Жанр: Фантастика
Легенды Драконов 4. Второе поколение
...вился на мече, рука рассеянно
теребила рукоять.
- Хорошо, я расскажу вам, - проговорил Карамон с неохотой, однако твердым
голосом, - то, о чем, кроме меня, не знает никто: ни жена, ни Танис. - Он
помолчал, собираясь с мыслями. Прикрыв ладонью глаза, Карамон продолжил:
- Я онемел от горя после... после того, что случилось в Палантасе. Я ни о
чем не мог и не хотел думать. Легче было жить как во сне. Я двигался,
говорил, но не чувствовал ничего. Так было легче. - Он пожал плечами. - Дел
вокруг было много, город совершенно разрушен, - Карамон взглянул на
Даламара, - почти мертвый город. Почтенная Крисания нанесла сильный удар. А
потом Тас захватил крепость во время наводнения.
- Тут Карамон невольно улыбнулся, вспомнив ужимки веселого кендера, но
улыбка быстро угасла. Карамон покачал головой. - Я понимал, что когда-нибудь
мне придется подумать о Рейстлине. Я должен буду все прояснить для себя. -
Подняв голову, Карамон устремил взгляд на Юстариуса. - Мне пришлось
заставить себя понять, кем был Рейстлин и что он сделал. Я осознал, что он
злой, порочный, что он подвергнул опасности весь мир ради своей жажды
власти, и невинные люди страдали и погибали по его вине.
- И за все это, разумеется, ему даровано спасение! - усмехнулся Даламар.
- Подожди! - Вспыхнув, Карамон поднял руку. - Я понял и кое-что еще. Я
любил Рейстлина. Он был моим братом, близнецом. Никто не знает, как мы
понимали друг друга. - Не в силах продолжать Карамон опустил глаза,
нахмурившись. Совладав с дрогнувшим голосом, он поднял голову. - Рейстлин
творил и добро. Если бы не он, мы не смогли бы победить драконов. Он
заботился об увечных и больных... Таких же, как он сам. Но это не спасло бы
его, я знаю. - Губы Карамона сжались, он сдерживал слезы. - Когда я
встретился с ним в Бездне, он был близок к победе, вы это знаете. Ему нужно
было только вновь войти в Двери, провести через них Темную Госпожу, а потом
победить ее и занять ее место. Он достиг бы своей мечты стать богом. Но,
совершив это, он разрушил бы мир. Мое путешествие в будущее открыло мне это,
и я показал будущее Рейстлину. Рейстлин стал бы богом, но правил бы мертвым
миром. Он знал, что ему не вернуться назад, и сам обрек себя. Рейстлин знал,
чем он рискует, когда входил в Бездну.
Что ж, - тихо проговорил Юстариус. - В своей гордыне, он сознательно
выбрал этот риск. Это ты хочешь сказать?
- Да, - ответил Карамон. - Рейстлин совершил ужасную, роковую ошибку. Но
он сделал и то, на что немногие из нас способны, - он имел смелость признать
свою ошибку и попытался, как мог, ее исправить, хотя это означало
пожертвовать собой.
- Годы прибавили тебе мудрости, Карамон Маджере. Твоя речь убедительна. -
Юстариус посмотрел на Карамона с возросшим уважением, но печально покачав
головой. - Тем не менее все это предмет для философских споров, а не
доказательство. Прости меня за настойчивость, Карамон, но...
- Я провел месяц у Таниса, - продолжал Карамон, словно не слышал слов
Юстариуса. - Именно в его спокойном, мирном доме я все понял.
Впервые я осознал, что мой брат, мой товарищ с рождения, человек,
которого я любил больше всего на земле, ушел. Я потерял его. Я думал о том,
как он теперь мучается, попав в страшную ловушку. Не раз я хотел утишить
свою боль с помощью гномов-духов. - Карамон закрыл глаза, содрогнувшись. -
Однажды, когда я почувствовал, что еще немного и сойду с ума, я заперся в
комнате. Достав меч, я смотрел на него и думал, как легко... избавиться от
страданий. Я лежал на постели, окончательно решив убить себя. Но вместо
этого, изнуренный, я уснул. Не знаю, как долго я спал, но когда проснулся,
была ночь. Кругом тишина, серебристый свет Солинари лился в комнату, и я
ощущал необъяснимый покой. Я не понимал, почему... и тут увидел его.
