризом или
нелепым суеверием... Где-то глубоко-глубоко в самой природе - или в самой судьбе
Конана - скрывалось нечто, за чем столь упорно охотились коричневокожие. Теперь
найти это в себе самом предстояло киммерийцу.
- Так что ты хочешь сказать? - Конан бросил на горбуна презрительный взгляд.
- Только чтобы ты был бы осторожен, - язвительно улыбнулся тот. - Высоким
Богам ведь будет все равно, по какой причине ты не выполнил их задание.
- А ты можешь показать мне тех, кто вышел на охоту?
- Нет ничего проще, - расшаркнулся горбун. - Смотри!
Ловкие гибкие пальцы щелкнули еще раз перед самым лицом Конана. Очевидно,
горбун Зертрикс, кем бы ни был он в действительности, и впрямь мог заткнуть за пояс
любого мага и чародея хайборийских стран. Он не нуждался ни в каких колдовских
аксессуарах, вроде руки задушенного матерью младенца или кисточки из волос
девственницы, убитой собственным отцом, и обесчещенной им же уже после смерти.
Один щелчок пальцами - и на поверхности радужного занавеса появилось новое
изображение.
... Низкое небо яростно плевалось короткими алыми молниями. Черные деревья,
искривленные, изломанные, стояли в гниющей воде мелких болот. То тут, то там на
поверхность неподвижной воды поднимался блеклый, тускло светящийся пузырь,
дававший немного света. Между уродливых стволов была проложена тропа из
ошкуренных бревен. По узкому осклизкому настилу, обвязавшись длинной веревкой, шла
цепочка воинов. Приглядевшись, Конан без труда узнал в них своих коричневокожих
приятелей. Они несли на себе полное вооружение, однако в тот момент киммерийцу не
было дела до того, каким именно способом эти вдохновенные господа вознамерились
лишить его жизни. Замерев от ужаса и отвращения, он смотрел на предводителя странной
цепочки - белесое полупрозрачное существо, точно сотканное из плотных туманных
струй. Больше всего оно напоминало улитку с содранным панцирем и длинной,
выдающейся вперед крокодильей пастью. На длинных мясистых отростках зыркали по
сторонам два каких-то подгнивших, источающих гной глаза.
- Они идут сейчас закрытой для смертных дорогой через один из принадлежащих
Демонам миров преисподней, - вполголоса пояснил Зертрикс. - Мне стоило некоторого
труда разыскать их и показать тебе. Они настолько одержимы мыслью найти тебя, что
отдали свои души на съедение демонам - как плату за проход по этой бездне. Их боги
смогли проведать, кто и как увел бесценного пленника из заваленной подземной тюрьмы.
Их боги сумели установить, что я намереваюсь отправить вас обратно в хайборийские
земли... надеюсь только, они не знают, зачем мне это потребовалось.
Так что будь бдителен, Конан из Киммерии! Эти одержимые могут оказаться
страшными противниками.
- Спасибо за предупреждение, - насмешливо бросил Конан и, оттолкнув-таки
горбуна с дороги, решительно шагнул за переливающийся занавес. И последнее, что он
успел услыхать, прежде чем страшная сила рванула его куда-то в бездонную и беззвучную
пустоту, были слова Гуаньлинь:
- Я постараюсь помочь! Верь мне, Конан! А потом все чувства разом оставили его.
6
АКВИЛОНСКИЙ РУБЕЖ
На стыке границ между Зингарой, Аргосом и Пуантеном, самой южной из
аквилонских провинций, где подле северной оконечности Рабирийских Гор быстрая
Алимана сливается с могучим Хоротом, издревле жил мирный, совсем не воинственный
народ. Три больших государства как-то на удивление безболезненно поделили этот клочок
земли. По Хороту шел основной поток грузов, для не имевшей выхода к морю Аквилонии,
и обитатели этих мест не бедствовали. Они никогда не затевали ссор с воинственными
пуантенцами - те как-то не обращали внимания на эту мелюзгу, занятые пограничными
спорами с коренной Аквилонией, а потом правителям Тарантии удалось направить эту
воинственность на извечного противника Аквилонии - соседнюю Немедию...
По ухоженному, не в пример иным местам, проселку спешным шагом двигался
странный отряд. Впереди шагал могучий воин в полном вооружении со странным мечом
- эфес его являл собой грубую, необработанную и неудобную для руки кость, как будто
бы только что выломанную из чудовищного сустава.
Конан вел своих спутников к обитаемым местам. Когда удушающие объятия магии
Зертрикса наконец выпустили его, киммериец увидел, что стоит на длинном и низком
мысу у слияния двух рек. Место он узнал сразу - устье Алиманы, возле самой
пуантенской границы.
- Однако странно, - сказал сам себе Конан. - Раньше по Хороту баржи и плоты
шли сплошным потоком - по крайней мере, пока я был королем и держал зингарцев с
аргоссцами в узде... Неужто Конн... - брови киммерийца сдвинулись.
- Что ты намерен делать дальше, Конан? - посланец Крома тронул бывшего
короля Аквилонии за плечо. - Эти места мне незнакомы, вдобавок... как это сказать... я
уже давно служу нашему Отцу и... несколько отвык передвигаться подобным образом...
Конан замедлил шаг. Прислушивавшиеся к их разговору воительницы подошли
поближе.
- Я чувствую, что надо мной будто бы топор палача подвесили, - хмуро
проговорил киммериец. - Словно кто-то постоянно глядит мне в спину и только и ждет,
чтобы я сделал нечто, нарушающее договор...
- Да, да! - воскликнула Белит. - Со мной то же самое!
Остальные спутницы киммерийца дружно поддержали ее, даже Карела.
