Жанр: Фантастика
Конан и карусель богов
... с отличием прошедший
обучение у самых знаменитых богословских учителей Тарантии, однако избравший
нелегкий путь жреца в небольшой южной деревеньке, чтобы иметь возможность помогать
тем, кто действительно нуждается в его помощи и утешении.
Долгое время местные жители были действительно кротким и миролюбивым
народом; однако некоторое время назад - примерно с месяц - их словно бы подменили.
Все внезапно заговорили о каких-то понесенных от Аквилонии "обидах". Понятно, что
никто не мог привести никаких доказательств; впрочем, в них и не нуждались. Главным
было - проклясть Аквилонию и тарантийских правителей.
Волна безумств стремительно охватывала аквилонское пограничье. На западе, в
Зангаре, вдруг ни с того ни с сего припомнили недоброй памятью герцога
Гварралидского, Панто, что попытался как-то раз напасть на Аквилонию; авантюрист, ни
во что не ставивший жизни простых зингарцев, обманувший их лживыми посулами и
трусливо сбежавший при виде грозного воинства Аквилонии, бросив на произвол судьбы
свою армию, вдруг стал почитаться чуть ли не святым. Народ Зингары внезапно
преисполнился жаждой мщения. До Эрмитреуса дошли слухи, что рати собираются и там.
Восточнее, в Аргосе, творилось то же самое.
Старые недруги, Офир и Коф, вновь подняли головы. В Офире поминали "доброго"
короля Амальруса, в Кофе - Страбонуса. Достопамятная Шамарская битва дорого стоила
этим двум королевствам; однако там все как по волшебству забыли, что причиной ее
стало коварство этих двух королей, ложью и обманом заманившими Конана в ловушку...
- Вести поступают ко мне из многих мест, - хрипел жрец. - Их приносит
голубиная почта, но последнюю неделю новостей почти не было. Многие храмы Митры
подвергаются разорению и осквернению, служителей Солнечного Света предают
мучительным казням... Если бы не ты, господин, мне бы тоже не удалось дожить до
сегодняшнего вечера. Но теперь ты вернулся и все будет хорошо.
Конан отвернулся, не в силах видеть горящего безумной надеждой взора. Как
сказать этому несчастному, что он-то послан сюда с совершенно иной целью!
Речь жреца тем временем становилась все более и более бессвязной. Похоже, у него
начинался бред. Конан поспешил осмотреть тело, однако не нашел ни одной раны, что
могла бы угрожать жизни. И тем не менее Эрмитреус умирал.
Агония молодого жреца была недолгой. Не прошло и четверти часа, как глаза его
навсегда закрылись.
- Здесь не обошлось без магии, - угрюмо бросил Конану посланец Крома, помогая
киммерийцу копать могилу.
- Да, и я сам об этом подумал, - проворчал в ответ тот. - Чья-то воля заразила
безумством жителей окрестных земель; бедняги! Их же всех гонят, считай, на убой -
разве такие землепашцы выстоят хоть минуту против моих Черных Драконов?!
- Не торопись сбрасывать их со счетов, Конан, - покачал головой сподвижник
Крома. - Если в дело вмешалось волшебство, то можно ждать всего. Например, у всех
твоих воинов вдруг завязнут в ножнах мечи...
- Хотел бы я знать, что творится сейчас в Немедии и пиктских Пущах, - проронил
задумчиво Конан. - Готов прозакладывать руку, они поднялись тоже. Те, наверху, - он
ткнул пальцем в небо - не играют по мелкому. Сдается мне, Аквилония уже в кольце. Я
бы, по крайней мере, на их месте поступил бы так.
- Не вижу, какое значение это имеет для нас, - неожиданно вмешалась в разговор
Испарана. - Что нам было приказано? Сместить с трона твоего сына, Конан. Так зачем
мы теряем здесь время? Надо двигаться к Тарантии. Там будет видно - быть может,
удастся сохранить жизнь Конну.