- Кого? - спросил Юстариус, переглянувшись с Даламаром. - Рейстлина?
Да.
Лица волшебников помрачнели.
- Я увидел его, - мягко проговорил Карамон, - лежащим рядом с собой, он
спал, как когда-то в юности. Ему тогда снились ужасные сны, и он просыпался,
бывало, в слезах. Я утешал его и... и смешил. И он, вздохнув, клал голову на
мое плечо и засыпал. Именно таким я и увидел его...
- Во сне! - с издевкой перебил Даламар.
- Нет, - Карамон решительно замотал головой, - это был не сон, я видел
его лицо, как сейчас вижу вас. Но оно изменилось: исчезли морщины страданий,
гримасы жадности и злобы, его лицо разгладилось и выражало успокоение, как
сказала Крисания. Это было лицо моего брата-близнеца, а не того незнакомца,
которым он стал. - Карамон снова вытер глаза. - Наутро я почувствовал, что
смогу вернуться домой, потому что все хорошо...
Впервые в жизни я поверил в Паладайна, так как знал, что он понял
Рейстлина и судил милосердно, принимая его жертву.
- Он одержал победу над тобой, Юстариус, - из полумрака прогремел чей-то
голос. - Что ты скажешь о подобной вере?
Карамон обернулся и увидел материализовавшиеся в глубине обширной комнаты
четыре силуэта. На глазах Карамона вновь блеснули слезы - слезы гордости,
когда он разглядел трех своих сыновей. Старшие стояли в доспехах и с мечами,
защищая с двух сторон младшего брата. Но Карамон мрачно отметил про себя,
что Стурм и Танин немного подавлены. Неудивительно, подумал он, если учесть
то, что они знают о Башне из легенд и семейного предания. Как и сам Карамон,
они испытывали к магии неприязнь и недоверие.
На Палина Карамон посмотрел с тревогой. Тот приблизился к главе Конклава
с преклоненной головой, потупив взор, как и подобало молодому человеку его
звания и положения. Он не был еще и учеником в магии и. по крайней мере до
двадцати пяти лет не мог им стать. Волшебники Кринна отбирали для Испытания
молодежь, достигшую двадцатипятилетнего возраста.
Это изнурительный экзамен в Мастерстве, проверка умения и талантов.
Испытание нужно пройти, прежде чем получить доступ к более высоким и
опасным знаниям. Так как волшебники обладают громадной властью, то Испытание
предназначено для того, чтобы отстранить от магии неспособных и относящихся
к ней несерьезно. Результат Испытания был необратимым: провал означал
смерть. Мужчина или женщина любой расы - будь то эльф, человек, людоед, -
решившиеся однажды на Испытание в Башне Высшего Волшебства, предавали магии
и тело и душу.
Палин выглядел чересчур взволнованным и серьезным, таким же, как во время
путешествия к Башне; можно было подумать, что он сам собирался подвергнуться
Испытанию.
"Не будь смешным", - одернул себя Карамон. Мальчик слишком молод.
Рейстлину было позволено пройти Испытание в этом возрасте, но только
потому, что Конклав в нем нуждался. Рейстлин был силен в магии, непревзойден
в Мастерстве, но даже его Испытание чуть не прикончило.
Карамон все еще видел перед собой лежащего на окровавленном полу брата...
Он сжал кулаки. Нет! Палин умен, искусен в магии, но он не готов. Он -
слишком молод.
"Кроме того, - подумал Карамон, - может быть, через несколько лет он
откажется от своего намерения".
Почувствовав беспокойный взгляд отца, Палин поднял голову и ободряюще
улыбнулся ему. Карамон, посветлев, тоже улыбнулся сыну. Возможно, это
роковое место открыло сыну глаза.