- Давно ль ты отвечаешь невпопад, сын Киммерии? - несколько обиделся
посланец Крома. - Я задал тебе вопрос.
- А какой сейчас может найтись ответ? - огрызнулся Конан. - Кроме как идти к
Тарантии, я ничего не могу придумать. Нам запретили говорить о чем-либо Конну; но со
жрецами Митры или, скажем, Асуры-то я могу поговорить?
Посланец Крома с сомнением покачал головой.
- Вряд ли тебе помогут самые низшие из слуг этих божеств, - заметил он. - Но,
за неимением лучшего... Где тогда нам отыскать ближайший храм?
- В Пуантене, где же еще, - буркнул Конан. - Я вас туда и веду.
Однако далеко в тот день им уйти не удалось. Широкий наезженный проселок вывел
их к покрытой садами широкой долине; по левую руку остался берег Алиманы, а впереди
замаячила небольшая и очень уютная на вид деревушка с аккуратными глинобитными
домиками под желтыми тростниковыми кровлями.
- А не думаешь ли ты, Конан, что тебе не следовало бы ходить туда? - внезапно
заговорила рассудительная Раина. - Ты ведь сейчас - точь-в-точь старый король Конан
Великий; ты не думаешь, что народ тотчас же разбежится от ужаса, узрев тебя во плоти?
Не лучше ли тебе дождаться, пока мы сходим на разведку и вернемся? В словах Раины
был здравый смысл, и Конан уже хотел было согласиться; но тут в деревню влетел
всадник на взмыленном коне; в руках он держал высоко поднятое острием вверх красное
копье с подвязанным к нему багрово-алым флажком.
- Это что еще такое? - вытаращил глаза Конан. - Аргосский знак войны!
Они всемером стояли на южном гребне долины. И, словно в гигантском театре, они
увидели, как мирная деревенька мгновенно преобразилась, словно ее обитатели только и
ждали этого знака. Из домишек выскакивали их обитатели, что-то неистово вопя и
размахивая самодельным оружием, в основном - вилами и топорами, только
пересаженными на более длинные рукоятки. Никто не остался в стороне: даже древние
старики и старухи тянули высохшие руки, сжимавшие серпы и кухонные ножи.
Орущая и воющая толпа окружила вестника, осадившего коня на небольшой
деревенской площади. Всадник в запыленном, заляпанном грязью сером плаще
приподнялся в стременах и зычно выкрикнул, потрясая красным копьем:
- Время сбора! Время сбора! Вставайте все под знамена короля Ариосто! Поход на
Тарантию! Время сбора! Время платить долги!
Толпа встретила эти слова дружным и неистовым ревом, словно тут собрались
кровожадные пираты Бараха, а не мирные аргосские крестьяне. Закачался целый лес
самодельных пик, кто-то, истошно вопя, размахивал пылающим факелом, не заботясь о
том, что летящие в разные стороны огненные брызги могут попасть на сухие
тростниковые крыши; кто-то пустился в дикий, исступленный пляс, кто-то повалил
визжащую женщину прямо в дорожную пыль, лихорадочно задирая ей полотняную
юбку... Никто ни на кого не обращал внимания, казалось, в одночасье спали все запреты,
исчезли обычаи, правила, заповеди; мирные землепашцы превратились в озверевшее
стадо демонов.
- Что с ними могло случиться? - услыхал Конан потрясенное бормотание Карелы,
однако он и сам был удивлен никак не меньше своей спутницы.
Тем временем толпа поселян, похватав заплечные мешки, гурьбой повалила по
ведущей на север дороге вслед за всадником с красным копьем. В деревне остались лишь
несколько уж самых древних старух да несколько малолетних детей при них. Все
остальные обитатели ушли; и мужчины и женщины, и было брошено все имущество; скот,
птица: никто не остался следить за ними.
Пыль, взбитая десятками и сотнями ног, еще не успела осесть, когда Конан заметил
на опустевшей площади привязанного к дереву человека в золотистом одеянии жреца
Митры.
- За мной! - коротко скомандовал киммериец. Через несколько минут его отряд
уже бежал по деревенской улице, распугивая беспечных кур и поднимая нежившихся в
грязных лужах свиней.
Деревня казалась вымершей; немногочисленные оставшиеся ее обитатели не
показывались.
Привязанный к дереву жрец был без сознания. Его одеяние было разодрано, лицо
украсили многочисленные кровоподтеки. Несчастного привязали как раз напротив
небольшого храма Митры, совсем недавно - прибранного и аккуратного, украшенного
немудреными цветочными гирляндами, что плели в дар Солнечному Богу местные
девушки, а ныне - разгромленного и разграбленного. Двери были сорваны, окна -
выбиты, алтарь и небольшая статуя Митры свергнуты с постаментов; из зияющего
дверного проема остро разило нечистотами.
Раина сунула Конану в руку кожаную флягу с водой; киммериец поднес горлышко к
запекшимся губам жреца. После нескольких попыток им удалось напоить его и привести в
чувство; однако прошло еще немало времени, пока жрец смог говорить.
Его глаза изумленно расширились при виде склонившегося над ним сурового лица
Конана.
- Мой повелитель... - прохрипел несчастный, делая попытку соскользнуть на пол
и поклониться. Конан силой удержал его.
- Почему ты называешь меня повелителем? Разве это земли Аквилонии и разве я -
ее король?
- Конечно, господин. Это южный рубеж Пуантена. А не узнать тебя я не мог - я
учился в Тарантии... Я видел тебя... пока ты еще не передал престол твоему сыну, принцу
Конну... Ты вернулся, государь! - глаза жреца лихорадочно блестели. - Ты вернулся, и
теперь все пойдет по-иному...
И вот что рассказал им Эрмитреус, молодой жрец Митры,
...Закладка в соц.сетях