- Разумно, - сквозь зубы бросила Карела. - Может, все же прислушаешься к
нашим словам, Конан? Сила солому ломит. Бороться с богами бессмысленно, тем более со
столь могущественными.
Киммериец скрипнул зубами, однако ответить по существу ему было нечего. Не
теряя больше времени, маленький отряд двинулся на север, вслед за ушедшим
крестьянским воинством.
Час проходил за часом, дорога постепенно расширялась. Вокруг расстилалась
богатая страна. Апельсиновые и пальмовые рощи, широкие луга - так что же заставило
ее обитателей бросить все нажитое, похватать первое попавшееся под руку оружие,
которое, собственно, с большой натяжкой могло называться таковым, и последовать за
исконными врагами этих краев?
Отряд Конана миновал несколько опустевших деревень. Однако выяснилось, что к
армии аргоссцев присоединились не только поселяне. Ушли и владельцы пограничных
замков, ушли сами и увели с собой всю многочисленную челядь и рыцарей. У киммерийца
невольно стиснулись кулаки. Пуантенцы! Самые верные, самые надежные, не раз
выручавшие его в трудные дни друзья - и вот идут вместе с обезумевшими толпами
врагов Аквилонии...
Они остановились на ночлег в одной из оставленных крепостей. Просторные залы
выглядели словно после поспешного бегства - похоже было, что здешние обитатели
бросили все нажитое, захватив только оружие. Дверь небольшой сокровищницы даже не
была заперта. В конюшнях стояли лошади и дальше отряд двигался уже верхом.
На следующий день они увидели впереди дымы многочисленных пожаров. Шла уже
настоящая война. Очевидно, магия неведомых Чародеев-Богов далее не распространялась.
- Надо обогнать эти орды, - сумрачно бросил спутникам Конан. Киммериец
чувствовал себя совершенно омерзительно - потому что даже отдаленно не представлял
себе, что делать дальше. "Пробираться в Тарантию!" Слишком расплывчато для бывшего
короля, привыкшего повелевать многотысячными армиями...
Около полудня им попался еще один брошенный замок.
- Остановимся здесь, - внезапно обратилась к киммерийцу Белит. - Не забывай,
мы теперь не призраки, и нам не под силу мотаться весь день в седлах, точно диким
амазонкам!
Конану показалось, что глаза предводительницы пиратов смотрят чересчур уж
хитро; остановка здесь была совершенно бессмысленной и киммериец, конечно же,
воспротивился.
И тут впервые все пятеро воительниц дружно накинулись на него, впервые вечно
ссорящиеся соперницы оказались заодно, и даже Карела на время прекратила свою
вечную пикировку с Белит.
- Некогда нам! - выйдя из себя, заорал Конан. - Вы что, не видите, что
творится?!
Его спутницы переглянулись.
- Нам от тебя кое-что нужно, Конан, - наконец выдавила из себя Раина.
- Это что ж такое? - хмыкнул киммериец.
И после этого ему простыми словами и распространенными простонародными
жестами было объяснено, чего, в сущности, от него ждут. Совсем несложного. Куда более
естественного, чем драки с колдунами, поединки с чудовищами и тому подобные
бессмысленные дела, на которые недалекие мужчины почему-то тратят большую часть
своей жизни...
- Мы ведь теперь люди, - закончила Испарана. - И ничто людское нам не чуждо,
Конан. Мы долго спорили и решили, чтобы никому не было обидно - ты должен побыть
со всеми. Очередность решит жребий.
Признаться, Конан не ожидал подобного. Да, он любил утехи плоти, сам по
молодости предавался им, бывало, в совершенно неподходящем месте или в не
подходящее время... Но сейчас... и, главное - с НИМИ... кто еще несколько дней назад
были покойницами... кого подняла из безмолвия и праха могил жуткая воля Неведомых...
Было в этом что-то извращенное, чего всегда сторонилась буйная, но предпочитающая
естественные удовольствия натура Конана.
- Ну уж нет, - он покачал головой. - Не до того сейчас, красавицы.