Карамон устремил пристальный взгляд на вошедших, когда они приблизились к
полукругу из тронов, где сидели Юстариус и Даламар. Увидев, что сыновья
оправились и держат себя свободно (старшие вели себя даже немного
вызывающе), Карамон успокоился и обратил все свое внимание на их спутника,
который рассказывал Юстариусу о вере.
Этот четвертый являл собой необычайно яркое зрелище. Ничего более
странного Карамон не мог припомнить за все годы путешествия по Ансалонскому
континенту. Незнакомец был из Северного Эргота, судя по черной коже -
признаку мореходной расы. Голос незнакомца выдавал человека, привыкшего
выкрикивать команды сквозь грохот волн и вой ветра.
Карамон нимало бы не удивился, если б за спиной вошедшего
материализовался корабль под всеми парусами.
- Карамон Маджере, я полагаю? - проговорил незнакомец, подходя поближе.
Воитель неуклюже поднялся с места. Незнакомец так сжал его руку, что Карамон
выпучил глаза. Незнакомец ухмыльнулся и представился:
- Дунбар Помощник Властелинов из Северного Эргота, глава Ордена Белых
Мантий.
- Волшебник? - Карамон изумленно посмотрел на Дунбара, пожимая ему руку в
ответ.
Дунбар рассмеялся:
- Ваши сыновья отреагировали точно так же. Да, я посетил ваших сыновей
вместо того, чтобы исполнять свои обязанности здесь. Они у вас
замечательные. Старшие, я знаю, были вместе с рыцарями на войне с
минотаврами у Каламана. Мы ведь там чуть не встретились. Именно поэтому я
опоздал, - с извинениями взглянул он на Юстариуса. - Мой корабль стоял в
Палантасе на ремонте после битвы с этими пиратами. Я Морской волшебник, -
добавил Дунбар в качестве объяснения, заметив вопросительный взгляд
Карамона. - Клянусь небом, ваши сыновья на вас так похожи! - Он засмеялся и
снова протянул Карамону руку.
Карамон тоже ухмыльнулся. Все будет хорошо теперь, когда колдуны узнали
про Рейстлина. Он с мальчиками может ехать домой.
Но тут Карамон почувствовал, что Дунбар смотрит на него пронизывающим
взглядом, словно читая его мысли. Лицо колдуна стало серьезным, он
повернулся, слегка покачав головой, и быстрой раскачивающейся походкой, как
по палубе корабля, пересек комнату и занял место справа от Юстариуса.
- Итак... - сказал Карамон, теребя рукоять меча. Взгляд колдуна поколебал
его уверенность. Все теперь с торжественными выражениями лиц смотрели на
воителя. Лицо Карамона напряглось.
- Полагаю, я рассказал все, что должен был рассказать о... о Рейстлине.
- Да, - сказал Дунбар, - ты рассказал все, и некоторые из нас, я думаю,
услышали это впервые. - Колдун многозначительно посмотрел на Палина, тот
стоял, опустив в пол глаза.
Нервно прокашлявшись, Карамон произнес:
- Я полагаю, мы теперь свободны.
Волшебники переглянулись. Юстариусу, казалось, было неловко, Даламар
смотрел строго, а Дунбар - печально. Все трое молчали. Поклонившись, Карамон
повернулся было и направился к сыновьям, но Даламар с недовольным жестом
поднялся с места.
- Ты не можешь уйти, Карамон, - сказал эльф. - Мы еще многое должны
обсудить.
- Тогда скажите мне то, что должны сказать! - Карамон сердито обернулся к
волшебникам.
- Я скажу, так как эти двое, - эльф презрительно взглянул на своих
собратьев, - не способны бросить вызов столь преданной вере, которую ты
продемонстрировал. Возможно, они забыли страшную опасность, обрушившуюся на
нас двадцать лет назад. Я не забыл. - Даламар положил руку на грудь под
разорванной мантией. - Я никогда не забуду. Никакое трогательное "видение"
не может рассеять мой страх. - Его губы насмешливо изогнулись.
- Сядь, Карамон. Сядь и выслушай правду, которую эти двое боятся сказать
тебе.
- Я не боюсь, Даламар, - сказал Юстариус с упреком. - Я просто считаю,
что рассказ Карамона тоже имеет значение.
Эльф фыркнул, вновь окинув всех презрительным взглядом, уселся на трон и
завернулся в свою черную мантию. Карамон стоял нахмурившись, переводя взгляд
с одного волшебника на другого. За его спиной слышался лязг доспехов: Танин
и Стурм переминались с ноги на ногу. Они чувствовали себя здесь неуютно, так
же как их отец. Карамону захотелось повернуться и уйти навсегда из этой
Башни - свидетельницы стольких страданий.
Пусть только, попробуют остановить его! Карамон сжал рукоять меча и
отступил назад, оглянувшись на сыновей. Танин и Стурм двинулись к выходу.
Но Палин стоял неподвижно, выражение его лица было печальным, задумчивым
и непостижимым для Карамона - но напоминавшим кого-то... Тут Карамон словно
услышал шепот Рейстлина: "Уходи, если хочешь, брат мой. Заблудись в
Вайретском лесу, ведь без меня тебе не найти дороги. Я остаюсь..."
Нет. Он не позволит своему сыну сказать эти слова. Сердце Карамона
болезненно сжалось, кровь застучала в висках, он тяжело опустился в кресло.
- Скажите мне то, что должны сказать, повторил он.
- Почти тридцать лет назад Рейстлин Маджере пришел сюда, чтобы пройти
Испытание, - начал Юстариус. - И вот, когда Испытание началось, он вошел в
контакт с...
- Мы знаем об этом, - отрезал Карамон.
- Кто-то знает, - сказал Юстариус, - а кто-то и нет, - он посмотрел на
Палина, - или знает, но не все. Испытание было трудным для Рейстлина;
впрочем, оно трудно для всех, кто проходит его, не так ли?
Даламар молчал, но лицо его побледнело, а взгляд помрачнел. Следы смеха
исчезли с лица, он взглянул на Палина, едва приметно покачав головой.
- Да, - продолжал Юстариус, потирая больную ногу, - Испытание трудное, но
не невозможное. Пар-Салиан и главы Орденов не дали бы Рейстлину разрешения
на Испытание в его юном возрасте, если бы не были уверены, что он пройдет
его успешно. И он обязательно выдержал бы Испытание! Да, Карамон! Я в этом
не сомневаюсь, как не сомневались и те, кто присутствовал там и был всему
свидетелем. Твой брат имел достаточно силы и мастерства, чтобы справиться с
Испытанием самостоятельно. Но он выбрал легкий путь, безопасный - он принял
помощь злого волшебника Фистандантилуса, сильнейшего в наших Орденах.
Фистандантилус, - повторил Юстариус, глядя на Палина. - Когда его магия
нарушила многие законы, он умер на горе Черепов. Но Фистандантилус был
достаточно могуществен, чтобы нанести поражение самой смерти. Сейчас его
душа пребывает в нашем мире, но в другой плоскости. Она ищет тело, в которое
сможет вселиться. И она его найдет.
Карамон сидел молча, не отрывая от Юстариуса взгляда, лицо его горело,
челюсти были напряженно сжаты. Он почувствовал руку на своем плече,
оглянулся и увидел Палина. Палин наклонился к нему и прошептал:
- Мы можем уйти, отец. Прости меня. Я был не прав, когда заставил тебя
прийти сюда. Мы не обязаны слушать...
Юстариус вздохнул:
- Нет, молодой человек, вы не можете уйти, и вы обязаны слушать! Ты
должен узнать правду!
Палин вздрогнул, услышав, что повторили его слова. Карамон успокаивающе
сжал руку сына.
- Мы знаем правду, - прогремел Карамон. - Этот колдун украл душу моего
брата. И вы, вы позволили ему это сделать!
- Нет, Карамон! - Юстариус сжал кулаки. - Рейстлин сознательно отвернулся
от Света и принял Тьму. Фистандантилус дал ему силу пройти Испытание, и
взамен Рейстлин отдал Фистандантилусу часть своей жизненной силы, чтобы
помочь выжить лишенной тела душе. Вот что сокрушило тело Рейстлина - а не
Испытание. Рейстлин сам говорил об этом, Карамон: "Это жертва, которую я
принес ради моей магии!" Сколько раз ты слышал от него эти слова!