- Да чтоб сожрали тебя твои Неведомые Боги! - топнула ногой Белит. - Ты не
понимаешь, что нам нужно забыться? Хоть на миг перестать думать о том, что будет с
нами, если мы не выполним то, что нам велели?! Когда мы плавали на "Тигрице", Конан,
тебя не приходилось просить и одного раза! Может, ты совсем растерял пыл с годами?!
Снести подобное было выше сил киммерийца.
- Ах так?! - зарычал он, подбочениваясь. - Ну, это мы еще посмотрим!..
Воительницы обменялись между собой торжествующими взглядами. Отчего-то в
этот момент они перестали ссориться.
Кавалькада свернула с широкой дороги на ведущий к брошенному замку проселок.
Еще пять минут скачки - и копыта зацокали по плитам мощенного камнем двора. Дверь
в главную башню была распахнута настежь.
Раскрасневшаяся, с шалыми глазами Белит молнией слетела с седла.
- Помните, что я - первая! - выкрикнула она товаркам и бегом бросилась вверх
по ступеням сложенного из гранитных глыб крыльца. Киммериец последовал за ней,
посланец Крома отстал, он держался нарочито-равнодушно - и потому, наверное,
первым заметил опасность.
Прямо над головой неистовой Белит, словно чудовищный цветок, распустилась
тонкая черная сеть, сотканная из почти невидимых нитей. Предводительница Алого
Братства не успела и глазом моргнуть, как оказалась спелената по рукам и ногам. Веревки
накрепко притянули к телу ее правую руку; левая успела выхватить небольшой кинжал,
но лезвие бессильно скользило по тонкой паутине сетей: очевидно, эту снасть защищало
какое-то чародейство!
И отовсюду - из-за надворных построек, из отваленных люков подвалов, из
темного нутра опустевших конюшен на отряд Конана со всех сторон ринулись
коричневокожие воины. И на миг киммерийцу почудилось, что за каждым врагом тянется
быстро исчезающий бледно-огненный след...
- К мечу! - заорал Конан, забыв, что он не во главе эскадрона Черных Драконов.
Сам он успел соскочить с коня и отпрыгнуть к стене до того, как волна врагов докатилась
до него.
Ворота замка-ловушки со скрипом захлопнулись. Отряд оказался в западне. Боги
забытого всеми странного народа с крайних восточных окраин великого континента
оказались способны подстроить мелкую пакость своим удачливым соперникам и, если и
не расстроить их планы, то, по крайней мере, проследить пути их слуг.
Отряд Конана оказался захвачен врасплох. В прекрасных головках воительниц
роились весьма далекие от бранных дел мысли; накатившийся коричневый вал смял их и
разбросал в разные стороны. Киммериец видел, что у Валерии вырвали из руки ее боевую
цепь; Карела получила тяжелый удар по шлему и с трудом удержалась на ногах. И только
Раина с Испараной встретили нападение так, словно ожидали его все это время.
Не подвел и посланец Крома. Воин лихо присвистнул, вскинул увесистую секиру -
и на камнях распростерлось первое тело, аккуратно разрубленное надвое - от плеча до
промежности.
Отчего-то коричневокожие воины не пускали в ход колющее и рубящее оружие.
Очевидно, они получили приказ любой ценой взять Конана и его спутников живыми.
Поэтому в основном они пользовались увесистыми дубинками без шипов, пригодными
скорее для того, чтобы оглушать, а не убивать.
Белит билась в сети, точно бешеная пантера. Казалось, она лишилась рассудка от
ярости. Гибкое тело то выгибалось тугой дугой, то вдруг с неистовой силой
распрямлялось: кинжал в левой руке по-прежнему пытался перерезать стягивающие ее
путы.
- Держись, мы идем! - взревел Конан, видя, что шестеро коричневокожих
вознамерились утащить первую пленницу в глубь замка. Вдвоем с посланцем Крома они
рванулись вперед и некогда было уже спрашивать, почему слуга Владыки Киммерийцев
решил наконец обагрить свою секиру в крови...