- Хватит! - поднялся Карамон. - В этом виноват Пар-Салиан.
Неважно, какое зло совершил мой брат после того, как вы, волшебники,
столкнули его с верного пути.
Карамон подошел к сыновьям и, резко развернувшись, направился к выходу,
хотя не был уверен, что в этом странном помещении он вообще есть.
- Нет! - Юстариус с трудом поднялся, стараясь не ступить на больную ногу.
Но голос его был могучим и властным. - Слушай и вникай! Ты должен понять или
горько пожалеешь об этом!
Карамон остановился, медленно повернулся, но лишь вполоборота.
- Это угроза? - спросил он, свирепо глядя на Юстариуса через плечо.
- Это не угроза, по крайней мере с нашей стороны, - сказал Юстариус. -
Послушай, Карамон! Неужели ты не чувствуешь опасности? Это уже произошло
однажды и может произойти снова!
- Я не понимаю, - упрямо произнес Карамон в раздумье, не снимая руки с
меча.
Словно змея, внезапно наносящая удар, сидящий на троне Даламар выбросил
вперед свое тело.
- Нет, ты понимаешь! - Голос его был тихим и проникающим в душу, как яд.
- Ты понимаешь. Не спрашивай нас о подробностях, мы их не знаем.
Но нам известно одно. По верным знакам, из достоверных контактов, которые
мы имели в более высоких, чем наш мир, сферах, у нас есть основания
утверждать, что Рейстлин жив, так же как когда-то Фистандантилус. Он ищет
способ вернуться в этот мир. Ему нужно тело, чтобы вселиться в него. И ты,
возлюбленный брат Рейстлина, заботливо предоставил ему это тело - молодое,
сильное и уже знакомое с магией.
Слова Даламара змеиным ядом вливались в плоть и кровь Карамона.
- Твой сын...
Глава 4
Юстариус осторожно опустился на трон. Разгладив складки мантии
необыкновенно молодыми для его лет руками, Юстариус обратился к Карамону,
хотя взгляд был направлен на стоящего рядом с отцом Палина:
- Теперь ты понимаешь, Карамон Маджере, что мы не можем позволить твоему
сыну, племяннику Рейстлина, продолжать изучение магии и проходить Испытание,
прежде чем не убедимся, что Рейстлин не может использовать Палина для того,
чтобы вернуться в мир.
- Тем более что еще не установлена преданность молодого человека одному
особому Ордену, - веско добавил Дунбар.
- Что это значит? - нахмурился Карамон. - Испытание? Ему еще рано думать
об Испытании. А что касается преданности Ордену, то он выбрал Белые Мантии.
- Ты и мама выбрали для меня Белые Мантии, - спокойно произнес Палин,
глаза его смотрели прямо, как бы сквозь отца. Ответом Палину была
напряженная тишина, он сделал раздраженный жест. - Отец! Ты знаешь так же
хорошо, как и я, что ты не позволил бы мне изучать магию под другим
условием. Я знал это, даже не задавая тебе вопросов!
- Молодой человек должен объявить верность Ордену по зову своего сердца.
Только тогда он сможет проявить свой магический дар в полную силу.
И определиться Палин должен во время Испытания, - мягко сказал Дунбар.
- К чему эти разговоры! Говорю вам, Палин даже не решил еще, будет ли он
вообще проходить это проклятое Испытание! А что касается моего мнения об
этом... - Карамон оборвал свою речь, посмотрел на сына. Тот стоял
покрасневший, с плотно сжатыми губами, уставившись в пол.
- Ладно, оставим это, - прошептал Карамон, глубоко вздохнув.
За его спиной беспокойно переминались с ноги на ногу старшие сыновья,
постукивал меч Танина, Стурм тихонько покашливал. Карамон остро ,ощутил на
себе пристальный взгляд колдунов, особенно задевала циничная улыбка
Даламара. Как жаль, что он и Палин не наедине! Они бы объяснились. Карамон
вздохнул. Это было то, о чем следовало бы раньше поговорить с сыном, понял
Карамон. Но он еще не терял надежду...
Повернувшись спиной к волшебникам, он обратился к Палину:
- Какой другой Орден ты мог бы выбрать, Палин? - спросил Карамон,
запоздало пытаясь исправить ошибку. - Ты добрый, сынок! Ты любишь помогать
людям, служить ближним! Белые Мантии безусловно...
- Я не знаю, люблю ли я служить ближним или не люблю, - воскликнул Палин,
нетерпеливо перебивая отца. - Ты вверяешь мне эту роль и смотришь на меня со
своей точки зрения! Ты сам признал, что я не так силен и искусен в магии,
как мой дядя в моем возрасте! Это потому, что дядя посвятил учению всю
жизнь! Он не допускал ничего в свою жизнь, что могло бы ему помешать. Мне
кажется, что человек должен на первое место ставить магию, а мир - на
второе...
Страдальчески закрыв глаза, Карамон слушал слова сына, но слышал, что их
произносит другой голос - тихий, шепчущий, надломленный: "Человек должен
ставить магию на первое место, мир - на второе. Поступая иначе, он
ограничивает себя и свой потенциал".
- Прости, отец, - тихо произнес Палин, сжав руку Карамона. - Я хотел с
тобой поговорить об этом раньше, но понимал, как тебе будет больно. К тому
же мама... - он вздохнул, - ты же знаешь маму.
- Да, - произнес Карамон сдавленным голосом, крепко обняв сына большими
руками, - я знаю твою мать. - Он попытался улыбнуться. - Возможно, она бы
бросила в тебя чем-нибудь, как, бывало, бросала в меня что-то из моих
доспехов. Ужасная цель - тот, кого ты любишь.
Карамон замолчал, не выпуская сына из объятий, потом хрипло спросил у
колдунов:
- Это необходимо - ответить прямо сейчас? Позвольте нам вернуться домой и
все обсудить. Почему нельзя подождать...
- Потому что сегодня ночью редкий случай, - ответил Юстариус. -
Серебристая луна, черная и красная - все три на небе в одно время. Сила
магии сегодня ночью могущественнее, чем за все столетие. Если Рейстлин
способен обратиться к магии и ускользнуть из Бездны, то это случится в ночь,
подобную этой.
Карамон склонил голову, погладил сына по каштановым, волосам, обнял его и
мрачно произнес:
- Итак, что вы хотите от нас?
- Вы должны вернуться со мной в Башню в Палантасе, - сказал Даламар. - И
там мы попытаемся войти в Дверь.
- Отец, позволь нам проводить вас до Шойкановой Рощи, - попросил Танин.
- Да! - торопливо подхватил Стурм. - Мы вам понадобимся, обязательно.
Дорога отсюда до Палантаса открыта, рыцари следят за ней, но мы получили
донесение Портиоса о том, что отряды драконидов устроили на ней засаду.
- Жаль вас разочаровывать, воины, - сказал Даламар, тонко улыбнувшись, -
но, чтоб попасть отсюда в Палантас, нам не нужны дороги.
Обычные дороги, - поправился он.
Танин и Стурм смутились. Танин враждебно взглянул на эльфа и нахмурился,
словно подозревая подвох.
Палин похлопал брата по руке:
- Он говорит о магии, брат. Прежде чем ты и Стурм достигнете выхода, мы с
отцом будем стоять в кабинете Даламара в Башне Высшего Волшебства в
Палантасе - в той Башне, куда мой дядя забрался, как к себе домой, - тихо
добавил он. Палин не хотел, чтобы кто-нибудь услышал его последние слова, но
поймал на себе пристальный, проницательный взгляд Даламара и, смутившись,
замолчал.
- Да, мы с Палином окажемся в Палантасе, - прошептал Карамон, помрачнев
от этой мысли. - А вы будете на пути к дому, - добавил он, строго посмотрев
на Танина и Стурма. - Вы должны сказать вашей матери...