Дорогу им преградил плотный строй. Кто-кто из коричневокожих уже размахивал
арканом, кто-то готовился метнуть боло, кто-то разворачивал сети; большинство подняло
свои дубины.
Два бойца ворвались в толпу врагов словно два медведя в стаю охотничьих псов.
Конан утробно рычал от ярости; прежний, молодой боевой азарт опьянил его, превратив в
презирающего смерть берсерка. Меч из кости демона как никогда удобно лежал в руке.
Первый же взмах серого клинка рассек надвое уже летящую на Конана сеть. Второй
легко, словно невесомый прутик, отбросил подставленную было дубину и отделил голову
незадачливого противника от коричневого туловища. Фонтан крови брызнул в лицо
Конану, и запах этой крови только удесятерил его ярость.
Только теперь Конан понял, какой сказочный дар вручили ему равнодушные Боги;
тело повиновалось, как в лучшие дни молодости, а к мощи юных мышц прибавился
накопленный опыт. Сейчас киммериец мог смело выйти один против нескольких
десятков.
Конан перешагнул через поверженного, уже намечая себе нового противника, когда
отстававший на два шага посланец Крома внезапно глухо вскрикнул.
Это был крик смертельно раненного, крик пораженного насмерть; невольно
киммериец обернулся и волосы у него на голове тотчас же встали дыбом.
Отрубленная голова медленно катилась обратно, к бездыханному туловищу, жутко
оскалясь и дико вращая глазами. Кожа на щеках, лбу, подбородке, лопалась и
отваливалась большими лоскутами, из-под которых проглядывало нечто иссиня-черное,
кипящее, маслянисто поблескивавшее. Глаза стремительно багровели и начинали
светиться, превращаясь в жуткие буркалы голодного демона.
Через несколько очень долгих секунд с хлюпающим звуком - точно сплюнула
громадная пасть - из черной плоти вылетел ненужный белый череп.
Сражение остановилось само собой. Противники с равным ужасом глядели на
совершающееся превращение; тем временем голова докатилась, наконец, до среза шеи,
прижалась к зияющей ране... и по руке, груди и спине поверженного зазмеились длинные
черные трещины, как будто раскалывалась глыба скального монолита.
Черное, словно ночь, существо приподнялось, оставив на земле дочиста
обглоданный скелет. Оно не имело ни рук, ни ног - столб черной плоти, полужидкой,
кипящей, с лопающимися на поверхности мириадами зловонных пузырьков. Два красных
глаза занимали половину того, что только что было человеческим лицом. Эти глаза были
лишены зрачков; не походили они и на тлеющие угли - это было самое настоящее
багровое пламя, жадное, живое, жгучее; в самой его середине время от времени
проскальзывали ослепительно-белые яростные искры.
На месте зарубленного Конаном противника стоял голодный демон из бог весть
какой Преисподней. Смерть одержимого открыла его хозяину дорогу в мир, населенный
лакомыми живыми кусками мяса.
Взор пылающих глаз вперился в киммерийца, и Конан почувствовал, как по спине
начинает струиться ледяной пот. Похоже, что этой твари было явно не все равно, кого
пожирать, она знала своих врагов.
Мгновение... еще одно... и еще... Страшную тишину разорвал дикий вопль
Испараны, перешедший в истошный визг. От ужаса тряслись и коричневокожие воины -
они поняли, что ждет их после кончины.
Ноги Конана, казалось, приросли к земле. Он не раз насмерть схватывался с
обитателями темных бездн - чего стоил один достопамятный Дивул! - однако те
демоны походили либо на уродливое подобие человека, либо на уж ни с чем не сравнимое
чудовище и с ними, как казалось теперь Конану, было легче. Сейчас же, под мертвым
взором пылающих глазниц, Конан понял, что стоящая перед ним тварь не просто
абсолютно чужда ему (с Дивулом можно было хотя бы обмениваться отборной бранью и
стороны прекрасно понимали друг друга) - но и способна сделать с ним, с его душой
нечто такое, перед чем бледнели все ужасы черных колдунов и некромантов. Глазами
черного демона на киммерийца смотрело самое слепое, равнодушное, алчное Ничто,
умеющее обратить в игрушку любой предмет, любое существо, и подробности подобных
игр заставляли содрогаться даже бессмертных Богов.
Черный демон двинулся. Двинулся и в тот же миг от его бока отделилась тонкая и
длинная конечность - словно кто-то провел в воздухе черту гигантским пером, с
которого слишком быстро стекают чернила. Неимоверно удлинившаяся длань загребла
добрый десяток коричневокожих воинов - и с неодолимой силой швырнула их вперед,
прямо на клинки Конана и посланца Крома.
Если бы в тот миг коричневокожие повернули бы оружие против черной твари из
адских провалов, Конан не раздумывая присоединился бы к ним. Он даже опустил вниз
острие клинка и вскинул левую руку, в знак того, что хотел бы говорить - но
коричневокожими, похоже, окончательно овладело безумие. На губах разорванных
криками ртов выступила пена; лица были искажены так, что утратили последние остатки
сходства с человеческими. В их руках замелькали арканы, сети, дубины; и, чтобы уцелеть,
киммерийцу вновь пришлось драться.
- Остановитесь, может, вместе мы убьем демона! - крикнул Конан, уворачиваясь
от молодецкого удара булавой. Он не хотел больше ничьих смертей - потому что
каждый убитый им враг, как он догадывался, будет означать появление в этом мире еще
одной кошмарной твари, с которыми неизвестно как бороться... Тем временем обратился в
демона и убитый посланцем Крома коричневокожий воин. Не обращая никакого внимания
на спутниц Конана, две черных бестии, предусмотрительно держась поодаль, принялись
гнать все новые и новые жертвы к киммерийцу.
Длинная тонкая длань демона загребла и тех коричневокожих, что тащили прочь
связанную Белит; пиратка упала на ступени. Тем временем первой от оцепенения
оправилась Карела; Рыжий Ястреб одним прыжком оказалась подле одной из черных
тварей, привычно размахнулась саблей...
Кривой клинок застрял в башке демона; острие высунулось как раз между жутких
глаз. Демон лишь слегка повел головой - и Карела с коротким воплем отлетела на
несколько шагов в сторону, выпустив из пальцев рукоять. Сабля ее так и осталась торчать
в черной пузырящейся плоти - и не похоже было, что она хоть чем-то мешает демону.
Вокруг Конана и посланца Крома кипел настоящий шторм. Коричневокожие в
буквальном смысле градом сыпались на них: лапы демонов загребали людей, точно пуки
соломы, и с силой швыряли их прямо к отчаянно рубящимся бойцам. Киммериец, как мог,
избегал смертельных ударов, стараясь, по крайней мере, оглушить или обезоружить. Но
появившиеся вместо дубин мечи и копья обезумевших врагов мелькали все ближе и
ближе, иные отражала уже только кольчуга и, когда киммериец получил очень
чувствительный удар в спину, ему пришлось разрубить противника.
Появился третий демон; и тут началось самое страшное.
На гладких черных мордах демонов, где не было ничего, кроме ужасных глаз,
внезапно прорезались щели багровых пастей. Складки черной плоти разошлись; из
провалов ртов вырвалось дымное пламя. Воздух сотряс торжествующий рев, и земля под
ногами Конана внезапно вспучилась. Плиты, которыми был вымощен двор, отвалились в
стороны; комья полетели далеко окрест. Из появившейся дыры стремительно вырвалось
темно-серое облако, моментально принявшее вид хищного крылатого дракона.
Раскрылась пышащая огнем пасть; по двору понеслись струи бледного пламени.