- Я предпочел бы встретиться с людоедами, - мрачно пошутил Танин.
- Я тоже, - сказал Карамон, печально усмехнувшись. Наклонившись, он
проверил, плотно ли застегнуто его снаряжение. Лицо свое он прятал в тени.
- Просто убедитесь, что у нее под рукой нет посуды, - сказал Карамон,
стараясь придать голосу веселые интонации.
- Она знает меня. Она ждала этого. Я в самом деле думаю, что мама знала
все, когда мы уезжали, - сказал Палин, вспоминая нежные объятия и веселую
улыбку матери, стоящей на пороге трактира и машущей им вслед старым
полотенцем. Палин вспомнил, что, оглянувшись, он увидел это полотенце у
матери возле лица и что Дезра утешающе обнимает ее.
- Кроме того, - сказал Карамон, поднимаясь и строго глядя на старших
сыновей, - вы оба обещали Портиосу приехать в Квалинести и помочь эльфам
остановить набеги отрядов драконидов. Вы знаете Портиоса. Ему нужно десять
лет, чтобы собраться просто поговорить с нами. Сейчас он делает
дружественные шаги. Я не желаю, чтобы мои сыновья нарушали свое слово,
особенно данное этому эльфу с кривой шеей. Прошу прощения, - сказал Карамон,
взглянув на Даламара.
- Я не обиделся, - ответил эльф. - Я знаю Портиоса. А теперь...
- Мы готовы, - перебил Палин и повернулся к Даламару в нетерпении.
- Я, конечно, читал о заклинании, которое вы сейчас произнесете, но
никогда не видел, как это делается. Как вы им пользуетесь? Какой слог вы
оглушаете в первом слове - первый или второй? Мой учитель говорит, что...
Даламар кашлянул.
- Ты выдаешь наши секреты, мальчик, - сказал он вкрадчиво. - Пойдем, ты
задашь мне лично свои вопросы, - и изящная рука эльфа потянула Палина в
сторону от отца и братьев.
- Секреты? - удивился Палин. - Что это значит? Что из того, что они
услышат, как...
- Это был только предлог, - сказал Даламар холодно. Он пристально смотрел
на Палина темными внимательными глазами. - Палин, не делай этого.
Возвращайся домой с отцом и братьями.
- О чем вы? - спросил Палин, смутившись. - Я не могу так поступить. Вы
слышали, что сказал Юстариус. Они не допустят меня до Испытания и даже не
позволят продолжать занятия магией, пока мы не узнаем наверняка, что
Рейстлин...
- Не иди на Испытание, - быстро произнес Даламар. - Брось учебу.
Отправляйся домой. Будь доволен тем, что имеешь.
- Нет! - сердито ответил Палин. - За кого вы меня принимаете? Вы думаете,
что я буду счастлив развлекать толпу на сельских ярмарках, вытаскивая из
шляп кроликов и золотые монеты из ушей толстяков? Я хочу большего!
- Цена подобного честолюбия велика, как доказал твой дядя.
- И таковы же награды! - парировал Палин. - Я принял решение.
- Мальчик, - Даламар склонился к Палину, сжав холодной рукой его ладонь.
Эльф перешел на такой тихий шепот, что Палин не понимал, слышит ли он слова
сам или они звучат в его сознании, - зачем они посылают тебя, как ты
думаешь? - Даламар посмотрел на совещавшихся между собой в сторонке
Юстариуса и Дунбара. - Чтобы Как-то пробраться через Дверь и найти твоего
дядю или то, что от него осталось? Нет, - Даламар покачал головой, - это
невозможно. Святилище заперто. Один из Стражей постоянно стоит в дозоре с
приказом никого не пускать и убивать каждого, кто попытается пройти. Они
знают это так же, как знают то, что Рейстлин жив!
Они посылают тебя в Башню - его башню - с одной целью. Ты помнишь старую
легенду о козленке, которым заманили в сети дракона?
Недоверчиво глядя на Даламара, Палин внезапно побледнел. Облизав сухие
губы, он хотел что-то сказать, но ком в горле помешал.
-
...Закладка в соц.сетях