Коричневокожие воины бросились врассыпную - очевидно, они понимали, в чем
дело, и страх перед происходящим пересилил даже наложенные на них заклятия. Однако
было уже слишком поздно. Конану приходилось видеть немало смертей, но даже его
потрясли десятки мечущихся живых факелов, объятых странным, бездымным магическим
пламенем. Оно дотла пожирало человеческую плоть, обнажавшиеся костяки еще
несколько мгновений бежали, движимые неведомой силой, а затем падали. Вокруг белых
скелетов на мгновение вскипала густая черная жижа - а затем сослужившие свою службу
человеческие останки отбрасывались, и во дворе крепости один за другим появлялись все
новые и новые демоны.
Пока черные чудовища как будто бы не обращали особого внимания на Конана и его
отряд; этот шанс нельзя было упустить.
- К воротам, все, быстро! - заорал киммериец, взмахивая мечом.
Воительницы одна за другой вскакивали обратно в седла; Конан же и посланец
Крома рванулись к бьющейся на ступенях связанной Белит. Демоны суетились уже
меньше, движения их постепенно приобретали осмысленность; мешкать было нельзя.
Конан одним ударом рассек стягивавшие Белит путы и рывком поднял ее на ноги.
- Беги! - прохрипел он прямо ей в лицо. - Лови коня и к воротам!
Предводительница пиратов сорвалась с места, словно выпущенная арбалетная
стрела. Белит промчалась сквозь смыкающиеся ряды черных демонов, туда, где ее ждали
остальные спутницы. И - удивительное дело! - поводья в руку ей сунула не кто иная,
как Карела...
Раина и Испарана тем временем уже возились с запорами ворот.
По шеренгам безликих чудовищ прошло короткое движение. Они сдвинулись;
демоны становились плечо к плечу - и все вместе, словно вымуштрованные придворные
гвардейцы, дружно качнулись вперед. Крыльцо, на котором замерли Конан и посланец
Крома, оказалось в полукольце. Выхода не было. Нужно было пробиваться с боем.
Киммериец бросил быстрый взгляд на своего невольного товарища. Лицо посланца
исказила странная гримаса, словно он до боли в ушах пытался разобрать приходящие
откуда-то из дальней дали слова. Отсутствующий взор посланца замер, глаза смотрели в
одну точку; казалось, он напрочь забыл и о демонах, и о самом Конане.
- Вперед! Да вперед же! - киммериец грубо рванул его за плечо.
- Погоди! - посланец вырвался. - С меня спадают путы... я чувствую силу...
Сейчас, сейчас, еще немного... - он лихорадочно совершал руками какие-то мелкие
пассы, словно кружевница, плетущая сложный узор.
Демоны, словно черные волны Мертвого Моря, окружили крыльцо. До слуха Конана
донесся отчаянный крик Карелы; кажется, она звала его...
Первый из черных демонов начал неспешно подниматься по ступеням. Медлить
дальше было нельзя. Ноги Конана сами пружинисто разогнулись, и он всей тяжестью
своих двухсот фунтов обрушился сверху на чересчур смелого гостя из бездны, обеими
руками опустив тому на голову серый меч из кости демона.
Несмотря на всю громадную силу киммерийца и несмотря на его прыжок, клинок
погрузился в плоть твари лишь на две ладони, рассек надвое один из полыхавших
багровым глаз и остановился где-то около длинного безгубого рта.
Раздалось оглушительное шипение. Клинок задымился; сталь мгновенно
раскалилась добела, кости рукояти начали обугливаться; демон же с немилосердно
терзавшим уши диким визгом отпрянул в сторону и рухнул на ступени, растекаясь
иссиня-черной маслянистой лужей. Разрубленный глаз превратился в красное пятно
гнилостной слизи; второй же, целый, подхватила протянутая длань ближайшего демона и
спустя секунду схвативший уже пристроил этот глаз у себя посреди лба.
Конан не понял, зачем демону это понадобилось; но с разных сторон к нему уже
тянулись обманчиво тонкие черные лапы чудовищ и его все еще шипящий, раскаленный
меч принялся отсекать их одно за другим.
Взмах... другой... третий... казалось, киммериец рубит какой-то причудливый черный
хворост; отрубленные конечности демонов извивались и корчились, словно раненые змеи,
у ног Конана. Он был очень быстр, меч его рубил направо и налево - и тем не менее уже
становилось ясно, что Конан неминуемо проиграет. Демонов, казалось, нимало не
беспокоила потеря одной или даже двух конечностей: вместо отсеченных тотчас же
появлялись новые. Но, с другой стороны, твари эти не превращались и в сухопутных
спрутов - рук, или лап, или клешней у каждого оставалось только по две.
Бестии не приближались. Паутина черных рук старалась оплести Конана; тот без
устали отмахивался мечом, но это все лишь оттягивало неизбежную развязку. В те
секунды у него просто не оставалось мгновения подумать, почему же твари не пытаются
напасть на посланца Крома?!
Вскоре стало понятно, для чего демону понадобился третий глаз. Он тотчас сделался
чем-то вроде командира: казалось, этот добавочный глаз непонятным образом придал ему
некую власть над остальными. Трехглазый мотал головой из стороны в сторону, словно
осматривал все вокруг, и постоянно рычал что-то точь-в-точь, как старый десятник,
гоняющий на плацу новобранцев...
- Конан! - загремел за спиной киммерийца голос посланца Крома. - Оставь!..
Прорываемся!.. - казалось, слуга Бога Киммерии обрел утерянные силы; из-за спины
Конана ощутимо потянуло холодом.
Что там сотворил посланец Крома, киммериец не знал, однако лапы черных демонов
тотчас отдернулись; твари попятились, расступаясь и откатываясь в стороны. Открылся
проход к воротам, уже распахнутым стараниями воительниц.
Конан и слуга Крома опрометью бросились в освободившийся коридор. Мелькнула
череда черных морд с горящими глазами, которые сейчас казались озадаченными и чуть
ли не растерянными; однако за спинами воинов строй демонов вновь смыкался.
Пригибаясь к гривам коней, люди галопом вылетели из жуткой крепости. Створки
захлопнулись с резким лязгом; над стенами тотчас же взметнулись клубы ярко-алого дыма
и раздалось многоголосое низкое рычание, исполненное такой ненависти и злобы, что
даже Конану стоило труда подавить приступ страха. Над каменными зубцами поднялся
длинный черный отросток, на конце которого факелом горел кроваво-красный глаз
демона. Глаз этот пристально следил за поспешно удалявшейся к северу кавалькадой...
Вырвавшись из ловушки, отряд гнал коней так быстро, как только мог. Ветер
свистел в ушах, они мчались, не разбирая дороги, стремясь уйти подальше от зловещего
замка, превратившегося в гнездо обитателей неведомых Преисподних. Наконец Конан
осадил скакуна.
Запаленные долгой скачкой кони остановились на гребне очередной долины, из
которых, собственно, и слагалась земля Пуантена. Здесь уже вовсю погуляла война.
Взорам Конана и его спутников предстала дотла спаленная деревня - лишь кое-где
торчали печные трубы. В придорожной пыли лежали тела, победители отчего-то не
позарились на отменные доспехи погибших; судя по всему, павшие были воинами кого-то
из пуантенских рыцарей, до конца защищавших селение. Напавшим, кем бы они ни были,
удача далась недешево - пятеро мертвых панцирников лежали в окружении по меньшей
мере человек сорока.
- Скорее, там могут быть живые! - сорвался с места Конан, словно забыв, что он
больше не король Аквилонии.
Однако они нашли лишь мертвых. Пуантенцы, верно, погибли, задавленные числом
- их сбили с ног и долго резали ножами через щели лат, резали уже мертвых - воины
лежали в лужах крови.
Конан нагнулся над погибшими, несколько мгновений вглядывался в мертвые лица...
а потом, когда он разогнулся, лицо его казалось страшнее, чем у самого кошмарного
демона. Его люди, подданные ЕГО королевства погибли - и он, пусть и отказавшийся от
трона, должен был отомстить. Должен - и точка. Эту заповедь киммериец никогда не
подвергал сомнению.
Валявшиеся вокруг п
...Закладка в соц.сетях
